Шелест. Консорт
- -
- 100%
- +
В отличие от прежних времён отозвался Успенский не сразу. Да оно и понятно, ушей у него только два, а абонентов до чёрта, я же в отключке, да ещё и перестал быть господином… Нет. Насчёт избавиться от «Разговорника» это вряд ли. А вот убрать в подсумок вполне.
– Пётр Анисимович? Слушаю, – наконец раздалось у меня в голове.
– Да, это я. Хотелось бы с вами встретиться. Где я могу вас найти? Слушаю.
– С выздоровлением. Я в здании Тайного приказа и пробуду здесь до вечера. Обустраиваемся, налаживаем быт и работу. Слушаю.
– Тогда навещу вас там. Закончил разговор.
– Закончил разговор.
Вообще-то, вопросов у меня всё ещё предостаточно. Но лучше уж решать их глаза в глаза. Опять же, не стоит Марии знать обо всём. А то её отношение ко мне может серьёзно так измениться. Кто знает, что она для себя решит, когда узнает обо всех моих выкрутасах. Всё же представительница родовитой знати, к тому же молода, и не факт, что уже успела растерять все романтические бредни. От многого уже не осталось и следа, но циником она пока ещё не стала, это точно.
Вот же ч-чёрт! Волки. В большом количестве волколаков потребность отпала, поэтому я держал на острове пару десятков особей под «Повиновением» да подкармливал время от времени. Когда подходил срок бустить приближённых Долгоруковой и нужных одарённых, я отправлялся на остров, приводил нужное количество к месту Силы и, обратив, сопровождал волколаков к охотничьему дому.
Обращённых зверей я держать опасался. При необходимости всегда можно обратить лишнего зверя, который соберёт и приведёт новую стаю. Так что расстроился я вовсе не из-за того, что на воле оказались свирепые и хитрые хищники. Их попросту нет. А вот то обстоятельство, что я в одночасье потерял волков, уже не радует. Нужно будет опять заказывать охотникам поимку серого. А как показывает практика, дело это не такое уж и простое.
Дверь распахнулась, и в комнату вихрем влетела Лиза. Я толком не успел ещё осознать этот факт, а визжащая от радости сестрица уже повисла у меня на шее.
– Живой! Здоровый! Петька, я тебя когда-нибудь убью, паразит!
– Лиза, ты, конечно, имеешь право входить без доклада, но это не касается личных покоев, – улыбаясь, сделала замечание Мария.
– Прошу прощения, ваше высочество. Подобное больше не повторится, – прильнув к моей груди и шмыгнув носом, ответила она.
Потом отстранилась от меня, сжав ладонями лицо, потешно сведя мои щёки и сделав губы уточкой. Её полные слёз глаза излучали радость. И вдруг она сменилась злостью.
– Живой, – коброй прошипела она.
Хлесть!
– За что?! – возмутился я, потирая щёку.
– А чтобы больше не вытворял такое.
– Правильно, подруга! Так его! – задорно выкрикнула Долгорукова и смахнула невольно выступившую слезу.
– Да ну вас. Ногаи не убили, так вы сейчас добьёте, – отступая, протестующе замахал я руками.
Гоняться за мной девчата не стали, вот и ладно. Не хватало только тут догонялки устраивать, а под занавес спасаться бегством. Я уже направился было на выход, когда спохватился и спросил Марию:
– Кстати, а что там с Мехмедом?
– Да чего с ним станется. Сегодня отпустили с богом. Ушёл порталом прямиком во дворец своего хана.
– Он впечатлился?
– И не только он. Атаман Ефремов даже злым уехал. Похоже, столь сильный сосед в планы казацкой старшины не входил. Явно рассчитывали получить свободный выход в море. А в результате придётся делиться добычей. Я передала им через Степана Даниловича наши условия союза.
– Ну и как впечатления? Полагаешь, примут их?
– Примут, никуда не денутся. Обе каланчи и Лютик целёхоньки, только гарнизоны сменились, которые благодаря одарённым теперь куда сильнее. Если захотят порезвиться на морской волне, то только через нас. У них уже ручки зудят, а как до простых казачков дойдёт весть о падении Азова, так они своих атаманов начнут теребить. Даже князья не могут себе позволить пренебрегать волей своих подданных и вынуждены с ними где-то даже заигрывать да постоянно проявлять заботу. А об этой вольнице и говорить нечего.
– Ну что же, надеюсь, ты права. И если вскоре к нам на поклон пожалует казацкая старшина, это уже будет второй шаг к нашей цели.
