Неприкаянный. Меняющий реальность

Глава 1

Преступление и наказание

– Ты нам что обещал?! Ты говорил – новая жизнь! А выходит та же крепость! Да ещё и девок наших покрали!

Мужик разорялся так, что лицо раскраснелось, того и гляди, удар хватит. Хотя нет, такому ничего не станется. Эдаких горлопанов ничем не проймёшь. Если уж завелись, то не остановишь. Тем более, если на то есть причина. А у него имеется. Правда, как и у других четверых крестьян, хмуро смотрящих на меня. Двое из них с окровавленными повязками, над третьим трудится врач, пытаясь стабилизировать, чтобы доставить в больницу, аэроплан уже поджидает на лётном поле.

Они оборудованы у каждого селения, хотя из всей аэродромной обслуги только мачта с ветровым конусом. Сделано это вот на такой экстренный случай, чтобы можно было задействовать авиацию. На автомобиле раненого можно и не довезти, а так у него шансов больше. Опять же, узнав о происшествии, можно куда быстрее добраться до места. Края тут неспокойные, хунхузы пошаливают.

Наши поселения давненько не трогали, но, как видно, позабылся урок, или другая банда на той стороне завелась. Я случайно оказался в Биробиджане, когда узнал о происшествии в Головино. Девчата отправились на реку полоскать бельё, тут-то их и прихватили хунхузы.

– Нет, ты рожу-то не вороти, ты мне… – Мужик попёр буром и осёкся, поймав в душу кулак Николая.

– Достал, – коротко произнёс здоровяк и отшвырнул крикуна в сторону.

– Староста, толком поясни, что случилось? – потребовал я.

– Так ить всё сказал по трубе этой, тели…

– По телефону, – подсказал я.

Связь – первое дело, и уж тем более в приграничных районах, куда захаживают хунхузы, а потому, как ни дорого, телефонные линии мы прокинули до каждого подшефного села. Вернее, до заготконтор «Росича», селяне ведь поголовно должники концерна. Ну и для управления это удобно.

– Ага. По нему, значит. Девки пошли бельё полоскать, тут хунхузы. Когда кинулись, похватали ружья и за ними. Но те на нас засаду устроили. Эти, – кивок в сторону раненых, – отцы тех девиц, слушать ничего не схотели, буром попёрли, их и подстрелили. Ну, мужики и стушевались. Постреляли малость, не без того, но далее за ними идти побоялись. Опять же, раненые на руках.

– Понятно. А этот? – Я кивнул в приходящего в себя крикуна.

– Кирилл. Его дочку тоже покрали. Только он всё по селу бегал и ругался, а за околицу так и не вышел. Дрянь человечишка. Всё высматривает, у кого всходы лучше, у кого картоха уродилась, у кого корова приплод дала, да на долю свою тяжкую жалится. Зато любит брюхо почесать да на сеновале поваляться. Всё к тому идёт, что, как и прежде, в батраки подастся. Потому как только на прокорм с землицы и берёт, а долг банку отдавать ему нечем.

– Понятно.

Долины вдоль рек Бира, Биджан и Архара активно возделываются. На сегодняшний день к тем казачьим станицам, что имелись вдоль Амура, в этих краях появилось двадцать новых сёл, которые активно расширяются. Благодаря внедрению тракторов уже подняли порядка сотни тысяч десятин пашни. И дальше площадь возделываемых земель будет только расти. Сейчас идут изыскания, а в недалёком будущем планируем начать мелиорацию. Какие-то площади уже отвоевали у леса и уже начали корчевание пней.

Кроме этого, построили завод удобрений и комбикормов. Не скажу, что крестьяне сразу прониклись необходимостью их использования, но разъяснительная работа всё же сделала своё дело. Ну и радует такой момент, как отсутствие колорадского жука. Урожайность картофеля в этих краях такая, что мне остаётся лишь головой качать. Реально вторым хлебом получается…

– Олег Николаевич, доклад с патрульного самолёта, – подбежал ко мне Ерофей.

Так-то границу охраняют казаки, но я посчитал правильным усилить их шестью вооружёнными Ц–2 за счёт концерна. Полевые аэродромы устроили у застав в районах устьев рек Бира, Биджан и Архара, вдоль которых и располагались наши сёла и основные сельскохозяйственные угодья. С одной стороны, оно вроде и в копеечку влетает, но с другой, это окупается, потому что сегодняшний набег первый за несколько лет.

