Академия попаданок. Третий семестр

6

Вот так и началось наше знакомство с деревней Спятки.

Да, не лучшее знакомство, скажу я вам, поскольку нас тут же обступила огромная толпа. Человек десять и все с вилами. Агапа задрожала и прижалась ко мне, как будто я могла чем-то помочь. А ведь я могла…

Пока Агапа рассматривала оскаленные рожи наших новых знакомцев, я повернула Драконью слезу. Всё кругом замерло. Прямо как в песне: "Снова замерло всё до рассвета, дверь не скрипнет не вспыхнет огонь. Только слышно – на улице где-то одинокая бродит…"

Маринка одинокая там бродит!

В тишине и полной недвижимости я аккуратно выбралась из-под острых вил и отступила к Шмуру. Поганец сиял злорадной ухмылкой и меня так и подмывало сунуть ему в личико пару коровьих мин. А что? Месть хорошая, он ещё не скоро отмоется, а мы хотя бы улыбнуться успеем.

Но нет, мы должны напугать его. И напугать конкретно, чтобы впредь зарекся нас сдавать. Я вытащила из его руки наши платки. Необходимая предосторожность, чтобы не поранился сдуру. А взамен засунула парочку тряпок, которые висели на плетне. Возможно, они планировались на заплатки, но пока послужат заменой нашим волшебным артефактам.

Я скользнула обратно в веселый кружок и засунула платок Агапы ей в карман. Пусть потом порадуется, подруга. Так, а теперь нужно было вернуться к нашим баранам… То есть к нашим селянам. Убить себя я им не позволю, но вот какую-нибудь информацию разузнать можно.

Поворот камня запустил жизнь по новому кругу.

– Академички! Сами пожаловали! Вот же не вполне адекватные личности, хотя и красивые на внешность, – сказал староста, целиком показавшись на улице. – Я знал, что ненапрасно прервал свой философский диспут с бутылкой божественного кагора. Такой приз выпадает раз… Да шанс его выпадения вообще стремится к отрицательной бесконечности.

Если медведя нарядить в выцветшую рубаху, сальные штаны и за компанию побрить, то получится как раз вид старосты. Его слова резко констатировали с внешним обликом, хотя…

Однажды я была в гостях у Светки Куравлевой в Москве. Она мне устроила экскурсию по музеям и паркам столицы, прокатились на корабле по Москве-реке и приложились к мощам Матронушки. И всё это за три дня – от впечатлений кружилась голова, а глаза сами собой пытались разбежаться в разные стороны и всё увидеть, всё запомнить. Но больше всего мне запомнился один момент: мы были уже около её дома, когда она на английском языке поздоровалась с бомжеватого вида мужчиной, а тот без запинки ответил ей и продолжил разговор.

Сама я дальше "ду ю спик инглиш" и "май нейм из Марина" не продвинулась, поэтому мне было в диковинку слышать такую беглую речь не то что от Светки, а от этого бродяги. Они болтали минут десять, а потом она вытащила пятьсот рублей и протянула мужчине. Надо было видеть, как он взял деньги – достоинство сквозило в каждом движении, а после он отвернулся от нас и, подхватив две стеклянно звякнувшие сумки "мечта оккупанта", бодрой трусцой помчался к ближайшему магазину.

На мой немой вопрос подруга пояснила, что это профессор Килиманджарский. У него все родные умерли, и он на этой почве немного свихнулся. Продал все апартаменты, дачу, машину, перевел деньги в благотворительные фонды, а сам теперь живет жизнью бездомного. А Светка у него берет уроки английского, за что и платит иногда деньгами, а иногда продуктами. Потом я ещё пару раз встречала этого профессора, и он всегда был безукоризненно вежлив и вел умные речи, из которых я половину слов не понимала.

Вот и сейчас я испытала то же самое удивление, как тогда. Ведь во всех фэнтезийных книгах деревенские жители были описаны как туповатые люди со своеобразным языком и простецкими словечками. А староста шпарил как по писаному, словно месяц учил свою короткую речь, произнесенную настолько чистым языком, что многие дикторы выстроились бы в очередь к нему за уроками чистоговорения.

