- -
- 100%
- +
Глава 27
«Ни одна голубая луна не станет виной поруганной чести монаха»
Хихитайская народная мудрость
Пятый час я втыкал пальцы в кадушку с галькой. Пятый час я стискивал зубы и отчетливо дрожал ногами, которые растянулись в полном шпагате и даже слегка прогибались в паху. Я слышал потрескивание и был уверен, что трещало вовсе не кимоно.
– Каждый монах должен быть уверен в своей чести и достоинстве, – нудным голосом вещал сидевший возле меня Ясен Ху. – Никто… Повторяю – никто не должен валять незнакомого мужчину в пыли, бить его по лицу и оскорблять последними словами.
– Он украл у меня кошелек, – вяло огрызнулся я.
Огрызнулся уже в сто пятый раз, так как мои оправдания всё равно не приносят никакого эффекта – я продолжаю сидеть на шпагате, уперевшись стопами в два чурбачка, передо мной стоит кадушка с ненавистной галькой, а прохлаждающийся в теньке Ясен Ху всё также ведет нравоучительную беседу.
– Даже вора нельзя бить и катать по рыночной площади. Монах должен быть всепрощающим и добродушным. Мы должны нести свет и радость. Зачем ты ткнул мужчину лицом в навоз Гадзиллы?
Я снова с выдохом вонзил пальцы в гальку. Стон попытался вырваться наружу, но я его снова загнал под область селезенки.
Если вы меня не знаете, то зовут меня сейчас Ни Кто. Раньше звали разбойником Сиджаром Грозным, пока Сонм Низших Богов не растворил моё грешное тело в кислотных водах Мосгав-реки. Растворить они меня растворили, но в дело вмешались силы, гораздо могущественнее Низших Богов. Меня вернули обратно в мой Истинный Мир, правда, в теле русского парня Евгения Старикова.
Евгений тот ещё зануда: не терпит воровства, не обижает слабых и вообще – мешает мне жить полной жизнью. Его тело напрочь отказывается делать то, что Евгений считает неправильным. А мне из-за этого приходится страдать…
Я был определен в монастырь Чаокинь сначала слугой, потом стал ханином – младшим учеником. А после этого выдержал с достоинством экзамен на переход в другую ступень и одел оранжевое кимоно дулина.
Но это не суть, моя жизненная цель другая – я решил отомстить Низшим Богам и уже успешно четырех убил. Да-да, я та ещё суперпуперняшка… Ну, или мне так хочется думать. От могущественных сил я получил дары, помогающие не отбросить тапочки раньше времени. Ещё у меня появился свой клан «Смерть Низшим Гадам», и даже союзник среди Низших Богов. А так же друг и по совместительству моя беда – монах брат Глу Пыш.
Один из Низших Богов убил мою любовь Черную Лису, девушку, с которой нас очень много связывало. Я пострадал-пострадал и решил мстить дальше. Ведь я же Сиджар Грозный, пусть и под маской туповатого монаха по имени Ни Кто.
И вот сейчас я вынужден страдать физически, чтобы загнать моральную травму как можно глубже.
– Говорю же – он украл у меня кошелек, – ответил со вздохом, когда очередной приступ боли спал.
– И что? Много денег было в том кошельке? – словно ненароком поинтересовался Ясен Ху.
Он взял с деревянной подставки чайник и налил в пиалу зеленовато-желтой жидкости. Я втянул ноздрями запах жасмина – тут же слюна покатилась по горлу в сторону пустого желудка. Громко улькнуло внутри, как в глубине холодного колодца.
– Нормально было в том кошельке, – огрызнулся я. – Там была награда за помощь в деле укрепления семьи. Я же помог ячейке общества укрепить свой брак.
Ясен Ху как раз отпивал из пиалы. Моя информация застала его врасплох, и он фонтаном выплеснул всё обратно. Хорошо ещё, что не на меня. Чай расплескался кляксами по белым камням монастырской площади. Тут же подскочил слуга в сером кимоно и несколькими движениями стер драгоценную влагу. Я снова сглотнул.
Так пить хотелось… казалось, что во рту образовалась пустыня со своими барханами и перекати-поле. Только каравана не хватало…
– Ты? Брат Ни? – недоверчиво спросил Ясен Ху. – Ты помог укрепить брак? Да у тебя даже меч в руках развалился, а ты говоришь об укреплении брака. Какой же идиот купился на твои россказни?
– Купился не идиот, а вполне приличная барышня, – пробурчал я.
