Где растут «лимоны», или 10 уроков для новичков сетевого бизнеса

Верь в успех безоговорочно!

Если ты не знаешь, что можешь проиграть, не остается ничего иного, кроме как выиграть

Меня часто спрашивают, как я, будучи двадцатилетней девчонкой и потеряв в таком возрасте маму, смогла пережить горе, не утратить самообладание и добиться опеки над двумя шестилетними сестренками-близнецами. Поначалу такие вопросы ставили меня в тупик, а порой откровенно раздражали.

Я удивлялась – а как иначе? У меня вызывало недоумение даже само предположение другого исхода. Неужели кому-то могло прийти в голову, что я стану спокойно жить, если Инесса и Виолетта будут где-то вдали от меня, в каком-то неведомом детском доме? Да пусть он хоть трижды хорош, в тысячу раз идеальнее, чем наша квартира, но это чужой дом, моим сёстрам там не место – и точка.

А потом я стала размышлять и поняла: ведь неспроста интересуются. Существуют же родители, которые оставляют своих детей в детдомах. Что ими движет в тот момент? Не хотят напрягаться или есть еще какие-то неведомые мне причины? И таких мам и пап с пониженной социальной ответственностью тоже немало, иначе не росли бы детдома, как грибы после дождя.

Потому, узнав мою историю, люди и удивляются. Сестренки – не мои дети, не моя по большому счету ответственность. Не я принимала решение об их появлении на свет, не я их рожала. Так-то оно так, но ни душа, ни сердце мои с такими аргументами не согласны. Для меня Виолетта и Инесса – родная кровь и плоть. Расстаться с ними – как руку отрезать по живому, без наркоза, и оставить потом истекать кровью. Я бы просто не выжила…

Самое интересное – когда я начала оформлять опекунство, мне даже в голову не приходило, что у меня может что-то не получиться. Уже потом я узнала, что мне могли бы не доверить детей в силу возраста или жилищных условий, размера дохода. И ведь такое нередко случается.

На тот момент я была студенткой четвертого курса и не могла полноценно работать, только подрабатывала. Но мне даже в голову не приходило, что я могу проиграть. Тогда я этого НЕ ЗНАЛА – и слава Богу! Ведь когда ты не знаешь, что можешь проиграть, не остается ничего иного, кроме как выиграть. Такая безусловная вера в успех мне очень тогда помогла.

Выбор без выбора

Помню день похорон, поминки. Очень много народа. Мама ушла в расцвете лет, красивая и молодая, ей было всего 42. В таком возрасте у людей сильны социальные связи, много друзей, коллег. А мама к тому же работала начальником цеха. Вся «Татмебель» пришла ее проводить в последний путь. Родственники, знакомые, соседи и, конечно же, друзья. Мама умела дружить, и друзей у нее было много.

Я смотрела на всё, как на черно-белое кино. Сестренки занимались своими делами и пока не осознавали, какая глубокая потеря их настигла. Они переживут эту боль гораздо позже, а в тот момент они еще играли, общались, жили своей обычной детской жизнью. Для меня же мир словно раскололся на две части: «до» и «после».

Ко мне подходили люди, начинали издалека, но в конечном итоге всё сводилась к одному: «Ты уж их не оставляй». «Их» – имелось в виду сестёр. Я выслушивала подходивших ко мне, молча кивала и понимала, что все они тоже по-своему переживают за малышек. И откуда им было знать, что у меня нет выбора. Вернее, выбор только один – бороться за сестер до конца и вырастить их счастливыми.

Я – опекун

Честно говоря, не помню в подробностях, какие документы мне пришлось собирать, какие инстанции посещать. В памяти лишь запечатлелось, что очень много ходила, ездила, общалась, встречалась, разговаривала. Собирала бумажку за бумажкой – всё, что мне велели в опеке. Надо было подготовить внушительный пакет документов.

Всё это происходило как во сне, потому что я еще не могла смириться со смертью мамы. Мне казалось диким, когда кто-то в транспорте громко смеялся или, например, обсуждал какие-то мелкие проблемы. Мелькала мысль: «Боже, как можно всерьез думать об этом!» При этом я понимала, что все вокруг живут своими заботами, жизнь продолжается.

Наконец-то все документы были собраны. Всё получилось – я опекун своих сестёр. Теперь я и только я в ответе за жизнь и судьбу Инессы и Виолетты. Мысленно говорила себе: «Ангела, не подкачай! Они не должны почувствовать себя сиротами. Ты обязана не только позаботиться о них, но и сделать их счастливыми!»

