Академия Синмор, или Пробуждение четырех стихий

ГЛАВА 1

Кутаясь в изрядно поношенный кожух, я пританцовывала на мостовой от пронизывающего до костей предутреннего холода. Еще чуточку – и пойдет снег. Зима в этом году норовила вступить в свои законные права быстрее обычного, прогоняя прочь дождливую скучную осень.

Подняв голову, я посмотрела на затянувшееся черное небо. И не ошиблась: в воздухе начали кружить маленькие снежинки.

Сегодня был особенный день, что и стало причиной моего раннего пробуждения. Набирая темп, я старалась быстрее остальных прийти на площадь. Выбрать одно из лучших мест, где любил толпиться собравшийся народ.

Каждый год в конце осени в нашем небольшом городке Глэнси проводилась большая ярмарка.

Главным событием осеннего праздника было то, что из-за высокой магической стены, которая на протяжении столетий отгораживала чародеев от простых людей, приходила знать, наделенная магией. Там, с другой стороны, находился город-загадка – Вэнсия.

В этот день пришедшие из-за стены чародеи не только скупали рукодельный товар, принося прибыль, которая могла помочь большинству семей пережить зиму. Они еще и отыскивали самородков – тех людей, у которых имелась хоть капля магии. С каждым годом таких в городке становилось все меньше и меньше. Многие жители Глэнси, столкнувшись с пробуждением магии, отчаянно и старательно прятали судьбоносный подарок. Ведь никто не знал, что именно ждёт их за стеной.

Что происходило дальше с такого рода счастливчиками? Слухи ходили самые разные. Кто-то верил в светлое будущее и лучшую жизнь в мире чародеев, другие утверждали, что тот, у кого проснулась магия, за стеной больше не жилец. Разговоров было много, но, как правило, люди предпочитали верить в худшее, нежели в беззаботную счастливую жизнь.

Ветер разыгрался не на шутку, пытаясь сорвать с головы теплый шерстяной платок.

Натягивая его назад, я так увлеклась быстрой ходьбой, что и не заметила небольшую группу парней, шедших мне навстречу. Присутствие чужаков обнаружила, лишь когда врезалась в одного из них.

– Эй, дикарка, ты поаккуратней! Неужто ослепла?! – послышался за моей спиной уверенный и нахальный голос.

Парень же, в которого мне посчастливилось впечататься, промолчал. Когда я неохотно подняла голову, чтобы посмотреть, с кем с самого утра столкнулась, пальцы сами по себе разогнулись, и, сумка полная товара, упала на серые камни мостовой.

Угольно-черные глаза смотрели на меня с насмешкой и толикой любопытства, словно я была какой-то неземной зверушкой. Осматривая его с таким же любопытством, приподняла выше голову, в попытке лучше разглядеть парня, который был намного выше меня. Очередной порыв ветра все же сорвал головной убор, тщательно скрывавший мои длинные густые волосы.

– Ого, парни, да вы только гляньте, какая блондинка! Таких и у нас за стеной не встретишь! И пахнет так приятно: лавандой, – раздался за моей спиной все тот же голос.

Возвышающийся надо мной брюнет ловко поймал прядь волос, накручивая на палец. Принюхался, словно убеждаясь в словах товарища.

Парни явно развлекались, потешаясь над единственным человеком, попавшимся им на пути. Пересмешки небольшой компании ужасно раздражали, но я продолжала стоять неподвижно, дожидаясь, когда мой локон высвободится из плена длинных пальцев темноглазого брюнета.

Смеялись все, кроме него, он же продолжал пристально рассматривать меня, что-то прикидывая у себя в голове.

Догадка не заставила себя долго ждать. Вот же сатана, никак чародеи из-за стены?! Только что они здесь делают в такую рань?!

Разорвав затянувшееся переглядывание, я опустилась на колени, собирая изготовленные мной и моей тетей небольшие душистые кирпичики мыла.

Осмотрелась вокруг, надеясь, что товар не очень сильно пострадал. Каждый душистый брусочек был уникальным, поскольку делали его не только с любовью, но и тщательно подобрав все ингредиенты. В состав входили только природные компоненты, многие из них я собирала на полях весной и летом. Домашний мыловар мог воплотить в жизнь любые идеи. Ежегодная ярмарка, когда проходил отбор самородков, здорово поднимала нам с тетей бюджет, помогая провести почти безбедную зиму.

