1001 Ночь с Тираном. Сказка о Порочном

Глава 1

Глава 1

– Дочь, как я рад тебя видеть!– заключает меня в крепкие объятия папа, стоит только внедорожнику остановиться, шумно скрипя резиной колес по мелкому гравию.

Всякий раз, когда я приезжаю на концессию- район, отведенный моему отцу для проведения исторических раскопок – на этот раз в районе оазиса Сива на севере Африки, я испытываю трепет и благоговение.

Николай Семенович Филин- величайший археолог нашего времени. И это без преувеличения. На его счету работы над захоронениями в древних мертвых городах междуречья Тигра и Евфрата, остатки величественного Вавилона в Ираке, пирамидальный комплекс в египетском оазисе Файюм… И вот, уже третий месяц он удостоен чести изучать это во истину сакральное для всех мало-мальски разбирающихся в истории месте- легендарном оазисе Сива. Месте силы всемогущего Александра Македонского, неразрывно связанного с историей других прекрасных влюбленных Востока- Клеопатры и Антония.

Я невольно оглядываюсь по сторонам и не могу не заметить разницы с другими его проектами за эти пятнадцать лет, сколько сознательной помню себя на раскопках отца. Здесь все на порядок круче, если вообще можно так выразиться.

Вместо ветхой лачужки для отдыха, сколоченной из подручных материалов, шикарный дом на колесах со всеми удобствами. Куча охраны, прислуги из числа местных, готовых удовлетворить любые твои просьбы. У отца новейшее оборудование, спутниковая связь, точные сенсорные карты. Это просто какой-то космос. Но справедливости ради, всё это не удивляет, потому что начать здесь археологическую экспедицию отца лично пригласил Правитель легендарной Мармарики- Шейх Ахмад Ибн Аль-Маррифи. Правитель, про величие которого ходят легенды. За десять лет у власти этот тридцативосьмилетний мужчина смог восстановить былую славу некогда заброшенных земель, возродив их как один из стратегических центров Эллинистического и Арабского Востока.

И теперь, как это свойственно легендарному правителю, он воссоздает главное- фундаментальную историю. То, чем всегда так гордится и на что так рьяно опирается любое восточное государство. Ведь древние земли песков Востока хранят такую длинную память, что невозможно объять человеческим мозгом. Мармарика- не исключение. Сам завоеватель половины мира- Искандер, как называют его на Востоке, Александр- как называем его мы, отдавал дань этим землям, отсюда черпал провидческие знания о своем будущем. Здесь закладывал свою империю, в наследии которой мы живем до сих пор, а многие её тайны так еще и не разгадали…

Во всей этой замечательной истории для карьеры моего отца, больше напоминающей сказку, меня пугает другое… Помимо славы величайшего стратега и правителя Шейх Ахмад имеет репутацию одного из самых жестоких правителей современного Востока… Этот мужчина всего за десять лет совершенно безнаказанно сумел создать государство со своим единоличным правлением. Это Тиран, перед которым поклоняются, которого уважают, которому рукоплещут и… которого боятся…

Такие люди светят так ярко, что их свет может сжечь… Разве это нужно моему папе на склоне лет, когда пенсия совсем рядом, а проблемы с сердцем дают знать о себе слишком часто в суровых условиях палящего Востока, в которых он отдает себя делу своей жизни…

Но я знаю, что высказывать свои опасения уже как минимум поздно. Отец одержим идеей пройти по следам легендарного наследия Александра Македонского. Кто я такая, чтобы ему в этом мешать?

–Как ты, Леночка?– обнимает меня за талию и слегка дергает за краешек носа, как в детстве после наших долгих разлук из-за его экспедиций,– все хорошеешь и хорошеешь, девочка моя. Уже страшно оставлять тебя в Москве одну… Наверное, от мальчишек нет отбоя…

–Пап, ну ты ж знаешь, что мне не до этого…– обиженно осекаю его я.

Что правда, то правда.