Сейчас, спустя много лет, понимаю, что отдавала им столько заботы, усилий, опекающего внимания, сколько впоследствии не давала даже своей дочери. Со своей дочерью всё оказалось гораздо проще. То ли в силу опыта, то ли в отсутствие той зашкаливающей ответственности и страха, что сделаю что-то не так, не оправдаю собственных ожиданий. Но крепкие семейные связи между нами, тремя сестрами, говорят о том, что экзамен на любовь пройден мной успешно.

Ошибка опеки

Наслушавшись и начитавшись впоследствии, какие ужасы творят некоторые представители органов опеки, как отнимают детей, я, безусловно, благодарна тем, кто курировал меня. И рада, что на моем пути попались порядочные люди, которые отнеслись к нам с сочувствием и не чинили препятствий. Но одну ошибку они всё же допустили – не сразу подсказали один существенный момент, который имел для нас значение.

Инесса и Виолетта своего отца никогда не видели. На момент оформления мной опекунства он был жив, но желания заботиться и воспитывать своих дочерей не проявлял. Видел он их в жизни один раз, когда забрал из роддома и перевез в больницу. Почему не домой? Потому что мои сестрёнки родились семимесячными, и недоношенным требовался специальный уход. Привез он их в больницу, и на этом взаимодействие папы с дочками в принципе завершилось.

Маме моей он, как водится, обещал, что заберет их, что все будут жить большой счастливой семьей, но слова остались словами – он бесследно пропал из нашей жизни.

По факту мои сестренки считались круглыми сиротами, ведь отец не принимал участия в их жизни с самого рождения. И документально представлялось возможным оформить сиротство. Но сказали мне об этом намного позже, когда Инесса и Виолетта достигли 12-летнего возраста. Я регулярно посещала опеку, терпеливо сидела в длинных очередях. Вдруг, спустя шесть лет после оформления опекунства, услышала от одного из инспекторов: «Почему вы не оформляете полное сиротство?» Я сделала круглые глаза: «А что, так можно – при живом отце?»

Оказывается, можно. Если отец себя никак не проявляет. Это, как выяснилось, имело свои «плюшки». Во-первых, социальных денежных выплат вдвое больше, во-вторых, возможность поступления в институт вне очереди. А я очень переживала за сестер, как они поступят в вуз. Считала, что я обязана дать им самое лучшее образование. Мне кажется, я даже за дочку так не тряслась, как за них. А денег не хватало, и репетиторство тогда тоже стоило недешево. Поэтому я решила заняться этим вопросом вплотную.

Как я занималась лишением отцовства

Лишить даже нерадивого отца родительских прав – дело непростое. А если говорить точнее, ооочень сложное. Но в силу своего возраста и какого-то молодого задора я не успела испугаться трудностей. Когда в опеке мне предложили такой вариант, я сразу за него ухватилась. Действовала по принципу: мне дали в руки инструмент, надо им воспользоваться. Грело душу, что сестрам станет легче поступить в институт, так как я на тот момент уже отучилась в университете и не могла даже мысли допустить, чтобы они остались без высшего образования.

Я начала действовать, но одних моих усилий оказалось недостаточно. Дальше к делу подключилась прокуратура. Я, как и полагается, ходила на все следственные эксперименты, дознания, допросы. Делала всё, что должна была сделать в этой ситуации, но какой-то излишней важности всему не придавала. Это мне и помогло – при максимуме действий я не зацикливалась и не переживала.

Как я потом узнала, на такие же следственные мероприятия и допросы вызывали и отца моих сестер. Там он признался, что ничего не помнит из-за травмы головы. Говорил, что не может даже вспомнить, есть ли у него дети. Как было на самом деле, я до сих пор не знаю. Но я ни разу не пожалела о том, что сделала тогда.

Считаю, что тот шаг стал верным – добиться, чтобы этого человека лишили отцовства. Знаю истории, когда родители, вовсе не участвовавшие в воспитании детей, по достижении ими совершеннолетия вдруг сами подавали на алименты по старости. Я хотела защитить и защитила своих девчонок со всех сторон.

У меня всё получилось!

На всё это мне потребовался один год. Я до сих пор помню тот день. Меня вызвали в зал заседаний Вахитовского районного суда Казани. Там сидело много народа, прокурор, какие-то матерые тетки и один дядька. Мне задавали вопросы, я отвечала на них. А дяденька вздыхал и повторял: «Какой дурак! Какой дурак! Какие хорошие дети, и он от них отказывается».