– Что это у нас тут? – веселился парень, которого мне довелось пока только слышать.

– Прошу прощения, – не узнала я собственный голос. Мое столкновение могло вылиться в ненужные проблемы.

– Не могу поверить, да эта дивная зверюшка умеет разговаривать! Может, ты еще и особенная?! Вот бы повезло, я бы тебя выбрал обязательно! – сделал он заключение.

В этот самый момент мое терпение лопнуло, словно большой мыльный пузырь, расщепляясь на мелкие светящиеся капельки. Такое поведение было недопустимо, даже если ты чародей и пришел из-за стены. Более того, здесь именно они оставались чужаками, а потому должны были уважать местных.

Тетушка не раз меня просила не связываться с чародеями и отпускала на ярмарку только с одним условием: мне нужно было нарядиться в ее старые вещи, волосы спрятать под шерстяной платок и как можно меньше попадаться на глаза пришедшим.

Откинув со лба прядь, я медленно развернулась, гордо вскинув подбородок, и ответила нахалу, который все это время стоял у меня за спиной:

– А я бы вас, сэр, не выбрала!

Блондин от моей наглости опешил. Его голубые глаза сверкнули холодным блеском. Дружки его, заметив выражение лица, громко засмеялись, окончательно вгоняя меня в краску.

Страшно было представить, что случится дальше, ведь надоедливый блондин от моего заявления буквально позеленел. Он сжал кулаки и, что-то тихо прошептав, разжал их, выпуская в мою сторону сильный порыв ветра.

Подумаешь, напугал! Зимой в Глэнси и не такие ветра бывали. Я выстояла и даже бровью не повела, продолжая бережно собирать душистое мыло.

– Гейл, прекрати немедленно! – прозвучал неожиданно приказ доселе молчавшего брюнета.

– Конечно, только потому, что следующий порыв ветра может оказаться фатальным для этой дикарки, – фыркнул парень и посторонился.

Я потянулась за последним кирпичиком лавандового мыла, стараясь не смотреть на брюнета, но его пальцы быстрее меня схватили брусочек, и парень тихо произнес:

– Это я возьму себе, ты не против?

Поднявшись на ноги, я в очередной раз посмотрела в его черные, как ночь, глаза и кивнула:

– Не против.

Конечно, кусочек лавандового мыла – это аж целых пять медных монет, на которые я могла бы купить упаковку муки, соли и сахара, но чародеи этого не знали. Им же не ведомы были ни голод, ни холод.

Подобрав платок, я быстро обмотала его, покрывая голову, и уже собралась пуститься в бегство, как цепкие пальцы брюнета ухватили меня за руку.

– Постой, держи, это за причиненное беспокойство и за душистое мыло…

Парень вложил мне в ладошку золотую монету.

Я резко отдернула руку, и монета со звоном упала на щербатые камни мостовой.

– Да вы с ума сошли! – воскликнул, оглядываясь по сторонам, – немедленно заберите и не смейте более предлагать что-нибудь подобное!

– Дарк, а девчонка с характером, – хмыкнул блондин.

– Что вы вообще знаете о жизни по другую сторону стены?! Золотая монета для таких простых людей, как мы, – погибель! Я ведь даже нигде ею расплатиться не смогу, не говоря уже о том, что мне могут шею свернуть за подобное богатство! Если нет медяков или серебра, вам, господа, нечего делать на нашей ярмарке!

Подхватив свою тряпичную сумку, я поспешила прочь, стараясь не смотреть больше на парня, которого товарищ назвал Дарком.

– Еще увидимся, – прилетело мне в спину.

ГЛАВА 2

Так глупо я себя не чувствовала еще никогда. Убегая от возможных и непредвиденных трудностей, поспешно оглянулась назад несколько раз, дабы убедиться, что четверка молодых чародеев меня не преследует. Перед глазами все время вставал взгляд черных внимательных глаз. Я только сейчас обратила внимание, как участилось мое сердцебиение. Руки немного подрагивали от пережитого приключения, и, кажется, голова пошла кругом от сознания того, что я умудрилась избежать ненужных мне проблем.