Мне двадцать лет. Я учусь на последнем курсе бакалавриата и всецело поглощена своей дипломной работой, которая, как я планирую, станет делом моей жизни. Столь страстное увлечение отца историей и культурой Востока не прошло бесследно и для меня. Я историк- востоковед, который специализируется на древней мифологии и архетипии. Простыми словами- я изучаю легенды и сказки, нахожу в них единую основу и пытаюсь вывести общие формулы бытия и философии. Эти формулы позволяют увидеть древние мифы даже в самой банальной житейской истории наших дней, будь то развод соседей или твоя собственная первая любовь. Потому что вся наша жизнь соткана из мифов и образов. Не зря ведь именно сказки читают детям с самого раннего возраста… Именно через них мы познаем окружающий мир, его мудрость и наше представление о плохом и хорошем.

–Как твоя дипломная?– спрашивает отец, протягивая стакан крепкого черного чая-хамира с мятой, который так любят пить бедуины этих мест. Это единственный местный напиток, который способен прекрасно тонизировать, придавать сил под солнцем и не заставлять сердце уходить в сумасшедшую аритмию, как крепчайший кофе с кардамоном.

Говорят, именно Александр Македонский привез его скукоженные, высушенные на солнце лепестки из далекой Индии. Ведь в сущности это все тот же до боли всем нам в России известный черный байховый чай, просто уж очень крепко заваренный.

–Прекрасно! Почти дописана! Это будет настоящая сенсация, пап! Без преувеличения! Еще никто не проводил такой глубокий анализ сказок «Тысячи и одной ночи». Мой научный руководитель предлагает заняться изданием монографии сразу после защиты.

– Это прекрасно, дочь,– одобрительно кивает головой отец,– думаю, за эти две недели, пока ты будешь здесь, можно поработать с местными первоисточниками. Поговорю с Шейхом Ахмадом, чтобы он предоставил тебе доступ к своей библиотеке.

Слышу, что говорит отец, и торопею.

–Пап… да зачем… Неудобно как-то… Беспокоить самого Шейха из-за какой-то там студентки…

–Не какой-то студентки, дорогая, а моей дочери, без пяти минут великой ученой! Шейх Ахмад благоволит развитию наук и будет только рад. Тем более, у меня с ним прекрасные уважительные отношения. Он любит слушать меня, очень интересуется историей и раскопками. Да и вообще, во всех смыслах высокообразованный человек… Сегодня вечером у тебя будет возможность в этом убедиться. Шейх Ахмад имел любезность пригласить нас с тобой на ужин.

–На ужин?– в ужасе закашливаюсь я,– пап… Ну как?! Я не рассчитывала, что в Мармарике мне придется вести светский образ жизни! Мне совершенно нечего надеть!

Отец лишь снисходительно машет рукой.

–Не переживай. Это ведь Шейх Ахмад. Сегодня на закате за нами на концессию приедет кортеж и заберет во дворец. Там будет возможность отдохнуть в предоставленных покоях. Шейх Ахмад прекрасно понимает и уважает непростой труд археолога в песках, потому всегда делает пребывание во дворце незабываемым. У тебя будет возможность сообщить его протокольщику о своих нуждах. Тебе предоставят платье и все остальное, что только будет нужно, чтобы ты чувствовала себя как дома. Не думай, дочка, какие бы слухи ни ходили, кто бы что ни говорил, Шейх Ахмад очень великодушен и щедр.

Я встрепенулась, потому что в этот самый момент над нами пролетел пустынный сокол, пронзительно закричав. Стало не по себе от исходящей от этой птицы хищной силы. Я посмотрела вдаль, вглядываясь в молодой закат, который начинал окрашивать пустыню во все оттенки охры.

Успокойся, Лена. Все будет хорошо. Отец хорошо разбирается в людях. Если он говорит, что Шейх Ахмад великодушен, так оно и есть…

Тогда я еще не знала, что зловещие пески древней Ливийской пустыни уже начали нашептывать мою историю судьбе… Тогда я еще не знала, насколько "великодушен" ко мне окажется Шейх Ахмад Ибн аль-Маррифи. Но это мне предстояло совсем скоро узнать…

Глава 2

Глава 2

Я видела роскошь. Ездила по миру, пользовалась привилегированным положением отца. Наша квартира в Москве просторная и красивая, в историческом центре, с высоченными потолками и эркерным балконом.

И все равно, красота этого дворца- вопиющая, безусловная, совершенная- бьет под дых. Это не вычурность Востока с приторным золотом. И не аскетизм минимализма, которым еще нужно проникнуться. Здесь настолько емко, в полном спектре реализованы все принципы, подпадающие по оценке самих архитекторов под понятие золотого сечения, что такую красоту можно только благоговейно созерцать. Мне кажется, что даже щебетание ночных птиц, как и запах лилейника в саду- тонкий, ненавязчивый, изысканный – заставляют почувствовать себя здесь словно бы в раю.