– Говори, – коротко бросил я своему старшему телохранителю.

– Наблюдают две большие лодки на правом берегу Амура. Десяток вооружённых мужчин и с ними пять девиц. Скрылись в зарослях протоки. Судя по всему, это они.

– Ясно. Вылетаем.

– Олег Николаевич, там десяток хунхузов. А нас только пятеро, – попытался меня образумить телохранитель.

– Я на слух пока не жалуюсь, Ерофей, – ответил ему, уже направляясь к самолёту.

Вообще-то, он тысячу раз прав. Но я уже волком вою от желания встряхнуться и разогнать по венам адреналин. Задрала уже кабинетная работа. Я и в этот-то облёт отправился, лишь бы проветриться. Сначала хотел поехать на автомобиле, но вовремя вспомнил, что ограничен по времени, а прогуляться всё же не мешало бы с пользой. И тут такая веселуха!

Дирижабль хорош при дальних перелётах или для доставки грузов. А вот для инспекции предприятий концерна и подшефных поселений я предпочитаю использовать ТЦ–10. Удачная получилась машина, как по мне, то вполне сопоставима с АН–2, ну и прослужит эта модель ничуть не меньше полувека. Разумеется, если не изобретём чего-то получше.

Несмотря на наличие взлётно-посадочной полосы, мой самолёт оборудован поплавками с колёсами, и садился я на реку. Нужно нарабатывать реальную практику. Так-то я всё помню, и абсолютная память помогает закреплять рефлексы, но реальный опыт ничем не заменить. Хотя бы потому, что нет двух одинаковых посадок. Схожих, да, но не одинаковых.

Разогнались по водной глади Биры и пошли на взлёт. Я на месте первого пилота. Самолётом можно управлять и в одиночку, но второй пилот ни разу не лишний. Опять же, он может отработать за радиста или штурмана. Четверо телохранителей в салоне. Снегирёв при мне в основном водителем, но когда автомобиль остаётся за бортом, он занимает своё место подле моей тушки.

– Двести двадцать первый, ответь ноль тридцать первому, – вызвал я, когда мы взлетели.

До Амура тут всего-то четырнадцать вёрст, так что на месте будем быстро. Кстати, я наблюдаю в небе патрульную птичку. Если что, то на Ц–2 установлены два пулемёта. Один курсовой и второй – в кабине штурмана, для патрулирования границы этого вполне достаточно.

– На связи двести двадцать первый.

– Показывай, где лодки ушли в протоку.

– Я над ними и кружу. Чуть дальше деревья расступаются, и придётся идти по открытой воде. Они либо сошли на берег, либо ждут, когда я улечу. Но вторая птичка уже готова к вылету, так что сменит меня.

– Принял. Тогда так и кружите по очереди. Конец связи.

– Принял. Конец связи.

Я повёл самолёт на посадку, и вскоре мы приводнились у указанного нам ерика. Остаётся понять, какой из его берегов нам нужен. Ширина у него саженей десять, где-то будет уже, где-то шире, но его однозначно не перепрыгнуть.

– Двести двадцать первый, ответь ноль тридцать первому, – вызвал я.

– На связи, двести двадцать первый, – отозвался пилот кружащего в небе самолёта.

– По правому берегу ерика дальше протоки есть?

– Незначительные и неглубокие, а к середине лета и вовсе пересыхает всё.

– Принял тебя. Конец связи.

– Конец связи, – отозвался тот.

Итак, будь я на месте хунхузов, то пристал бы к правому берегу и дальше уходил по суше, перебираясь через возникающие водные преграды. Двигаться они будут достаточно медленно, так как их сдерживают девушки, которых они непременно станут беречь. Мало того, что они русские, ценящиеся на неофициальном невольничьем рынке, так ещё и девицы. А это дорогой товар, портить который себе дороже. Так что они их скорее на себе понесут, пусть даже и перекинув через плечо как мешок с картошкой.

Я успел переодеться, пока летели из Биробиджана, благо вся амуниция с собой. Поэтому, выйдя из-за штурвала, накинул на голову капюшон комбинезона в трёхцветной раскраске и стянул завязки. Так и маскировка получится, и за шиворот ничего не упадёт. Мазнул по лицу репеллентом, чтобы кровососы не сожрали к Бениной маме.

