Шелест. Консорт
- -
- 100%
- +
– Я вас понял.
– Кстати, Иван Артёмович, вас не насторожил тот факт, что у турок как-то уж очень много сильных одарённых? По всему выходит, как минимум двое находились в Азове на постоянной основе. Да ещё пятеро в армии Батал-паши.
– Да, меня это заинтересовало, и я поручил Игнатову заняться этим вопросом. Кстати, не мешало бы выделить ему амулет малого портала.
– На ходу подмётки режете.
– Что делать, времени в обрез.
– Я понял. Сегодня же вечером озабочусь, а завтра поутру передам.
В этот момент постучали в дверь, и когда Успенский разрешил, в кабинет вошла миловидная молодка в сарафане, выгодно подчёркивающем её стать. Она прошла к своему начальнику, передала лист бумаги, дождалась разрешения уйти и, поклонившись, оставила нас.
– Что это? – поинтересовался я.
– Запись прослушки Мехмеда. У него только что завершился разговор с ханом Гераем, – знакомясь с документом, слегка отстранённо произнёс Успенский.
– И что там? – поинтересовался я.
– То, чего я и опасался, Пётр Анисимович, – протягивая мне исписанный лист бумаги, произнёс он.
* * *Вообще-то, его дворец находился в Акмесджите[2], откуда он управлял восточной частью ханства, для чего имел даже свой диван[3]. Но отправляться туда, чтобы потом перебираться в Бахчисарай, не лучшее из решений. Ему ведь непременно нужно предстать перед ханом Гераем с докладом о провалившемся походе. М-да. Разговор предстоит тяжёлый, он подвёл старшего брата, потерял слишком много славных воинов, и главное, одарённых.
Поэтому для перехода Мехмед Герай предпочёл свою резиденцию в Бахчисарае. Появление портала в саду вызвало переполох. Заметивший его садовник поднял тревогу, и вскоре по дому разнёсся гулкий и вместе с тем мелодичный звон большого гонга. Не прошло и минуты, как в сад вбежали стражники во главе с одарённым десятником, обвешанные амулетами защиты.
– Господин, – приложив руку к груди, поклонился командир.
– Сообщи начальнику стражи, что всё в порядке, и скажи, чтобы через полчаса прибыл ко мне.
– Слушаюсь, господин.
Мехмед быстрым шагом направился в свои покои, а впереди него уже неслась весть о возвращении хозяина. Слуги спешили занять свои места, чтобы быть к его услугам.
Калга-султан прошёл прямиком в хаммам, дабы привести себя в порядок. Увы, но долго предаваться удовольствию омовения он себе позволить не мог. Только и того, что смыл грязь, и поспешил одеться. Когда вошёл в свой кабинет, обнаружил там начальника стражи его бахчисарайской резиденции.
– Господин, – приветствовал тот его поклоном, прижимая руку к груди.
– Багир, готовь эскорт, немедленно отправляемся во дворец хана.
– Слушаюсь, господин.
Дорога заняла немного времени, столица Крымского ханства не так уж и велика. И уж тем более, если двигаться верхом и погонять лошадей. Кырым Герай не стал мариновать его и принял, едва только ему доложили о прибытии Мехмеда.
– Брат!
Хан обнял калга-султана, крепко прижав к своей груди, и у того отлегло от сердца. Победы, поражения, в жизни случается всё. Но у Кырыма есть два младших брата, и пока они вместе, то смогут пересилить все беды. Так что, главное, что Мехмед жив, а со всем остальным они разберутся после.
– Ну, рассказывай, брат, как тебе в плену? – хлопнув его по плечу, бодро поинтересовался хан.
– Сожалею, но я оттуда так и не вернулся, – картинно вздохнул Мехмед.
– Что за речи?
– Тело моё в Бахчисарае, но сердце осталось в Азове. Ты бы видел, как хороша эта Долгорукова. Она подобна утреннему свежему цветку, которым хочется любоваться, но ещё больше обладать.
– Хм. Помнится, её как-то пытались похитить, чтобы продать в рабство. Жаль, что не вышло. Нашего невольничьего рынка ей бы не миновать, и если она так хороша, то непременно оказалась бы в моём гареме. А тогда уж ты бы не вёл тут свои медоточивые речи.
– Возможно. Но я ещё не оставил надежды сделать её своей.
