Держи хвост пистолетом

Девушка с ростом, который больше бы подошел молотобойцу, с ненавистью уставилась на невысокого по сравнению с ней парня. Верней, смотрела она не на него, а на его спину, которая стремительно от нее удалялась. Эту спину девушка сейчас тоже ненавидела, но все же терять ее в данный момент в ее планы никак не входило. И все было бы прекрасно, если бы зависело от нее одной, но, увы, милый высказался за разрыв весьма решительно. На всякий случай она решила уточнить и спросила:

– Ты что, и в самом деле уходишь?

Он, не отвечая, прибавил шагу. Девушка пожала плечами и поспешила за ним следом.

– Навсегда уходишь? – уточнила она еще раз. – Ты же говорил, что не можешь без меня жить, а теперь бежишь, словно от черта.

Молодой человек тяжело вздохнул и, поняв, что объяснения не миновать, повернулся к свой любимой. Даже сейчас, не в лучшем настроении, она была на диво хороша какой-то демонической красотой. Длинные черные косы извивались у нее за спиной словно змеи. Смуглой коже очень шел легкий румянец, который окрасил ее щеки, а темные глаза напоминали два черных агата. Девушка была моложе парня и выглядела совсем юной, но отнюдь не беззащитной. На мгновение он заколебался, но потом напомнил себе о том, что может потерять, и взял себя в руки.

– Я же предупреждал тебя, что мы не сможем долго быть вместе, – сердито произнес он. – Чего ты от меня теперь требуешь?

– Ты меня предупреждал об этом до того, как мы стали мужем и женой, – сердито ответила ему девушка. – Или для тебя наша клятва ничего не значит?

– Какая клятва! – возмутился парень. – Ни ты, ни я не верим в бога. Это все предрассудки наших бабок. К тому же тот священник был явно не в себе. Ни одному нормальному человеку в голову не пришло бы соединить двух таких разных людей, да еще принадлежащих к разным верам. Это была шутка, ясно тебе?

– А ребенок тоже шутка?

Такого поворота он явно не ожидал. Он открыл рот и долго молча смотрел на свою подругу. Мысль о ребенке в его голове просто не укладывалась. И он заявил:

– Ты врешь.

– А вот и нет! – завопила она. – Просто я хотела тебя обрадовать и ждала подходящего момента.

Парень еще какое-то время осмысливал услышанное, и с каждой минутой оно нравилось ему все меньше и меньше. Радости от участия в демографическом взрыве он почему-то не испытывал. Что и говорить, его подруга выбрала самый «подходящий» момент, чтобы сообщить свою новость. Сейчас больше всего на свете будущему отцу хотелось удрать туда, где его ждала столичная жизнь, академия, а также грядущие почести и лавры, которые, он не сомневался, смышленому человеку с хорошей протекцией ничего не стоит завоевать. Но совсем другое дело, когда на шее сидят жена и ребенок. Это решительно не укладывалось в планы его дальнейшей жизни.

– Это потрясающе! – наконец произнес он, почти не покривив душой. – Ты должна воспитать его настоящим мужчиной.

– А если родится не мальчик?

– А кто? – совершенно искренне удивился потенциальный папаша.

Девушка удивилась ничуть не меньше, но ничего не сказала. Никакого ребенка она не ждала, поэтому обсуждать сейчас его пол ей казалось бессмысленным. Мысль о ребенке появилась у нее совершенно внезапно, когда она поняла, что теряет своего возлюбленного. Поэтому она равнодушно слушала, что ее любимый думает об их будущем ребенке, и прикидывала про себя, насколько убедительно сыграла свою роль. По всему выходило, что муж поверил. На землю ее вернули его слова:

– Я буду вам писать.

– Как писать? Зачем? Разве мы не вместе поедем? – поразилась мнимая мамаша.

Ее муж почувствовал, что наступает самое страшное, он готовился к карьере политика и терпеть не мог выяснять отношения, когда тебя припирают к стене, объясняя, кто ты есть на самом деле, и слова не дают вставить. А в этом его пассия была мастером, и сейчас она наступала. Брови у нее сошлись в одну угрожающую линию, а сама она напоминала ядовитую змею, на которую неосторожно наступили. Несчастный задрожал и понял, что пора ударяться в бегство, не забывая маскировать его под тщательно продуманное отступление. С этой целью он скороговоркой забормотал:

– Вы приедете ко мне поздней. Когда я устроюсь, то сразу напишу вам. Вот тогда и приедете. Ты ведь у меня умница и сама все понимаешь. Не могу я сейчас взять тебя с собой, это поставит крест на моей карьере. Поверь, я никогда не забуду тебя.