Нас радушно встречают у входа и по широким коридорам с высокими сводами, словно бы вырезанными в слоновой кости, провожают в покои.

Я невольно восхищаюсь огромной кроватью с балдахином и такой же величественной ванной, из которой вообще не хотелось бы вылезать- так манит этот вымощенный в огромном слэбе зеленовато-белого оникса бассейн. Предусмотрительно сразу открываю гардероб и нахожу там платья с этикетами, принесенные мне на выбор. Странный выбор, надо сказать, словно бы это какое-то испытание, загадка… Или может это я ищу потаенный смысл там, где не стоит его искать.

Здесь три платья. Они все из одинаковой черной ткани, но каждая модель кардинально отличается от предыдущей.

Первая – это длинное платье в пол со слегка расклешенной юбкой. Руки закрыты, талия слегка подчеркнута, но не так, чтобы обращать внимание на формы. Это скромное аккуратное платье, которое бы смело подошло для любого выхода в восточном обществе.

Второе платье- это лаконичная классика в стиле Коко Шанель. Прямой дизайн, длина чуть выше колен. Свободный силуэт.

Третье платье самое противоречивое. Это тот же черный цвет. И вроде бы тоже все закрыто, вот только спереди большой разрез, который заканчивается чуть выше колен. В целом не такой компрометирующий вырез, но за счет плотности и закрытости платья получается эффектно…

Я вся в растерянности, что выбрать. Откладываю решение.

Иду в душ, наслаждаюсь живительной мягкостью воды и ее теплотой. Кажется, что даже вода здесь словно бы волшебная, насыщенная исцеляющей силой.

После того, как я тщательно и долго просушиваю волосы самым лучшим и желанным женским феном на свете Дайсоном, который ожидаемо нахожу в ванной комнате, и они- о чудо- становятся шелковистыми послушными, потому что такой агрегат только и способен обуздать мою непослушную темную шевелюру, я решаю примерить все три варианта.

Сложно. Каждый из них идет мне, как это ни странно. Словно бы пошито специально для меня, по моим лекалам. И я было останавливаю выбор на первом максимально скромном варианте, а потом внутри меня начинает играть женская сущность… Как никак, я иду на аудиенцию с самим Шейхом… Часто ли подобные встречи происходят у вас?

Примеряю вариант Шанель- и тоже вроде идеально, а… глаза упорно тянутся к тому, что с разрезом. Да, смело, но не вульгарно. Здесь вообще, как мне кажется, нет места для вульгарности. Этот дворец создан только для возвышенного и прекрасного.

Выдыхаю и чувствую, как сильно бьется сердце. И пусть на мне ни одного украшения, потому что я банально не предполагала такое развитие событий и ничего не взяла, мне кажется, выгляжу я шикарно…

Там же в гардеробе ожидаемо нахожу и туфли в тон. Да, выгляжу шикарно даже с минимальной косметикой на лице. Уж в чем-то я решила себе не изменять… Хватит уже каблуков и женственного платья, что совсем в обычной жизни для меня не свойственно…

В дверь стучат и через мгновение на пороге появляется папа, переодетый в смокинг. Не ожидала увидеть его в таком помпезно-торжественном наряде. Но ему шикарно.

Теперь и мой разрез на платье смотрится куда более уместно.

Оба оглядываем друг друга одобрительными взглядами и направляемся за слугой по лабиринтам дворца к ужину.

На ходу отец мне сообщает, что сегодня за столом будут также присутствовать Посол Польши и его дочь, как и я, студентка, проводящая у отца каникулы.

Шаг, еще один, третий. Словно бы сердце заранее знает, когда прекращать биться. А легкие- дышать.

Нам распахивают массивные двери и пропускают внутрь.

Сначала я вижу миловидную невысокую блондинку с палантином на оголенных плечах, которая стоит рядом с тучным и таким же невысоким мужчиной. А потом… Потом я все-таки заставляю себя перевести глаза на того, на кого даже смотреть боюсь.