Сейчас, когда я это вспоминаю, слезы сами наворачиваются на глаза. Потому что мне до сих пор трудно понять и осознать, как можно отказаться от собственных детей. Порой люди преодолевают немыслимые препятствия, чтобы иметь ребенка. А другим Бог дает детей, но они почему-то не осознают своего счастья, не хотят о них заботиться, воспитывать. Тем не менее, разговаривая с сестрами об их отце, я всегда говорю им о том, что они должны быть благодарны ему за возможность жить.

Благодарность нужна, прежде всего, им самим, чтобы жить счастливо. Но это я сейчас разрешаю себе пофилософствовать, а тогда действовала решительно. Денежных выплат стало в два раза больше, жить – легче. Когда сестры выросли, обе поступили в институт, как я и мечтала. Виолетта на факультет дизайна в Казанский химико-технологический институт, а Инесса – в Казанский федеральный университет на экологический факультет. Обе получили хорошее образование и создали свои семьи. Мы всегда на связи и очень дружим. Понимаю, что всё, что тогда пришлось преодолеть, было не напрасно.

Неожиданный звонок

Как сейчас помню, мне двадцать пять и я работаю в Министерстве экологии Республики Татарстан. У меня случился отпуск, а он полагался длинный, целых 52 дня. Я со своими подругами решила отдохнуть от всех проблем и забот и взяла путевку на теплоход. Теплой дружеской компанией мы поехали в круиз по Золотому кольцу России. Лето, молодость, я уже отошла от горя, жажда жизни взяла своё. Мы полной грудью вдыхали свежий воздух, наслаждались отдыхом от души. Когда вернулась, денег у меня не было от слова «совсем». И в этот момент в министерство, в мой отдел поступает звонок. Я до сих пор думаю, что всё, что тогда произошло, сродни какому-то чуду.

Немного забегая вперёд, скажу, что никто никогда не обещал оставить мне в наследство квартиру, и я даже не задумывалась о такой возможности. Но почему-то на все вопросы касаемо имущества всегда отвечала, что у меня есть квартира. Она в Бресте. Почему я так отвечала, мне и самой неведомо, но в итоге я стала хозяйкой данной жилплощади по какому-то волшебному стечению обстоятельств. Правда, и в этом случае, чтобы забрать подарок Вселенной, мне пришлось пустить в ход выдержку, силу и характер. Но я и не задумывалась, что можно иначе.

А дальше всё происходило так. Я живу в Казани. Квартира в Бресте. И жила там не моя родная бабушка, а двоюродная. Родных детей у нее не имелось. То есть, по большому счету, наследниками первой линии являлись моя родная бабушка и дядя, который проживает в Ангарске. А я уж так, «сбоку припёка». Помимо вышеназванных прямых наследников, в Бресте куча других родственников, которые тоже не прочь на освободившуюся недвижимость претендовать. Я удивилась, каким чудесным образом соседи двоюродной бабушки отыскали мой рабочий телефон и позвонили именно мне. В то время у нас не только мобильных, но даже домашнего телефона не было.

Однако звонок раздался именно в моем городе и в нашем министерстве. Мне сообщили, что бабушка умирает и надо срочно приехать. Я долго не могла понять, как они меня нашли, и только позже узнала, откуда им стал известен контактный телефон. Оказывается, соседи, ухаживая за бабушкой в период болезни, обнаружили вырезку из газеты, где и указывался мой рабочий номер.

История с газетой

Вам, наверное, уже не терпится узнать, что за загадочная вырезка такая? Работая в министерстве, я была удостоена звания Лауреата премии Николая Дроздова. Кто смотрел ТВ, тот наверняка вспомнит дядечку с добрыми глазами и обаятельной улыбкой – ведущего передачи «В мире животных». Выпала мне такая честь за создание карт особо охраняемых природных территорий Республики Татарстан, мне прислали наградной лист и денежную премию из Москвы. Не знаю, как сейчас, но на тот момент случай уникальный.

Помню, не все высокие чины из министерства благожелательно отнеслись тогда и к тому, что про меня напечатали материал в газете, и к самой денежной премии. До меня доходили слухи, что некоторые ворчали: мол, какая-то девчушка, кто она такая, чтоб о ней в газетах писали. Уже тогда восприняла услышанное как урок: не все и не всегда готовы принять твои успехи на ура. Некоторые просто не порадуются, а другие позавидуют. Но быть серой мышкой – история не про меня. Порадуются не порадуются – это их выбор, а для меня важен результат.