Договаривая эти слова, он поднял голову и понял, что спасен. К ним приближался автобус, а его задняя дверь была открыта. Девушка слишком поздно поняла замысел своего возлюбленного, чтобы успеть ему помешать. С открытым ртом она смотрела, как ее милый сделал огромный скачок и оказался внутри автобуса.

– Я никогда тебя не забуду, – донеслись до нее его последние слова.

– Я тебя тоже, – мрачно прошептала она. – Только не надейся, что тебе, мерзавец, это сойдет с рук. Бросить на произвол судьбы беременную женщину, мать своего ребенка! Да такое я бы не простила никому, а уж собственному мужу и подавно. Ты у меня еще попляшешь, только дай срок. Я уж придумаю тебе наказание пострашней.

Тот факт, что ребенок является лишь плодом ее воображения, она как-то оставила без внимания. Бредя по ночному городу, она бормотала себе под нос:

– Я не тороплюсь, к тому же уверена, что времени у меня будет много, вряд ли ты явишься обратно в ближайшие годы. Но это и не важно, в моем роду с детства учатся выдержке, охотникам без этого нельзя. Я тоже умею ждать, а главное, умею помнить. Даже к лучшему, что у меня будет много времени, тем слаще покажется мне моя месть.

Вид из окна автобуса уже давно меня не радовал. Однако до сего момента мне еще как-то удавалось с ним мириться в предвкушении того, что окружающая природа сжалится над нами и покажет что-нибудь, кроме выжженной на злом южном солнце степи, чахлых кустиков серой растительности и извивающейся среди этого «великолепия» асфальтовой дороги.

– Ничего, – утешала я себя, не особенно-то веря своим словам. – Дальше будет интересней.

Увы, дальше стало только хуже. Автобус въехал в городскую черту и остановился на узкой и до невозможности пыльной улочке, где в этой самой пыли обильно ею же припорошенные играли чумазые детишки. Излишне говорить, что играли они той же пылью. Игра заключалась в том, что они просеивали ее сквозь растопыренные пальцы, поднимая миниатюрные бури, и засыпали ею камешки разной величины, которые изображали из себя дома, людей и танки. Мы с Маришей тупо уставились на это зрелище, а остальные пассажиры тем временем начали бодро покидать автобус. Нам же потребовались окрик шофера и значительное умственное усилие, чтобы до нас дошло, что мы прибыли на место предполагаемого отдыха.

– Ты куда меня завезла? – злобно прошипела я, выпрыгивая из автобуса прямо на какого-то бритого чертенка, то есть специально я на него не прыгала, но он, оказывается, лежал на дороге, что-то изучая под днищем автобуса. Я его не заметила, так как он уже давно стал одного цвета с дорогой.

Он выскочил у меня из-под ног словно баллистическая ракета, до смерти меня перепугал и еще заверещал что-то на своем языке, явно не одобряя подобные выходки приезжих.

– А что тебе не нравится? – удивилась Мариша. – Смотри, какой колорит!

– В последний раз тебе доверилась, – простонала я, принимая у нее свой чемодан.

Вообще-то я всегда так говорю, и каждый раз Марише удается обвести меня вокруг пальца и втравить в свою очередную авантюру. По непонятной мне самой причине я охотно в нее втягиваюсь, уверяя себя, что в этот раз все будет иначе и ничего опасного нас не ждет. И каждый раз с горечью убеждаюсь, что жестоко ошиблась и теперь мне предстоит расхлебывать Маришину дурость, которой конца края не видно. А после того, как Мариша помирилась со своим женихом, стало и вовсе плохо, так как он по каверзности в отношении своих друзей ни в чем не уступал моей подруге.

– И зачем я тебя послушалась, – тоскливо продолжала гудеть я. – Сидела бы себе сейчас на даче в Синявине. Болото, комары, сыро, мокро. Красота, одним словом! С четырех сторон соседи, на огороде сорняки вперемешку с камнями и никакого тебе моря. Кстати говоря, где море?