– Лучше бы крымский хан. Но, увы, для этого ещё слишком рано, – вздохнула Мария.
Это да. Мехмед, конечно, впечатлился и о своих соображениях доложит брату. Вот только пока мы не докажем, что способны выстоять против турок, он даже мысли не допустит о каких-либо переговорах с нами.
– А вообще сейчас начинается не менее интересный и в то же время трудный рутинный этап обустройства, становления и закрепления.
– Мария Ивановна, а давайте вот это всё без меня. Мне бы куда проще набить кому морду, встряхнуть да вразумить, – поспешил пойти в отказ я.
– Никому не хочется заниматься рутиной и хозяйственными делами, – вздохнула Долгорукова.
– Не надо давить мне на совесть, Мария Ивановна, я сразу обозначил, что это не моё.
– Да ладно тебе. Чего вскинулся? Уже одного того, что благодаря тебе я не испытываю трудностей со средствами, дорогого стоит. Правда, Лиза тебя прибить готова, она, бедняжка, опять переключилась на «Разговорники».
– А я не обещал, что будет легко. Наоборот, тяготы и лишения воинской службы. Кстати, сестрица, а как так вышло, что тебя чуть не достал тот клятый байрактар?
– Так он же появился, считай, у меня за спиной и с ходу «Копьём» Удивился, что я выстояла, принял на щит мою атаку «Каменной булавой», и тут же ударил «Шаром». Спасибо Илье, вовремя оказался рядом.
– Ясно. Кстати, а где мои бойцы? – спохватился я.
Вот тоже проблема, им известно не меньше, чем компаньонам.
– Илья с ними присматривает за твоими друзьями. Я бы сказала, ухаживают за ними, уж больно те расстарались, – осуждающе покачала головой сестрица.
– Понятно, – хмыкнул я.
Попрощавшись с девушками, я направился на выход и, спустившись на первый этаж, обнаружил в коридоре троих архаровцев в весьма помятом виде. Ну что сказать, магия тут весьма своеобразная. Никакие плетения не помогают избавиться от похмелья. Так что видок у этих драных котов был тот ещё. Бойцы под предводительством Дымка стояли в сторонке. Не знаю, как они заботились об этих горемыках, компрессы ставили или рассолом отпаивали, я ничего такого не приметил.
– Ну что, гроза османов, отметили победу? – хмыкнул я, откровенно забавляясь.
Оно бы, конечно, разозлиться на подобное непотребство. Да ведь это впустую потраченные нервы. А смех, он продлевает жизнь, и уж тем паче новообретённую. Вот я и заржал от всей души. Правда, быстро спохватился и, погрозив бойцам пальцем, мол, ни-ни у меня, выпроводил их на улицу.
– Всё бы вам смеяться, Пётр Анисимович, а мы, между прочим, про себя многое узнали. И ребяток вы зря выпроводили, уж они-то на нас в нашем непотребстве насмотрелись, – вздохнул Суханов.
– Ну и как дальше жить собираетесь? – отсмеявшись и вытирая выступившие слёзы, поинтересовался я.
– Да так и собираемся. Подумали мы и решили промеж себя, что эдак толку не будет. Ведь поверили в себя, решили, что сам чёрт теперь не брат, а как о пробку споткнулись, так и пустились во все тяжкие. Опять потеряем себя. Как пить дать сопьёмся да под забором подохнем. А то ещё и набедокурим по пьяной-то лавочке с нашим сильным даром да на плаху прогуляемся.
– И до чего же вы в итоге додумались?
– Более полугода мы под узором ходили и помним всё, что было. А было оно по чести и совести. Порой жёстко и без жалости, но по итогу всё на пользу. Словом, сами просим вас, Пётр Анисимович, нанести нам узор и держите подле себя соратниками, как оно прежде было.
– От-тано как. Ну, тогда-то я вас не спрашивал и правым себя считал, потому как из дерьма тянул, и выбор у вас был: либо сгореть от вина, либо если и погибнуть, то за правое дело. Теперь же вы сами ко мне пришли и взваливаете на меня ответственность за ваши жизни. Мол, наше дело телячье, а ты уж сам решай, как быть и с чем перед создателем предстать.
– Так и есть, – задумавшись на секунду, подтвердил Суханов.
– Лихо. А так, чтобы самим себя взять в руки и идти по жизни с гордо поднятой головой?