– В таком случае ты зря рассказал мне о ней, распаляя мои желания, брат. Ладно, выкладывай всё по порядку, – указывая на столик, на котором выставили чашки с кофе, предложил хан.
Рассказ был недолгим, но обстоятельным. Затем последовали уточняющие вопросы. И по мере того, что он слышал, Кырым Герай становился всё мрачнее. Наличие во всего лишь одном полку такого большого количества сильных одарённых настораживало. И ещё больше внушало опасение то, что Долгорукова походя смогла захватить Азов, отправив при этом восвояси армию Батал-паши.
А тут ещё и поголовное вооружение солдат скорострельными штуцерами. Как и новые пушки со странными и столь смертоносными снарядами. И ведь русские расходовали несомненно дорогие боеприпасы с завидной расточительностью. Именно благодаря им они нанесли столь существенные потери его войску под предводительством Мехмеда. Подумать только, там легла пятая часть армии, не нанеся Дикопольскому полку никакого ущерба.
Но самое главное младший брат приберёг напоследок. И в это невозможно было поверить. Но и не верить ему никаких причин, он пробыл в русском лагере достаточно долго, чтобы собрать необходимые сведения.
– Значит, ты говоришь, что даже у последнего рядового имеется защитный амулет? – спросил хан калга-султана.
– И не только у людей, но и у каждой лошади. Насколько я понял, животных снабдили ими только на время похода, чтобы избежать среди них потерь и не лишиться подвижности. Но всё равно их количество поражает.
– Значит, этот её фаворит не носит мундир, но к его голосу присушиваются все без исключения, и рядом с ним самые сильные одарённые?
– Так и есть. А ещё это именно на его деньги был снаряжён и содержится полк.
– Откуда у простого дворянина может быть столько денег?
– Он открыл новое плетение «Разговорник» без бриллианта, наладил их изготовление и продаёт через одного московского купца.
– Быть может, и его защитные амулеты без камней?
– Нет, «Разговорниками» могут пользоваться только одарённые, напитывая конструкт Силой, а амулеты защищают даже лошадей.
– Тогда он нашёл ещё и место, где можно добыть много алмазов.
– Возможно.
– Ты прав, брат, Долгорукова, конечно, молодая и красивая, но далеко не глупая курица. А этот её фаворит и вовсе мне очень интересен. Что же до её предложения…
– Мой хан, я донёс до тебя её слова, но не думаю, что к ним следует прислушиваться даже на миг. Турция наш союзник уже на протяжении сотен лет, и выгодность этой дружбы не подлежит сомнению, как и сила осман. Сегодняшнее поражение всего лишь камешек, попавший в туфлю султана, который он просто вытряхнет.
– И ты знаешь как.
– Русские всего лишь люди с их недостатками, дурными привычками и склонностью к преувеличению собственной неуязвимости. И главное, их немного.
– Но это не помешало им заставить утереться Батал-пашу и Арслан-бея.
– В открытом бою они и мне оказались не по зубам. Но я не предлагаю драться с ними. Нужно просто распространить весть о том, что каждый русский и его лошадь носят на себе по два невероятно дорогих защитных амулета. К тому же донести эту весть и до казаков. Небольшие отряды и одиночки сами начнут охотиться на русских. Жадные до наживы найдут способ убить даже одарённого, чтобы забрать с его тела дорогой трофей. Нам останется только наблюдать со стороны, как силы великой княгини будут таять подобно снегу под жаркими солнечными лучами.
Глава 7
– Пётр, так нечестно! Ты совсем не собираешься мне помогать? – выйдя из-за стола и подбоченившись, возмутилась Долгорукова.
– Помилуйте, ваше высочество, я только и делаю, что помогаю вам, – отверг я наглый поклёп.
– Опять?! Мы одни, ты видишь? Тут, кроме нас, больше никого нет, а ты по-прежнему обращаешься ко мне на «вы».
– А что мне делать, если со мной снова говорит не моя любимая Машенька, а великая княгиня Долгорукова? Мы же договорились не мешать дела и личное.
– Но я ведь предлагала выход из этой ситуации.
– Свадьба? Я вас умоляю, Мария Ивановна, о чём вы вообще?
– А что такого? Древность рода и сила дара вполне позволяют тебе стать моим супругом.
– Ага. Осталось только дождаться моего совершеннолетия.