– Там, – весьма неопределенно махнула рукой Мариша.

Я послушно посмотрела в ту сторону, но ничего, кроме голой стены какого-то каменного здания, не увидела. А тем не менее море должно было быть, иначе чего ради я позволила притащить себя в такую даль? Еще дома, когда Мариша помахала у меня перед носом двумя яркими бумажками, сказав, что это наш пропуск в рай, у меня сразу же возник закономерный вопрос о местонахождении этого земного рая. К сожалению, мы с Маришей одинаково затруднялись ответить на этот вопрос, так как в школе на уроках географии играли в крестики-нолики, и теперь наших совместных знаний по вопросу о том, где находится бывшая автономная республика Д., а ныне субъект федерации, хватило лишь на то, чтобы сообразить, что без карты нам не обойтись. Обыскав всю мою квартиру, мы нашли мировой атлас, решив довольствоваться им.

– Это здесь! – уверенно ткнула пальцем Мариша куда-то в район нефтяных вышек, располагавшихся возле города Баку.

Я пристально осмотрела кусочек карты вокруг ее указательного пальца и должна была признать, что море там и в самом деле наличествует.

– Представляешь, как мы с тобой здорово отдохнем! – распиналась передо мной Мариша. – Август, сплошные персики и виноград. Теплая морская вода, свежий горный воздух, нас провезут по самым красивым местам. И самое главное, что путевка нам досталась почти даром. Странные люди у меня на работе, не захотели поехать в такое замечательное место за какие-то жалкие триста рублей вместе с дорогой. Они же, сидя на месте, потратят в десять раз больше. А мы с тобой полетим на самолете, а в аэропорту нас встретит автобус, который доставит нас прямо в лучшую гостиницу города М., которая стоит возле самого синего моря, где мы проведем первые пять дней. Затем нас снова посадят на автобус и отвезут в горы, еще на пять дней, и наконец последнюю пятидневку мы проведем в городе Д. Ты вслушайся, как звучит!

Звучало и в самом деле потрясающе, настолько, что я позволила себе расслабиться и согласилась. А ведь знала, чем обычно кончаются поездки куда-либо в обществе Мариши. И зачем мне потребовалось проверять это еще раз? Первое нехорошее чувство шевельнулось во мне, когда в аэропорту я услышала разговор наших попутчиков. Они жаловались, что раньше летали до Грозного, а оттуда уж добирались на маленьком самолетике до города М., и это было очень удобно, а теперь приходится лететь до Минеральных Вод и ехать через горы. Что-то такое нехорошее было связано у меня в памяти с Грозным, то ли по телевидению передавали, то ли от знакомых слышала. Но что именно, точно я припомнить не смогла, поэтому загнала невесть откуда взявшуюся тревогу поглубже и строго-настрого запретила ей портить мне удовольствие от обещанного (Маришей!) отдыха.

Долетели мы благополучно, правда, обещанного в путевке автобуса за нами не прислали, и пришлось сесть в нечто, лишь очень отдаленно напоминающее автобус, которое шло до цели нашего путешествия. По дороге мы встретили несколько машин со зверского вида военными, при виде которых мне снова стало не по себе, но так как стрелять в нас они воздержались, то я снова попыталась успокоиться. Получалось это у меня плохо, и я решила поболтать с окружающими.

– Неспокойно у вас тут, – обратилась я к сидящей рядом со мной женщине. – Военные ездят, да еще с автоматами, чего это они?

Но женщина посмотрела на меня как на малость помешанную и покрепче прижала к себе своего шестого, но не самого младшего ребенка. Младший сидел у нее в животе и вел себя на «пять» с плюсом. Остальные дети расползлись по всему автобусу и вели себя значительно хуже, всеми силами стараясь причинить побольше беспокойства окружающим.

Теперь мы стояли в узком переулке, вокруг были лишь высокие каменные заборы, такие же живописные, как и во всем мире.

– Ну и где твоя гостиница? – недовольно осведомилась я у Мариши, которая уже несколько минут пыталась разобраться в сопроводительном листке, прилагавшемся к путевке. – И почему нас не встретил гостиничный автобус, как было указано? Может быть, и двухместный номер со всеми удобствами окажется такой же туфтой? А может, и гостиницы никакой нет и нам придется возвращаться обратно в Питер?

– Подожди, – отмахнулась от меня Мариша. – Сейчас разберемся.

– Предлагаю пройти вперед, а не торчать в этом проулке, – предложила я, так как темнеть начало удивительно быстро, дети куда-то исчезли, а вместо них появились какие-то подозрительные личности мужского пола, жадно уставившиеся на нас.

Мы поспешно прошли несколько метров, завернули за угол, и перед нами неожиданно оказалась вполне современная площадь, вымощенная белой плиткой и с электрическими фонарями по краям, которые хотя и не горели, но все равно приятно радовали глаз. Справа от площади проходили железнодорожные пути, через которые был перекинут подвесной мост, а прямо перед нами высилось двенадцатиэтажное здание нашей гостиницы.

– Вот видишь! – с торжеством заявила Мариша. – Гостиница на месте.

Номер нам выделили двухместный, с душем, телевизором и холодильником, в котором жила целая коммуна усатых тараканов, использовавших его в качестве кондиционера в жаркое время суток и как столовую в остальное время. То есть сидели они там практически безвылазно, и все наши попытки выдворить их оттуда успеха не приносили. Не успевали мы выжить одну семейку, как ей на смену являлись ее ближайшие родственники и, должно быть, наследники.

– Предлагаю пойти погулять, – сказала Мариша, как только мы покончили обозревать свои покои. – На улице хоть тараканов нет.

Тараканов там не было, но зато гордо фланировали почти такие же усатые, как тараканы, мужчины. И их было подавляющее большинство. Честно говоря, на всем открывающемся пространстве мы с Маришей были единственными представительницами прекрасного пола. Мы миновали холл гостиницы, сопровождаемые внимательными взглядами мужчин, не меньше десятка которых немедленно припустили за нами. Долго гулять мы не стали, как-то неуютно себя чувствовали на открытой площади. Но о том, чтобы свернуть с освещенной площади в укромные улочки, мы даже и думать не стали.

На город спустилась южная ночь с обычными для нее теплой истомой, охватывающей вас, и сладкими ароматами уставшей от дневного зноя листвы, дурманящими головы и заставляющими мысли уноситься в заоблачные высоты, прочь от реальности. С моря тянуло прохладой, но нам, разумеется, достался номер с видом во внутренний двор, откуда тянуло кухонными отбросами. Главное достоинство двора заключалось в том, что он был огорожен прочным, высоким забором с колючей проволокой по всему периметру, что существенно затрудняло доступ к балконам нашей стороны для представителей местного населения. Благодаря этому ночь прошла относительно спокойно. Мы с Маришей заранее заперли двери и тщательно подперли их изнутри холодильником и телевизором, который все равно не показывал ничего, кроме мутной ряби. Мы были вознаграждены за свою предусмотрительность очень быстро. Дверная ручка повернулась почти сразу же после того, как мы закончили стаскивать мебель к дверям, а гортанные мужские голоса начали о чем-то озабоченно переговариваться. То ли сетуя на прогресс, позволивший внедрить такую глупость, как замки, то ли обсуждая план штурма. Конечно, могло статься, что им от нас было что-то нужно, но нам они об этом ничего не сказали, наверное, из скромности.

– Куда мы попали? – тоскливо взвыла я, когда за дверью несколько стихло. – Это же просто кошмар, если у них в столице такое творится, то что же будет в горах?

Мариша после нашей вечерней прогулки тоже как-то скисла, но все-таки пока не сдавалась и продолжала твердить о чудесном отдыхе, который нас ожидает в самое ближайшее время.

– Если он будет заключаться в том, чтобы все время с наступлением темноты проводить в четырех стенах, то я против. Темнеет тут рано, чуть ли не в восемь часов. Что я, курица, чтобы вместе с солнышком на покой отправляться? Надо было ехать в Сочи.

– В Сочи мы ездили в прошлом году, – напомнила мне Мариша. – Ничего хорошего.

При воспоминании о той поездке меня передернуло. Впрочем, тогда мы до Сочи так и не добрались, застряв где-то среди просторов Украины. Но выяснилось, что и там можно проводить время весело и с риском для собственной жизни. Если и в этом году меня ждет нечто подобное, то заранее можно готовиться к похоронам. Второй раз кучи трупов и свихнувшегося религиозного маньяка, особенно учитывая горячий нрав местного населения, я точно не переживу.

Нынешний отдых начался тоже весело. Уже на следующий день с самого утра меня чуть не сбила машина. Я почему-то решила, что при свете дня тут безопасней, чем вечером, и буквально чудом в последний момент вывернулась из-под колес мерзкой синей легковушки, хотя была твердо уверена, что переходила на зеленый свет. Однако здесь такие пустяки никого не волновали, все водители игнорировали светофоры, впрочем, как и пешеходов, явно считая их людьми второго сорта.

– С меня хватит, – заявила я Марише, добравшись до гостиницы и ввалившись в номер.

– Что случилось? – недовольно осведомилась сонная подруга, высунув нос из-под простыни.

– Меня чуть не убили, – поставила я ее в известность.

– Началось, – удовлетворенно заметила она и вознамерилась снова улечься спать. – Ничего другого я от тебя и не ожидала.

– При чем тут я, если здесь все гоняют как сумасшедшие, – заревела я.

– Ну, не плачь, сейчас пойдем на завтрак, познакомимся с остальными отдыхающими, настроение у тебя улучшится, – утешила меня Мариша.

При мысли о завтраке я и правда немного приободрилась. К тому же для того, чтобы его получить, не требовалось переходить дорогу, а надо было всего лишь спуститься вниз. Но со стороны Мариши и это было неслыханной жертвой, так как обычно она раньше двенадцати не вставала. За нашим столиком уже сидели смуглый мужичок с седой щетиной и розовой лысиной и крашеная блондинка с несколько перезревшими, но все еще роскошными формами, которые щедро выглядывали из ее коротенькой кофточки и очень коротеньких шортов. Мужичок оказался старостой нашей группы, все звали его Батяней, он тут же довел до нашего сведения, чтобы мы одни на улицу после восьми не выходили.

– Могут привязаться так, что потом не отвяжетесь, – пояснил он нам, поедая холодную яичницу с овощным салатом. – Оксана может подтвердить, недавно пришлось отбивать ее сразу от пятерки аборигенов.

Блондинка кокетливо хихикнула и продолжила деликатно ковыряться в своей порции, давая понять, что ее такими мелочами не испугаешь. Мы осмотрели помещение ресторана и поняли, что наша группа в ближайшем будущем будет пользоваться горячим вниманием местных парней, так как на девять десятых она состояла из женщин моложе тридцати лет.

– Пока не слишком жарко, хорошо бы окунуться, – высказалась Мариша, и мы отправились на пляж.

Пляж не был, что называется, переполнен. К тому же многие пляжники, несмотря на жару, загорали в одежде, не снимая даже головных уборов. Мариша осталась в очереди за минералкой у входа, а я выбрала местечко поспокойней и расстелила гостиничное полотенце.

В метре от меня в пиджаке и ботинках восседал седой дедушка с бородой, которая доходила у него почти до пупа. Раздеваться под его испытующим взглядом было относительным удовольствием, но я все-таки стянула брюки и медленно сняла кофточку, чувствуя себя при этом совершенно падшей женщиной, дошедшей бог весть до каких пределов бесстыдства. Вскоре к дедуле присоединилась его семья, состоящая из чуть ли не целого десятка девушек в возрасте от трех до пятнадцати лет. Хотя черт их разберет, может быть, старшим еще не было и десяти. Они тут не выглядели на свои годы. Все они, не исключая трехлетней малютки, были облачены в плотные рубашки, доходящие до пят. Купались они тоже в рубашках. Кинув на меня взгляд торжествующей добродетели, старец поспешил увести своих внучек подальше. А я осталась одна, чем была очень довольна еще в течение добрых пяти минут, потому что дольше мое одиночество не продлилось.

Ко мне подсел какой-то очередной представитель местной фауны. Я на него сердито рявкнула, но так как это не помогло, то пришлось одеться, как здесь было принято, и уйти купаться. Вернувшись, я обнаружила, что на моем полотенце сидит уже целая компания из четырех красавцев и оживленно болтает. Пока я прикидывала про себя, что для меня будет выгодней, пожертвовать гостиничным имуществом или своей репутацией мирной девушки, пришла моя подруга со словами, что папа остался покупать газировку, но очередь огромная, вряд ли он выдержит долго. Услышав это, молодые люди стремительно удалились, не дожидаясь появления папы.