Шейх Ахмад такой высокий. От него такая энергетика, что сшибает еще при входе. Я сначала смотрю на очевидно статное и натренированное тело под белой кандурой, дохожу до мощной шеи, иду по лицу и… замираю, как вкопанная, потому что наши глаза пересекаются. Он тоже смотрит на меня… И, о Боже, видит, как внимательно я его изучаю…

Глава 3

Глава 3

–Добро пожаловать, устаз (араб.– профессор) Филин,– Шейх Ахмад сам подходит к нам.

Я, кажется, даже не дышу.

–Спасибо за приглашение, достопочтенный Шейх,– отвечает отец и слегка кланяется.

Горячий, властный и до предела выразительный взгляд правителя Мармарики опускается на меня. Да, именно опускается, потому что я как минимум на голову ниже него.

Я чувствую, как неспешно и вальяжно он изучает меня. Впервые испытываюкакую-то странную, благоговейную робость перед мужчиной, чье превосходство надо мной буквально бьет по дых. Это мужской взгляд. Без сомнения. Горячий мужской взгляд. Даже мое неискушенное в этих вопросах сознание кричит о том, что я сейчас как экспонат в музее- меня разглядывают, с интересом и оценкой…

Задерживается на губах, стекает на грудь, ниже… В животе словно бы закручивается горячая спираль.

–А это, должно быть, Ваша прелестная дочь…– какие губы… Он улыбается чуть заметно, только уголками. Но черт возьми, эта улыбка стоит тысячи смазливых расплываний чешырских котов всех тех молокососов, которых я видела все эти годы вокруг.

– Да, Елена прилетела только в полдень, уже была на концессии и благодарит Вас за радушный прием…– спешно тараторит отец. Никогда не видела его таким суетным или мне только кажется, что он даже немного лебезит перед этим Шейхом Ахмадом… Папа ведь именитый человек. Он знаком со многими весьма успешными и богатыми фигурами в мире бизнеса и политики, но только сейчас я вижу его таким, слегка растерянным…

–А Елена умеет говорить сама?– снова смотрит на меня с той же улыбкой-издевкой.

Галантно-снисходительный вызов отдает в моей груди чрезмерно эмоциональной вибрацией. Этот Шейх Ахмад еще ничего не сделал, а уже выводит меня из себя… Странно и совсем на меня не похоже…

– Елена умеет говорить, к том уже на четырех языках, включая арабский,– выдаю я ему с такой же легко-снисходительной улыбкой на его родном языке.

Да, мне она дается намного сложнее, потому что заставляет собрать все силы в кулак, но я делаю это. Сама не знаю, почему. Хочется бросить ответный вызов этому мужчине. И только зачем, сама не понимаю.

Шейх слышит мою речь и я не могу не заметить, как его зрачки расширяются, совершенно поглощая в бездну тьмы мой встречный взгляд. Ноздри слегка раздуваются. Мне хочется сделать от него шаг назад- так он сейчас агрессивен, пугающе…

– Славянские женщины, говорящие на арабском- это удовольствие, слаще меда. Ничего нет красивее для восточного мужчины, чем слышать родную речь из уст самых красивых созданий Всевышнего.

Я чувствую, как краснею до кончиков волос и невольно робко смотрю в пол. Меньше минуты- и даже в присутствии отца он смог вывести меня из равновесия.

В своем состоянии не замечаю, как к нам подходит вторая парочка, присутствующая на приеме.

– А вот и еще одна прекрасная славянская женщина,– улыбаясь глазами, говорит Ахмад, обращаясь к миниатюрной блондинке с легким кивком.

Та кокетливо-призывно кивает и улыбается в ответ.

Они уже знакомы, но не только…

Почему-то мне кажется, что между ними проскакивает какая-то молния, невидимые флюиды. Там нечто большее?

Так, Лена, успокойся. Даже если да, тебе-то какое дело…

–Знакомьтесь, господа, это Посол Польши в Мармарике Рачимир Мицкевич и его прекрасная дочь Анка.

–Анка, очень приятно,– протягивает ко мне руку девушка, когда мужчины также параллельно обмениваются приветствиями и рукопожатиями.

–Елена,– отвечаю я, невольно рассматривая дерзкую красоту девушки. На ней гораздо более яркое и откровенное платье, чем на мне. Алый цвет красиво подчеркивает бледность ее кожи, откровенный вырез на груди н дает сосредоточиться рядом с ней ни на чем, кроме как на бюсте красотки и как он выглядит без ткани… А у меня вдруг возникает вопрос- это тоже «дар» дворца или она пришла в своем?