– Добрый день, – приветствовала я его с самой милой из своих улыбок. – Нам нужна ваша помощь…

– Да что с ними дискутировать? Сотворить сотрясение мозгов средней тяжести, связать веревкой местного производства, да и отправить на транспортном средстве, именуемом телегой, в город на продажу! – воскликнул один из держащих нас под прицелом вил.

– Мы можем заплатить больше, чем за нас дадут, – попыталась я поторговаться.

– Назовите вашу сумму, мы произведем экономические подсчеты, сведем баланс, сальдо, дебет-кредит, узнаем, какая прибыль нам останется после уплаты налогов и тогда, вот только тогда, мы сможем решить – помогать вам или нет, – с крокодильей улыбкой сказал староста. – Если маржа покажется нам достаточной, то вам будет предоставлен карт-бланш.

Надо было видеть глаза Агапы, когда она услышала такие речи от помятого мужчины медвежьего вида. Плюшки-ватрушки, да ему надо было срочно похмеляться, надевать деловой костюм и идти выступать на трибуны, либо в офисный кабинет у графиков… Надо же, как порой бывает обманчива внешность.

– Ребят, а вы точно деревенские жители? Так похоже на какой-то розыгрыш, – попыталась я найти хотя бы какое-то оправдание их речам.

Мужчины презрительно хмыкнули.

– Академички… Почему женщины молодого возраста из вашего мира все поголовно уверены, что жители деревень должны быть ущербнее по умственному развитию?

– Ну-у-у, в основном потому, что жителям деревень некогда заниматься учебой. С утра до вечера дела и заботы, – постаралась я сгладить углы.

Мужчины снова презрительно хмыкнули, а в голосе старосты послышались ещё и скептические нотки.

– Так-то оно так, но нашу деревню недаром называют Спятки – остальной мир думает, что мы спятили, раз вместо хозяйства ведем разумные беседы и читаем философские книги. Да, в ущерб хозяйству мы рождаем великие мысли, дома разваливаются, но оно того стоит, а остальной мир рано или поздно придет к пониманию нашей гениальности и сделает соответствующие выводы. А сейчас, ознакомьте нас с цифрой за ваши жизни?

Из-за спин мужчин я видела довольного Шмура. Вот же засранец! Сдал нас и улыбается. В этот момент я поняла, что забыла спросить у него самое главное – какие деньги ходят в Друмирии? Как называются и какова их ценность…

В Академии мы не думали о деньгах, так как нам сразу было сказано, что финансовая часть вопроса всегда лежит на короле и его жена ни в коем случае не должна эту самую часть теребить. Чертов патриархат, вот теперь ломай голову над тем, что пообещать деревенским… Придется импровизировать.

– Ага, мы тоже не пальцем деланные. Скажем одну цену, а она в пять раз больше. Сначала вы называйте! – я опасалась, что мужчинам надоест вести с нами диалог, но отступать было некуда. – А если она покажется нам достаточной, то и за помощь щедро отсыпем. Мы бы осыпали наградами вон того паренька, – я показала на Шмура, и с некоторой злорадностью заметила, что его лицо перекосило, – но он решил, что лучше будет если мы вам всё отдадим.

Староста окинул взглядом нашего провожатого и благодарно кивнул ему.

– Он показал себя разумным человеком, хотя сначала и совершил акт кражи. За это наша деревня прощает его и впредь не будет столь неблагосклонна, если у него снова проявится приступ клептомании. А сейчас… Я думаю, что мы удовлетворимся двумя миллионами часандров, и даже дадим в дорогу несколько хлебов.

– Вот ещё! Да за такую цену можно весь первый курс скупить! – воскликнула я. – Пятьсот тысяч часандров и ни часандром больше!

Я не знала, что это такое и с чем его едят, но привычка ходить на рынок и торговаться с местными гостями с солнечного Закавказья дала о себе знать. Увы, я снова недооценила интеллектуальную мощь деревенских умов.

– Принято! Это всё равно в пять раз больше того, что могли бы заплатить за вас на невольничьем рынке, – радостно потер руки староста. – Платите!

Платить? А чем? Что это такое и где взять такую сумму? Опять надо включать импровизацию, и я уже было открыла рот, но в дело решила вмешаться Агапа.

