Любава

Мне тогда стукнуло 17 лет от роду. Плотный, коренастый, крепкий, я смотрелся старше своих лет, чем несказанно гордился. Единственное, что меня смущало – нежный, почти девический румянец на всю щеку. Казалось, он придает моей физии какой-то «слюнтяйский» вид, а я, по характеру «волчонок», слабости не терпел. Кто-то подсказал пить яблочный уксус, чтобы избавиться от проклятого румянца. Я начал глушить его чуть ли не бутылками и «благополучно» загремел в больницу. А когда вышел, в нашем дворе уже появилась она. Любава. Люба…

О ком я хочу рассказать? О ней! Конечно же, о ней! Той, которую помнил всю свою жизнь, и которую до сих пор выискиваю в каждой женщине. Хочу рассказать о себе. И о нас, хотя вместе мы были очень недолго – три недели и три дня. Разве это срок для пожизненной любви? Оказывается – да…

Меня воспитывала бабушка. В деревне поговаривали, что она ведьма, у нее дурной глаз, а характер и того хуже. Может и так. Иначе как бы бабке удалось отстоять наш крохотный домишко, когда город уже начал вплотную подступать к деревне, дома сносились, все огороды и участки застраивались? Остался только наш бревенчатый дом. Он стоял в аккурат в центре двора, окруженный серыми бетонными высотками, и смотрелся «выходцем» из сказки или былины. Все мы теперь номинально считались горожанами (тех, у кого снесли дома, переселили в квартиры), но в душе оставались деревенскими жителями. Люди, хоть и считали бабку ведьмой, даже боялись ее, часто бегали к ней за советом и помощью, а то и лечением. Бабка никому не отказывала.

Однажды, мне тогда лет десять, наверное, было, я ее спросил:

– Бабушка, ты и правда ведьма?

Она внимательно посмотрела на меня своими черными, глубокими, удивительно молодыми глазами:

– Сам то как думаешь?

– Мне все равно, ведьма ты или нет! – воскликнул я, – я люблю тебя больше всех на свете.

– Это самое главное, сынок! – она положила мне на голову свою большую, огрубевшую ладонь. И столько ласке было в этом скупом жесте, что я чуть не расплакался. От моей строгой, даже суровой бабушки подобного проявления чувств редко можно было дождаться. Но я все равно знал, что она любит меня, так же как и я ее – больше всего на свете.

Так было, пока в моей жизни не появилась Любава. Но об этом еще рано…

Своего отца я не знал никогда. А у бабушки расспрашивать не осмеливался – она не любила разговоров на эту тему. Но однажды все же решился. Я умел быть упрямым, если это было необходимо, поэтому весь день не отходил от бабушки, приставая с вопросами и рискуя получить увесистую затрещину. Наконец-то бабушка сдалась.

– Хорошо, расскажу. Но запомни: первое – с этого момента никаких расспросов.

Второе: у меня больше нет сына. Мой сын, твой отец, был бандитом, как и его отец, и дед тоже. Ты понял?

Я молча кивнул.

– Так вот, отцы твоего хорошо знали даже в городе. Из мелких хулиганов вырос в большие бандиты. Сначала шапки с людей на улицах срывал да продавал, потом просто грабил. После – в шайке какой-то оказался, охранял важную бандитскую «шишку». А как того важного бандита убили, занял его место. Сам начал с рынков да подпольных цехов мзду собирать. Пока его в один прекрасный день в тюрьму не упекли. Чего и следовало ожидать.

– Так ты из-за этого… – я не знал, как дальше сформулировать свою мысль, – отказалась от него?

– Я отказалась? – вспыхнула бабка, – запомни, сынок: я от своих не отказываюсь, какими они бы не были. И тебе советую того же правила держаться!

– Но ты же только что сама сказала… – совсем растерялся я, – что у тебя нет больше сына!

– Это он от меня отказался. От всех нас: тебя, твоей матери, – вздохнула бабушка и тяжело, будто только что сказанное лишило ее всех сил, опустилась на стул, – он после отсидки домой вернулся. Покрутился здесь годик, тебя вот смастерил, – она горько улыбнулась, – а потом уехал. Куда – не знаю. Но поговаривают люди, что далеко, на Юг. Там новую жизнь начал. Теперь он не большой бандит, а большой начальник на стройке. Уважаемый человек. Почему нет? Деньги у него всегда были. А за них можно купить что угодно. Когда его спрашивают о матери, или о тебе, говорит, что перепутали. Мать, мол, давно уже в могиле, сына у него нет, только две доченьки, и вообще он в этих местах никогда не был. У него появилась возможность стать честным человеком, и он ее воспользовался. Но в этом мире ничего не дается бесплатно. И он заплатил. Нами.

– Значит, у меня есть сестры? – потрясенно спросил я.

– Никого у тебя нет! – снова вспыхнула бабушка, – только я. Сынок, – сказала она уже мягче, – не терзай себя. И не думай об отце и сестрах, которых ты никогда не видел и не увидишь, наверное. Ни к чему это. Принимай с благодарностью то, что имеешь сейчас. Этого не так уж мало.

Она протянула ко мне руки, и я кинулся к бабушке в объятия.

– Никто нам не нужен, правда? – шептал я, – никто, мы сами справимся…

– Конечно, справимся, – отвечала бабушка, – но если в твоей жизни еще появится человек, который будет любить тебя по-настоящему – не отталкивай. Это такая редкость в нашем мире.

Бабушка посадила меня на колени и начала убаюкивать, как маленького. А я все не мог вспомнить, о чем еще хотел ее спросить. О чем то важном…

– Бабушка, – наконец то вспомнил я, – а почему ты вышла замуж за деда, раз он тоже был бандитом?

Она долго молчала, а потом сказала:

– Я и не выходила. Не любила его никогда. Он сам меня взял. Ему просто было интересно как это – иметь ведьму. Меня уже тогда в деревне ведьмой считали.

– Что значит – взял? – не понял я, – ты разве вещь?

– Иногда женщинами пользуются, как вещью, сынок… Подрастешь – поймешь, – сказала она, глядя в мои недоуменные глаза, – Потом родился твой отец. И я никому уже стала не нужна – порченый товар. Так говорили в деревне о таких, как я… Да и деда твоего боялись.

– Ты мне нужна, всегда-всегда, – прошептал я, глотая слезы, – бабушка, а почему ты деду ничего не сделала за то, что он с тобой сделал. Ведь ты же можешь!

– Могу, – просто ответила она, – но как ни крути, он был отцом моего ребенка.

Я понял, что имела виду бабушка под словом «взял». Не таким я уже был маленьким, а пацаны всякое рассказывали.

– Вижу, что понял, – сказала бабушка. Иногда меня поражала ее способность читать мысли, и не только мои, – раз уже получился у нас такой разговор, расскажу тебе и о твоей матери. Чтоб потом не возвращаться. Никогда.

Бабушка замолчала. Молчала она долго, словно думала, с чего начать. А может, слова подбирала, хотя особой деликатностью никогда не отличалась.

– Твоя мама была красивой. Очень…

– Почему была? – перебил я бабушку, – ты же говорила, что она жива!

– Жива, – бабушка кивнула головой в знак согласия, и горько улыбнулась, – только сейчас она уже не такая красивая. Знаешь, мы как то ее проведаем, – вдруг сказала она, – я к ней часто хожу, тебя просто не брала с собой.

– Но почему? – поразился я, – мне бы так хотелось ее увидеть!

– Ты мне никогда об этом не говорил, – удивилась бабка.

– Сама могла бы догадаться, – буркнул я, – ты же умеешь читать мысли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.