– Ерунда. В исключительных случаях я могу позволить своим вассалам вступить в брак до двадцати одного года. Тут всего-то нужно, чтобы твой батюшка дал вассальную присягу. Уверена, что он не откажется. И сама я имею право выйти замуж как глава рода для обретения наследников.
Угу. Если на гражданской службе можно обзаводиться семьями сразу по окончании университета, то военным не раньше завершения первого срока службы, то есть двадцати четырёх лет. Однако, как всегда, везде есть свои но.
– А вот тут не факт. По существующим законам главой рода становится супруг с более высоким рангом, – парировал я.
– Но ты ведь всегда говорил, что не желаешь быть князем.
– Я и сейчас это говорю.
– Значит, будешь консортом, – нанесла она сокрушительный удар по моим доводам, а потом прищурилась и прошипела коброй: – Или ты меня не любишь?
– Люблю, – поспешил я с ответом.
– И-и-и?
– Вот как-то не ко времени сейчас заводить речь о женитьбе. Не находишь? Опять же, государь воспротивится подобному браку, а нам сейчас ссориться с ним пока как-то не с руки.
– Ты поэтому не участвуешь в делах, чтобы мы как можно дольше не могли с ними управиться?
– Да как не участвую-то? – моему возмущению не было предела.
– Ага. Только всё твоё участие сводится к высказыванию предложений, а нам после разгребать.
– Чего это только предложений. Я, между прочим, и пути решения озвучиваю.
– Только ни в чём участвовать не желаешь.
– Зато я за всё это плачу.
– Уже не за всё. Нами взяты богатые трофеи.
– То есть в моих деньгах, ваше высочество, вы больше не нуждаетесь?
– Опять?!
– Ну мы же по работе.
– Я тебя прибью, Шелест!
И ведь едва не осуществила своё намерение. Нет, я бы, конечно, увернулся. У меня изначально всегда имелось перед ней преимущество, а с ростом дара оно только усилилось. Но я предпочёл принять наказание. Вот только не ожидал, что кулачок Марии окажется настолько крепким.
– Хек! – пропустив удар в душу, переломился я в поясе.
– Ой, Петя! Прости! – всполошившись, склонилась она надо мной.
– Ничего, будет мне впредь наука, чтобы не учил вас драться, ваше высочество, – через силу произнёс я.
– Ты неисправим.
– Брось, Машенька, ты же и сама понимаешь, что я чего-то стою только на коротких дистанциях. Если вдолгую, то это уже не ко мне, – приходя в себя, примирительно сказал я.
– Знаю, – вздохнула она. – И это весьма прискорбно, Петя. У тебя ведь несомненный дар подмечать очевидное, на что никто даже не глядел веками…
Угу. Как же, дар. Просто то, до чего тут ещё не дошли мозгами, хотя технологический уровень и позволяет это воплотить, в моём мире давно существует, или от этого уже отказались.
Ну вот взять коноводные суда. Я читал об этом в какой-то книжке, мол, они одно время даже составляли конкуренцию пока ещё несовершенным пароходам. Так отчего бы не использовать это здесь и сейчас? Тем паче, что конный привод я вполне успешно внедрил в оружейной мастерской Дудина, и он успел избавиться от детских болячек, превратившись в отлаженный механизм. Ну и такой момент, что благодаря узорам местные лошадки дадут форы животным моего мира.
При том, что паровик однозначно получился бы далёким от совершенства. Неизменные ошибки в конструкции, частые поломки, отсутствие квалифицированного обслуживающего персонала и инфраструктуры. Кузница тут не поможет, так что потребуется множество механических мастерских на протяжении всего водного маршрута. Конный привод значительно проще, хотя и с ним, конечно же, будут сложности, но несоизмеримо меньшие.
При чём тут коноводное судно? Так, а как иначе-то, если Азов стоит на одной из важнейших водных артерий России. Опять же, нужно же как-то доставлять сюда уголёк из Донбасса. Правда, я его пока не нашёл, но это дело недалёкого будущего. Руда уже имеется на Керченском полуострове, хотя там для начала придётся потеснить турок. Впрочем, управимся, пока всё одно не к спеху.
В этой связи строительство таких судов, конечно же, вопрос будущего. Но уже сейчас не мешало бы заложить парочку. С одной стороны, отработать технологию и опробовать, как оно будет на воде. С другой, они очень даже могут пригодиться, если придётся вразумлять казачков, которые вздумают польститься на богатую добычу. По реке можно наладить снабжение и установить на палубах судов артиллерию.
