Шрамы света

Оформление обложки ChatGPT

© Калинда Вермонт, 2026

ISBN 978-5-0071-2810-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Дым за спиной

Заметив, что из дома старой Анки валит дым, я невольно замираю, а затем пячусь назад. Лоб прошибает холодным потом, щёки бледнеют, а в груди на миг становится тесно — так бывает всегда, стоит почуять гарь, даже чужую, даже безобидную. И как же хорошо, что лицо моё сейчас надёжно скрыто глубоким капюшоном: иначе непременно начнутся вопросы, на которые мне совершенно не хочется отвечать. Впрочем, я делаю ещё два шага назад, упираюсь в кого-то — и понимаю, что вопросов не избежать.

За спиной оказывается Грета, добродушная полная женщина, у которой я регулярно беру козье молоко.

— Алекс, деточка, всё в порядке? — участливо спрашивает она. Грета всех называет деточками, даже тех, кто старше неё. В прошлом году, говорят, на ярмарке в соседней деревушке она умудрилась назвать так же огромного детину-кузнеца — и тот, вместо того чтобы обидеться, сделал ей внушительную скидку.

— Да, конечно, — стараясь сдержать дрожь в голосе, отвечаю я из-под своего капюшона. — Задумалась и не ожидала увидеть дым.

По Грете видно, что она на такое не купилась, но лезть мне в душу обитатели Сонного Ручья уже давно перестали, едва убедились, что никаких подробностей от незнакомки, перебравшейся на самую окраину деревушки, не добьются. Пожалуй, я могла бы влиться в местную жизнь, если бы хотелось: жители Ручья — ребята простодушные и незлые, вот только мне не хочется. Периодических вылазок, чтобы обменять собранные в лесу ягоды на яйца, молоко, сыр и хлеб, мне более чем достаточно.

— Так это Анка со своим Дарлом годовщину затеяли, — объясняет Грета. — Тридцать лет вместе, со школы ещё — а это уже ого-го что! Он задумал мясо по фирменному рецепту и дымит с самого утра.

Я хмыкаю уже спокойнее.

— С таким размахом мясом можно всю округу накормить.

— А он и накормит. Ты же придёшь на праздник? Анка велела всех позвать. Уже вечером собираемся.

— Обязательно, — от всей души вру я. Потом ещё несколько раз вслух подтверждаю эту ложь, пока покупаю у Греты молоко и сыр, а затем убираюсь к себе в домик на окраине. Хлеб у меня ещё остался, а вот яйца… За ними придётся идти мимо кострища, а делать этого я совершенно не собираюсь.

Сонный Ручей — небольшая деревушка, расположившаяся между рекой Синей и густым Туманным лесом. Почти все домики — аккуратные, ухоженные — жмутся как раз у реки, поближе к воде, и всего лишь несколько стоят поодаль. Мой — самый дальний: калитка заднего садика буквально выводит на лесную тропинку. Долгое время домик пустовал, пока я не решила туда переехать, а всё — старые сельские сказки. Их я узнала ещё в первую неделю здесь, пока обустраивала быт, потому что советчиков-доброжелателей нашлось навалом.

Рассказывали в этих сказках, будто Туманный лес — волшебный, и живёт там какой-то народ, который почти никогда людям на глаза не показывается. Впрочем, и не вредит — этакий невидимый сосед, про которого можно с честной совестью забыть. Вот только деревенские в лес ходить не любят и селятся от него как можно дальше, считая, что он приносит несчастье.

Говорили, например, что если всё-таки повезёт встретить кого-то из волшебных соседей в лесу, то больше ты домой не вернёшься, но мне эта версия всегда казалась сомнительной. Если никто не возвращался, то кто тогда рассказал про встречу и магию? Где здесь логика? По вечерам, впрочем, когда туман поднимается от Синей и укладывается между стволами, я и сама ловлю себя на том, что невольно замедляю шаг у самой кромки леса — просто на всякий случай.

Одним словом, самый дальний домишко пустовал, но мне он сразу глянулся. Один этаж, крепкие стены и хорошая крыша, небольшой садик, никого лишнего вокруг. Не нравился мне только камин, поэтому пришлось искать кого-то, кто его демонтирует, а заодно установит солнечные панели для обогрева в холодное время года. Снега в Сонном Ручье никогда не выпадало, но ветра в сезон поднимались холодные, так что совсем без тепла не обойтись. Впрочем, большую часть года погода стояла прекрасная, я и не беспокоилась.