– Сами ведь видите, ничего у нас не выходит. Пока при деле были, всё отлично выходило, а как только отгремел бой, так во все тяжкие. И это будет повторяться от раза к разу. Вам мы доверяем и вверяем свои жизни. Считайте это нашей вассальной клятвой.
– Но ведь и в этом случае ответственность.
– Это наше решение и наша просьба. Не хочу в канаву. Был я уж там. Чем обратно, лучше грех на душу взять и в петлю.
– Вы так же думаете? – глянув на Швецова и Рудакова, спросил я.
Те, понурившись, молча кивнули. Между прочим, в этот момент я их зауважал. Да-да, при всём при том, что ненавижу алкоголиков и считаю пьянство добровольным помешательством, конкретно вот этих я зауважал. Хотя бы потому, что они признали то, что у них есть проблема и её нужно как-то решать. В моём мире такие идут в клубы анонимных алкоголиков или к врачам, чтобы поставить себе торпеду, обращаются к психологам, работают над собой и помнят, что эта проблема с ними на всю жизнь.
Тут ничего подобного нет. Но эти трое нашли действенный способ, вверив свои жизни мне. И я реально уважал их за это. Им недостаёт своей воли, и они решили использовать меня в качестве торпеды. А я не буду отказываться. Все эти мои разговоры только для красного словца. Потому что не попроси они меня, я сам наложил бы на них узоры. Просто потому, что они много знают.
– А где мы теперь живём-то? – поинтересовался я у Суханова.
– Выделили нам вполне себе приличный домик. Мы там прежним составом обретаемся вместе с Елизаветой Анисимовной и холопами.
– Не холопы отныне, а бойцы, по имени или по прозвищу, – заметил я.
– Ясно, – чуть не хором ответили они.
– Значит так, идите домой и ещё раз подумайте над этим вопросом, а то, глядишь, сгоряча чего-то там для себя решили, а я второй раз помирать, чтобы дать вам вольную, не собираюсь, – напоследок заметил я.
Когда вышел во двор, скрывающийся от посторонних глаз за высоким глухим забором и массивными воротами, приметил четвёрку бойцов. Они расположились в тени под балконом, к которому тянулся густой плющ, образующий эдакую закрытую террасу.
– Дымок, знаешь, где расположился Тайный приказ?
– Знаю.
– Проводишь меня. Остальные идите домой да присмотрите за своими командирами. Если решат освежиться кружечкой пива…
– Увольте, Пётр Анисимович, – взмолился Клим, Хруст который, – от плетений их нас «Панцири» прикроют, но они же и драться выучились почище нашего, да и плетения с узорами им в помощь, раскидают, как щенков. Было уж. Как же мы их удержим?
Я глянул на компаньонов, с невинным видом рассматривавших что-то там на крыше. Мол, мы не мы, и хата не наша, и вообще мы не виноватые.
М-да. Хорошо хоть, они никогда особой агрессией не отличались, а то ведь и впрямь могли набедокурить. Или их, героев недавних событий, никто толком не задел и не пытался всерьёз урезонить. Но бойцам они, похоже, уши всё же накрутили. Швецов, кстати, бросил на Хруста мимолётный взгляд, мол, сдал, засранец. Тот же в свою очередь сделал морду кирпичом. Ну чисто дети.
– То они уже в подпитии были, а чего к пьяному под руку лезть. Сейчас же трезвые. Так что беды не будет. Всё, пошли, Дымок.
Мы вышли на улицу через калитку, находившуюся под охраной десятка бойцов во главе с одарённым десятником. Без понятия, как устроена охрана дворца, ну или дома коменданта. Знаю только, что пистолеты десятника заряжены пятикаратными «Пробоями», чтобы гарантированно свалить одиннадцатый ранг.
Я вовсе не собирался забывать, как сам появился во дворе каланчи, а после туда же прыгнула парочка байрактаров, и о пятерых одарённых, возникших посреди редута у брода, тоже забывать не следовало. Вот и тут могут появиться, и на этот случай лучше бы быть готовым. А вообще не мешало бы подумать над системой охраны, а Марии Ивановне обзавестись личной гвардией. К слову, парочка офицеров с сильным даром уже имеется. Угу, я о боярышнях.
– Дымок, что парни говорят о пропавшем узоре? – поинтересовался я у молочного брата.
– Думают и гадают, как ты поступишь.
– Но на поводок опять не желают, – сделал я вывод из тона, каким это было сказано.
– Не желают, – подтвердил Илья.