–Чем Вы занимаетесь, Елена?– спрашивает меня девушка,– я вот в прошлом году окончила юридический факультет Кембриджа, но поняла, что профессия юриста мне не по душе и сейчас взяла небольшой творческий отпуск, вдохновляюсь Востоком и думаю поступать на дизайнера в Италию.

Я изо всех сил стараюсь не показать свой скепсис и пренебрежение к такой жизненной позиции, кажущейся мне до предела инфантильной. Опять невольно чувствую на себе взгляд Шейха. И что он так за мной внимательно следит?

– Я в этом году заканчиваю бакалавриат Московского института востоковедения. Моя специальность- история Востока. И потому мне легко понять, почему Восток Вас так привлекает, дорогая Анка…

На моей последней фразе она как-то игриво смотрит на шейха, который вроде как участвует в беседе мужчин, но я совершенно уверена, что прекрасно слышит и слушает нас.

–Предлагаю продолжить беседу за столом,– хозяин радушно приглашает всех в шикарный зал, выходящий просторной террасой на озеро Сива.

Глава 4

Глава 4

Невольно любуюсь фантастическим видом из окна. Пусть сейчас здесь и кромешная тьма, но исходящая от озера почти сакральная мощь заряжает даже темноту, придавая ей ощущение эфемерности и глубины. Мне кажется, там, вдалеке- уже история, уже вечность. А плавно мерцающие на воде огни лодочек одиноких рыбаков делают эту картину почти волшебной…

Снова чувствую, что на меня внимательно смотрят. Автоматически перевожу взгляд на исходящий жар, осекаюсь о уже словно бы привычный на мне взгляд черных глаз.

Он снова слегка и снисходительно улыбается.

–Это действие солей,– говорит тихо, только для меня,– Сива- одно из самых соленых озер в мире. Они насыщают воздух, очищают его. Потому кажется, что Вы… в сказке…

Произносит последнее слово- и меня подбрасывает, как на углях. Он уже что-то знает? Словно бы нарочно, следует его следующий вопрос…

– И какова же Ваша специализация?– Шейх Ахмад обращается ко мне почти через весь стол. Невольно тушуюсь, пусть атмосфера между нами уже гораздо более расслабленная: гости уже успели попробовать гастрономические изыски шеф-повара и крайне лестно отозваться и о закусках, и о стартерах, а сейчас нам несут горячее.

–Восточные сказки…– поднимаю на него глаза и снова замираю от того, что в легких не остается воздуха.

–Хмм… занятный выбор,– отпивает из бокала мужчина, вскидывая бровь,– а я думал, Вас больше интересует быль, раз вы историк…

Я откладываю приборы. Обсуждение любимой темы вселяет уверенность. К тому же я вижу неподдельный интерес со стороны столь уважаемого человека…

–Сказки- это и есть наша жизнь. Я бы даже сказала, ее суть, главное… Ведь это мудрость народа, тот культурно-генетический код, который мы передаем от поколения к поколению. Я глубоко убеждена что именно в сказках запрятаны ответы на самые сложные вопросы человечества. Просто мы привыкли их недооценивать, смотря на них по привычке детским мозгом или черпая в них лишь развлечение. А они- ключ ко всему…

–Как интересно,– шейх откидывается на спинку стула и внимательно смотрит на меня. Уже давно общение на тему своей главной страсти в жизни не вызывало во мне такого восторга и отдачи.

–И почему тогда сказки Востока? Ведь европейские сказки не менее интересные, а по ментальности вам намного более близкие…

– Не соглашусь про близость. Восточные сказки- это прообраз всего… Запад вырос из восточных сказок. В этом мое принципиальное убеждение. Они глубже, фактурнее. В них размыты образы плохого и хорошего, что лишает их примитивизма…

– А мне всегда казалось, что 1001 ночь- это как Камасутра. Просто собрание эротических рассказов с незамысловатым сюжетом, которым развлекали себя правители тех времен за неимением телевизора и интернета,– вмешивается в разговор Анка,– у нас дома с детства было миниатюрное коллекционное издание истории про Шахерезаду. Я выкрадывала эти томики из библиотеки родителей, выискивала откровенные картинки и изучала. Но все эти евнухи, ятаганы, гаремы, казни в виде гравюр… Знаете, это вызывало во мне внутренний, глубинный страх…

Мне кажется, Шейх Ахмад раздражается от ее слов. Он не показывает свои эмоции, но по чуть резкому наклону головы, слегка поджатым губам- это вполне себе считывается…

–А что думает Елена по этому поводу? Вы тоже считаете 1001 ночью порнографическим фильмом Средних веков?