Впрочем, сейчас голова Марии куда сильнее занята необходимостью увеличить численность её карманной армии минимум ещё на один полк. И как-то плевать, что по закону она не имеет на это права. Если тот мешает ей выстоять в условиях отрыва от метрополии и полного самообеспечения, то к чёрту такой закон. Победителей не судят. В её же случае ещё и ручки у государя будут коротки.
Так что Уфимцев усилено засыпает письмами отставников сам или через офицеров и унтеров Дикопольского полка. У него, к слову, есть и свой интерес. При наличии второго полка наша армия превращается в бригаду двухполкового состава, а он в бригадного генерала. Звучит!
Кроме того, сейчас формируется личная гвардейская рота великой княгини. Кадры подбирает всё тот же Павел Александрович, но активно участвуют в этом Астафьева и Столбова. Они ведь не только подруги Долгоруковой, но и офицеры, к тому же их закрепили за знающими ротными командирами, так что девушки успели получить какую-никакую практику. И сейчас продолжают набираться опыта у командиров взводов, прикомандированных ко дворцу. Ну и я подкинул им целый ряд идей по организации караульной службы. А что такого? Исполнять-то не мне, а со стороны умничать оно всегда сподручней.
Внёс я и предложение по вербовке подданных. Мне показалось, что просто пустить слух о том, что из Азова выдачи нет, как бы маловато. С Дона тоже не выдают, как и с границы с Диким полем, только ручеёк беглецов никак не превращается в поток. Но если посулить подъёмное серебро, инвентарь, корову, лошадь с серьёзными узорами да в собственность шесть десятин пахотной земли на члена семьи мужеского пола, то расклад получается уже иным.
Впрочем, даже это не даст серьёзного притока переселенцев. Ну хотя бы потому, что трудно как-то поверить в подобные молочные реки с кисельными берегами. Поэтому на первых порах я предложил сделать ставку на наших солдат и их семьи. К слову, этим вопросом сейчас занимаются мои компаньоны, образовавшие три вербовочные команды. Вот гадом буду, мне порой икается именно из-за того, что они меня поминают тихим добрым словом. Русский крестьянин он такой, душу своим упрямством из кого угодно вынет.
Моими стараниями на юго-западе, юге и юго-востоке на удалении десятка вёрст от Азова появились три редута с гарнизоном в один взвод с приданными им двумя гаубицами. Вот как только закончат их вдумчивое обустройство, рядом начнут строить сёла, пока пустые, но впоследствии мы их заселим, а редуты будут им защитой. Сейчас же переселенцев размещают в домах внутри крепости. Время покажет, кто найдёт себе занятие в городе, а кого потянет на землицу.
Предлагал я перенести в Азов оружейную и каретную мастерские с сохранением таковых в Воронеже и Москве. Если бы я их свернул, это сильно не понравилось бы московским властям и князю Долгорукову. Как, впрочем, и самому Дудину, который уж не в том возрасте, чтобы с места на место скакать.
Между тем его младший сын как раз смотрит на это с оптимизмом. Именно его-то я и озадачил подготовкой необходимого станочного парка под оружейный и каретный дворы. Конечно, банальные «Разговорники» приносят мне колоссальные прибыли, и на их фоне это выглядит несерьёзно. Но, во-первых, серебро не стреляет. А во-вторых, как бы не были востребованы амулеты, вечно удерживать монополию в своих руках я не сумею. А значит, нужно думать о будущем. Очень уж велика вероятность того, что дело может дойти и до конфискации нашего имущества. Причин для этого более чем достаточно. Успенский оказался прав, когда говорил о том, что многие мои тайны вылезут наружу.
Подтверждение этому пришло ещё месяц назад, когда мы только захватили Азов. Из прослушки Мехмеда следовало, что он со своим старшим братцем уже подложил нам свинью. Впрочем, не они, так непременно кто-нибудь другой. Это всё равно вылезло бы наружу. Сейчас со скоростью лесного пожара распространяются слухи о том, что наши солдаты и лошади являются источником дорогих амулетов. Так что даже в Азове бойцам запрещено ходить группами менее трёх человек.
Пошли слухи и относительно волколаков. Пока всего лишь домыслы, один невероятнее другого. Но все они сводятся к тому, что великой княгине каким-то образом удалось узнать секрет развития дара. Порой в этих слухах фигурирую и я. Правда, непременно как злой гений, околдовавший её высочество. Уж не знаю, кто и с какой целью распространяет эти сплетни.