– Мы не будем ничего платить вымогателям! Мы говорим нет терроризму и этому самому… как его… кинднеппингу. Да и вообще, сейчас не средневековье, чтобы делать такие вещи! Это… Это стыдно! И вообще – у нас нет денег!

Мне захотелось сделать тот самый жест, который был так популярен в моем мире и назывался «рука-лицо». Вся торговля пошла прахом, когда староста улыбнулся ещё шире, кивнул своим соседям и сказал:

– Академички… Что с них взять? Заприте их в бане, а завтра отвезем в Кардамош.

Я бы могла повернуть камень, взять Агапу в охапку и попытаться дать стрекача, но увы, я никогда не занималась бодибилдингом, чтобы протащить на себе мою честную подругу хотя бы сто метров. Мы могли бы дать бой, но в таком случае без ран, а то и смертоубийства не обошлось. Мы могли бы попытаться продолжить разговор и в конце концов договорились бы о взаимовыгодных условиях, но тут влез Шмур.

– Староста, я думаю, что неплохо бы их постеречь. Я могу! Всю ночь глаз смыкать не буду, а утром ещё и сопровожу в Кардамош. Обещаю привезти всю сумму, даже за услуги ничего себе не возьму…

Староста почесал голову, снова хмыкнул, посмотрел на Шмура тем самым взглядом, который обозначает: «Неужели и ты во мне дурака увидел?» А после всех произведенных процедур сказал:

– Так я и поверил в сказку. Заприте этого молодого человека вместе с академичками. Пусть охраняет их изнутри.

– Но, староста, я же привел их! – воскликнул Шмур.

– Да, за это тебе наш почет и уважение. В общем, закрывайте всех и до завтра меня не будить, – староста зевнул и отправился обратно в дом.

Мы же под конвоем поплелись к небольшой приземистой халупе, которую почему-то обозвали баней.

7

То, что в деревне называлось баней, у нас хорошие хозяева постесняются назвать конурой. Весь зеленый от мха сарайчик смотрел на нас укоризненно светлым бельмом на глазу-окне. Дощатая дверь являлась мечтой для любителей подглядеть за розовым распаренным телом. Вот в этот «дворец» и завели нас троих. Хорошо ещё пониже спины вилами не ткнули.

Пока нас вели, Шмур попытался рассказать пленителям, какого он мнения об их действиях, но внезапно расцветший под глазом синяк моментально прервал поток красноречия. Парень угрюмо подошел к почерневшей от времени стене и, смахнув на пол грязноватое мочало, уселся на скамью. Мы же остались оглядываться по сторонам, опасаясь чего-либо коснуться.

А посмотреть было на что – буржуйка с чаном порыжели настолько, что ржавые хлопья свисали кусками коры на мертвом дереве. Деревянные бадейки и тазы были покрыты таким толстым слоем ила, что мне даже показалось, будто в нем появилась своя жизнь. Свет от тусклой лампы дрожал, как грозный той-терьер на ладошке хозяйки. Тени от света прыгали по стенам, словно панки на концерте любимой рок-группы.

– Доживите до утра, многоуважаемые посетители, – хрипло проговорил нам в спину один из провожатых. – Постарайтесь забыться хотя бы коротким сном, если приснится белый единорог, то это к богатству.

– Нет, ты что – много навоза, вот что снится к богатству, – поправил его другой.

– Да ладно, эти кучи мне то и дело снятся, но пока что богатства я не обрел, – сказал первый.

– Ты богат умом, а это то, чего не купишь ни за какие часандры, – миролюбиво ответил второй.

Рассуждая о снах и их играющей роли на судьбы людей, спятковцы завалили дверь внушительным чурбаком и пошли обратно, ни на миг не прерывая свой занимательный диалог. Если бы меня интересовали сновидения, то я могла бы сейчас многое подчерпнуть, но меня в этот момент интересовало другое:

– Скажи, Шмур, какого…

– Марина, не ругайся, пожалуйста, – взмолилась Агапа. – Мы и так в грязном месте, так что не стоит его ещё больше пачкать.

– Угу, – пробурчала я, – не буду. Постараюсь попикать.