– М-да. Жаль.
– Опять взнуздаешь?
– Взнуздаю, брат. Не по злобе, а потому что знают они слишком много. Если где взболтнут хотя бы то, что я сам алмазы делаю, так на меня настоящая охота начнётся.
– А как же господа? Они и без дыбы, по пьяной лавочке сами всё разболтают.
– С ними проще. Они попросили восстановить им узоры.
– Ну ладно, взнуздаешь ты парней, а со мной как же?
– За тобой одним присмотреть куда проще, чем за четверыми.
– Это да, – согласился он.
Вообще-то, Дымок одним из первых обзавёлся «Поводком» и был на особом контроле у слухачей Успенского. Я ему, конечно же, верил, но страховка никак не помешает. Поэтому не пожалел под это дело трёхкаратного бриллианта ещё до того, как научился их синтезировать. Ну и подзаряжаю время от времени, чего мой молочный братец, понятное дело, не замечает.
Глава 6
Азов – крепость с многотысячным гарнизоном, который необходимо не только снабжать продовольствием. Солдатам много чего нужно от починки сапог и шитья одежды до посиделок в кофейне или мейхане, турецком питейном заведении. Ну и, конечно же, хаммамы, турецкие бани, как же без них. И это далеко не полный перечень. Поэтому здесь имелось несколько гражданских кварталов.
Это и ремесленный, и самый обширный, свыше сотни дворов, рыбацкий. Как уже говорилось, донская рыба поставлялась в метрополию, и местная чёрная икра, в частности. В торговом квартале расположены различные лавки и купеческие дома от совсем небольших до представительных. В наличии караван-сарай, базар и невольничий рынок.
Впрочем, город в пределах крепостных стен невелик, всего-то чуть больше четырёх сотен дворов. Поэтому чтобы пройти его насквозь, нужно менее десяти минут. Так что к нужному двухэтажному каменному дому, ранее принадлежавшему богатому купцу, а теперь ставшему резиденцией Тайного приказа, мы с Дымком дошли быстро.
Забор, по обыкновению, высокий и глухой с дубовыми воротами из массивных плах, не вдруг и тараном возьмёшь. В одной из створок врезана закрытая калитка. И правильно, нечего посторонним взирать на происходящее внутри. С боков две сторожевых будки с часовыми, это уже новые хозяева постарались. Чуть дальше запертая дверь в лавку, широкие окна которой забраны ставнями.
Меня в полку все знают в лицо, как и то, что я всюду имею неограниченный доступ, поэтому пропустили без проблем. Открыв калитку, я оказался в довольно просторном дворе. Не соперник комендантскому, но две большие купеческие повозки тут развернутся без особого труда. Со стороны улицы высокий забор, по периметру П-образный дом с балконом по всему второму этажу, где расставлены кадки с растениями. Двор мощёный каменными плитами, несколько широких дверей, вероятно, ведущих в складские помещения.
За оградой меня встретили ещё трое охранников во главе с десятником, у которого на бедре и животе обнаружились кобуры с пистолетами, заряженными «Пробоями». Я это выяснил по привычке, просканировав их «Поисковиком» и «Щупом». Впрочем, об опасности появления одарённых я уже говорил…
– С выздоровлением, Пётр Анисимович, – приветствовал меня Успенский, едва я вошёл в его кабинет.
Иван Артёмович поднялся из-за стола и, пройдя ко мне навстречу, протянул руку. Интересно, это он сейчас играет или и впрямь рад видеть меня в полном здравии. Ведь не может же не понимать, что сейчас идёт буквально по лезвию бритвы, и стоит мне почувствовать фальшь, как он поплатится за это своей головой.
Увы, но как бы теперь я не пытался нанести ему «Повиновение», у меня ничего не получится. Они с «Верностью» являются взаимоисключающими.
– Благодарю, Иван Артёмович, – пожимая руку, ответил я, глядя ему в глаза.
– Если позволите, Пётр Анисимович, сначала расскажу я, а после уж вы станете спрашивать.
– Я слушаю, – опускаясь на стул, сделал я приглашающий жест.
– Чаю? В кладовой дома обнаружился отличный чай, замешанный на различных травах с кусочками сушёных фруктов и ягод, просто великолепный вкус.
– Пожалуй, я выпил бы кофе.
– И с этим всё в порядке. Марфа, чай и кофе, – повысив голос, распорядился он.