Третий год подряд я сама лично, без помощи тети Луизы, бегала на большую ярмарку. И каждый раз все удавалось тщательно спланировать. С первыми криками петухов я быстро подскакивала в своей маленькой комнатушке, так же быстро умывалась в медном тазе, чистила зубы, присев при этом в уголок надобностей, справляла нужду и только после этого со всех ног неслась одеваться. Долго отказывалась от завтрака, пытаясь донести до любимой тетушки, что время на вес золота. В этот нелегкий для нас день не было ничего важнее, как успеть занять выгодные места. Схватив ванильную плюшку, которую тетя продолжала мне пихать, я, перепрыгивая через две деревянные ступеньки, заталкивала в себя завтрак на ходу. Ох, как бы сдуру не подавиться!

Жили мы с тетей Луизой в старом двухэтажном кирпичном доме на последнем этаже. Под нами проживала старушка Элга, которая то и дело жаловалась на все подряд. То я громко топала, то дверью хлопала, а недавно она решила заявить, что когда начну водить домой парней, она не станет этого терпеть. Будто я жила вместе с ней, упаси, святая Матрона. Вот уж удумала соседушка! Парней! Еще чего! Нам с тетушкой и без них не особо было, где развернуться. Квартирка совсем маленькая, салон, в котором угол был отведен под кухоньку, и спальня, что мы с тетей делили на двоих, поставив посредине комнаты шкаф в потолок и таким образом разделяя между нами жилплощадь.

Не фонтан, но почти своя комната, всегда можно было укрыться, если настроение совсем паскудное.

И вот уже у самого выхода, подлетая к обшарпанной двери, я неожиданно услышала укоризненный голос соседки. Казалось, она, словно сторожевая собака, вечно подстерегала со своими упреками.

– Опять несешься ни свет, ни заря! Чего уж прыгаешь, как лягушка, пыль, забившуюся по щелям, поднимаешь! Лучше бы лестницу вымыла… Куда нам, старушкам, спины надрывать!

Ну вот, это сомнительное преимущество разделять лестничную клетку. С недавних времен уборка общей площади легла на мои хрупкие плечи.

– Вымою, мадам Элга, а сейчас мне срочно нужно на ярмарку!

– Эх, вот же непутевая молодежь пошла, только и думают о развлечениях!

Эти ее слова, как, впрочем, и многие другие я пропустила мимо ушей. Конечно, со стороны очень легко укоризненно покачивать головой и призывать к благоразумию. Будь оно трижды проклято, это благоразумие! Все не так просто! Жизнь есть жизнь, она не стоила ничего и одновременно стоила бесконечно много. Особенно когда надо было спешить на площадь с надеждой распродать весь свой товар.

Столкновение с чародеями украло у меня драгоценное время, и когда я пришла, место, где уже три года раскладывала платок с товаром, оказалось занято. Ничего не оставалось, как встать возле каменного фонтана, находящегося посреди площади. Между прочим, это был единственный монумент, которым мог похвалится Глэнси. Я не единожды задавалась вопросом, каким образом в нашем бедном городке появился такой старинный фонтан, где по кругу были выбиты символы четырех стихий. Огонь, вода, воздух и земля.

Из тряпичного клатча выудила расшитый платок, который служил мне небольшим прилавком, и разложила кирпичики душистого мыла по цветам.

– Алька! – раздался над самым ухом противный голос Морвена.

Стиснув крепче зубы, я буркнула себе под нос:

– Чего орать в такую рань?

Окинув взглядом гостя, уже знала, какую он сейчас заведет балладу. Мы это проходили не раз, и всегда я отвечала только отрицательно.

– Альтеа, по-хорошему прошу, хватит выделываться, а! Я ведь быстро найду более сговорчивую деву… – навис он над моей тощей фигуркой.

– Вперед – и с песней! Морвен, я устала повторять одно и тоже: никогда не стану твоей девушкой и, тем более, женой! – произнесла громко и с расстановкой. Будто убеждаясь, не глуховат ли он. А то из года в год происходило одно и то же. Если не на ярмарке, так под окна заявлялся, выкрикивая мое имя, пока не соизволю спуститься. Отвратительный метод, чтобы выкурить меня из дому. Зато работало: не желая выслушивать вечные упреки соседки, я по первому зову слетала вниз, в очередной раз пытаясь объяснить этому гадкому парню, что нам не по пути.

– Ну знаешь, Аля… Ходят слухи, что ты можешь оказаться лакомым кусочком в этом году…

– С чего вдруг? – дрогнул мой голос.

Этому гаденышу все же удалось привлечь к себе мое внимание. Оглядываясь по сторонам на предмет любопытных ушей, я тихо переспросила:

– Сам придумал или помогли?