Ясен Ху щелкнул пальцами. Тут же слуга в сером кимоно подскочил и подал деревянную скамеечку. Ясен Ху опустил зад на скамью и кивнул.
– Ну-ну, продолжай. Чем же ты смог заинтересовать приличную барышню, грязный пройдоха? – усмехнулся едолин.
– Брат Ясен, у меня язык прилипает к зубам. Можно я хотя бы немного выпью этого волшебного чая? – взмолился я.
– Нет, пока ты не расскажешь, почему ты получил кошелек, я не дам тебе ни капли! – нахмурился Ясен Ху. – И я не разрешал тебе прекращать упражнения!
Я вздохнул и снова вонзил саднящие пальцы в мелкие очаги боли. Снова загнал стон поглубже в себя. Не выдам я свои истинные чувства подмастерью монастыря Чаокинь. Вот хоть всю гальку в песок размолочу, но не выдам.
– В один из дней я пошел со слугами на рынок, – начал было я.
– Когда это было. Не упускай деталей, – потребовал Ясен Ху.
И зачем ему эти детали? Хочет подловить на лжи? Так вот один длинный овощ ему на всё лицо. Я даже и врать не буду.
– Три недели назад, ровно в пятницу, мы закупались продуктами для кухни, – сказал я. – И как-то так само получилось, что обратил я внимание на красивую женщину. Её фигура в богатом кимоно была подобна кипарисному стволу, а вуаль скрывала её точеный профиль. Шаловливый ветер ударил по вуали и открыл мне большой синяк. Вот такой же, как ты, брат Ясен, недавно поставил новому слуге.
– Он был слишком медлителен, – процедил едолин. – Не отвлекайся.
– Я тогда подошел к этой женщине и спросил – кто её обижает, кто посмел поднять руку? Не надо ли кому пальцы на заднице узлом завязать?
– Вот ты не мог пройти мимо? – спросил Ясен Ху.
– Увы, не мог. Мы же, дулины, несем мир и покой всему тому, что рядом с нами. Вот я и захотел принести покой этой женщине, – я воткнул пальцы и снова сдержал стон. – Она сначала отворачивалась и не хотела говорить, но я смог убедить, что мне можно открыться. Тогда мадам Кло Чок мне ответила, что это её муж постоянно колотит…
– Подожди-подожди, это была мадам Кло Чок? – прервал меня Ясен Ху. – А её мужа зовут Су Чок?
– Да-да, это именно они. Ты же знаешь, брат Ясен, что господин Су Чок богатый чиновник и решает дела огромной важности. Он же напрямую подчиняется Низшим Богам, оттого на него возложена невероятная ответственность. А это, в свою очередь, очень большое напряжение для нервов. И друзья… Ты же знаешь, что чем ближе к Низшим Богам человек, тем больше у него друзей. А каждый друг так и норовит угостить чем-нибудь хмельным в надежде на то, что господин Чок замолвит за него словечко.
– И что? Где тут разрушенная ячейка общества? Супруги Чок счастливы в браке.
– Ага, они сейчас счастливы. А до этого господин Чок приходил домой в подпитии, и поэтому он нередко поднимал руку на жену. Да, у них много денег, господин Чок – важный человек, но вот дома у него появились проблемы. И я помог эти проблемы устранить, – я в очередной раз воткнул пальцы в хрустящую гальку.
– Но как?
Я сглотнул, ещё раз, ещё, но тягучая слюна никак не хотела сглатываться и только дразнила меня, перекатываясь во рту. То ныряла в гортань, то выпрыгивала обратно…
– Я не могу вам сказать… Мой рот пересох и у меня не получается говорить, – хитро взглянул я на едолина.
Ясен Ху нахмурился и отвернулся. Конечно же он разгадал мой маленький мухлеж, и не хотел давать воды провинившемуся монаху, которого притащили с рынка полицейские, но вот тайна… Скрытая тайна того, как я получил благодарность от такой высокопоставленной особы не давала ему спокойно дышать.
– Грязный вымогатель! Не удивлюсь, если и деньги ты получил нечестным путем. Эй, мусор! Дай ему напиться! – Ясен Ху показал слуге на меня.
Теплый жасминовый чай пролился живительной влагой. Я почувствовал себя если не на седьмом небе от счастья, то на пятом точно. Вот как мало надо монаху, стоящему под палящим солнцем на шпагате и втыкающим пальцы в кадушки с галькой, – всего лишь попить.
– Продолжай! – повелительно окликнул Ясен Ху, когда последние капли упали на мой высунутый язык.
– Я подарил мадам Кло три волшебных камня, – ответил я.
Потом я замолчал и начал снова месить гальку пальцами. Пауза затягивалась…
– Какие три волшебных камня? – непонимающе поднял левую бровь Ясен Ху.
– Я ей сказал, что в господина Су вселился Демон Агрессии из Подземного мира. Сам по себе он опасности не представляет, но вот в сочетании с сакэ становится просто неуправляемым. Это не сам господин Су бьет жену, а Демон Агрессии из Подземного мира её метелит.
– Что за Демон Агрессии? Почему я не знаю о таком чудовище?
– Я договорю? – поднял я бровь и, дождавшись кивка, продолжил. – Так вот, чтобы противостоять этому Демону, жене надлежит с приходом мужа взять в рот три волшебных камня и неторопливо их перекатывать языком. На все вопросы мужа отвечать только либо кивком, либо покачиванием головы. Еле слышное постукивание камней будет успокаивать Демона, а вскоре он вообще успокоится и покинет семью Чок.
– И что? Что произошло с Демоном? – заерзал на скамеечке Ясен Ху.
– Кхе-кхе, моё горло снова пересохло, брат Ясен, – откашлялся я. – И солнце палит так сильно…
Лицо едолина перекосилось от ярости, но он сдержался. Ясен Ху снова подозвал слугу и велел тому напоить меня чистой водой и поставить над головой бамбуковый зонтик. Я пил с чувством, с толком, с расстановкой.
Когда почувствовал, что Ясен Ху готов меня растерзать на миллион маленьких дулинов, то я начал говорить:
– Я отдал ей три волшебных камня и убедил пользоваться ими каждый раз, когда муж придет домой пьяный. Как раз вчера я снова встретил госпожу Чок без вуали и такую радостную, что сил не было сдержать улыбку. Она сразу же узнала меня и кинулась благодарить. О, какие слова она мне говорила… Она была на седьмом небе от счастья – в их семью вернулся покой и вместе с ним приперлась благодать. И всё благодаря трем волшебным камням! Как только господин Су Чок возвращался домой навеселе, так госпожа Кло Чок тут же совала три камня в рот и начинала их медленно перекатывать языком. Не стало скандалов, не стало рукоприкладства, зато в семье поселилась радость и спокойствие, – с улыбкой закончил я.
– А где ты взял эти три волшебных камня? – спросил заинтересованный Ясен Ху.
– Пока госпожа Чок отвернулась, чтобы прицениться к спарже, я выковырял их из мостовой и обтер полой кимоно, – пожал я плечами.
Ясен Ху застыл с недоуменной рожей, а потом, спустя долгую минуту, так громко расхохотался, что на нас обратили внимание другие монахи, занимающиеся во дворе монастыря. Я тоже улыбнулся и в очередной раз вонзил пальцы в гальку.
– То есть… ха-ха… То есть она… ха-ха-ха… Брат Ни, ты самый ловкий пройдоха из тех, кого я встречал в стенах Чаокиня, а уж поверь мне – встречал я тут разных людей, – произнес Ясен Ху. – И сколько же было в том кошельке?
– Тот кошелек я собирался отдать настоятелю Бей Теню, чтобы он потратил всю награду на нужны монастыря, – со смиренным видом проговорил я.
– Я не спрашиваю – куда бы ты дел награду, я спрашиваю – сколько было в том кошельке? – напомнил Ясен Ху.
– Там было двадцать золотых монет, – со вздохом ответил я.
– Что? Двадцать монет? Да я бы за такие деньги этого вора… Я бы ему глаза на пятки натянул и моргать заставил! В танце!
– Вот я за такие деньги этого вора и побил, – покивал я. – Если бы меня не скрутила полиция, то я бы переломал ему все пальцы и навек отучил бы воровать. А в итоге стою на полном шпагате, под палящим солнцем и доставляю себе ещё больше боли физической, чем духовной. Я же хотел как лучше!
Последнюю фразу я произнес с надрывом, чтобы подмастерье прочувствовал всю глубину своего заблуждения и освободил меня от наказания.
Ага, если бы Ясен Ху так поступил, то я первым делом отвел бы его во врачебные покои и наставил пиявок на виски – не такой уж добросердечный человек едолин, чтобы покупаться на мою жалостливую историю.
– И ты ничего не нашел у этого вора? – поднял бровь Ясен Ху.