Я предложил было Успенскому пресекать их, потому как это могло иметь достаточно негативные последствия. Но Иван Артёмович выступил категорически против подобного подхода. Начни хватать и запрещать, и это непременно укажет на то, что слухи не столь уж и безосновательны.
Вместо этого он предложил другое. Нашлись у него под рукой двое солдат, бойкие на язык, которые подхватывали разговоры на эту тему и, иронизируя, поднимали их на высоту абсурда. Так, чтобы последнему рядовому и крестьянину было понятно, что это бред обыкновенный.
Прошедший месяц показал эффективность такого метода. Однако это не повод расслабляться, а потому Тайный приказ землю носом рыл в поисках распространителей слухов, ибо тот, кто подогревает их, непременно работает на противников Долгоруковой. Ну или дурак, что подчас куда страшнее врага или предателя…
Наконец я вырвался из цепких ручек Долгоруковой и поспешил покинуть дворец в сопровождении Дымка. Хотел я от него избавиться, да только где же прямо сейчас найду ему замену. Верность и готовность пожертвовать собой дорогого стоит, вот только глупость она порой хуже воровства. А он, увы, может учудить чего-нибудь такое эдакое.
Была мысль вернуть под свою руку Хруста, но не срослось. Волк, Лис и Кремень оказались по полной задействованы в программе переселения, и им должен кто-то прикрыть спину. И трое моих бывших боевых холопов, а ныне бойцов личной охраны, подходили для этого куда лучше Ильюхи.
Я имел с ними откровенный разговор, выдал все расклады, убедил, что в итоге говорить начинают все, и они сами согласились принять узоры «Повиновения». Тем паче на фоне того, что через это добровольно прошли мои компаньоны. Так что теперь, в случае пленения, никто из этой шестёрки мои секреты не выдаст. Остаётся только одно слабое звено, Дымок. Которого я решил придержать под своим приглядом в Азове.
Покинув дворец, мы направились к зданию Тайного приказа. Судя по утренней сводке, ночью были задержаны трое казачков, а ещё четверо убиты. Они как-то сумели проникнуть в город и напали на троих солдат, в подпитии возвращавшихся из кабака в казарму. Но занятия по подлой борьбе не прошли даром, разом скрутить их не вышло, а там и патруль во главе с одарённым десятником подоспел.
Сейчас Успенский выясняет все обстоятельства произошедшего. В таком количестве нападавшие самостоятельно пробраться за стены крепости не могли. Их должен был кто-то провести, а значит, имелся сообщник из числа жителей города. Причём как из оставшихся горожан, так и бывших рабов, получивших волю и приставленных к делу.
Ну что сказать, аукается нам Мехмед, чтоб ему трижды опрокинуться. Понятно, что к этому всё и так пришло бы. Но лучше уж поздно, чем рано. Однако калга-султан ускорил появление слухов. И ведь всем под страхом жёсткого наказания запрещено распространяться на эту тему. Но представитель рода Гераев, похоже, умел задавать уклончивые вопросы, слушать расплывчатые ответы или примечать отсутствие таковых и делать правильные выводы.
– Здравия, Иван Артёмович, – утираясь платком, приветствовал я хозяина кабинета.
Конец августа на дворе, а жарит, как на сковороде. Ну да ничего, осталось малость потерпеть, а там и прохлада придёт. Люблю начало осени, когда солнце греет, но уже не припекает, и воздух не душный, а прозрачный и звонкий. Кра-со-та!
– Здравствуйте, Пётр Анисимович. Я гляжу, не больно-то солнышко жалуете.
– Зато вы какой-то излишне бодрый.
Есть такое дело. Он всю ночь на ногах, да ещё и в трудах, а стоит передо мной, словно выспался и до полудня просидел под кондиционером. Однозначно использовал на себя плетение «Восстановление». У него только один недостаток, нужно срочно чем-нибудь подзаправиться, а то мало, что весь эффект быстро на нет сойдёт, так ещё и желудок всё равно своё требовать будет, да так усилено, что скрутит тебя в бараний рог.
– Как дознание? Выявили пособников? – поинтересовался я.
– Выявили, как не выявить. Один грек, уроженец Азова, имеющий давние связи с донцами. Помогали друг дружке по мелочи. И невольников сбывать в том числе.
