- -
- 100%
- +
Отчаянно громкий стук в дверь, превосходящий все приличия.
– Господин министр! Совещание начинается через пять минут! Господин министр, вы меня слышите? Все уже прибыли! Ждут только вас.
Очень молодой человек, занимавший, несмотря на свою кажущуюся молодость, ответственный пост секретаря министра химической промышленности одной из европейских стран, был крайне взволнован молчанием своего босса, который не показывался из-за двери своего кабинета. Это совещание, о котором напоминал секретарь и на которое министр опаздывал, готовилось почти целый год. От него зависело многое и, в частности, судьба крупного химического комбината, формально принадлежавшего стране, которую представлял министр, но территориально он располагался в одной из далеких теплых стран «третьего мира».
– Господин министр, что с вами? – настойчиво вопрошал секретарь, стучась в закрытую дверь. – Вам плохо? Вызвать врача?
Взглянув на часы, он озабоченно нахмурился. Все допустимое время вышло. Министру уже полагалось быть на совещании, где его с нетерпением ожидали единомышленники и оппоненты, прибывшие на совещание с разных концов света. Секретарю было совершенно ясно, что с господином министром случилась беда. Иначе он никогда бы не опоздал на такое важное для него и всей страны совещание. От принятого на нем решения вполне могла зависеть политическая карьера и самого министра. Его секретарь отлично понимал это. Еще он догадывался, что его собственная карьера висит на волоске.
Если только с министром не стряслось нечто такое… Но что такого могло случиться с министром за толстыми дверями его кабинета на восьмом этаже высотного здания, нашпигованного охраной и камерами слежения? Перед тем как уединиться в своем кабинете, министр чувствовал себя великолепно. Был бодр и оживлен. И даже потребовал к себе в кабинет легкую закуску, так как совещание могло затянуться, а министр всегда лучше соображал, когда его ничто, например, голодное бурчание в желудке, не отвлекало от дел.
– Что случилось? – поинтересовался у секретаря начальник охраны бизнес-центра, которого тот уже вызвал по рации.
– Проблема! Ох, какая у нас проблема! – взволнованно затараторил секретарь. – Господин министр уже должен быть на совещании, а вместо этого он заперся у себя в кабинете и не отвечает.
– Хм, серьезно? – задумался начальник охраны. – Что ж, придется нам самим открыть дверь.
И он вытащил из кармана небольшой кусочек пластика – универсальный ключ, подходивший ко всем дверям этого здания. Он был выпущен в единственном экземпляре и всегда хранился либо у начальника охраны, либо в его сейфе. Но не успел начальник охраны вставить ключ в специальную прорезь, как в кабинете раздался негромкий хлопок.
– Что это? – побледнел секретарь.
Не отвечая, начальник охраны распахнул дверь, и оба мужчины заглянули в кабинет, ожидая увидеть самую ужасную картину. И они не ошиблись в своих предчувствиях. Кабинет был пуст, и это действительно было ужасно. Совещание уже должно было начаться, а министр исчез! Это было равносильно тому, что министр вдруг неожиданно помешался в уме. Начальник охраны быстро пересек комнату и принялся осматривать все места, где мог бы спрятаться человек.
– Тут никого нет! – диагностировал он дрогнувшим голосом.
– Он сбежал? – одними губами произнес секретарь.
Начальник охраны не счел нужным отвечать на этот вопрос. И так все было ясно. По какой-то непонятной причине господин министр, чья карьера была на пике своего расцвета, счастливый муж и отец двух взрослых дочерей, ставший к тому же только на прошлой неделе дедом, счел возможным отказаться от своей карьеры. Ничего и никому не объясняя, он просто ушел через потайную дверь в неизвестном направлении, даже не доев салата из ранних весенних овощей, заказанного им в свой кабинет.
Господин Сильвер разговаривал по телефону со своим финансовым директором. Впрочем, разговаривал – это слишком мягко сказано. На самом деле господин Сильвер орал во всю глотку. И было отчего. Этот остолоп совсем спятил! Воспользовавшись недолгим отсутствием господина Сильвера, он позволил себе роскошь свихнуться. Конечно, он свихнулся. Иначе чем можно было объяснить, что за трое суток он почти подчистую спустил все состояние господина Сильвера, играя на бирже. И как глупо играя! Просто немыслимо, в голове не укладывается, чтобы все эти убыточные операции совершил человек, который провел почти три десятилетия на бирже. Благодаря его неумным действиям мультимиллионер господин Сильвер за три дня превратился просто в миллионера и рисковал в ближайшее время лишиться последних своих миллионов.