– В том-то и дело, что нет! – воскликнул я. – Я видел, как он промелькнул мимо меня, когда госпожа Кло передавала кошелек. А потом я ощутил пустоту в своей ладони и кинулся следом за вором…
– Разиня! – досадливо поморщился Ясен Ху. – Ну надо же быть таким разиней…
– Я догнал его, повалил на землю и начал учить уму-разуму, но кошелька у него уже не было. Похоже, что воришка успел передать добычу какому-то из своих подельников…
– Эх ты… Вот вроде всё хорошо, и с камнями придумал здорово… но умеешь ты в конце так обделаться, что все предыдущие заслуги разом меркнут. Ещё пять тысяч ударов, а потом сможешь явиться на ужин. Брат Глу Пыш! – позвал Ясен Ху моего приятеля. – Мне нужно уйти, а ты должен отсчитать пять тысяч ударов и потом отпустить своего друга. Справишься, или мне позвать кого-нибудь другого?
– Справлюсь, едолин Ясен Ху! – сделал мудру внимания мой друг и скорчил самое серьезное лицо, на которое был способен.
Ясен Ху внимательно посмотрел на Глу Пыша, что-то хотел сказать, но потом махнул рукой и отправился по своим делам. Я же посмотрел ему вслед и хотел было кинуть горсть гальки, но мою руку перехватил Глу Пыш.
– Брат Ни, не надо, – прошептал он. – Лучше сделать всё, что он говорит и пойти покушать. Иначе мы завтра не сможем выйти на улицу.
– А мы собираемся на улицу? – удивленно поднял я брови. – После того, что я натворил?
– Да, после того, что ты натворил. Мы должны будем проверить состояние Закатной горы – настоятель Бей Тень получил заказ на создание каменной лестницы на самую верхнюю площадку.
– И работать будут монахи? – упавшим голосом произнес я.
– Конечно, ведь только в тяжелом труде происходит культивация тела. Только тяжелый труд сделал из кузнечика человека. Как ты думаешь, если бы наш прародитель-кузнечик не поднял палку, в два раза превышающую собственный вес, и не навалял ей как следует по черепу обезьяны – смогли бы мы тогда стать людьми?
Против такой логики у меня не было возражений.
– Ладно, брат Глу, тогда считай, – с выдохом я задействовал энергию Ци.
Удар за ударом. Удар за ударом. Энергия укрепляла мои пальцы. Я отправил мозг путешествовать по каньонам мыслей, а тело продолжало культивировать и развивать себя. Удар за ударом.
Энергия Ци вообще самая ценная энергия в нашем мире. Правда, в самом большом количестве ею обладают Низшие Боги, которые обворовывают, грабят, насилуют и безнаказанно убивают местное население, но я уже вступил на путь мести.
Пусть не сегодня и не завтра, но я смогу одолеть нового Низшего Бога и поставить на его место одного из Изгоев. Постепенно я заменю весь клан Низших Богов. Останется только Прыг Миг. Один Низший Бог, который борется с нами против тирании собратьев. Но об этом будут знать лишь мы – клан СНГ. Для всего остального мира ничего не изменится.
Вернее изменится – перестанут умирать по глупой случайности люди. Перестанут плакать вдовы, мужья которых попались под горячую руку Низших Богов. Перестанут выкидывать на улицу людей, которые не могут заплатить за жилье.
Я – Сиджар Грозный! И я собираюсь поставить этот материк с ног на голову!
Я снова вонзил пальцы в гальку и на этот раз не смог сдержать стона боли – осколок камня впился глубоко под ноготь.
Глава 28
"Если долго копить злость, то можно накопить много злости"
Хихитайская народная мудрость
Всю ночь я вливал в пальцы энергию Ци, чтобы они могли не только зажить, но ещё и укрепиться. Чтобы пальцы сделались стальными. И уже ближе к утру я едва не вскрикнул от радости, когда передо мной появился золотой свиток с надписью:
Приобретен первый уровень культивации ученика второй ступени – Стальные Пальцы
Да!
Отлично! Теперь я могу без устали втыкать пальцы в гальку, щебенку, песок и не буду стискивать зубы, чтобы не заорать от боли. Небольшое, но всё-таки удовольствие.
Сна не было ни в одном глазу. Я просто лежал в общей комнате для учеников второй ступени и пялился в потолок. Потолок пялился в меня. Так мы и играли в гляделки, причем я каждый раз проигрывал. Возможно, я и выигрывал – поди найди глаза у потолка…
Так и лежал, пока в комнату беспардонно не ворвался первый луч солнца.