Возвратившись в гостиницу, мы столкнулись в коридоре с сегодняшней роскошной блондинкой, которую видели за завтраком. Она снова глупо хихикала и активно виляла задом перед двумя черноусыми джигитами, которые норовили попасть к ней в комнату, куда их упрямо не пускала пышнотелая красавица.

– Ну нет, – стреляя глазами в обоих джигитов так, что я стала опасаться за их целостность, твердила она. – В мою комнату я вас не пущу. Еще чего выдумали, вдруг наш увидит, он у нас очень строгий.

При этом она игриво хохотала, невзначай оголяя свои и без того достаточно открытые телеса. Она себя явно недооценивала, задница у нее была очень даже привлекательная, и ее вид не мог отпугнуть двух южан. У джигитов дым шел чуть ли не из ушей, и было ясно, что их сдержанности хватит ненадолго. Блондинка же продолжала отнекиваться, призывно при этом смеясь.

– А вот и мои подружки! – неожиданно воскликнула она, указывая в нашу сторону.

Мы с Маришей испуганно обернулись назад, предполагая увидеть за собой еще десяток весело хихикающих крашеных блондинок в коротеньких шортиках, явно одолженных у младших братишек или сестренок. Но, к нашему удивлению, гостиничный коридор был совершенно пуст. Никаких подружек там не наблюдалось.

«Это она про нас!» – внезапно осенило меня.

Честно говоря, перспектива оказаться в подружках у веселой матроны меня не вдохновила. На Маришиной физиономии тоже не было видно и следа благодарности судьбе за такой подарок. Но блондинку наша холодность не остановила. Она бросилась к нам, обдав удушающей смесью из нескольких дезодорантов, которые друг с другом не сочетались настолько явно, что это поняла даже я со своим полным отсутствием обоняния, и прошептала:

– Подыграйте мне, никак не могу от этих уродов отвязаться. Перлись за мной от самого моря. Что им всем нужно!

– Оксана! – радостно завопила Мариша у меня над ухом. – Как я тебе рада! Тебя уже вылечили, я вижу? Или ты сбежала?

Я испуганно вздрогнула, а двое джигитов насторожились и начали внимательно прислушиваться к нашему разговору.

– От чего вылечилась?! – опешив вполне натурально, спросила блондинка.

– Я же тебя целый год к венерологу отправить не могла, – жизнерадостно ответила Мариша. – Ты все уверяла, что у тебя сыпь по всему телу от того, что слишком много ешь фруктов. А оказалось, что я была права! Мне потом Аркадий рассказал, какая у тебя там была сыпь.

Блондинка затравленно посмотрела на мою подругу и пролепетала:

– Что-то я такого не припомню.

Еще бы она припомнила, если весь этот бред, который несла Мариша, был целиком и полностью плодом ее воображения. Пока блондинка удивленно таращилась на Маришу, пытаясь привести свои мысли в порядок, ее настойчивые ухажеры растворились в пространстве. Нет, в прямом смысле растворились. Только что стояли, и вдруг их уже нигде не видно. Не могли же они сквозь стену просочиться! Мистика, да и только.

Блондинку пришлось провести в наш номер с целью успокоения ее нервной системы, расшатанной местным колоритом и Маришиным приветствием. Денек был жаркий, и я предложила страдалице выпить прохладного сока прямо из холодильника. К сожалению, коробку с соком уже оккупировали наши таракашки, которых тоже можно было понять. Не глядя, я щедро плеснула жидкости в стакан и протянула его новой знакомой, которая неожиданно взвизгнула и, выронив стакан, вскочила на мою кровать прямо в босоножках. Я человек неприхотливый, но надо же и совесть иметь. Если тебя пригласили в гости, это еще не значит, что можно обливать хозяев соком и скакать по их кроватям.

– Что опять случилось? – недовольно спросила Мариша, возвращаясь из душа, где она мыла купленные нами персики, и наблюдая за тем, как блондинка прыгает по моей простыне, извиваясь и пытаясь стряхнуть с себя что-то невидимое.

– Не знаю, – пробурчала я и довольно бесцеремонно сдернула попрыгунью на пол.

– Снимите его! – визжала та, топчась на месте и стуча ногами. – Уберите эту гадость от меня!