– Что ты творишь, черт возьми? – орал господин Сильвер в трубку. – Ты рехнулся? Ты болен!
Голос его финансового директор был каким-то вялым и безжизненным.
– Все в полном порядке! – повторял он в ответ на все упреки своего хозяина. – Уверяю вас, все в полном порядке.
– Какой к черту порядок? – рявкнул господин Сильвер. – Ты меня разорил! Куда ты перевел мои деньги?
– Они вернутся, – тупо повторял его собеседник.
Доведенный до отчаяния его тупостью господин Сильвер бросил трубку и повернулся к сидящему рядом с ним мужчине.
– Проследи, чтобы этот гад никуда не смылся до моего приезда! – в ярости бросил он.
– Ему некуда бежать, наша охрана контролирует все его передвижения.
– Отлично, – пробормотал господин Сильвер, немного успокаиваясь.
Но при мысли о потерянных миллионах кровь в его жилах забурлила с новой силой. Кулаки непроизвольно сжались, а крепкие белые зубы, отбеленные лучшим стоматологом Америки, скрипнули.
– Я из этого сукина сына своими руками правду выбью! – рявкнул он.
Взвизгнув тормозами, лимузин остановился возле роскошных стеклянных дверей, ведущих в святая святых – финансовую корпорацию господина Сильвера, созданную еще его дедом, реорганизованную и приумноженную его отцом и самим господином Сильвером. Не обращая внимания на приветствия сотрудников, господин Сильвер помчался к лифту. Путь до пятнадцатого этажа занял всего несколько секунд, тем не менее показавшихся ему веками. И вот наконец нужная дверь. Рванув ее, господин Сильвер вскрикнул.
В проеме огромного окна прямо напротив дверей отчетливо темнела человеческая фигура. Вот человек на миг обернулся, и господин Сильвер узнал в готовящемся к прыжку самоубийце того мерзавца, которого он только что собирался прикончить собственными руками.
– Нет! – воскликнул он.
И в этот момент человек посмотрел на него странным остановившимся взглядом, неприятно поразившим господина Сильвера, а потом с его искривившихся губ сорвался смех, от которого господину Сильверу стало совсем страшно, и прыгнул вниз.
– А! – бросился к окну господин Сильвер, словно ожидая чуда и надеясь, что проклятый выродок не разобьется, а полетит, словно птица.
И чудо произошло. Правда, подлец не воспарил в небесной выси. Да и то сказать, прыгая с пятнадцатого этажа на асфальт, трудно рассчитывать, что останешься в живых. Но финансовому директору господина Сильвера удивительно повезло. Он благополучно зацепился подтяжками за карниз двумя этажами ниже и сейчас раскачивался на весеннем ветру, задевая стены и крича что-то нечленораздельное.
– Достаньте мне его! – приказал господин Сильвер своей охране. – Как хотите, так и достаньте!
Затем силы его неожиданно оставили, и он обреченно рухнул в кресло, небрежно смахнув при этом со стола сандвичи с тунцом и свежими огурцами, до которых был такой охотник его погибший финансовый директор.
– Он помешался! Все пропало! Я доверил свои деньги сумасшедшему! – шептал господин Сильвер, чувствуя себя полностью опустошенным.
Ему казалось, что из его жил выкачали всю кровь. Словно густо-алыми были все те реки денег, протекавшие через сердце его корпорации – этот кабинет, которые уплыли в настоящий момент в неизвестном направлении.
– Ты слишком много пьешь, дорогая, – произнес господин Смирнов, глядя на свою юную подругу. – И при этом не закусываешь.
– Закусываю, – последовал ответ.
– И что это за закуска для французского коньяка – соленые огурцы?
– Малосольные, – последовал ответ и аппетитный хруст этих самых огурцов. – Сама приготовила. Хочешь, Смирюнчик?
Несмотря на свою фамилию, господин Смирнов достиг в своей жизни немало. Он занимал пост депутата в Государственной думе и очень этим фактом своей биографии гордился. Сам он был уже далеко не первой молодости. Хотя и совсем стариком его бы никто не назвал. Но все же жирные складки, там и сям нависающие на его тучном теле, прибавляли ему лет. И тем более контрастно смотрелась рядом с ним шестнадцатилетняя стройная Веточка – его последняя любовница, которую он поднял из грязи, одел, обул, купил квартиру и регулярно давал большие, по ее меркам, деньги.