– Это как? – не поняла Агапа.

– А вот так, – ответила я и снова обратилась к Шмуру. – Какого пи-и-ипа, ты, пи-и-ип разпи-и-ипистый нас этим пи-и-ипам сдал? Или у тебя в башке вместо мозгов пи-и-ип бултыхается? Нам нужно было наших девчонок из лап одного пи-и-па вырвать, а вместо этого мы сами к другому пи-и-ипу в плен попали. И завтра нас эти пи-и-ипы другим пи-и-ипам поедут продавать. Ну прямо полный пи-и-ип!

Для верности я ещё пять раз пикнула, а потом смогла выдохнуть. Вроде бы полегчало. Шмур непонимающе смотрел на меня, пришлось переходить на обычный язык.

– Да я чего? Я же для нас старался. Мы завтра отправимся в город, а там уже всё и разузнаем. Мы там ляпнем чего-нибудь этим спятившим мудрилам, да и быстренько убежим, пока они заведут свои извечные споры о смысле сказанного. А уж в городе и народу больше и жалостивцев хватает, вот у них-то мы и разузнаем по поводу вашей пропажи. Всё же спланировано, чего вы так на меня смотрите? Хотите, я вам платки ваши верну…

Шмур полез в карман и оторопело уставился на те заплатки, которые я ему подсунула вместо наших платков. Я с ухмылкой достала свой платок и направила на него.

– Ещё раз такое коленце выкинешь без нашего разрешения – будешь себя ложечкой со стены соскребать! Понял?

– Ага, – нервно сглотнул Шмур. – Всё понял.

– Вижу, что вы нашли общий язык, – раздался насмешливый голос суслягуха, – а чего вы сюда заперлись? Или переночевать негде было?

– Вот только тебя для полного счастья не хватало, – устало выдохнула я. – Где тебя носило, пока в нас тут вилами тыкали?

– По делам летал. А мои дела вас явно не касаются, – показал язык суслягух.

Мне почему-то очень сильно захотелось шлепнуть ему по челюсти, чтобы он прикусил язычок и больше не высовывал его наружу. Некрасиво это. Так бы и шлепнула, но побоялась не рассчитать силу удара. Вдруг откусит кончик – кто же тогда нас будет развлекать своими бреднями?

– Всё хотел спросить, а что это за зверек такой? Чего он за вами таскается? – подал голос Шмур.

– Это суслягух, – ответила Агапа, – и он фамильяр Марины.

– Суслягу-у-ух, – протянул Шмур. – Тот самый?

– Не тот самый, а единственный и неповторимый! – подбоченился суслягух.

– Много слышал, но видеть не видел. Да ещё и фамильяр… А у тебя тоже фамильяр есть? – спросил Шмур у Агапы

Та кивнула в ответ.

– Да, у меня зубр.

– Зубр? Ух ты, а чего же мы тогда тут просто так сидим? Покажи его. Ну, пожалуйста. Никогда живых зубров не видел.

– Но… – Агапа неуверенно посмотрела на меня.

– Никаких "но", покажи на минутку, а потом убери. Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, – заканючил Шмур.

Агапа взмахнула платком и мне неожиданно стало нечем дышать, а сама я оказалась прижатой к стене волосатой тушей.

Агапа не рассчитала размеров бани и её фамильяр заполнил всё свободное пространство. Где-то внизу, под копной шерсти раздался приглушенный писк, похоже, что зубр сел на суслягуха. Или на Шмура…

– Агапа-а-а, убери его, – просипела я умоляюще.

Каким-то чудом Агапа меня услышала и полосатая туша перестала перекрывать мне доступ к воздуху.

– Ого, – выдохнул Шмур. – Такая огромная туша… Я только один глаз смог рассмотреть и тот показался больше блюдца. Потом как-нибудь покажешь на улице?

Я с ним согласилась. Действительно, не надо было Агапе вытаскивать своего фамильяра сейчас, когда мы находились в этой конурке.

Чтобы скоротать время, я начала расспрашивать Шмура о его мире. Из разговоров я поняла, что мы оказались в мире фэнтезийных книжек, где не знают, что такое нефть, но никого это не смущает, ведь почти в каждом городе есть свои маги, и они не стесняются пользоваться магией.