Я, конечно же, гордилась этой наградой. В министерстве особо не поощрили, зато в самой Москве мою работу заметили! Поэтому я, счастливая, делилась со всеми близкими своей радостью. И двоюродную бабушку в Бресте не забыла. Мы жили во времена бумажных писем и почтовых отправлений, никаких мессенджеров и в помине не было, мы даже предполагать тогда не могли, что такое возможно. Распечатала я свою фотографию, аккуратно вырезала из газеты статью обо мне, написала письмо бабушке Соне. Всё это вложила в конверт и отправила по почте.

Видимо, бабуля Соня бережно хранила мое письмо с газетной вырезкой на видном месте, так как именно на него и наткнулись соседи, которые ухаживали за ней. А в самой публикации указывался мой рабочий телефон в министерстве. Но всё же мне до сих пор удивительно, почему позвонили именно мне. Ведь в Бресте у бабушки полно родственников. Не помню, спрашивала ли я соседей напрямую, но в голове крутились догадки, что кто-то из них хотел купить эту квартиру дешевле. Может, потому и искали наследников издалека, ведь местные просто стали бы там жить и не стали бы продавать. Так это или нет, мне сейчас сказать сложно. Но его величество случай сыграл мне на руку.

И снова выбор без выбора

Позвонить-то они позвонили. А у меня ни копейки денег! Прихожу домой и говорю своей родной бабушке: «Бабуля Соня у нас заболела. Плохо ей. Ехать надо». Стоит оговориться, что раньше мы ездили в Брест довольно часто. Особенно в детстве – каждый год. Я вдоль и поперёк знала город, все его улочки и любимые места. А теперь всё усложнялось тем, что, по сути, это уже совсем другая страна. Какой точно год это был, не очень помню, но тогда Лукашенко уже имел статус президента.

Вопрос, что делать, не давал спать. Во-первых, я совсем молоденькая, 25 лет, только что после отпуска вышла на работу, на руках двое детей и никаких накоплений, никакой «финансовой подушки безопасности». А тут еще мысли разные лезут в голову: помимо меня в Казани есть три моих родных тетки, которые точно так же могли бы поехать и всё сделать вместо меня. Как же быть?

Бабушка моя сильно расстроилась из-за сестры. Вместе мы пошли к соседке – счастливой обладательнице домашнего телефона. Слава Богу, бабушке удалось поговорить с сестрой, пока та была еще жива. Бабуля меня жалела, а потому отговаривала: «Зачем тебе ехать? Так далеко». Но я понимала, что, с одной стороны, надо помочь родному человеку, попрощаться, проводить в последний путь. С другой стороны, у меня ведь маленькие сестры, они растут. А нас в одной квартире уже шесть человек прописано. Смогу ли я заработать на свою личную квартиру и когда? В какой-то степени это мой шанс.

Короче, в очередной раз у меня был выбор без выбора. «Еду!» – подумала я. Но решить – одно, а сделать – совсем другое. Я понимала, что если бабуля Соня в таком тяжелом состоянии, то мне придется ее лечить, потребуются лекарства, возможно, дорогие и дефицитные. А если ситуацию нельзя будет исправить, то, скорее всего, именно мне придётся её хоронить. На похороны тоже нужны деньги, а есть ли у бабушки сбережения – неизвестно. И я решила обратиться за помощью к своим родным теткам – пошла просить у них денег.

Как я искала деньги на дорогу и нарвалась на дефолт

Родных теток у меня три. Одна из них сказала: «У меня денег нет. Езжай сама. Мне ничего не надо». Вторая ответила: «Ну, съезди. Денег я тебе не дам, но если с квартирой у тебя получится, то мне на зубы дашь». Третья дала денег в долг. Но очень маленькую сумму, мне бы ее точно не хватило. К кому еще идти? Решила попытать удачи и попросила в долг у своей подруги.

Подруга не отказала, недостающую сумму дала. И я собиралась обменять полученные деньги на доллары. Но обменять рубли на доллары было тогда не так просто. Может, по этой причине я и не сделала этого в Москве, меня смущали и вызывали тревогу зазывающие вывески на подворотнях. Кто знает, может, в одном из тех нелегальных обменников меня бы ударили по голове и вообще забрали бы все деньги. В общем, инстинкт самосохранения не дал мне купить доллары в российской столице.