Веточка нравилась господину Смирнову всем, кроме своего воспитания. Увы, она выросла в совсем иной среде, чем вращался ныне господин Смирнов. Когда Веточке доводилось отмочить какую-нибудь особо залихватскую шутку, господин Смирнов лишь молча вздыхал про себя: «Дитя помойки, что с нее взять!», – но при этом он отдавал ей должное – закусывать «Хенесси» десятилетней выдержки малосольными огурцами никто не мог так заразительно весело, как Веточка. Да и вообще, Веточка была забавной девочкой. Вот и сейчас она озорно сверкнула глазами на своего любовника и выпалила:
– А зато ты у нас лопаешь всяких жирностей за двоих! Посмотри на меня, – и она пробежалась по комнате, оглаживая себя по стройным бедрам, – а потом посмотри на себя.
– Так я тебе не нравлюсь? – грозно насупился господин Смирнов. – Могу и уйти.
Он отлично знал, что последует за его словами. Они с Веточкой регулярно, примерно раз в неделю, разыгрывали эту милую сценку, доставлявшую удовольствие им обоим. Сейчас по сценарию Веточке полагалось броситься ему на грудь, жалобно рыдая и умоляя не оставлять ее, такую юную, неопытную и беззащитную, в этом ужасном, ужасном мире! А он был милостив и утешал ее, повторяя, чтобы все же больше она ему подобных гадостей не говорила.
Но сегодня все пошло не так. Вместо того чтобы броситься к нему, Веточка внезапно словно окаменела. Ее лицо исказилось. А когда она заговорила, ее голос был какой-то неживой.
– Хочешь уйти? – произнесла она. – А как же я?
– Но я же тебе не нравлюсь! Я толстый и все такое, – попытался напомнить ей сценарий господин Смирнов.
– Так ты хочешь меня бросить! – мрачно сверкнула на него безумными глазами Веточка. – Дрянь! Попользовался и бросил! Но я тебе этого так не спущу.
Рука Веточки словно бы сама собой схватила со стола острый нож, а в следующую секунду господин Смирнов вдруг почувствовал, как в груди ему стало горячо. Но это длилось лишь мгновение. Затем глаза застлала красная пелена, и он упал, уже ничего не слыша и не ощущая. Некоторое время Веточка тупо смотрела на лежащее перед ней на полу бездыханное тело. Она ничего не понимала, кроме того, что ее терзает жуткий страх от содеянного. Нет, жить с этим страхом дальше было просто невозможно. И, всхлипнув от жалости к самой себе, Веточка с размаху вонзила нож, еще теплый от крови ее любовника, себе в грудь.
Когда охрана господина Смирнова, обеспокоенная слишком уж долгим отсутствием шефа взломала дверь и вызвала врачей, Веточка все еще была жива. Нож ударился об огромный золотой медальон на длинной цепочке, который подарил ей любовник, соскользнул с него и ушел наискосок. Девушка потеряла много крови, но жизни ее это не угрожало. Однако, зачем она напала на своего любовника, придя в себя, она так и не смогла ответить. Несмотря на все усилия, следствию не удалось выяснить, что же стояло за этим жестоким и, главное, бессмысленным преступлением.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
– Тетечка, что ты там возишься? – с досадой окликнула Юлька свою тетку то ли в четвертый, то ли в пятый раз. – Нам уже пора. Мы можем опоздать. Ты же сама будешь недовольна, если мы опоздаем.
– Сейчас уже иду, – раздался голос из-за двери, и наконец в комнате появилась Юлькина тетка.
– Ого! – не смогла сдержать своего восхищения Юлька.
Рая, родная тетка по отцовской линии, несмотря на то что всем в семье был отлично известен ее возраст, последние десять лет каждый год упорно праздновала свое сорокалетие. Однако при этом надо было отдать ей должное: она и выглядела соответственно. У нее от природы были густые рыжие волосы, вившиеся крупными локонами, которые тетка подкрашивала, стремясь придать им каштановый оттенок. Но свои зеленые глаза и веснушки на коже ей замаскировать так и не удалось. Однако тетя всю свою жизнь избегала всех оттенков зеленого – этого традиционного цвета всего семейства рыжих. Вот и сейчас она надела серый брючный костюм, отливающий сталью, а на плечи набросила большую черную шаль из тонкой шерсти.