Зато мне понравились названия местной валюты – по всему Стратуину ходили одни и те же монеты, что лишало возможности существования валютных бирж, зато упрощало торговлю. Так как на Стратуине все поголовно ели хлеб, то за аналог нашей копейки была взята секунда работы пекаря и называлась секундарем. Секундари складывались в минутари, а те уже сходились в часандеры. То есть полная замена меди, серебра и золота. В этом мире ценилось время.

Мужчины не гнушались многоженством, но эта старая традиция уже отходила в прошлое и многие семьи состояли в основном из двух супругов. На ряду с обычными людьми сосуществовали орки, эльфы, гномы, хоббиты, тролли и прочие существа, о которых в нашем мире только ходят сказки. Драконов мы видели и раньше, как и великана с цваргами, но вот тролли мне пока ещё не попадались.

Суслягух вставлял свои едкие комментарии, поддразнивал рассказчика и всё-таки добился своего – Шмур в конце своей речи начал гоняться за изворотливым фамильяром с угрозами оторвать… руки и ноги. Потом успокаивался, но ненадолго – суслягух снова начинал издеваться над парнем.

Так продолжалось до самого вечера, пока деревенские философы не принесли нам кувшин молока и пару караваев хлеба. Голод не тетка и даже не дядька, он вообще не человек – мы вгрызлись в черствые караваи с такой же охотой, как умирающие от жажды приникают к ледяному ключу в оазисе. Мой фамильяр притащил ещё крупный кус вяленого мяса и мелкие огурцы, поэтому ужин можно назвать более-менее нормальным.

Шмур и суслягух после ужина вяло переругивались, а мы с Агапой думали – что делать дальше? И как-то ничего не придумывалось. Да, мы можем выйти из заточения, но что мы будем делать дальше? Где искать Похотуна и девчонок? Как достать недостающие ингредиенты для исцеления Симпатира? Как победить Фендюлятора и его банду?

Солнце красными лучами пожаловалось, что ему пора уходить и скрылось за горизонтом. Под потолком раздалось шуршание, и я увидела, как побледнела Агапа. Похоже, моя подруга боялась мышей. Я их тоже слегка опасалась. Не то, чтобы они нас сожрали с потрохами, но маленькие серые комочки с голыми хвостами заставляли мурашки гонять по коже дружной толпой.

Но не мыши заставили меня насторожиться. Нет. Я услышала неподалеку голос старосты и невольно прислушалась. А уж то, что он сказал, вызвало ещё одну порцию мурашек.

– Всемилостивейшая госпожа Хозяйка, но это категорически невозможно. Да мало сказать – это нерентабельно!

В ответ раздался приглушенный голос, который показался мне знакомым, и я не могу сказать, что это знакомство было приятным:

– Они не должны выйти из деревни. Решай сам, как это сделать.

– Но как? Они же стоят невероятную сумму денег. У нас появился шанс посибаритствовать целую декаду на вырученные деньги. И мы должны сами отказаться от такого куша?

– Раб, не забывайся. Или ваши жизни дешевле жизней этих академичек?

В воздухе зависла пауза. Я обратила внимание на то, что мои пальцы нервно подрагивают. Что там происходит на улице? К сожалению, ночная темнота скрыла под своим пологом разговаривающих.

– Хозяйка, я всё осознал, но часандры…

– Презренные деньги… Ты получишь их. Но они не должны выйти из деревни.

– Я всё исполню, – еле слышно прошелестел голос старосты.

Я взглянула на Агапу. Вряд ли можно стать ещё бледнее, но у неё это получилось – лицо стало белее простыни из рекламы "Тайд". Она тоже слышала голоса.

– Что будем делать? – спросила она одними губами.

– Подождем, я думаю, что жадность его сильнее, чем любовь к Хозяйке. Он ничего нам не сделает…

Как же я ошибалась… Но поняла это только тогда, когда услышала копошение возле двери, а после раздался стук камня о камень. И всё бы ничего, пусть стучат камушками, но после этих стуков вспыхивали небольшие искорки. А после и вовсе наше место пленения осветилось разгорающимся пламенем, и едкий дым пополз по полу…

8

Первым делом у нас появилась паника.