– А что тут думать, ты себя в зеркало видела? Глаза ярко-лазурного цвета, копна шикарных белокурых волос, которые вьются волной. Фигурка тоненькая, как у принцесски! А теперь оглянись на жительниц Глэнси: одни серые мыши! Я все жду, жду когда в тебе проснется магия, тогда будет не отвертеться! – его противный взгляд пополз по моему лицу, и мужчина тихо продолжил: – Ты же знаешь, я вошел в консилиум коммуны в Глэнси. И это престижное место службы не только греет карман, главным бонусом становятся никому не известные доселе факты о городе за стеной!

– Вэнсия! – я уставилась на него своими лазурными, как он успел заметить, глазами и тихо прикрыла рот рукой в вязаной варежке.

– Потише, моя дорогая, все знают, что ждёт особенных за стеной. Но мне известна истинная правда! Поверь, там нет счастливой сказки…

Опешив, я оперлась о каменный выступ фонтана, пытаясь обуздать свой гнев, справиться с неожиданно вспыхнувшими эмоциями. Хотелось немедленно остановить этот словесный бред. В какой-то момент почувствовала неистовый жар в ладонях и, встряхнув ими, выкрикнула:

– Но у меня нет магии! – воскликнула так резко, что кружившие маленькие снежинки замерли в воздухе. Ахнув, я испуганно замахала руками, пытаясь привести падающий снег в движение. Не могло такого быть!

В глазах Морвена отчетливо читалось торжество.

Сглотнув ком в горле, я выдохнула и, зажмурившись, стала молить святую Матрону, чтобы это безумие поскорее закончилось, пока никто не успел заметить сбой в погоде.

Открыв глаза, с немалым облегчением заметила, что снег продолжает лениво ложиться на тротуары. Может, мне все привиделось? Я не особенная! Просто не могла и не хотела ею быть. Но, встретившись в очередной раз с взглядом Морвена, поняла, что все произошло на самом деле, а не показалось.

– Работая в коммуне, я успел достать из-за стены артефакт. Медальон. Он сковывает магию, так что ни один чарометр не сможет измерить потенциал твоей магии. Ты знаешь, что делать… – с этими словами он нагло подмигнул и, довольный донельзя, прошаркал прочь, оставляя меня с миллионом вопросов. Я и магия! Это была не просто катастрофа, это конец… Мне конец! Я не хотела за стену в неизвестность и тем более не хотела становиться невестой противного Морвена.

Сглотнула вязкую слюну, пытаясь успокоить рвущееся из груди сердце. Казалось, еще немного – и оно выскочит из груди. Как получилось, что при ненужных свидетелях произошёл всплеск нежданной магии? Дрожащей рукой я смахнула выступившие бусинки пота на лбу. Несмотря на пронизывающий холод, меня бросило в жар. Перед глазами стояло донельзя довольное лицо гада, который решил всерьёз шантажировать. И я не представляла, что делать дальше.

То, что по венам после провокации Морвена струился легкий поток магии, я была уверена на сто процентов! Мужчина словно чувствовал, знал, что рано или поздно это произойдёт. Так же, как и я знала, как нелегко будет спрятать пробудившиеся силы. Думала ли об этом ранее? Да, несомненно, такая мысль пробегала, но, как оказалось, я не была к этому готова.

– Альтеа, девочка моя, – неожиданно передо мной возникло лицо Нунсии, лучшей подруги тети, – а я тебя искала на прежнем месте! Теа, тебе нехорошо? – женщина склонилась, внимательно рассматривая мое побледневшее лицо.

– Тётя Нунсия, я, кажется, действительно плохо себя чувствую, – у меня наконец получилось разлепить губы, – вы не могли бы приглядеть за товаром? Мне срочно надо в уборную.

На лице женщины отразилось беспокойство, и она замахала на меня руками:

– Беги, Теа, я постою! Поди, съела чего несвежего…

Кивнув головой, я умчалась так быстро, что вокруг меня поднялся ветер. Или, может, и это была магия?

Постепенно дрожь в коленках и руках дали о себе знать. Я понимала, еще немного – и лишусь чувств. Кажется, только теперь до меня окончательно дошло, что случилось. Магия – и я!

Пробегая между столпившимися людьми, диву давалась, когда они успели собраться. Неужели мой ступор продолжался так долго, что не замечала вокруг себя движения? Срочно нужно было где-нибудь укрыться. Остаться наедине с собой. Выплеснуть эмоции и, если надо, то и выплакаться.