Только закрыв за собой дверь, я с облегчением выдыхаю. Мой дом — моё убежище, ни единого источника огня: ни камина, ни свечки, ни даже забытой на подоконнике спички. Проверено, пересчитано, обжито заново — с той же тщательностью, с какой другие проверяют, заперта ли дверь. Даже свечи, любезно подаренные сельчанами на новоселье, я кому-то передарила, а частично использовала, чтобы смазать воском петли на дверях. И идти сегодня на праздник, где наверняка на радостях станут ещё через костёр скакать, я тоже не собиралась. Потом подарю юбиляру его любимых ягод, чтобы не дулся, и хватит с меня. В конце концов, вряд ли кто-то действительно ждал, что я приду на праздник. Все уже давно привыкли.

Дома я позволяю себе стащить с головы капюшон и морщусь, когда захожу в ванную и вижу себя в отражении единственного своего зеркала. Поправив русую косу, я как можно быстрее ухожу на кухню и там готовлю нехитрый обед из сыра, ягод и овощного салата. Ещё один повод не идти сегодня на праздник: неудобно будет придумывать всем и каждому причину, по которой мне не хочется жареного мяса. Здесь такие предпочтения считают всего лишь новомодным веянием, а я и с этим тоже не спорю. А что такого? Отлично укладывается в общую легенду. Странная, нелюдимая, в лес шастает — держитесь-ка вы все подальше.

И всё-таки окончательно портить отношения с Анкой и Дарлом не хочется. Анка печёт потрясающие пироги с ревенём, а Дарл любезно соглашается привезти мне что-нибудь необходимое из города, когда едет туда по делам. Игнорировать их праздник можно, но тогда просить прихватить из магазина пару-тройку нужных вещей будет уже свинством.

«Не такая уж ты и нелюдимая, а?» — с издёвкой спрашиваю я сама себя и вздыхаю. Характера мне не хватает, характера.

А Дарлу совершенно точно не хватает его любимой ежевики. Сам он в лес за ней не сунется, но охотно примет угощение в качестве извинения. Вот и подарок нашёлся, который мне, к счастью, совсем ничего не стоит.

Глава 2. Ноги в кустах

Даже в Туманный лес, где по определению никто не может увидеть, я надеваю длинные штаны и любимую свободную кофту с капюшоном. Только один раз я натолкнулась на другого путника, тоже жителя Сонных Ручьёв, но он настолько нализался для храбрости, что решительно ничего и никого на следующее утро не помнил, а, значит, и меня тоже. И, если честно, еслипри каждом походе в лес так самоотверженно принимать на грудь, то чего только не померещится, в том числе и лешие всякие.

В Туманном лесу тихо, только птицы поют и ветки шуршат от лёгкого ветерка, а воздух пахнет мокрой корой и чем-то сладковатым, вроде мёда пополам с землёй — этот запах здесь не спутать ни с чем. По земле клубится лёгкая дымка, на тропинке временами появляются неуклюжие жуки, перевернувшиеся кверху брюшком и теперь отчаянно дрыгающие ногами. Я их переворачиваю и переношу к траве, а затем продолжаю путь. За жизнь в Сонном Ручье я уже успела выучить все лучшие места для сбора урожая, а ещё учла, что ягоды ягодам рознь. Одни надо складировать в твёрдые коробки или контейнеры, чтоб не раздавить, другим и пакетов достаточно. И то, и другое ждёт своего часа в рюкзаке у меня за спиной.

В лесу я пропадаю на весь оставшийся день. Высматриваю спрятавшуюся под листочками костянику; отвоёвываю у жгучей крапивы дикую крупную малину; надолго задерживаюсь у кислой вишни, не забыв собрать и листочки. Наконец, больше чем на час застреваю в зарослях ежевики. Обычно я не жадничаю, но раз намечается подарок, то набираю побольше и останавливаюсь только тогда, когда контейнеров свободных не остаётся.