Успенский утверждал, что женщины порой куда предпочтительней в его работе, а уж в делах, связанных с канцелярской работой, так и подавно. Поэтому у него в штате хватало молодых девиц.
Выделяя на их выкуп деньги, я даже заподозрил экспедитора в том, что он приобретает их с определённой целью. Но ошибся. Так на прослушке были задействованы исключительно девицы. А чтобы облегчить им работу, я лично нанёс им узоры «Выносливости» девятого ранга, которые затем подправил на десятый. Успенский же одарил их «Повиновением», уж больно много секретов им было доверено. Да об одном только наличии «Поводков» знаю лишь я, Мария и Успенский, ну и его слухачи.
– Если позволите, я коротко и по существу, – заговорил Успенский, опускаясь за стол. Когда я понял, что «Повиновение» больше не действует, признаться, меня это сильно озадачило. Сорвал с себя рубаху и стал смотреться в зеркало, не веря своим глазам.
– Отчего же. Это ведь всего лишь означает то, что я погиб, – пожал я плечами.
– В том-то и дело, что нет. Всякий раз после смерти хозяина узора его носитель теряет сознание, порой на несколько часов. А тут просто понимаю, что поводка больше нет, сам же при памяти. Поверьте, вы далеко не первый, кого вынимают с того света, и я ещё ни разу не слышал, чтобы наложенные им узоры исчезали.
Хм. А ведь и впрямь так оно и есть. Да я и сам на практике убедился в этом в доме убиенного мною курского дворянина Егорова, когда его пёс затих в будке. Похоже, причина в моём подселившемся к этому телу сознании и едином информационном поле Земли. Не суть важно. Я сделал жест Успенскому, чтобы он продолжал.
– Так вот, поначалу я решил, что это просто моя особенность, закурил и крепко задумался, как быть дальше. Первым порывом было сообщить Шешковскому о творящемся здесь. Но жизнь научила меня для начала остыть и выкурить трубочку, а если кровь продолжает бурлить, так и вторую не помешает. Пока курил и прикидывал варианты, ко мне прибежал Игнатов, сообщивший, что вас доставили в палатку целителя. А когда мы дошли до неё, то узнали, что вы живы, и спасли вас ваши компаньоны. То есть никто из нас сознания не терял, но как минимум я и Игнатов своих узоров лишились. Приплыли.
– Вы поняли, что в это попросту никто не поверит, и вас обвинят в измене, – улыбнулся я.
– Именно так и было бы. И тогда мы призадумались уже с Игнатовым на пару. По всему выходило, что злого умысла против престола или государства у вас нет, наоборот, все ваши действия направлены только во благо. Разве только желая избежать помех, вы походя преступаете закон. Впрочем, я не осуждаю. Поначалу-то, обретя независимость суждений, мы с Михаилом как раз полагали иначе. Но после четвёртой совместно выкуренной трубки кровь поостыла, в голове туман развеялся, и появилась ясность мысли.
– То есть простили меня? – склонив голову набок, поинтересовался я.
– Не простили. Но по здравому рассуждению поняли. Как сообразили и то, что вы не остановитесь и либо уничтожите нас, либо опять посадите на поводок. Поэтому пришли к единственно верному решению – уйти со службы в Тайной канцелярии и перейти к великой княгине Долгоруковой, дав ей вассальную присягу и приняв узор «Верность». Ну и заодно предложили создать свой Тайный приказ, благо, по сути, он уже имелся.
Поверил ли я ему? А какие варианты? И дело даже не в принятом им узоре «Верность». С одной стороны, он оказался между двумя берегами. Вернуться обратно, погибнуть, ну или как минимум пройти через семь кругов ада. Остаётся пристать к другому, тем более что это не противоречит его убеждениям.
– От амулетов «Поводок» избавились, Иван Артёмович? – поинтересовался я.
– А вы не проверяли? – удивился он.
– Не до того было.
– Не избавился. Не вижу в этом смысла, коль скоро собираюсь служить верой и правдой. Опять же, благодаря этому вы Марии Ивановне жизнь уже спасли, глядишь, в случае беды и меня горемычного не оставите.
– Хм. Надо бы подумать, получится ли наводить «Портал» по «Маяку».
– Чтобы поспеть, пока мне уши не отрезали? Было бы неплохо, – даже оживился экспедитор.
Впрочем, какой он теперь экспедитор. Не в том плане, что я сейчас начну формировать КГБ и величать всех безопасниками. В конце концов, как ты не назови, главное, чтобы работало. Просто он уже на должности дьяка. Интересно, озаботилась ли этим Мария. Сомнительно как-то, коль скоро проторчала столько времени подле моей койки.
– А ещё эдак ведь не сильно и запыхаешься в погоне за беглецом, – подмигнул я.
– Когда сделаете? – с надеждой поинтересовался Успенский.
– Эк-кий вы быстрый. Я уж пытался подступиться к этому вопросу, да пока без толку. Обычно решение само приходит либо легко, либо после недолгих раздумий, но куда чаще лишь бьюсь как рыба об лёд. Тогда я просто отставляю вопрос до лучших времён.
Ладная молодуха принесла чай, кофе, сахарницу с щипцами и корзиночку с пирожками. Расставила на столе и вновь оставила нас одних. Я потянулся к чашке с ароматным кофе и сделал глоток. Без сахара. Отколол кусочек и подсластил напиток. Ненавижу кофейную горечь, с сахаром оно куда приятнее. Хотя многие мои знакомые на это моё извращение только пальцем у виска крутят. Ну и пусть их. «У каждого свой вкус», – сказал Барбос и лизнул у себя под хвостом. Ага.
– Ладно. Давайте тогда к нашим баранам, Иван Артёмович. Мехмеда «Поводком» зарядили?
– И Мехмеда, и Ефремова, и троих казачков из его эскорта. Кстати, относительно секретности. Вам придётся смириться с тем, что целый ряд ваших тайн вырвется наружу. К примеру, очень скоро многим станет известно о том, что вы обнаружили алмазную россыпь. Пока полк был изолирован в военном городке, сохранить тайну было несложно. Но теперь наличие «Панцирей» и «Щитов» у всего личного состава, да ещё и у лошадей скрыть попросту нереально.
Ну а как я ещё мог объяснить такое количество камней? Но где именно находится эта россыпь, тайна за семью печатями. Я ведь понимал, что необходима легенда, вот и придумал самую простую историю. В такие обычно верят охотнее всего. Вот только надо бы подумать над тем, как это оформить поправдоподобней.
– Как не выйдет скрыть и факт использования большого числа волколаков. Так? – добавил я.
– Наши офицеры и унтера не из безлюдной пустыни, у всех есть родственники, знакомые, друзья. Тот же Воронин встретил среди казаков знакомого, с которым сталкивался в Астрахани. Найдутся и другие, кто так или иначе пересекался. Словом, рост дара не спрячешь, а это возможно только при одном условии.
– Я учту это, – задумчиво ответил я, отпив очередной глоток кофе.
– К слову, надо бы озаботиться подъёмом ранга мне и Игнатову, – заметил Успенский.
– Однако заявочка, – хмыкнул я.
– И не только нам, но и людям, которых мы привлечём к работе. Полагаю, что Мария Ивановна заинтересована в сильном Тайном приказе, а не в простой вывеске. К тому же потребуется расширять и шпионскую сеть, для чего не мешало бы подбросить ещё «Поводков», и с алмазами в том числе, порой в качестве источника куда предпочтительней простец.
– Сколько нужно комплектов?
– Думаю, что для начала по двадцать тех и других хватит. Ну и «Передатчики», конечно же.
– Разумеется. Как же без них. Кстати, Иван Артёмович, надо бы создать и свой Разбойный приказ.
– Я полагал, что об этом озаботится государь.
– Когда ещё его величество признает Азов российским городом. Помнится, казачки за четыре года азовского сидения так и не дождались царской милости. А нам нужно поддерживать порядок уже сейчас, потому что мы тут навсегда. Полагаю, что вскоре начнут прибывать первые поселенцы, благо свободного жилья хватает. А там, глядишь, Мария Ивановна развернёт строительство посёлков для переселенцев.
– Её высочество или вы?
– Ну, у меня-то пара-тройка идей по этому поводу, конечно же, есть, только реализовывать их я точно не стану. Мне бы какое дельце погорячей.
– Ясно. Но объединять Разбойный приказ и Тайную канцелярию… По-моему, это плохая затея. Они должны конкурировать, а не сосредотачиваться в одних руках.
– Даже не обсуждается, забирайте всё в свои руки. Мне нужна безопасность. Подбирайте кадры, налаживайте работу, обеспечьте порядок. Разделить вас после не составит труда. Поставить амбициозного начальника, и он сам всё устроит в лучшем виде. Главное, что механизм по обеспечению порядка, розыску преступников и соблюдению законности уже будет работать.