– Ну как? – повертелась она перед племянницей.
– Класс! – выпалила Юлька. – А с шалью так и вовсе блеск! А скажи, тетечка, как это тебе удалось сохранить такую кожу?
– Скажешь тоже! – хмыкнула тетя Рая. – Но все равно спасибо. Я и сама знаю, что для моего возраста морщин у меня непозволительно мало. А ведь это все моя жирная кожа. Знала бы ты, сколько слез я пролила в юности, стремясь избавиться от жирного блеска и прыщей. Но прошло время, прыщи исчезли, а мои сверстницы давно обзавелись сеточками морщин. Моя же кожа благодаря тому, что на ней постоянно присутствует природная смазка, как видишь, сохранилась прилично. Вот так-то! Никогда не надо пенять на то, чем оделила тебя природа. Ну как тебе мой наряд?
– Все же не слишком ли строго? – выразила сомнение Юлька. – Стальной и черный…
– Но я же иду на прием не с мужем, а как деловая женщина! – воскликнула тетя Рая. – Ты что, забыла, – я ученый с мировым именем? Мои статьи переведены на десятки иностранных языков, и на приеме я не буду развлекаться, моя цель – договориться об очередном контракте. Так что одета я как раз по случаю.
– И что на этот раз за контракт? – спросила Юля.
– Как обычно, – пожала плечами тетя Рая, вертясь перед зеркалом и поправляя на плечах и груди шаль, добиваясь, чтобы она улеглась живописными складками. – Агротехника овощных культур.
– И где?
– Где-то в регионе Персидского залива, – небрежно бросила тетя Рая. – Вернее, в маленьком государстве возле Саудовской Аравии. Но у них даже нормальной границы нету, так что можно считать, что я еду в Аравию. Хотя куда именно точно, пока не знаю.
– Где, ты говоришь? – поразилась Юля. – В Аравии? Но у них же там повсюду сплошная пустыня!
– А в пустыне есть оазисы, – объяснила тетка. – Они там сначала взялись какие-то газоны выращивать. Ну, с травой-то у них хорошо дело пошло. Вывели какой-то сорт, который и в сильно засоленной почве растет. А вот с овощами хуже. Оросительные системы провели, а некоторые овощи все равно расти не желают. С другой стороны, оно и неудивительно. Они же их соленой водой поливают.
– Соленой? – удивилась Юля.
– Ну, солоноватой. Мне когда привезли их воду на анализ, я случайно пролила несколько капель на руки. А потом машинально облизала пальцы и думаю: мама дорогая, что же это такое? Вода-то соленая! Я господину Абдулле – это директор их сельскохозяйственной компании – так и сказала, что вам сначала нужно с водой и почвой что-то решить, а потом уж результат от своих работников требовать. Не будут у вас овощи в такой сильно засоленной почве расти. Он со мной согласился. Так что если получится, то поеду к ним по контракту на несколько месяцев.
– А не боишься? – переполошилась Юля. – Все-таки далеко так! И война у них там все время идет. Это же совсем рядом с Ираком!
– Глупости! – легкомысленно отмахнулась от ее предостережений тетя Рая. – К тому же я не одна еду, а в составе научной группы из Академии наук. Что с нами может случиться? Это вполне цивилизованный регион. И к тому же очень богатый! Там миллионеров на душу населения больше, чем во всем остальном мире.
Юля не нашла что возразить. И тетя Рая отправилась на прием, куда Юлька для пущей помпы доставила ее на своем «Рено». У тети Раи была своя собственная машина, хоть и новая, но все же отечественного производства. А такой важной и красивой даме, да еще ученому с мировым именем, на «Жигулях» раскатывать не слишком прилично.
– Вот съезжу в эту командировку и куплю себе такую же, – пробормотала тетя Рая, с удовольствием оглядывая небольшую и очень изящную машину племянницы.
Юля поняла, что для себя тетя Рая давно уже все решила. И все равно в свою командировку отправится, даже если американцы окончательно сойдут с ума и двинутся из захваченного ими Багдада дальше на юго-восток к побережью Персидского залива.
Все это о своей тетке Юля сейчас рассказывала своей подруге Марише, сочувственно ей внимавшей.
– Так почему я к тебе прибежала, – перешла наконец Юля к сути дела, – тетка Рая уехала туда еще два месяца назад, в марте. Сейчас уже конец мая, а от нее было только два звонка. И то в течение первых десяти дней. А потом все! Молчание.
– А дети у нее есть? – осведомилась Мариша. – Они что об этом думают?
– Нету у моей тетки никаких детей! И мужа нет! Она замужем за своей наукой! Будто бы ты не знаешь!
– Не знаю, – ответила Мариша. – Я если честно, то и про твою тетю-то слышу первый раз.
А если уж совсем начистоту, то Мариша думала, что ей и ее собственной тетки хватает с лихвой. А тут еще Юлькина какая-то нарисовалась. Это не могло не вызывать досаду. Но ради подруги Мариша смирила свои чувства и стала слушать дальше.
– Ближе меня у тети Раи никого нет, – произнесла Юля, оторвав Маришу от ее мыслей. – Ну, еще папа. Но он мужчина, интуиция у него в зачаточном состоянии пребывает, так что никакой тревоги по поводу молчания тетки Раи он не испытывает.
– Может быть, он прав? – осторожно предположила Мариша.
– Да что ты! – возмутилась Юля. – Как же это он прав? Я же тебе говорю, я чувствую: с ней случилось что-то нехорошее.
– А ты пробовала наводить справки? Узнавать о ней пробовала? – осторожно осведомилась Мариша. – Есть же у твоей тети какие-то друзья, коллеги по работе. Может быть, она им звонила?
– Нет, – покачала головой Юля. – Им она тоже не звонила.
– Ну, а люди, которые уехали вместе с ней в эту страну… Кстати, куда она все-таки улетела?
– Билеты у нее были до Катара – это и в самом деле маленькое государство рядом с Аравией, – сказала Юля. – Но это не конечная цель их пути. Дальше из Катара они должны были еще куда-то ехать или плыть.
– Ладно, а эти люди, с которыми уехала в неизвестном направлении тетка Рая, они звонили своим родным?
– Звонили, – кивнула Юля. – Несколько раз. Разумеется, я попросила их родных, чтобы они передали им, а они в свою очередь моей тете, что я тревожусь. И вот что я вчера получила в ответ!
Юля достала из кармана изрядно помятый конверт с целой кучей марок, наклеенных на него так густо, что почти не осталось места для адреса.
– Это от тети Раи, – грустно сказала Юля. – Пишет, что у нее все хорошо. Просто замечательно. Работа такая увлекательная, что оторваться от нее не может.
– Это очень подозрительно, – заметила Мариша, имея в виду увлеченность тетки Раи ее работой.
– Да нет! – отмахнулась Юля. – Это как раз неподозрительно. Это вполне в духе тетки Раи. Подозрительно другое, с чего бы тетке было связываться с обычной почтой, если ей так некогда, как она пишет? Ведь гораздо легче набрать телефонный номер, чем сначала писать письмо, распечатывать его, потом искать конверт, надписывать, а потом еще тащиться на почту. Хотя, допустим, на почту тетка могла кого-нибудь и послать. Но вот еще странно, адрес на конверте написан печатными буквами.
– Вижу, – кивнула Мариша.
– С чего бы это? И письмо не написано от руки, а напечатано! Чуешь, к чему я клоню?
– Ты думаешь, что это письмо за тетю Раю отстучал кто-то другой? – догадалась Мариша.
– Да, – кивнула Юля. – И в связи с этим у меня появился один план. Ясно, что письмо писал русский человек, к тому же хорошо знающий мою тетку. Тут в самом начале обращение: «Душечка-пампушечка, дорогая Юленька!» Это моя тетка так иногда говорила.
– Про кого?
– Да не важно, – отмахнулась Юля. – Хотя бы и про саму себя. Важно, что это были ее любимые словечки. Так что человеку, который никогда не общался с моей теткой, ни за что не пришло бы в голову так ко мне обратиться.
– Ясно, – кивнула Мариша. – Хорошо, я согласна после твоих пояснений, письмо и в самом деле выглядит несколько странно. Но все же этого еще недостаточно, чтобы объявлять твою тетку в розыск. Вообще-то ничего страшного еще не произошло. А кстати, когда у нее заканчивался контракт?
