Звездная пыль на каблуках

– Я сама поеду туда! – неожиданно решилась Юля. – А потом расскажу вам, как было дело. Если тетя Рая там, то я не скрою этого от вас.

– Да, действительно, – вздохнул Юрий Алексеевич. – Вам она дверь откроет, а мне может и не открыть. Хорошо, поезжайте. Только немедленно, а не то я не вытерплю и сам поеду.

– Уже лечу! – заверила его Юля.

Она и в самом деле выскочила из дома в рекордно быстрый для себя срок. Ехать в гараж, куда она поставила «Рено», не было смысла. Поэтому она просто поймала подвернувшегося «бомбиста» и поехала по адресу, который дал ей Юрий Алексеевич. Жил Мавров на Поклонной горе на Большой Озерной улице неподалеку от станции метро «Озерки». Место было очень приятное. Зеленый микрорайон, почти курортная живописная местность с красивейшими озерами, и при этом удобное сообщение с центром.

Эту квартиру, по словам Юрия Алексеевича, предоставила Маврову одна из сотрудниц института, время от времени сдававшая своим людям пустовавшую площадь свекрови. Дом был на вид очень приличный. Небольшой, всего шесть этажей. Кирпичный и довольно новый. Возле него был разбит хорошенький чистый скверик с молоденькими березками и кленами, уже успевшими покрыться первой зеленой листвой. Весна в этом году выдалась холодная и затяжная. И только в конце мая деревья наконец оделись в свои зеленые платьица.

Домофона в доме не было, только кодовый замок, который в виду своего зрелого возраста уже не представлял никакой преграды. Быстро нажав три блестевшие кнопки, Юля вошла в дом. Консьержки тут не имелось, ковры на ступенях не лежали, и цветы не стояли, но в целом было очень и очень прилично. Поднявшись на исправном лифте на последний этаж, она прошла к двери, за которой, предположительно, ее тетя предавалась разгулу поздней страсти.

Впрочем, никакого ответа на свой звонок в дверь Юля не услышала. Даже шороха босых ног, даже шелеста встревоженного перешептывания. Ничего! Некоторое время она продолжала стучать и звонить в дверь, время от времени сообщая тетке, что это она – Юля. Что ей необходимо поговорить с ней. Что у нее важное сообщение, что она одна и никуда отсюда не уйдет, пока не переговорит со своей тетей. Но когда тетка Рая не отреагировала даже на сообщение Юльки о том, что она ждет ребенка, а отец ребенка ее бросил и она прямо сейчас у закрытой двери наложит на себя руки, Юля поняла, что тетки Раи в закрытой квартире и в самом деле нет. И что было делать Юле? Разумеется, она позвонила Марише.

– Что же ты раньше мне не позвонила? – возмутилась подруга. – Сейчас приеду.

Мариша появилась у квартиры Маврова через полчаса.

– Странный запах, – повела она носом. – Ты не чувствуешь?

– У меня же аллергия, – грустно напомнила ей Юля, потянув заложенным носом. – Что-то в природе цветет, а я дышать не могу. Так что я ничего не чувствую. А чем пахнет?

– Не могу понять, – недоуменно наморщила лоб Мариша. – Но отчего-то мне становится не по себе из-за этого запаха.

– Мне давно не по себе, как-никак, я тут подольше твоего болтаюсь, – напомнила ей Юля с неожиданной для самой себя сварливостью.

Надо же, только приехала, а уже что-то ей мерещится!

– Что делать-то будем? – произнесла Юля, чтобы как-то сгладить неприятное впечатление.

Впрочем, неприятным оно было лишь для нее самой. Мариша попросту не обратила никакого внимания на настроение подруги. Она была увлечена тем, что обнюхивала всю лестничную площадку и особенно тщательно дверь квартиры Маврова.

– Пахнет отсюда! – наконец уверенно произнесла она, указывая на дверь. – Из замочной скважины. Знаешь что, спросим-ка мы у соседей, не видели ли они чего подозрительного.

Но соседи по лестничной клетке ничего подозрительного не видели или не хотели делиться своими подозрениями с незнакомками. Пришлось спуститься вниз. И только подруги успели нажать на кнопку звонка расположенной этажом ниже квартиры, как двери лифта открылись, и из него вышла пожилая пара. Без всякой дедукции можно было сказать, что вернулись они с дачи, после длительных огородных работ. На обоих были резиновые сапоги с налипшей на них глиной, за плечами имелись рюкзаки, а в руках какой-то садовый инвентарь.

– Вы к нам? – подозрительно сверля подруг взглядом, поинтересовалась женщина.

– Да, – кивнула Мариша. – Мы по поводу вашего соседа сверху.

– Над нами никто не живет! – решительно заявила женщина, а ее взгляд из разряда подозрительных быстро переходил в разряд враждебных.

Подруги уже совсем решили, что милейший Юрий Алексеевич дал им неверный адрес, введя в заблуждение, как вдруг супруг враждебной огородницы неожиданно произнес:

– Погоди, Клава. Мне кажется, Люся говорила, что сдаст свою квартиру. Может быть, она ее и сдала?

– Да, да! – закивали подруги. – Сдала, сдала!

– Ну, а мы тут при чем? – не желала сдаваться женщина. – Мы ее жильцов не знаем. Она нас с ними не знакомила. Так что идите себе.

Произнося эту отповедь, женщина уже успела открыть дверь в свою квартиру и скрылась в дверях. Ее супруг замешкался, не сумев сразу справиться с громоздкой тележкой, которую они притащили с собой. И вдруг из квартиры раздался вопль:

– Батюшки! Это что же такое делается! Боря! Борис!

В голосе женщины слышался такой накал, что подруги рискнули и сунулись в квартиру следом за Борисом. Его жена Клава стояла в прихожей и, задрав голову, разглядывала потолок. Подруги тоже посмотрели наверх и вздрогнули. В одном месте на потолке было какое-то странное темное пятно, в середине которого назревала тяжелая темная капля. И как раз в этот момент она сорвалась и упала на пол.

– Это что такое, Боря? – со страхом спросила у него женщина. – Краска?

Мужчина коснулся пальцем упавшей капли и поднес палец к носу.

– Похоже на кровь, – пробормотал он и тоже посмотрел на потолок.

– Ой, мне плохо! – прошептала женщина, вдруг бледнея и опускаясь на пол. – Врача.

Но даже в полуобморочном состоянии противная Клава продолжала давать указания супругу.

– Вызови милицию и глаз не спускай с этих девиц! – велела она ему. – Небось знают чего. Недаром к верхним жильцам явились. Мы-то и не знали, что у нас там кто-то живет. А эти вон сразу примчались!