А что?

Вы бы не запаниковали?

Ага, так я и поверила – в крохотной баньке, с заваленной дверью, в кромешной темноте вы бы оставались спокойными и невозмутимыми. Ещё бы и кофе с козинаками начали бы пить.

Нет, ни за что не поверю, что такое может быть!

Конечно же, как истинные леди вперед мы пустили мужчин. Их не жалко, зато об их подвиге в случае чего будет кому рассказать. Шмур попытался мотнуть головой, но я пригрозила ему платком и он понуро поплелся выбивать дверь. Его попытки не увенчались успехом – дверь издевательски гнулась, но ломаться отказывалась и даже в ответ насажала ему заноз, о чем Шмур известил нас жалобным стоном.

– Заставь дурака дверь выбивать, он и сам разобьется и заноз наберет. Эх вы, девочки-акадЕмочки, – прицокнул языком суслягух. – Учитесь, как нужно делать!

Он исчез, а через несколько мгновений с улицы раздался его вопль, звук удара и шмякание, как будто на землю уронили школьный ранец.

– Вот же какой зверек диковинный. Видимо, родился там, где радиационное облучение зашкаливает. Ну, пусть полежит, потом оклемается, – глубокомысленно произнес староста, потом прокашлялся и обратился к двери. – Прошу прощения, академички и воришка-жалостивец. Я честное слово не хотел так поступать. Если вам удастся попасть в астральные миры, то можете отблагодарить меня за хлеб и молоко информацией. Можете присниться, если вам не захочется вставать из земли…

После такой прочувствованной речи послышались удаляющиеся шаги. Мы остались предоставленные сами себе и огню. Огонь, кстати, разгорался очень медленно. Похоже, что бревенчатые стены промокли настолько, что пройдет немало времени, прежде чем мы превратимся в "академичек-гриль".

Конечно же я повернула Драконью слезу. Мне нужно было время для того, чтобы подумать. Снова всё замерло, даже дым перестал клубиться, а яркий язык пламени завис в воздухе.

Что можно сделать? Ударить "шандарахусом"? Поможет или нет?

Взмах платка… я еле успела присесть, когда зеленый шар отскочил от двери, промчался в нескольких миллиметрах от виска Агапы, влетел в дверцу печурки и умчался вверх по трубе.

Больше я пулять заклинаниями не решилась. Но что-то надо было делать, иначе я снова поверну камень, и мы задохнемся прежде, чем нас поджарит огонь.

И в это время на ум пришло то самое заклинание, которому нас обучила Глистана. Но если отразился "шандарахус", то может отразиться и это заклинание. Надо было проделать его в реальном времени и к тому же у меня появилась одна мыслишка…

Поворот камня привел огонь в движение, и он снова заплясал на стенах бани. Хорошо ещё, что пока снаружи, а дым вытягивался через то самое отверстие, куда умчался зеленый шар. Пора действовать.

– Агапа, заливай дверь заклинанием Глистаны, а я ещё кое-что сделаю…

Агапа недоуменно посмотрела на меня, потом закашлялась и вытащила платок.

– Я не знаю, чем это поможет…

– На раз-два-три, – я тоже подняла платок.

– Девушки, сделайте, пожалуйста, что-нибудь, а то я скоро упаду и буду тут в грязи валяться, – взмолился Шмур. – Вон суслягух уже валяется, так почему бы мне не последовать его примеру?

– Эх, мужчины, вам бы лишь поваляться, пока женщины занимаются основной работой. Агапа, раз! Два! Три!

– Инундатио! – воскликнула Агапа и с её платка сорвалась тонкая струйка.

– Боссинио! – выкрикнула я то самое заклинание, которым Фендюлятор во время второго семестра увеличил вуглускра.

Тонкая струйка из платка Агапы превратилась в струю из брандспойта, мощную, с руку толщиной. Агапу отнесло назад, она здорово приложилась спиной о стенку, но не опустила руку. Струя начала заливать огонь с нашей стороны, но снаружи всё ещё горело и, судя по звукам, веселое пламя решило зайти с крыши.