На пути домой я решаю свернуть на небольшую полянку, чтоб набрать в довесок горстку лисичек — эти уже совершенно точно себе. Пока не совсем сезон и их мало, хватит на вкусный ужин, но ещё пара недель — и можно будет выгодно сбыть часть кому-нибудь в деревне. Я настолько увлеклась планированием сегодняшнего ужина, что не сразу заметила, как лес притих. Перестали петь птицы, туман поднялся выше, ветерок из тёплого и ласкающего превратился в холодный и пробирающий до костей. Другой местный рассудил бы, что дело к беде, но для меня было очевидно, что просто грядёт дождь. Не смертельно, но мёрзнуть и мокнуть с перспективой вновь загреметь надолго в больницу мне не хотелось, так что я плюнула на лисички и, прибавив шагу, помчала домой.

В какой-то момент я начинаю жалеть, что ушла в лес так далеко от дома, и в то же время радоваться, что успела выучить лесные тропинки достаточно, чтобы срабатывала мышечная память и не приходилось внимательно приглядываться к каждому повороту. Туман, холодный и вязкий, настигал и поднимался от земли, будто она дымила, ещё десять минут — и вот я уже бреду по дымному морю, тумана уже буквально по колено, не видно ни травы, ни камней, ни сломанных веток. Об одну такую ветку я спотыкаюсь и падаю на землю, чертыхаюсь и вдыхаю холод. Не слишком поэтичное сравнение, но туман отдаёт мятной зубной пастой, и пускай это звучит не слишком опасно, я предпочла подняться на ноги и, наспех отряхнувшись, бежать прочь из леса. Не хватало заблудиться и задубеть на ровном месте.

В какой-то момент позади раздался шорох, наверняка встревоженная происходящем птица или какой-нибудь заяц предпочли тоже спасаться бегством. Я на ходу обернулась, но не заметила никого живого, лес по-прежнему стоял затихший. Зато у веток деревьев мелькали какие-то голубые отблески, будто искорки, но не огненные, а как будто кто-то подвесил звёздочки-фонарики на нитях.

«Или, скорее всего, лучи солнца всё-таки пробиваются сквозь ветки и так преломляются», — пришла к выводу я и снова сосредоточилась на дороге.

К тому моменту, как я вырвалась из леса, туман достигал уже середины бедра. Он полз и полз, но заканчивался ровно там, где стояли самые крайние деревья, будто не смея выбираться на полянку. Наверняка у всего этого нашлось бы разумное и простое научное объяснение, но сейчас я об этом думала в последнюю очередь. Марш-бросок через лес с дополнительным грузом на спине дался мне непросто, и я устало опустилась прямо на землю, чтобы отдышаться, прежде чем преодолеть последний короткий отрезок пути домой. Всего-то перемахнуть через полянку — и окажешься в родном садике, где уж точно ничего странного не происходит.

И если вам кто-нибудь скажет, что спорт — лечение всех болезней, то не верьте этому безумцу. Хватая ртом воздух, я готова была послать далеко и надолго всех, кто мне когда-либо советовал заниматься пробежками для здоровья. Так и не восстановившиеся после долгой болезни лёгкие горели огнём, в боку кололо, картинка перед глазами немного плыла. Ещё ныли колени, и я только сейчас заметила, что разбила одну при падении. И ладно бы болячка, одной больше — одной меньше, а вот штаны мне было искренне жалко, такие мягкие и удобные ещё поди где отыщи. Наверное, их получится отстирать и поставить заплатку, но всё равно творчески обидно.

Убедившись, что мир вокруг больше не вертится, как на безумной карусели, а дыхание больше не доставляет хлопот, я огляделась. Туман так и клубился в лесу, но по-прежнему не спешил выходить за его пределы, солнце над деревушкой клонилось к горизонту, прохладный ветер играл травинками.

А в колючих кустах на самом краю опушки валялась мужская нога. Вернее, наверняка нога валялась вместе со своим хозяином, просто из кустов было видно одну только ногу в высоком кожаном сапоге. И пускай в деревнях напиться до упаду и валяться по кустам — это порой народный вид спорта, я всё равно удивилась, потому что так близко к моему дому и лесу редко кто заходил. Ну, кроме отдельных искателей приключений, и те не частили, так что я привыкла и этот небольшой участок считать исключительно своим.

Как бы ни хотелось просто свалить к себе и мирно перебирать ягоды, я сцепила зубы и подошла ближе к незнакомцу. Тот валялся без сознания, запутавшись в ветках, но алкоголем от него не разило за версту. Это, конечно, ещё ничего не значило, но вполне могло означать, что бедняга просто себя плохо почувствовал.

— Эй? Эй, вы в порядке? — я осторожно потрогала его за плечо, затем коснулась ладонью тёплого лба. Мужчина открыл глаза, и в них я безошибочно считала невероятный ужас. Он дёрнулся, со всей дури ударился головой о ветку и снова обмяк.

Вот что бывает, если я забываю вовремя натянуть пониже капюшон.

Глава 3. Незваный гость

Если бы не жгучий стыд, что довела беднягу до обморока своим ужасным видом, я бы никогда не потащила его к себе домой, и вовсе не из-за того, что он может попытаться меня обидеть. В том, что никто в здравом уме ко мне не полезет, я была уверена, а если уж и случится… что ж, было не жалко. В городе на приёме у доктора я, конечно же, клялась, что ни за что не буду желать себе плохого, но будем честны: и сопротивляться в случае чего тоже не видела смысла.

К тому моменту, как мне удалось дотащить мужчину до своего дома, спина уже отваливалась. Он был высоким, а потому тяжёлым, и мне, метру с кепкой и набору костей, пришлось просто волочь его по земле, собирая всю грязь, пыль и жуков. Идею сбегать в Синий Ручей и попросить кого-нибудь о помощи я сразу отмела по двум простым причинам. Во-первых, все сегодня пьют в честь юбилея у Дарла и Анки, толку с них, как с козла молока. Во-вторых, пришлось бы объясняться, почему именно мужик отрубился во второй раз, а этого мои нервы бы уже не выдержали.

Я сгрузила рюкзак с ягодами на кухню, а жертву свою, пыхтя, протащила по небольшому коридору в гостиную и там с невероятным усилием водрузила на диван.

«Сильно же тебя приложило», — подумала я, когда даже после всех этих махинаций мужчина не проснулся, и на всякий случай прощупала его пульс.

Незнакомец был жив, хотя и ранен. Пользуясь тем, что он по-прежнему в отключке, я всё же дала волю любопытству и внимательнее его изучила. У него было очень красивое, немного вытянутое лицо, и правильной формы нос. Цвет глаз я в короткий момент его пробуждения рассмотреть не успела, но не сомневалась, что любая радужка его не испортит, как и не портил свежеприобретённый порез на лбу. Вьющиеся волосы медового цвета с карамельными переливами спутались, из них торчали ветки и листья, накопленные, пока я пыталась его переместить. Я потянулась и, стараясь не разбудить, осторожно сняла божью коровку с его уха — казалось бы, обычного уха, если бы оно не было заострённым кверху. Я отдёрнула руку так, будто обожглась, хотя огня поблизости не было и в помине — просто вспомнила, что не имею никакого права его касаться.

— А ещё говорят, что красивые мужики на дороге не валяются, — тихо проворчала я, стягивая с него сапоги и странный, местами подранный плащ тёмно-зелёного цвета. Одежда поистрепалась, рубашка вообще пришла в негодность, будто её когтями драли, а по плечу разливалось алое пятно.

Рана оказалась, впрочем, неглубокой, так что я обошлась тем, что промыла её чистой водой и обработала тем, что нашлось в аптечке, а потом наложила свежую чистую повязку. Раздевать незнакомого мужчину без сознания было неловко. Вы не поймите, с мужиками мне дело иметь приходилось до того, как случилось непоправимое, и всё же — такие красавцы должны попадать в руки к хорошим, нормальным девицам, а не к уродам, которые одним своим видом готовы отправить в полноценный нокаут. Утешало только то, что в больницах тоже не модели работают, уж я-то на них нагляделась в своё время, а, значит, и этот немного выдержит, если в себя придёт. А потом возьмёт свои красивые ноги в красивые руки, закутается в полотенчико и пойдёт искать кого-нибудь, кто может реально помочь, что бы ни случилось. Себя я к таким людям не относила, так, временная передержка для пришибленных типов из кустов.

Выходила же в прошлом году белочку с укушенной лапкой, значит, и этот не сдохнет. Хотелось верить.

Сапоги и поставила к порогу, одежду, подумав, сгребла и потащила для начала в стирку, а незнакомца, который едва помещался на диване из-за своего роста, накрыла плюшевым пледом с весёлыми ёжиками. И, вздохнув ещё раз, потёрла больную поясницу, а потом побрела приводить в порядок и себя. Дурной выдался день.

Глава 4. Осколки

Ночью гремела гроза, утром продолжал моросить холодный дождь, и мне оставалось только позавидовать этому типу, который преспокойненько продрых и даже не дёрнулся на шум. Лично меня даже беруши не спасали, поэтому я с самого рассвета сидела на кухне и перебирала чёртовы ягоды, периодически украдкой поглядывая в сторону гостиной. И всё равно упустила, когда он проснулся и попытался сесть, но, судя по шуму, неосторожным жестом смахнул со столика у дивана бокал с водой, оставленный там на всякий случай.

— Вот же… — вздохнула я и, поправив капюшон, пошла разбираться. Прятаться в собственном доме мне не нравилось, но другого выхода пока что себе не представляла.

Гость сидел на диване, кутаясь в нелепый плед с ёжиками, и ошарашенно оглядывался. Я невольно задержала на нём взгляд и признала, что он здесь выглядит совершенно неуместно, пускай даже потрёпанный и со старым пледом вместо одежды. Всё равно что прекрасного принца отправить жить в старый курятник.

— Посуду громить не обязательно, — вздохнув, проворчала я, переводя взгляд на бокал, разлетевшийся на три крупных осколка. Жаль, это был мой любимый, купленный на ярмарке в прошлом году у какого-то приезжего мастера.

— Прошу прощения, — отозвался мужчина, и голос у него был такой, что у меня невольно мурашки по коже пробежали. Низкий, бархатистый, обволакивающий, слушать бы и слушать.

— Я помогу, — вызвался он и потянулся за осколками, но схлопотал от меня тряпкой по ладоням.

— Сидите уже, вам не стоит дёргаться, — напомнила я, бережно собирая черепки в ладонь. Обошлось без мелких осколков, и я внимательно изучила обломки, прикидывая, можно ли их будет склеить и насколько страшно это будет выглядеть в итоге. Впрочем, не мне придираться.

— Может быть, получится починить, — предпринял ещё одну попытку мужчина, которому было явно не менее неловко, чем мне, и я вздохнула.

— Потом займусь. Но вы и правда сидите, тут нужно убрать.

Гость угукнул и даже подтянул обратно на диван ноги без лишних просьб, за что я была ему отдельно благодарна. Вытерев разлитую воду и для порядка пройдясь по полу веником (вдруг осколки всё-таки разлетелись), я осторожно выпрямилась и потёрла поясницу. Она после вчерашних нагрузок ныла не хуже, чем после хорошей спортивной тренировки. И пускай моего лица видно не было, от мужчины это явно не укрылось.

— Простите, что доставляю столько хлопот.

— Я переживу, — с сомнением в голосе отозвалась я и отправила мусор в специальное ведро. — Но если вздумаете ещё раз валяться в лесу без сознания, больше на себе не потащу.

— А я валялся? — озадачился он.

— А не помнишь?

— Только лес и туман.

Я цокнула.

— Да, на окраине леса и лежал. В кустах, мне пришлось немного протащить.

О том, что он приходил в себя, но о ветку шибанулся, я решила тактично умолчать, раз не помнит.

— И давно я без сознания?

— Со вчерашнего вечера, — прикинула я. — Больниц тут нет поблизости, пришлось обработать самой. Не знаю, что ты там делал и почему, но лучше не повторяй. Не слышал страшилок, что в лес ходить нельзя?

Мужчина провёл пальцами по повязке, а затем поднял на меня взгляд. Глаза были зелёные, яркие, словно линзы успел нацепить. Я прикусила себя защёку.

— Тогда почему ты туда ходила?

— Неважно… Как тебя зовут?

— Ниаль. А тебя?

— Алекс. Вот что, Ниаль, если хорошо себя чувствуешь — можешь сходить в душ и позавтракать, а потом возвращаться домой, — постановила я, снова напуская как можно больше ворчливости в голос.

— Домой вряд ли получится, но от завтрака не откажусь, — он поднялся, всё ещё придерживая плед, и мой взгляд невольно скользнул по его телу.

Бледная кожа слабо мерцала, плечи широкие, мышцы — всё такое идеальное, что выглядело полнейшим издевательством. Свет от него шёл ровный, спокойный, совсем не такой, как от огня — и я поймала себя на том, что смотрю на это сияние без единой доли привычного страха.