Обычно, когда приходится работать в зарослях, я предпочитаю дробовик. Дистанции небольшие, и разлетающаяся картечь куда предпочтительней. Тем более что можно палить прямо через подлесок на звук или в предполагаемом направлении с довольно высокими шансами на попадание. Но сегодня мне нужна точность, поэтому подхватил СКГ-М, самозарядный карабин Горского малоимпульсный.

Год назад на нашем оружейном заводе начали производить модель под патрон пять и шесть миллиметров. Оно и боекомплект побольше унести получится, и отдача меньше, а настильная траектория с высокой скоростью способствуют лучшей точности. Под него предусмотрено несколько видов пуль – тупоконечные дум-дум и полуоболочечная. Карабин позиционируется в первую очередь как охотничий.

Впрочем, есть и коническая пуля в мельхиоровой оболочке, потому что СКГ-М сегодня рекомендован для приобретения офицерами за свой счёт в обоих калибрах. А согласно Гаагской конвенции, использовать деформирующиеся пули в вооружённых силах нельзя. Вот и предусмотрели такой боеприпас. Впрочем, пуля легче, что сказалось в лучшую сторону на точности, но для человека более чем достаточно.

Плюсом к этому путём замены шептала можно получить и автоматический режим до шестисот выстрелов в минуту. Предохранитель изначально имел два положения. Правда, не помешает ещё и щелевой дульный тормоз-компенсатор. Это делает оружие длиннее на три дюйма, зато серьёзно компенсирует отдачу и способствует более точному автоматическому огню. Хотя и не стоит этим увлекаться. Лишь в случае необходимости, всё же это не калаш…

Высадившись на берег, пошли вдоль кромки воды. Плясать нужно от печки. То есть для начала не мешало бы обнаружить место высадки, а там уж я пойду, как по ниточке. Чем только в прошлых мирах я не занимался, и благодаря абсолютной памяти вкупе с практикой следы читаю как открытую книгу.

По реке, конечно, было бы быстрее, ширина протоки позволяет прокатиться по ней на самолёте. Вот только нет у меня уверенности в том, что там нам не устроят засаду. Ведь подготовили встречу селянам, причём настолько грамотную, что первым же залпом выкосили вырвавшихся вперёд. С одной стороны, вроде бы никого не убили, но с другой, крестьяне им не враги, и цели их уничтожить нет. Хунхузы пришли за добычей, и теперь для них главное – сохранить её, а лучший способ сбросить с себя погоню – это нагрузить преследователей ранеными. Я сам так же поступил бы.

Минут через двадцать обнаружили лодки. Едва приметив их, обследовали прилегающую территорию на предмет засады. Ничего подобного. Следы имеются, оставлены большой группой людей. Пленниц погнали своим ходом, причём не босыми, все обуты. Учитывая то, что девчата полоскали бельё, они однозначно разулись, но их заставили обуться, чтобы не побили ноги. Я же говорю, они товар, а к нему следует относиться бережно.

На случай засады разошлись в цепь так, чтобы соседи видели друг друга. По фронту получилось захватить шагов двести, так что разом накрыть нас не получится в любом случае. Я в центре, иду по следу. И несмотря на то, что двигаюсь достаточно быстро, внимательно всматриваюсь, не разделится ли след. Ну и парни должны держать ухо востро, чтобы не угодить в волчью петлю.

Впереди вспорхнула птица, и я тут же сместился вправо, уходя за ствол. Винтовочный выстрел хлестнул, словно плеть. И следом ещё три. Первая пуля просвистела достаточно близко, вторая и третья прошли чуть в стороне, с резким щелчком сбив ветку. Четвёртая с глухим влажным стуком вошла в ствол дерева. Я присел на колено и, высунув карабин с другой стороны, не целясь, скороговоркой отстучал в сторону противника пять выстрелов.

Выхватил светошумовую гранату и метнул её в бандитов. А когда грохнул взрыв, высунулся, уже вжимая в плечо складной приклад карабина. Есть контакт! Увидел голову одного из хунхузов. Выстрел! Голова упала на землю, будто потеряла опору. Впрочем, на самом деле так оно и есть.

Дважды грохнули винтовки, я уже укрылся за деревом. Одна из пуль с шлепком и шорохом прошла вскользь по коре. Вторая, коротко свиснув рядом с глухим стуком, ударила в сухой ствол валежника. Четвёртый стрелок либо обделался, либо не успел среагировать на меня.