– Не брезгуют, стало быть, казачки людоловством.
– Среди них всякие есть, и те, кто жизнь положит за незнакомого, глазом не моргнув, и те, кто брата родного за серебро продаст. Хорошо хоть, последних куда как меньше.
К слову, попытка захвата солдат это далеко не первый случай. Было дело, одного местного прихватили на конюшне, он ощупывал шкуру лошади, стараясь обнаружить под ней инородный предмет. Сиречь амулет. В другой раз прихватили мальца у коновязи рядом с кабаком.
– Ну что же, радует, что вы не дремлете и таких доброхотов отлавливаете.
– Мы-то отлавливаем, теперь главное, чтобы её высочество не проявила ненужную мягкость. Любой, поднявший руку на её служилых, должен быть казнён. Я бы и посягнувших на лошадок туда же определил.
– Жёстко.
– А петля за кражу лошади это милостиво? – хмыкнул Успенский и добавил: – Это только начало. Если не пресечь сейчас быстро и жёстко, завтра аукнется большими проблемами.
– Согласен, – вздохнув, вынужден был признать я.
М-да. Только там ведь и мальчишка беспризорник есть. Хм. А к чему казнить-то сразу? Можно ведь и на поводок посадить. Возрастного ограничения у узоров нет, восемнадцать лет это сугубо законодательная мера и связана с тем, что в основе своей крестьянам наносят «Выносливость» и «Силу», а для вящего эффекта хорошо бы их развить сначала без подспорья, а иначе на выходе получится пшик. «Повиновение» же никакого эффекта не несёт, за исключением беззаветной преданности хозяину. Как по мне, то куда лучшая альтернатива петле. Тем паче на фоне тотальной нехватки людей.
– Вы с чем пожаловали-то, Пётр Анисимович? – поинтересовался Успенский.
– Спросить о ночном происшествии и уточнить по поводу распространителя нежелательных слухов.
– На этот раз не злоумышленник, а дурак, – развёл руками Успенский.
– То есть?
– Влюбился господин капитан в великую княгиню и решил, что он подле неё будет куда полезней, нежели вы. Вот и полоскал вас почём зря, веря во все бредни, что гуляют по Азову, и добавляя малость от себя. Умысла против её высочества и новообретённого рода никакого, потому и узор воспринял это нормально.
– М-да. Не было печали, купила баба порося. И что будете делать?
– А что тут сделаешь, по дурости или незнанию, но он умышлял против своего сюзерена. Такому на службе делать нечего. Однозначная отставка, наказание на усмотрение её высочества. Но я полагаю, что в новом княжестве появится первый помещик. Жаль. Хороший вояка. Но если моча бьёт в голову, лучше держать его подальше.
В этот момент у меня в подсумке завибрировал один из «Разговорников». Я сделал извиняющийся жест и поднял клапан. Хм. Княжна Голицына? Что бы это могло значить? Мы уже давно перешли с ней в разряд друзей. И вообще она сейчас в действующей армии.
– Слушаю вас, Елена Митрофановна, – нацепив амулет, произнёс я.
– Это Ульев Михаил, помните меня? Слушаю.
– Я помню вас, Михаил Игнатьевич. Вы вассал Елены Митрофановны. – О том, что он ещё и внебрачный сын её покойного мужа, я говорить не стал. – Но как у вас оказался её амулет? Слушаю.
– Елена Митрофановна тяжело ранена. Целитель ничего не может поделать, клинок был отравлен, но каким именно ядом непонятно. Она в очень тяжёлом состоянии и всё время зовёт вас. Слушаю.
– Где она? Слушаю.
– Вы знаете это место. Заситинский редут. Слушаю.
– Я сейчас буду. Закончил разговор. Прошу прощения, Иван Артёмович, но мне нужно срочно идти.
– И куда вы направляетесь, если не секрет, – поинтересовался дьяк.
– Это личное.
– Бросьте, Пётр Анисимович, какое личное, когда мы заварили такую кашу. Вам следует быть осмотрительным.
– Это княжна Голицына. О чём вы? – отмахнулся я, направляясь на выход.
Открыть портал под крышей всё ещё нереально, хотя я и думаю над решением этой проблемы. Опять же, Илья остался во дворе в тени балкона, дымит трубкой. А мне без сопровождения никак нельзя.