— По коридору и направо, — скомандовала я, а сама развернулась и трусливо сбежала на кухню готовить завтрак.

Мяса у меня не водилось, зато ягоды, джемы, сыры и выпечка нашлись, а к ним получилось и яйца поджарить, так что с завтраком я более-менее справилась, хотя мысли то и дело скатывались к Ниалю, который сейчас занял мою ванную, и от этого я сама на себя злилась. Уйдёт — и всё вернётся на круги своя, я продолжу куковать тут в одиночестве, он — вернётся туда, где наверняка найдутся люди ему под стать. Интересно, унего кто-нибудь есть?

«Тьфу ты».

Словом, к тому моменту, как Ниаль, одетый в свои вчерашние вещи, отстиранные и немного заштопанные, я уже успела себя накрутить как следует и была не в настроении на болтовню, а потому завтрак проходил в молчании. Надежда, что у него хотя бы характер дурной, тоже не оправдалась: гость похвалил завтрак, не цеплялся, что на столе нет ничего более сытного, и даже сам за собой сполоснул посуду прежде, чем я успела рот раскрыть. Захотелось его треснуть.

— Да я сама могу, — я потянулась убрать последнее блюдо. Рукав натянулся, обнажая длинный неаккуратный шрам на предплечье, и я суетливо постаралась его спрятать. Но поздно, цепкий взгляд зелёных глаз уже внимательно его изучил. К счастью, на этот раз обошлось без обмороков и истерик.

— Это в благодарность, ты и так слишком много для меня сделала, — отозвался он, возвращаясь к домашним хлопотам. — Завтрак был вкусный. Ты здесь одна живёшь?

— Одна, — ляпнула я, прежде, чем подумала. — Не бойся, ревнивый муж не нагрянет крушить черепа.

Ниаль бархатисто рассмеялся, отключил воду в раковине и вытер руки о полотенце, будто каждый день тут хозяйничал, и всё у него выходило крайне изящно. Я бы за мытьём посуды уже успела и кофту намочить, и изляпаться, а он — хоть бы хны. Зараза.

Разве что побледнел ещё сильнее, чем было, и я нахмурилась.

— Плохо?

— Снова голова кружится, — признал он. — Но если я сильно мешаю…

Я вздохнула и посмотрела за окно. Дождь и не думал прекращаться, наоборот, судя по темнеющим тучам, к вечеру обещала разразиться очередная гроза.

— Ага, а потом рухнешь у меня в лесу — и обратно тебя перетаскивать? — буркнула я. — Иди, отдыхай. Придёшь в себя, тогда и уйдёшь. Ох, как я об этом пожалею.

Глава 5. Слюна единорога

Дарл предсказуемо обиделся, что я пропустила их с супругой праздник, и не менее предсказуемо простил, едва увидел лукошко, доверху усыпанное его любимой ежевикой, да банку домашнего джема. Что мне нравилось в обитателях Сонного Ручья, так это незлобливость. Они, как и любые нормальные люди, могли ссориться, обижаться, надумывать то, чего на самом деле не было, сплетничать и нести небылицы, но при этом обладали даром отходчивости и редко когда затевали долгие свары. По крайней мере, за те пару лет, что я здесь обитаю, прецедентов не было, а Грета рассказывала, что и до этого никто воевать между собой не спешил.

— Эх, пришла бы на следующий день после праздника, мы бы тебя мясом-то угостили, — горевал Дарл. — Хоть попробовала бы. Такое получилось — ух! Легендарнее, чем обычно.

— В следующий раз обязательно, — рассмеялась я, прекрасно зная, что в следующий раз тоже найду способ отмазаться. — Не в ливень же было в деревню идти, все тропинки размыло.

— И не страшно тебе там одной жить? Может, поближе переберёшься, а? У реки домик пустует, навести порядок — и загляденье.

— Я уже в том прижилась, мне хорошо, — заверила я. — И совсем не страшно. Я люблю тишину.

Дарл, конечно, не поверил, но дальше не цеплялся. Ему куда больше не терпелось пересказать, как прошёл праздник, а я не видела повода слишком торопиться и не послушать. Хотя мысли то и дело возвращались домой, где вот уже третий день приходил в себя Ниаль.