Слева загрохотал пулемёт Николая, справа карабин Григория. Из-за густого подлеска поначалу противника они не видели и только сейчас получили возможность качественно прижать троицу, оставшуюся в заслоне.

Я хотел было воспользоваться появившимся преимуществом, но тут сзади грохнуло сразу два выстрела. Меня едва уловимо дёрнуло за рукав комбинезона, вторая пуля с тупым влажным стуком вошла в ствол, слегка сыпанув в ухо крошками коры. Резко обернулся, одновременно с этим заваливаясь на спину и наводя ствол карабина в нужную сторону.

Хунхуз наполовину выглянул из-за дерева и, опустив на уровень пояса пехотную винтовку Мосина, дёрнул затвор. Дурак, кто же так подставляется. Я нажал на спуск, практически не целясь. Просто нет в этом надобности, потому как до стрелка меньше сорока шагов. Для меня с карабином в руках вообще не расстояние. Выстрел! Бандит, выронив винтовку, схватился за бок и окончательно вывалился из-за ствола дерева. Выстрел! И в падающую тушку попадает вторая пуля. Может, и не насмерть, но сейчас он точно не боец.

А вот и второй. Для перезарядки своего пехотного маузера хунхуз прятался за стволом. Однако ему это не помогло. Мой карабин выстрелил снова, едва он высунулся из-за дерева. Бандит мотнул головой и, скрутившись, упал на землю.

Со стороны заслона прострекотала скороговорка выстрелов карабинов, и лес окутала тишина. Только шелест ветвей, вся живность либо попряталась, либо поспешила убраться от этого беспокойного места. Уж птицы-то точно улетели. Похоже, двигавшиеся по флангам Ерофей и Андрей обошли засаду и накрыли с двух сторон.

– Командир, ты как? – нарисовался рядом Григорий.

– Нормально. Прикрывай, – отозвался я.

Сменил магазин и направился в сторону зашедших с тыла стрелков, высматривая возможного третьего. Никого. Оба бандита мертвы. Прошёлся по их следам и убедился, что их было только двое. Получается, четверо встречали в лоб, а эта парочка заложила петлю побольше. Вот только обнаружить смогли лишь меня, идущего чётко по следу. Ладно, чёрт с ними. Сейчас не до них. Собрали всё оружие, сложили в один схрон и поспешили дальше.

Долго бежать не пришлось. Девушки сильно замедляли беглецов, вот хунхузы и решили устроить засаду на преследователей, чтобы сбить погоню. Скорее всего рассчитывали опять провернуть трюк с ранеными. Но не срослось.

И снова меня заставила насторожиться беспокойно щебечущая птица. Я замер, подав условный сигнал, и стал всматриваться в подлесок и деревья перед собой. На земле мне ничего обнаружить не удалось. Зато приметил засевшего на дереве хунхуза. Наверняка охранение. Или сюрприз, который должен сработать с началом боя.

Всё же плохо, что у нас нет раций. Сейчас можно было бы скорректировать свои действия. А на одних сигналах далеко не уйдёшь. В них можно зашить только типовые команды. Снять этого придурка бесшумно не получится. Даже если бы у меня с собой имелся «Винторез», тело с шумом грохнулось бы на землю.

Поэтому я просто взял на мушку бармалея, засевшего, как скворец на ветке, и снял одним выстрелом. Тут же по мне отстрелялись три винтовки, но я уже укрылся за стволом дерева. Буквально через несколько секунд снова загрохотал пулемёт Николая и карабин Григория. А ещё немного погодя опять точку поставили обошедшие с флангов Ерофей с Андреем. Нам же в спину уже никто не стрелял.

– Чисто! – выкрикнул Ерофей, и я вышел из-за дерева.

М-да. Как-то оно особо и кровь разгуляться не успела. Хотя-я… Я глянул на левый рукав комбинезона, где была заметна прореха от пули. А ведь за малым в меня не попали. Да и в ухо сыпануло крошкой коры. Но нет, мне всё мало. И ведь действительно не то. Сейчас бы окунуться в настоящий бой так, чтобы орудийный грохот, разрывы фугасов, накат на позиции противника, бьющего по тебе из всех стволов, и штыковая. Похоже, чем ближе к мировой бойне, тем больше меня колбасит.

– Ну что тут у нас, Ерофей? – поинтересовался я, подходя к старшему телохранителю.

– Всё, Олег Николаевич, кончились бармалеи. А вон и девки наши, – кивнул он в сторону связанных девчат.