– Доброе утро! Утро наступило! – раздался почти сразу голос монаха, будящего весь монастырь.
Голос у монаха Ор Уна был настолько громкий и противный, что его никогда не пускали на кладбище… На всякий случай… Чтобы он нечаянно не разбудил мертвых. Зато в качестве будильника ему не было равных, а уж уклоняться и уворачиваться от вылетающих из окон предметов за три года службы он научился великолепно.
Собравшись во дворе дружной разноцветной семьей, мы выслушали молитву, потом два нравоучения, три совета и одно наставление. Я уже было подумал, что настоятель Бей Тень перейдет к анекдотам, когда он взмахнул рукой, отпуская монахов.
Братья, сохраняя каменные выражения лиц, двинулись в сторону зала для приема пищи, отчаянно стараясь громко не бурчать пустыми желудками. Получалось это плохо, поэтому со стороны казалось, что в двери зала втягивается говорливый горный ручеек.
– Брат Глу Пыш! Брат Ни Кто! – услышали мы голос настоятеля. – А вас, братья, я попрошу остаться…
От таких слов мурашки пробежали по спине, потом побегали по груди и упрыгали куда-то в северном направлении. Настоятель умел держать театральную паузу – когда мы подошли с руками, сложенными в мудре внимания, он ещё минут пять улыбался солнышку. Мы стояли рядом и отчаянно уважали его за всю мудрость, которую только вмещала седая голова.
Стояли и уважали…
– Брат Глу Пыш, брат Ни Кто, – наконец заговорил старец. – Я позвал вас для того, чтобы дать очень ответственное задание…
После этих слов Бей Тень снова уставился на солнце. Он явно тренировал наше терпение. Увы, терпение наших желудков было не настолько сильным, поэтому они начали перекличку друг с другом. Ни капли не сомневаюсь, что они таким образом выражали недоумение по поводу молчания старого дурака.
– Так вот, это задание я могу поручить только вам, поскольку остальных мне жал… То есть, я хотел сказать, что могу поручить только вам, поскольку оно связано с огромной опасностью и предельным вниманием. Вы уже достигли того уровня, когда вам можно давать задания, связанные с огромной опасностью и предельным вниманием, поэтому я и даю его именно вам, – вымолвил старец.
– Мы оба в предельном внимании, – напомнил я Бей Теню. – Ждем от вас выплеска водопада невероятной мудрости и грандиозных брызг ума.
– Язык твой вроде бы говорит правильные вещи, украшенные лепестками цветущей сакуры, но в тоже время от них так смердит… – сморщился Бей Тень. – Перейду сразу к делу, если вы такие нетерпеливые, – надлежит вам найти на Закатной горе место для строительства каменной лестницы.
– А зачем там каменная лестница? Кто захочет, тот и так залезет, – возразил было я.
Возражал больше по привычке возражать. Я дерусь, потому что дерусь и возражаю, потому что возражаю. Хотя и стараюсь последнее время сдерживаться, но сейчас голодный желудок скакнул к горлу и явственно дал понять, что он может совершить ещё пару-тройку таких головокружительных прыжков, если его сейчас же не покормят. Попрыгает, а потом начнет жевать сам себя потихоньку.
– Вам нужно найти место, откуда жителям Мосгава будет удобнее забираться на верхушку горы, – со всепрощающей улыбкой произнес Бей Тень. – И желательно такое место, чтобы вы сами захотели там сделать каменную лестницу. Я мечтаю сделать там смотровую площадку, чтобы каждый желающий мог пройтись по ступеням и при каждом шаге вспоминать добрым словом мудрого настоятеля.
– Поняли, мастер Бей Тень! – поклонился Глу Пыш. – Мы найдем и скажем вам, где это место!
Я поежился – так голос Глу Пыша походил на лай собаки. Неужели он предает наше общее дело и прогибается под систему? Ещё и улыбочка такая угодливая, что кулака отчаянно просит.
– Вот и славно. А теперь ступайте, думаю, что вы немного проголодались, – с улыбкой произнес Бей Тень.
Думает он!
Моему возмущению не было предела!
Что же он за мыслитель такой? Сначала позвал, отвлек от завтрака, а там, наверное, уже всё подъели, а теперь он начал думать.
Да-да, вот именно такие мысли и шли из голодного желудка. Я отчаянно не любил в этот миг Бей Теня и не менее отчаянно хотел жрать.
На наше счастье двое монахов из новеньких затеяли потасовку возле окон раздачи. Пока старшие братья наводили порядок, пока всех выстраивали в очередь, пока давали по затылкам тем, кто затеял драку… В общем, на нашу долю хватило.
После скудного завтрака мы отправились… Нет, конечно же не к Закатной горе. У нас были дела поважнее, не терпящие отлагательств. К тому же там можно перекусить плотнее.
Мы с братом Глу Пышом отправились на улицу Цинь, где жили соклановки.
Жа Ло, За Кинь и Сись Ли искренне обрадовались нашему появлению. В последние дни я нечасто посещал их, чтобы не навлечь подозрений, но сейчас они так живо начали плясать вокруг нас, что я поневоле заподозрил какую-то пакость.
Если вы спросите меня – какого же демона тебе, нищему монаху монастыря Чаокинь, ещё надо? Три девушки, страдающие без мужской ласки и готовые на всё, ради того, чтобы провести со мной ночь… Чего же ещё желать?
А я вам отвечу – это сейчас они девушки и радуют глаз, но если вдруг на них будет совершено нападение, то Жа Ло станет огромной змеей, За Кинь превратится в серебряную ящерицу, не уступающую размерами Жа Ло, а Сись Ли… Ладно, Сись Ли может превратиться в большую женскую грудь, обвешанную другими женскими грудями. Будет похожа на праздничную ёлку – сексуальную мечту молодых и неокрепших умов.
Всё потому, что мои соклановки – Изгои. Они пришли из другого мира, чтобы стать Низшими Богами, но испорченная пентаграмма изменила их сущность и теперь это оборотни. Оборотни… Плохие или хорошие – решать не мне. Я знаю, что Жа Ло и За Кинь занимаются убийством и продажей трупов демонам Подземного мира. В основном делают это с теми, кто на них нападает, порой стараюсь им показывать плохих людей, которые доставили много бед другим. Это не их вина, это испорченная пентаграмма определила их сущность.
Сись Ли же всегда мечтала о любви, но требовала только секса. Я был тверд и всегда отказывал. Глу Пыша трогать запретил – слишком он был впечатлителен для подобного зрелища. Мог и не пережить.
– Шалом, дорогие вы наши. Таки присаживайтесь, вот вам чай, вот сладости, а вот интересная статья в местной газете о пользе прогулок под хорошую музыку. Отдаем всё бесплатно, да ещё и со скидочкой, – приглашала нас Жа Ло. – Мы так рады вас видеть, вы так редко у нас бываете, а уж денежек вообще не оставляете…
Глу Пыш сразу же вперился взглядом в газету, а я разглядывал девушек. За время, которое мы провели вместе, я уже успел их узнать. Причем двоих очень близко, прямо-таки вплотную, поэтому могу с уверенностью сказать, что они что-то задумали.
И запах…
В доме витал еле уловимый запах горькой полыни с нотками чеснока. Он был мне знаком, но вот где я его первый раз почувствовал? И ведь совсем недавно…
И сейчас этот запах здесь. Меня как будто молнией пронзило.
Так пахло от вчерашнего воришки!
Неужели мои соклановки укрывают вора? Забавно. А ведь я им доверял…
Стоят, переминаются с ноги на ногу, не знают – куда деть руки. Надо бы им устроить проверку на вшивость. Пусть знают, что хитромудрого меня не так-то просто провести.
– А меня вчера обокрали, – сказал я, как будто задумавшись. – Да-да, прямо на рынке. Представляете? Украли кошелек, который мне в благодарность пожертвовала мадам Кло Чок. Ай-яй-яй, какое горе. Теперь не куплю я тебе, Жа Ло, новое шелковое кимоно с золотой нитью, а тебе, За Кинь, не смогу взять жемчужное ожерелье. И ты, Сись Ли, останешься без мягких сапожек с алмазными набойками… Эх-эх-эх, какая жалость, что оставил вас вор без подарков…
– Щось ти розийшовся в покупках на двадцять-то монет, – брякнула Сись Ли.
Другие женщины на неё зашикали, но было уже поздно – я расплылся в широкой улыбке.
– Давайте, признавайтесь – откуда узнали про двадцать монет? И не смейте лгать, а то я чувствую ложь издалека… – сказал я так и осекся.
А ведь и в самом деле!
Перед глазами мелькнуло воспоминание, которое заставило меня нахмуриться. После боя с Ни Зги передо мной распахнулся золотой свиток умений, который я тогда проигнорировал из-за смерти Черной Лисы. А там было написано:
Вы получили Умение чувствовать ложь