Наш разговор слегка на грани и вгоняет меня в краску. С другой стороны, мысленно я уверяю себя, что все за столом- взрослые люди. На худой конец, я ведь и правда изучаю эти сказки, многие из которых даже смелее самых откровенных 18+…

–Чтобы правильно оценивать эти произведения, надо понимать их исторический контекст. Именно это меня и привлекает в сказках- они как живой образ человека- не обманут и словно бы машина времени перенесут вас ощущениями в те времена. То, что не способна пока сделать ни одна наука… Так что же мы имеем в то время, когда в благоуханных садах Востока прекрасная Шахерезеда рассказывает свои чувственные истории жестокому халифу Шахрияру?

В Европе мрачные темные времена. Канула в Лету эпоха изысканного разврата. Зашли за горизонт слава и величие могущественного Рима. Североевропейские варвары вторглись и захватили римские дороги и города, где секс стал синонимом пытки и насилия. Куртизанки и гетеры больше не пользуются почетом. Их ремесло- больше не искусство, а стыд, клеймо. Вместо их прелестей воспеваются добродетели святых женщин, предпочитающих страдания бесчестью и разврату. Церковь обещает вечную жизнь – рай или ад, говорит о неотвратимости наказаний за любые плотские радости. Борьба со смертельными грехами становится борьбой с собственными удовольствиями, ибо что, как ни радости полового сношения, вкусная пища и человеческие амбиции их составляют. Календарь человека строится не вокруг громких пиршеств с возлияниями, а от перехода от одного строгого поста к другому. Секс без вероятности продолжения рода считается грехом и вовсе не нужным.

Одним словом, в Европе тех времен мы не видим места для удовольствия, что не сказать о Востоке. Вот историческая реальность, на фоне которой и разыгрывался сюжет этих упоительных историй.

– Тем удивительнее смотреть на то, как колесо истории отыграло истину назад… Теперь Восток смотрит на Запад как на оплот аморальности…– вставляет многоуважаемый Посол,– ни в коем случае не хочу обидеть щедрых и достойных жителей Мармарики, Величайший Шейх, но варваров теперь и на Востоке хватает… О чем красноречиво свидетельствует то, как Вы самолично с ними боретесь, день ото дня искореняя невежество…

Шейх Ахмад слегка усмехается, отрезая кусок мяса.

–Мне кажется, Елена Прекрасная говорила немного о другом, Ваше Превосходительство… То, что она описывала в контексте истории того времени, не исключает семейной добродетели и верности, соблюдения морали и уважения к религии. Речь идет о другом. Об основах. Мы, арабы, никогда не стеснялись радостей для своей плоти. Когда я смотрю на красивую женщину, я хочу ею обладать,– говорит он и в этот момент опаляет меня таким взглядом, что я едва не прыскаю набранной в рот водой,– я знаю, какое удовольствие могу ей дать, а она на интуитивном уровне чувствует, какое удовольствие может получить от меня… Мы, арабы, не стесняемся этого на уровнях инстинкта, но никогда не перейдем черту моральной дозволенности, потому что это уже не про инстинкты, а про образ жизни и поведения. Мы не уничтожаем свою природу, не умерщвляем свою плоть, но обуздываем её. Например, я никогда не позволю себе чего-то предосудительного в отношении женщины, которую уважаю или же кто является частью семьи, которая пользуется моей благосклонностью. Но в то же время, я не собираюсь умерщвлять свою плоть и доказывать себе, что вожделеть кого-то- это грехопадение. Лучше я возьму в эту ночь другую и буду представлять на ее месте ту, что хочу сделать своей, но по какой-то причине не делаю…

Он заканчивает свою тираду, поднимает бокал и салютует мне с улыбкой.

Глава 5

Глава 5

Боже. Он смотрит на меня. Говорит такие вещи и смотрит. Это игра? Прямой намек? Или все-таки безобидная беседа…