Толпа собравшихся жителей весело щебетала, кто-то громко обсуждал пока не проявившихся за год самородков, при этом уверенно настаивая, что такие точно имеются, но удачно скрываются. Отрывки дежурных фраз, ежегодных сплетен, которые ранее меня совершенно не волновали, сейчас казались неподъемным грузом. В сознание врезалось понимание, что я и есть тот самый самородок, и как только кто-нибудь заметит, не раздумывая, сдаст меня чародеям. Отправит, как трофей, за стену, волшебникам на потеху! А может, для экспериментов?

В этот самый момент я впервые серьезно задалась вопросом: что происходит с самородками? Зачем чародеям нужны капли магии, отозвавшиеся в простых жителях Глэнси?

Свернув на узкую улочку, все больше отдалялась от главной площади. О том, чтобы кинуться в родной дом, даже и не помышляла. Что бы в таком случае сказала тете? Что свершилось то, чего она боялась больше всего?

Не чувствуя под собой ног, свернула в очередной переулок, тихий и узкий. Трудно сказать, как вышло, но ноги принесли меня в ту часть города, где пять лет назад жителей подкосила черная холера. С тех пор извилистая улица в виде змейки так и пустовала. Те, кому посчастливилось выжить, благополучно покинули этот район. Здесь теперь редко можно было кого-то встретить. Мертвая зона – именно то, в чем я сейчас нуждалась.

Толкнула первую попавшуюся дверь, и та громко заскрипела, впуская меня в помещение. Я оказалась в совершенно пустой комнате, где царил полумрак и все было покрыто толстым слоем пыли. Больше ничего. Ни мебели, ни забытых вещей прежних хозяев, которые в спешке покинули черную улицу. Именно так теперь ее называли – «Черная извилистая». Холера давно прошла, но народ все равно боялся возвращаться в прежние жилища.

Закрыв за собой дверь, я на полусогнутых ногах прошла вовнутрь. Подняла дрожащие руки и стянула вязаные перчатки. Кончики пальцев словно светились изнутри голубоватым светом. Испугавшись такой перемене, я выронила варежки, и они, упав на пол, подняли целое облачко пыли. От неожиданности шагнув назад, махнула рукой – и вокруг меня поднялся небольшой ветряный круговорот. Подбросил в воздух варежки и продолжал поднимать пыль.

– Достаточно! – вскрикнула я, топнув ногой, и ветер прекратился. Негромкий стук упавших рукавиц заставил меня присесть прямо на пол.

Дрожа всем телом, я сидела по центру комнаты, перепачканная пылищей, и смотрела на свои дрожащие руки. Слезы горечи и отчаяния тонкой дорожкой заструились по щекам.

– Что же ты наделала, Альтеа Прумс?!

Отчаяние жгло в груди с немыслимой силой. Приподняв в очередной раз ладонь, я уставилась на кончики пальцев и изумилась их преображению. Светло-голубое сияние сменилось огненным цветом. Словно жидкая раскаленная лава. Открыв от изумления рот, я даже забыла, что плакала.

– Прочь! – воскликнула, хлопнув ладошкой по старому деревянному полу, и тотчас вокруг меня всколыхнулся яркий губительный огонь.

ГЛАВА 3

Дарк

Забавная девчонка, немного дикая. Совершенно не умеющая вести себя прилично в обществе незнакомых людей. Василькового цвета глаза сияли любопытством и отвагой. Копна шикарных волос дивно пахла натуральными травами, а не привычными дорогостоящими парфюмами. Храбрая и красивая. Жаль, что простолюдинка, из другого мира. Хотя, может, так было лучше для нее. Все же, пожалуй, спокойнее жить в этом захудалом городишке, нежели там, у нас, за стеной… И стать обреченной!

Глэнси оказался вшивым маленьким городишком, я и представить не мог, как здесь серо и уныло. Неужели все земли, находящиеся за стеной, были такими жалкими и бедными? Разительный контраст с великолепием магической столицы Вэнсии.

Мне, как и моим товарищам, впервые выпала честь прийти за стену с такой непростой миссией: ловца магии.

– Эй, – пхнул меня локтем Гейл, – а девчонка ничего, да? Борзая такая.

– Храбрая, – сквозь зубы бросил я, осматривая набежавшую толпу людей и пытаясь прочувствовать отклик магии огня.