– Я о чем и говорю! – воскликнула Юлька. – Вчера! Вчера он у нее и закончился. А сегодня она должна была прилететь. Но от нее ни слуху ни духу. Я специально моталась в аэропорт, чтобы встретить ее. Билеты, я знаю, она купила сразу в оба конца. И я еще точно помню, как записала себе на бумажке номер ее рейса и время его прибытия. И сегодня теткин самолет прилетел, но самой тети на борту не было.
– Это тоже не основание для паники! Мало ли что у нее могло случиться!
– Она бы перезвонила мне или папе! – воскликнула Юля. – Мы заранее договорились, что либо я, либо папа ее встретим. Но она и не перезвонила о том, что задерживается. И не прилетела!
– Тебе что, больше заняться нечем? – с досадой воскликнула Мариша.
Юля не ответила. Если честно, то Мариша попала прямо не в бровь, а в глаз. На этот сезон Юльке удалось переманить к себе в фирму двух отличных менеджеров, с приходом которых оборот фирмы увеличился в полтора раза, чего почти год не удавалось добиться самой Юльке. Так что теперь, когда она появлялась у себя на рабочем месте, она неизменно обнаруживала, что ее присутствие там совершенно лишнее.
– А в списках пассажиров твоя тетка значилась? – тем временем немного остыв и подумав, что и ей самой тоже заняться решительно нечем, спросила у Юли Мариша.
– Да, там она числилась, – кивнула головой Юля.
– Что за чушь? – возмутилась Мариша. – Если она числилась в списках пассажиров, севших на борт, то куда она могла деться в пути? Не с парашютом же она выпрыгнула?
– Рейс был с несколькими пересадками, – сказала Юля.
– И даже если летела она с пересадками и отстала где-то в пути, то все равно это бы обязательно заметили и сообщили. Но этого же не случилось? Нет?
– Не знаю, – вздохнула Юля. – Как только я поняла, что тети среди прибывших пассажиров нету, я начала наводить справки. Но мне сказали, что я просто проглядела свою тетю. Дескать, все зарегистрировавшиеся в месте отправления пассажиры благополучно прибыли в Санкт-Петербург. Конечно, я им не поверила, но на всякий случай поехала к тетке домой. Но ее там не было. Я совсем растерялась и примчалась к тебе.
– А на трубку ты ей звонила?
– Она у нее отключена! И вообще, тетка забыла или не знала, что ей перед отлетом нужно подключить роуминг. И ее трубка оказалась за границей бесполезна.
– Все ясно, – задумалась Мариша. – Значит, тебе в аэропорту сказали, что твоя тетка прилетела, но ты ее среди пассажиров не заметила, хотя и смотрела? Знаешь, а это все действительно странно. И даже очень. Но все же оснований для паники нет. Наверное, ты ее проглядела, вот и все.
– Не могла я ее проглядеть! – закричала Юлька. – Я приехала заранее. И буквально впивалась глазами в каждого, кто выходил. Моя тетка не выходила!
– Хм, – задумчиво хмыкнула Мариша, – выходит, она пропала в коротком промежутке времени от паспортного контроля до выхода в зал прибытия. Так? И кто же, как ты думаешь, мог ее там перехватить?
– Таможенники! – воскликнула Юля, которую внезапно озарило. – Моя тетка везла что-то противозаконное! Наверное, ей подбросили наркотики! Небось сказали, что это какой-нибудь там образец почвы, а на самом деле это были наркотики. Там в аэропорту ее пропустили, может быть, не заметили, или просто таможня была подкуплена. Но в Пулкове у тех наркодельцов коридора для своего товара не было, вот тетка и попалась.
– Версия барахло, но проверить ее все же не мешает, – сказала Мариша, поднимаясь из кресла. – И раз ты так волнуешься из-за своей тетки… Слушай, а чего ты так из-за нее волнуешься? Все-таки она взрослый и вполне самостоятельный человек. Не ребенок.
– Понимаешь, – смущенно отвела глаза Юлька, – тут такое дело…
– Какое?
– В общем, перед отлетом тетка Рая попросила у меня, чтобы я одолжила ей деньги, вроде бы ей вовремя не перечислили подъемные, или их было слишком мало, я не вникала. Но, в общем, суть была в том, что тетке не хотелось лететь в незнакомую страну совсем без денег. А свои накопления, которые у нее были, она все еще осенью истратила на покупку машины.