Их пристроили в небольшом углублении так, чтобы не попали под случайный огонь. Говорю же, русские девицы дорогой товар и отношение к нему бережное. Вот только в этот раз похитителям не обломилось.

С одной стороны, жаль, что не получилось взять пленных и порасспросить – кто, откуда и какого, собственно говоря, хрена. Но с другой, это и хорошо, потому как мне пора двигать на запад, где у меня есть дела. А так разрывался бы между желанием наказать и необходимостью уехать. Но Казарцева надо напрячь, чтобы непременно докопался, кто это у нас среди хунхузов такой дерзкий завёлся.

Глава 2

Знать, где упадёшь…

Я облокотился о перила, посмотрел за борт на расходящиеся из-под обносов[1] волны. Всё же насколько первопрестольная кажется мне уютной, настолько же Москва-река отталкивающей, как и Нева. Не знаю, с какого перепуга у меня такие ассоциации. При том, что даже Амур с его вечно мутными водами, мощным течением и частыми водоворотами вызывает только положительные эмоции. Волга убаюкивает и манит, а сибирские реки завораживают, приковывая взгляд.

Сначала послышался отдалённый гудок, который я воспринял как фоновый шум, а после раздался мощный рёв над головой, и я от неожиданности вздрогнул.

– Твою м-мать, – не сдержавшись, вполголоса выматерился я.

Глянул вправо, приметив ироничный взгляд одного из матросов палубной команды. Хотел было вызвериться, но мысленно остановил себя. Не хочется выглядеть смешным, а именно так оно по итогу и получится. В конце концов я для него один из многочисленных пассажиров. О моём особом статусе на этом пароходе знает только владелец, капитан и начальник службы безопасности.

Суда американского типа разошлись левыми бортами. На палубах встречного парохода прогуливаются пассажиры. Некоторые молоденькие барышни восторженно помахали нам в знак приветствия, а мальчишки, не в силах совладать с одолевающим их возбуждением, полезли на перила ограждения, рискуя вывалиться за борт. Кое-кого из них вернули на место и призвали к порядку оказавшиеся рядом родители.

Я махать никому не стал. Лишь бросил взгляд по сторонам и, убедившись, что в этот раз на палубе никого нет, с удовольствием потянулся. На борту судна находится сто двадцать пассажиров и команда из шестидесяти одного человека. Но все гости сейчас в главном салоне на второй палубе. Там достаточно просторно, чтобы выставить шесть карточных столов, а болельщиков распределить по периметру. Впрочем, желающие могли скоротать время в находящемся там же ресторане…

Идея с речным карточным клубом меня посетила уже давно. Глупо бы было, имея «талант» к игре, не использовать данное обстоятельство. Тем более что, несмотря на запрет азартных игр, в России играли все и везде, начиная от работяг и заканчивая императорской семьёй. В частности, Александра Фёдоровна весьма жаловала весёлые картинки.

Наличие соответствующих статей в уголовном уложении ничуть не мешало содержанию таких клубов, причём совершенно открыто и без уплаты налогов. Вот же глупость. Тот же Монте-Карло приносит львиную долю доходов княжеству Монако, и тамошнего правителя это не парит.

Так вот данные статьи не работали. К уголовной ответственности по ним если и привлекали, то только потерявших берега или в случаях крупных скандалов. Если всё тихо и мирно, то их и не существовало, как проституток в СССР.

Так-то я совершал игровые турне, когда выдавалось окно или хотелось сбежать из цепких лапок Суворова. А почему и нет, если таким образом можно пополнять запасы валюты, так же оседающей в кубышке. Благодаря собственной воздушной яхте получалось слетать в Циндао и Шанхай, как, впрочем, и в Европу, не забывая уделить внимание и российским игорным клубам.

А вот заводить своё игровое заведение имело смысл, только если оно станет приносить стабильную и серьёзную прибыль. И такая возможность появилась, когда надо мной раскрыла свой зонтик императрица. Ну вот кто в здравом уме посмеет трогать имеющего такую покровительницу? Тем более если найдётся свой зиц-председатель, а со мной это заведение никак не будет связано, но все будут совершенно точно знать, откуда ноги растут.

Опять вспомнился фильм «Мэверик» и большой турнир на реке Миссисипи. Поэтому я решил не мудрствовать лукаво и приобрести пароход, переделав его по высшему разряду. Провели своевременную рекламу среди игроков, и с началом навигации плавучий клуб начал совершать регулярные рейсы Москва-Калуга-Москва. Поначалу по одному рейсу в неделю в один конец. Но популярность турниров росла, и уже через пару месяцев стали делать по два, туда и обратно.

Суть проста. Один рейс – малый турнир по пять тысяч за вход. Тридцать шесть участников, каждый из которых может привести не более двух гостей. Победитель забирает банк, треть уходит владельцу клуба. Безопасность победителя гарантировалась не только на судне, но и обеспечивалась его эвакуация посредством аэроплана в указанную им точку в радиусе четырёхсот вёрст. Неслабая такая фора перед желающими поживиться за счёт счастливчика, буде таковые найдутся.

Деньги либо с собой, либо на счёт в банк. А получается более чем изрядно. Малый турнир приносил выигрыш в сто двадцать тысяч, при том, что и устроителям перепадало шестьдесят. Сколько таких рейсов получается за навигацию? То-то и оно. Клондайк, йолки! И всё беспошлинно!

Помимо малых были ещё и средние турниры, обеспечивавшие возможность игрокам средней руки оказаться за столом высшей лиги. Тут вход был десять тысяч, но при этом двести от выигрыша непременно уходили на счёт в банк. Они являлись взносом для большого турнира. Игроку оставалось только сорок тысяч, чтобы не оставлять его с совсем уж пустыми карманами. Зато он получал возможность сыграть с состоятельными игроками и сразиться за приз в четыре миллиона восемьсот тысяч. Нормально, да.

Этот плавучий актив при самых худших раскладах за навигацию приносил до десяти миллионов, потому что я и не думал уступать первый приз кому бы то ни было. Пусть уж господа прожигатели жизни делают взносы на благо Родины хоть таким образом. Ну и иностранцы самую малость, ибо были и такие. Тем более что желающих выиграть у меня меньше не становилось. Ну и приз, заслуживающий уважение, не без того.

Была опаска, что если вдруг пожелают участвовать великосветские хлыщи, то лучше бы с ними не связываться и предоставить вариться в своём котле. Но я обезопасил себя, сам того не желая, позволив играть, невзирая на сословия. Среди участников хватало и купчин, и разночинцев, ну и как с ними прикажете сидеть за одним столом великим князьям, графам и идеж с ними. Хотя и находились не страдающие чванливостью, но уже не из числа тех, кто мог доставить мне неприятности…

В момент, когда я вошёл в зал, раздался звон колокольчика, и распорядитель турнира, он же владелец парохода, возвестил:

– Дамы и господа, отборочный тур завершён. Объявляется перерыв на два часа, после чего игра продолжится, и мы узнаем имя победителя.

Я глянул на счастливчика. Ага, купец первой гильдии и заводчик Мелихов. Заядлый игрок, но плюсом к этому обладающий ещё и трезвым расчётом. К примеру, никогда не ставит на удачу, поэтому кости, рулетка или карточная игра штосс проходят мимо него. Он предпочитает только те игры, где всё зависит от его навыков. Весьма наблюдательный и быстро ориентирующийся в меняющейся обстановке, обладающий едва ли не звериным чутьём. Язык не поворачивается назвать его игроманом, слишком уж трезво подходит он к этому делу. Но в то же время азартен и без карт или банальных пари обойтись не может.

Мы с ним сойдёмся за финальным столом уже в третий раз. Прошлые два остались за мной. Сегодня я так же не намерен уступать. Хотя и не скажу, что это будет так уж просто. К примеру, в отборочном туре я выиграл, можно сказать, на когтях. Уж больно талантливый попался молодой человек.

Мелихов же покрепче будет. Когда играли с ним во второй раз, мои изначальные наблюдения уже работали скорее против меня. Купец провёл работу над ошибками, выявил их и попытался заманить меня в ловушку. Мало того, дважды ему это удалось, благодаря чему он выгреб половину моего выигрыша. Но потом я всё же сумел отыграться и взять приз. И вот теперь мы опять сойдёмся с ним.

Не хотелось бы проигрывать, но, с другой стороны, в этом не будет ничего страшного. Я ведь рассматриваю это плавучее казино как незапланированный источник доходов, благодаря которому уже получилось сэкономить изрядную сумму. Да и в случае проигрыша общие доходы клуба за сезон составят порядка пяти миллионов рублей. Неплохо так для нежданчика…