– Ну да, храбрая. Но хотел бы я посмотреть на нее, если бы она попала в круг обреченных! Жаль, так и не нащупал у нее магии воздуха. А вы, парни, что скажете? – внимательно посмотрел на нашу тройку Гейл. Ответа не последовало, каждый из нас владел своей стихией и, кажется, еще никто не успел нащупать того, что искал. Либо найти пятый элемент – Эфир. За последние годы таких самородков совсем не попадалось. Все чаще встречались девушки с маленьким резервом одной из стихий, который потом долго надо было прокачивать и развивать.

– Нам, господа маги, надо торопиться, насколько мне известно, самородков в этом городе все меньше и меньше. И если не посчастливится найти таковых, то могу только представить реакцию Бурого… – растерянно почесал затылок Кейл, правильно расценив мое выражение лица. Парень отлично владел стихией воды. Вытянув ладонь, он магией притянул кружащие в воздухе снежинки, превращая их в небольшую лужицу на ладоне. Прошептал заклинание – и водица превратилась в множество микрокапелек. Набрав побольше воздуха в грудь, Кейл тихо проговорил очередное заклинание и сдул топленную воду, превращая ее в мелкий моросящий дождь. Направляя прямиком на горожан Глэнси.

– Так ты будешь долго искать свою частицу, – хмыкнул Гейл.

– Ну да, лучше бедных девушек сбивать с ног порывом ветра, – не остался в долгу тот.

Парни глазели друг на друга, готовые к схватке.

– Достаточно, – рыкнул я, – вы забыли, зачем мы здесь? Мы стихийники и одна команда, наша задача – найти самородков, которым суждено стать обреченными, или, как не устает повторять Бурый, пятый элемент! Тончайшую пятую стихию – Эфир! Горный воздух богов, прозрачный и лучезарный слой, которым они дышали. Если повезет, конечно. В Вэнсии нет такого понятия, как обреченные, не забываем об этом, есть пятый элемент, или пятая стихия – Эфир! И впредь следите за своими языками! А теперь за дело, – отдал я приказ, пользуясь авторитетом сильнейшего мага.

– Все равно не пойму, почему всех самородков сравняли под одну линейку, называя их пятым элементом! – возмутился все тот же Гейл. – Как по мне, можно просто: обреченные! Эфир уже давно исчез с наших земель! Остались лишь жалкие капли стихий…

– Вот и радуйся этим каплям! – перебил я его и добавил:

– Не мы создавали традиции, не нам их нарушать или менять! Ищем – и довольствуемся тем, что нам суждено найти!

Чародеи задумчиво закивали, понимая, что я прав. Не время и не место для споров, разногласий и, тем более, поединков.

Толпа народа на площади становилась все больше и больше. Зимнее солнце поднималось все выше. Вскинув голову, я посчитал, сколько у нас осталось времени до назначенной встречи в коммуне. Немного, надо было поспешить, если мы планировали вернуться за стену с Эфиром.

– Предлагаю разделиться. И помним о том, что стихийники из команды Брэда не дремлют и уже вовсю составляют нам конкуренцию! – посмотрел я на парней, которые после моего выговора стали серьезными.

– Так и быть, каждый ищет свою частицу, которая отзовется в нем, встречаемся через час возле каменного фонтана, – вписался Гейл, откидывая прядь волос и стремительно растворяясь в толпе, оставляя после себя легкое дуновение ветра.

Он сказал верно: настоящего Эфира наши земли не видели десятилетия. Но сейчас главным было – найти свою стихию. Девчушку, в которой плескался бы огонек магии. Ту, которая смогла бы пополнить резерв эпохальной династии Даркнес. А вот как ее называть: обреченной или пятым элементом, – все равно! В академии она получила бы единственное предназначение и прозвище – Эфир.

Зайдя в толпу, я закрыл глаза, пытаясь уловить отголосок магии огня. Не помогло. Пусто. Прошел чуть дальше и буквально наступил на импровизированный прилавок из расшитого платка, раскинутый прямо на сером щербатом камне.

«Этот город такой же серый, как и камень под ногами», – пронеслось у меня в голове, и взгляд зацепился за брусочек мыла, похожий на тот, что грел мой карман. Я поднял взгляд, ожидая увидеть прекрасную дикарку с васильковыми глазами, но вместо нее стояла какая-то страшная баба и с упреком смотрела на меня. Уперев руки в бока, она, кажется, позабыла о вежливости, противно гаркнув: