Седьмой мост

ПРОЛОГ

– …Полковнику никто не пи-шет. Полковника никто не жде-ет… – горланил Василий, фальшиво подпевая саундтреку к культовому фильму «Брат-2». Героя блокбастера, Данилу Багрова, Василий уважал, считал его «правильным пацаном», фильм посмотрел раз пятнадцать, частенько представлял себя на месте Багрова, но в жизни все же мечтал о более скромной роли дальнобойщика.

Василию Орешкину исполнилось двадцать семь лет, и шесть из них он провел за баранкой «Газели», трудясь в должности водителя маршрутного такси в областном городе. Работа была хорошей, любимой, но, кружа шесть лет по одним и тем же улицам, складывающимся в маршрут «23-К», Василий чувствовал себя карусельной лошадкой. Однообразные пейзажи, примелькавшиеся лица пассажиров, одна и та же частота радио, повторяющиеся из часа в час песни – все это порядком осточертело. Все чаще и чаще возникали мысли о том, что надо бы что-то изменить в этих замкнутых в кольцо буднях, сойти с деревянного диска карусели и отправиться по вольным дорогам за рулем уже не раздолбанной «Газели», а внушающей уважение своими габаритами фуры.

Мир посмотреть, себя показать…

Дорога была пустой и прямой, без поворотов, без спусков и подъемов, раскатывалась ровно, словно рулон сукна. Диск с музыкой из фильма «Брат-2», бесконечная лента лесопосадки, безоблачное небо с алой полосой заката на горизонте – и так легко вообразить, что сидит Василий не за рулем микроавтобуса со снятым на время выходных номером маршрута, а крутит баранку огромной машины. И едет не в деревню к тетке невесты, пособить той с переездом в город, а везет ценный груз куда-нибудь в страны Европы.

Проскакав по выпуклостям и выбоинам растрескавшегося асфальта под возмущенное дребезжание плохо пригнанных дверей, «Газель» удовлетворенно притихла, когда выехала на чернеющий новым покрытием участок пути, и покатила настолько плавно, насколько позволяли ей преждевременно износившиеся рессоры. Василий никогда не ездил по этой дороге, если и уезжал из города, то не забирался так далеко, почти до границы с другой областью. Оксана, невеста, объяснила, как добраться до места, но, несмотря на это, Василий волновался, не сбился ли он с пути. И только увидев указатель с названием деревни Кедровники, упомянутой девушкой в качестве ориентира, приободрился. Ему оставалось проехать населенный пункт, пересечь длинный мост и свернуть на втором повороте в деревню Глухари, где и проживала тетка.

За окном уже мелькали уныло поблескивающие непромытыми окнами деревянные домики деревеньки, вытянувшейся вдоль трассы, когда Василий увидел голосующую девушку. Что-то в облике незнакомки показалось ему странным, неправильным. Парень затормозил на обочине, перегнулся через пассажирское сиденье и открыл дверь:

– Куда тебе, подруга?

Девушка не ответила, молча подобрала юбки длинного белого платья и, уже заняв место рядом с Василием, неопределенно махнула рукой.

– Прямо? – переспросил парень.

И девушка кивнула.

Только сейчас, разглядев пассажирку, Василий понял, что в ее облике показалось ему необычным: одета она была в свадебное платье, изрядно испачканное и местами разорванное. Подол до черноты вымаран землей, юбка, казавшаяся намокшей (здесь Василий очень удивился, потому что уже несколько дней стояла сухая погода), также до пояса измазана грязью. На лифе кое-где оторвались стеклянные бусины, и ниточки, торчавшие на их месте, потемнели. Свадебная прическа девушки растрепалась: украшенный шпильками со стразами пучок съехал набок, выбившиеся из него волосы повисли неряшливыми сосульками. Личико невесты было миловидным, но его привлекательность портила гротескно размазавшаяся косметика и сильная бледность.

– Э-э… сестра. Кто же тебя так? – только и смог вымолвить потрясенный Василий, нажимая на педаль газа. Незнакомка не ответила, лишь зябко поежилась и потерла ладонями оголенные плечи. Похоже, ее знобило, несмотря на июльскую жару, почти не спавшую к вечеру.

– Замерзла? Ну, ты даешь!

Он остановил машину, нагнулся и вытащил из сумки, стоявшей в ногах у пассажирки, джинсовую куртку, взятую на случай вечерней прохлады.

– На, укутайся, – сказал Василий, набрасывая джинсовку на плечи девушки.

Та опять промолчала, лишь кивнула в знак благодарности. Но даже не повернулась, продолжала отрешенно смотреть прямо перед собой. Парень еще раз бросил взгляд на притихшую незнакомку и покачал головой. Бедняга! Что же с ней приключилось? Сбежала из-под венца, как героиня Джулии Робертс? В какие передряги попала? Может, упала куда, в ту же речку, например? Или ее кто, не дай бог, избил и обидел? Да нет, следов побоев не видно.

– Что с тобой случилось, сестра? – снова спросил Василий.

Но девушка без слов покачала головой. По ее щеке поползла слеза. Но она ее даже не смахнула.

– Ладно, не хочешь, не говори. Хотя… Может, тебе к врачу надо? Или в милицию? Я, если что, сопровожу.

Пассажирка вновь отрицательно качнула головой.

Еще пару минут ехали в напряженном молчании. «Во что я ввязался?» – запоздало думал Василий, не зная, как поступить. Девушка не говорила, куда ее везти. Но дорога пока шла без ответвлений.

Когда они миновали последний дом и указатель с перечеркнутым названием деревни, невеста встрепенулась, подалась вперед и принялась напряженно вглядываться в дорогу. «Кажется, скоро попросит остановить», – с некоторым облегчением подумал парень.

– Поворачивай… – вдруг тихо вымолвила пассажирка. Василий бросил на нее недоуменный взгляд: дорога все так же раскатывалась сукном, шла прямо, без поворотов.

– Поворачивай! – настойчиво, уже громче повторила девушка. И вдруг, срываясь на визг, закричала: – Сворачивай! Сворачивай!!!

И в этот момент на дорогу прямо под колеса выскочила невесть откуда взявшаяся кошка. Василий, чтобы не наехать на нее, резко вывернул руль, машина сделала крутой вираж и съехала правыми колесами в колею.

Василий стукнулся головой и на какое-то время потерял сознание, будто кто-то выключил свет. А когда открыл глаза, не сразу понял, где находится и что произошло. Он лежал на боку, в неудобной позе, нелепо задрав ноги. Над головой, будто люк, виднелось окно, и в нем – кусочек потемневшего неба. «Перевернулся», – догадался парень.

Кое-как ему удалось выбраться из заваленной на правый бок «Газели». И только очутившись на воздухе, вспомнил о странной пассажирке. «Девушка!» – метнулся Василий обратно к микроавтобусу, с запозданием понимая, что, находись пассажирка в кабине, он бы придавил ее своим телом. Выбраться самостоятельно при таком раскладе она не могла, но, однако же, непонятным образом исчезла.

Василий почувствовал неприятный холодок вдоль позвоночника: приключение ему явно не нравилось. Может, он уснул за рулем, и незнакомка в испорченном свадебном платье ему лишь приснилась? Хотелось бы так думать. Но Василий обнаружил в кабине машины свою джинсовую куртку, которую, как помнил, упаковал в сумку, а потом вытащил, чтобы укутать ею озябшую девушку.

– Чертовщина какая-то, – пробормотал парень и поежился, как совсем недавно невеста. Но раздумывать над загадочным происшествием не стал, так как услышал шум приближающейся машины.

– Стой, стой! – закричал он, бросаясь к дороге и размахивая руками.

Через час его «Газель» вытащили из кювета. О том, что произошло, Василий умолчал, так как до сих пор не был уверен в том, что пассажирка ему не померещилась.

ИЛЬЯ

– …Тунгусский метеорит… Бермудский треугольник… Снежный человек… Это все избито. Как и всякие там НЛО. Впрочем, про «летающие тарелочки» я уже писал, причем трижды. И про магические круги на полях. Так-так-так, а здесь что?.. А, привидения. Черт, про них я тоже рассказывал – четыре раза, если не пять. Про странные телефонные звонки и контакты с умершими – тоже. О, даже про шаманов из Бурятии! Как я мог забыть… – бормотал себе под нос Илья Шахов, просматривая файлы в рабочей папке на ноутбуке. И чем меньше оставалось неоткрытых файлов, тем более расстроенное выражение принимало его лицо. Опять – творческий кризис из-за отсутствия интересных тем! Вести еженедельную колонку в «желтой» газете «По лабиринтам Зазеркалья» от имени вымышленного «охотника за привидениями» Ивана Шапкина становилось все сложней и сложней: казалось, уже не было ни одной темы, на которую бы не написал Илья за полгода. Все с меньшим и меньшим энтузиазмом он брался за эту еженедельную работу, которая поначалу являлась для него отдушиной и скрашивала тоскливые будни менеджера по продажам в страховой компании.

Дело не в том, что не осталось интересных тем. Сочинить какую-нибудь занятную историю с уклоном в мистику Илье было не сложно: за полгода существования рубрики он уже изрядно поднаторел в выдумывании всяких тайн и их «разгадывании». Но ему больше не хотелось фальшивых загадок, а мечталось о настоящем расследовании, как минувшей весной.

Илья открыл последний файл – свою статью о том самом феномене, названном им «лики на стенах». Пожалуй, это был его лучший рассказ, на который его вдохновила не столько сама история, сколько перемены в жизни, которые она за собой повлекла. Благодаря тому расследованию Илья встретил Варвару, она была его студенческой любовью, с которой расстался семь лет назад, обрел сына, о существовании которого не подозревал, и новых друзей – Евгения, Алевтину, Диану<$FПодробнее эту историю читайте в книге Н. Калининой «Загадка старого альбома».>.

Но теперь все очерки, которые он писал, в сравнении с тем рассказом казались ему фальшивыми и неинтересными. Реальных бы историй, реальных! А может, сделать паузу – «отправить» выдуманного Ивана Шапкина в отпуск, как ушел два дня назад сам Илья. Написать редактору, честно признаться в том, что он, Илья Шахов, берет тайм-аут до середины августа, чтобы поехать с любимой девушкой в Карелию. А там, как знать, может, карельские пейзажи вдохновят его на серию новых статей?

Эту поездку Илья предвкушал уже долгое время. Не любитель пассивного отдыха и курортов, он мечтал об экспедициях, как во времена учебы на геофаке. Как хорошо, что Варвара в этом плане его понимает! И пусть на поездку удалось выделить лишь неделю, потому что Варя потратила часть своего отпуска еще весной, но зато эти семь дней обещали стать фантастическими. Сын уже неделю пребывал вместе со школьным другом в детском лагере отдыха в Болгарии. Это была его первая поездка, в которую он отправился без матери или бабушки, и Варя за него очень волновалась, хоть для своих семи лет мальчик был довольно самостоятельным, да и звонил ежедневно – сообщал, что у него все в порядке. Эти звонки немного успокаивали Варвару.

Из коридора послышался рингтон мобильного. Чьего – его или Варвариного, Илья не разобрал, но, судя по тому, что на вызов ответила Варвара, решил, что ее. «Але? Але? – говорила Варя, видимо, связь была неважной. – Перезвоните!»

«Может, сын?..» – подумал Илья, прислушиваясь, не раздастся ли звонок. Подождал немного и вновь вернулся к разбору файлов в папке со статьями.

Нет, ничего не придумывается… Все мысли – о предстоящей поездке. Илья закрыл папку и вошел на сайт, посвященный красотам Карелии. Еще два дня, и они с Варей в компании друзей, таких же любителей дикого отдыха, отправятся в поездку.

Опять зазвучал мобильный, и вновь ответила Варя. Илья насторожился: поздние звонки на ее телефон обычно не сулили ничего хорошего. Это означало, что звонят Варваре с работы с какой-нибудь проблемой. Варя работала в одном из НИИ и так была предана науке, что могла помчаться в свою химическую лабораторию по первому же звонку даже в выходной день. И вот сейчас, услышав звонок, Илья заволновался, потому что завтра они с Варварой планировали съездить в торговый центр – купить недостающее в дорогу, пообедать в ресторане, а затем, по возвращении домой, собрать рюкзаки и остаток вечера провести за просмотром фильмов. «И никакой работы!» – строго наказал Илья любимой, которая порывалась и завтрашний вечер потратить на перевод какой-то статьи.

Но, похоже, это был сын, потому что голос Вари зазвучал нежно, вопросы она задавала с присущим матерям беспокойством.

И точно.

– Звонил Илюшка, – сказала, входя через какое-то время в комнату, она.

Шахов сделал оборот на стуле, поворачиваясь к Варе.

– Говорит, что все у него в порядке. По дому еще не скучает, купается, загорает, играет в футбол, ухаживает за девочкой из отряда…

– О как! – удивленно вскинул брови Илья. – Первая любовь в семь лет? Переплюнул отца! – Сам Илья впервые влюбился в восемь.

– Но ему помимо этой девочки оказывают внимание еще три, – с усмешкой добавила Варя. – Так что понятно, почему сын не скучает по дому: в такой «цветник» попал! Боюсь, станет таким же ловеласом, как и его папочка.

– Но-но! – возмутился Илья. Ну да, в юности романов у него было много, девочкам он нравился еще с начальной школы. Но сейчас-то, сейчас он – примерный семьянин! И женился бы на Варваре хоть завтра, если бы она на его неоднократные предложения руки и сердца не отвечала насмешливо, что замужем уже была и во второй раз – не торопится.

– Или искателем приключений, как ты: Илья с восторгом сообщил, что на следующей неделе планируется какой-то поход с ночевкой. Кстати, перед сыном на твой мобильный кто-то позвонил, – сменила тему Варя. – Я схватила твой телефон по ошибке, думала, мой звонит. Но в ответ – тишина и лишь чье-то недовольное сопение.

– Ленка, – с нескрываемым раздражением предположил Илья. Его бывшая девушка, с которой он расстался весной ради Вари, до сих пор не могла успокоиться. Звонила, надоедала, меняла номера, чтобы он сразу ее не вычислил, писала эсэмэски с просьбой о встрече, даже угрожала.

– Встретился бы ты с ней, – сочувственно предложила Варвара. – Объяснил бы по-хорошему…

– Бесполезно. Что толку ей объяснять, если она не хочет этого понимать? Разговаривал уже, не один раз. Уповаю лишь на то, что ей в итоге надоест терроризировать меня звонками и она переключится на другой объект.

– Как знаешь…

– И вообще, Варь, выкинь это из головы! Лена – не твоя проблема. Мы с тобой через два дня уедем и будем так сча…

– Илья, – перебила его Варвара и опустила глаза. Виновато, словно собираясь сообщить что-то неприятное.

– Что случилось? Говори уже, – нетерпеливо, с некоторым раздражением поторопил он ее, потому что Варвара с трагичным выражением лица молчала. А сердце сжалось в комок от предчувствия. – Тебя вызывают в лабораторию завтра, в субботу?

– Нет. Хуже. Мне не дают недельного отпуска. Вернее, дают, но не сейчас, а в конце августа.

Илья потрясенно замолчал. Заготовленная фраза вылетела из головы.

– Илья, я понимаю, как тебе важна эта поездка, – стала оправдываться Варя. Шахов поморщился: он терпеть не мог, когда она начинала говорить таким виноватым тоном. – Но обстоятельства сложились так, что я не могу сейчас оставить лабораторию. Сидоркина оказалась беременной, а наше производство отнюдь не полезно для будущей мамочки. Так что она берет больничный с понедельника. А Кузовлева только-только ушла в отпуск и вернется в августе. В общем, лабораторию оставляют на меня.

– Ее всегда на тебя оставляют! – сердито воскликнул Илья и вскочил с места – лишь бы Варька больше не стояла напротив него с таким виноватым видом.

– Илья, пожалуйста, не сердись…

– Да не сержусь я, не сержусь! – проворчал он отнюдь не миролюбиво.

– Сердишься!

– Сержусь! Не на тебя, на твоих работодателей. Хотя на тебя тоже следовало – за твою безотказность и неумение сказать «нет».

– Илья…

– Ладно, звоню Сереге, говорю, что поездка отменяется.

– Ты можешь поехать! Компания-то не только из нас и Сереги состоит.

– Куда я без тебя? Да и кто тебя будет забирать из лаборатории, а? Ведь ты там точно будешь до самой ночи сидеть, знаю тебя! Угораздило меня связаться с такой химичкой-фанатичкой!

Варя невольно улыбнулась. Они окончили один университет – педагогический, но разные отделения. Он – географический, она – химический. Для него жизненно необходимо было пространство, разливающееся морями-океанами, расстилающееся степями и устремляющееся ввысь горами. Варин же мир был размером с лабораторию. Две противоположности, Илья и Варя, уже не могли существовать друг без друга.

– Илья, обещаю, что ту неделю отпуска, которую я получу, проведу только с тобой и Илюхой. Поедем, куда только пожелаешь, хоть на край света, хоть на Луну полетим!

– Не обещай того, в исполнении чего не уверена, – нравоучительно произнес парень, но уже без прежнего раздражения. Что взять с Варьки, если она такая? С химией она обвенчалась еще в студенческие годы, и он об этом знал. Разница состояла лишь в том, что сейчас, в тридцать лет, Варвара стала с еще большим фанатизмом относиться к своему делу.

– Во-первых, мой отпуск к тому времени закончится. Во-вторых, ту неделю ты точно посвятишь подготовке перед своей защитой. Так что никуда мы с тобой не поедем, будем сидеть в загазованной Москве, рассматривать пейзажи на фотографиях и мечтать о том, как было бы здорово пойти куда-нибудь в поход. И максимум, на что сподобимся, – съездим в одни из выходных в Царицыно или Коломенское.

Варвара горестно вздохнула, признавая его правоту, и скуксилась.

– Ладно, ладно, – примирительно пробормотал Илья, обнимая девушку и привлекая ее к себе. От стриженых волос Варвары пахло травяным шампунем, и этот запах напомнил ему об их студенческом романе семилетней давности. То ли девушка в то время пользовалась шампунем с похожим ароматом, то ли ассоциацию вызвало то, что их знакомство состоялось летом, напитанным густыми пряными запахами скошенной травы, сена, меда, яблок. Впрочем, собственно роман между ними вспыхнул немного позже, осенью, но летом, во время сессии, они познакомились, проболтали час в студенческой столовой о каких-то глупостях и разошлись, не обменявшись телефонами. Варвара Илье сразу понравилась, хоть и показалась ему слишком заумной, серьезной, строгой. Помнится, Шахова поразили ее огромные синие глаза и длинные золотистые ресницы. Варя же, наоборот, не отнеслась к Илье серьезно: он являлся, по ее мнению, излишне легкомысленным, болтливым, ненадежным, к тому же она была наслышана о его многочисленных любовных романах. А осенью они вновь встретились в стенах университета, и между ними вдруг вспыхнул роман, разгорелся со скоростью распространяющегося по сухой траве огня и был таким же жарким, опасным, уничтожив все их принципы и намеченные ранее планы. Почему Илья выделил из всех девушек эту строгую, немного занудную, до гробовой доски преданную науке, отнюдь не похожую на него – ветреного, избалованного женским вниманием, слишком легко сбрасывающего в то время ответственность, будто натерший плечо походный рюкзак, – он и сам не знал. Но прикипел к Варьке всем сердцем так, что даже спустя семь лет после расставания все еще продолжал вспоминать девушку с грустью и сожалением о том, что их отношения резко оборвались. Но вот теперь они снова вместе.

– Знаешь, что, – сказал Илья. – Собирайся! Поехали гулять!

– Уже поздно, – попробовала возразить Варя, но с улыбкой, давая понять, что предложение ей нравится.

– Ну и что? Прокатимся по ночной Москве, съездим на Воробьевы горы, а потом – в ресторан. Идет?

Вместо ответа девушка обрадованно кивнула.

Удивительно, как жизнь изменилась почти в одно мгновение. Это случилось в тот период, когда, казалось, разочарование прочно поселилось в душе, сердце накрепко захлопнуло створки, законсервировав уже мертвую и потому не представляющую ценности жемчужину – единственную и не сложившуюся давнюю любовь к Илье Шахову, а во взгляде потухли надежда и ожидание.

В жизни тридцатидвухлетней Алевтины Сапоговой, преподавателя русского языка и литературы, все шло так монотонно, будто ежедневно без отступлений от расписания по одним и тем же путям проходил состав из одинаковых вагонов. Или словно изо дня в день проигрывался один и тот же мотив, надоевший, скучный, не доставляющий радости, лишь вызывающий досаду, как мелодия, выставленная на будильнике. Подъем в шесть тридцать, умывание, завтрак – мюсли с обезжиренным кефиром, безликий серый костюм, такой же опостылевший, как и будни, или розовое трикотажное платье (уже потом обозванное подругой Дианой «кошмарным сном текстильной фабрики» и безжалостно отправленное ею на помойку), уроки, проверка сочинений и глубокий сон. Выходные отличались от будней лишь тем, что облачалась Аля не в костюм или платье, а в черные брюки классического кроя и джемпер и вместо школы отправлялась в городской парк, где совершала обязательный двухчасовой моцион. А вечером опять же проверяла школьные тетради и составляла конспект уроков на неделю.

Все так и шло, размеренно, как часы, пока на пороге ее квартиры неожиданно не появился Илья Шахов, «привет из прошлого», и с ним ворвался в ее жизнь ветер перемен. Во-первых, Илья втянул Алевтину в интересное и необычное расследование, в ходе которого у девушки обнаружились способности медиума. Во-вторых, благодаря этой истории у Али появилась новая подруга – соседка Диана. И в-третьих, и это и было самым главным, Шахов привел домой к Але своего приятеля Евгения, в которого Алевтина влюбилась без оглядки и за которого собиралась теперь замуж.

Все еще непривычно ощущать себя невестой. Хотя предложение Евгений сделал ей еще месяц назад, а свадьба была назначена на сентябрь, и подготовка к ней уже шла полным ходом. Непривычно… Но как радостно! Алевтина украдкой покосилась на сидевшего рядом с ней Женю и, поймав его взгляд, смущенно улыбнулась. Женька, ее Женька – любимый, близкий. Она нащупала его ладонь и крепко сжала, будто боясь, что парень вдруг исчезнет, как сон поутру.

– Устала? – заботливо спросил Евгений. Дорога была долгой и утомительной, да еще по жаре. Но Алевтина энергично покачала головой: как можно устать, если время в компании любимого человека сворачивается до мгновения, а Женя старается сделать путь интересным и легким – все время развлекает Алевтину рассказами и печется о ее удобстве.

Это было их первое путешествие. И пусть отправились они не на модный курорт и не в туристическую поездку за границу (еще представится такая возможность, и не одна!), а всего лишь в провинциальный городок к родственникам Евгения, это нисколько не умаляло радости события. Напротив, напитывало его символичным смыслом, так как лишний раз подтверждало серьезность Жениных намерений: целью поездки было представление Евгением своей невесты близким родственникам и приглашение их на свадьбу.

– Они простые и душевные люди, тебе понравятся! – в который раз повторил Женя, заметив, что Аля заметно разволновалась после его слов, что они уже подъезжают к городу. – А дядька так вообще мировой!

Со слов Жени, дядя Валерий должен был встретить их на автовокзале районного города, а потом на своей машине довезти до поселка, в котором проживал с семьей – женой и двумя сыновьями.

И если Алевтина волновалась, то сам Евгений заметно оживился, тянул шею, выглядывая в окно, возбужденно рассказывал об улицах и объектах, мимо которых они проезжали, и радостно улыбался.

– Они же для меня как родная семья! – немного смущенно оправдывал он свою непоседливость. – Я с раннего детства до окончания университета один месяц летних каникул обязательно проводил с ними! Рос вместе с Игорем и Русланом, а дядя Валера и тетя Света для меня все равно что вторые родители!

Алевтина, невольно заразившись настроением парня, почти перестала волноваться и тоже улыбалась, то высматривая в окно приближающийся автовокзал, то бросая взгляды, полные нежности, на Женю.

Он не был красавцем, как герой ее давних девичьих грез Илья. И внешне не соответствовал тому идеалу принца, который Аля когда-то себе мысленно нарисовала (темноглазый брюнет, красивый, как киноактер, высокий, ловкий, в меру мускулистый…). Женя был невысок, полноват, с простым круглым лицом, главным достоинством которого являлись небесного цвета глаза, а недостатком – излишне крупный нос с широкой переносицей. Пшеничные волосы Евгения были подстрижены просто, ровно по всей длине, без намека на какую-либо модную прическу, что делало гладкое и розовощекое, как у ребенка, лицо еще более круглым. Но хоть Женя и совсем не походил на придуманный когда-то Алевтиной образ, любила его девушка до умопомрачения. Да и как его не любить – такого заботливого, домашнего, уютного и сдобного. Жизнь с ним обещала быть такой же доброй, размеренной, полной согласия и тихого счастья.

Они были очень похожи – такие же аппетитно круглые и пухлые, как свежие булки, которые Аля, помня о том, что Женя вначале «влюбился» в ее стряпню, а потом – и в нее саму, пекла для любимого очень часто. Оба грезили о спокойном домашнем счастье, размеренном и чистом, как тихая река, – с будничными разговорами за ужином о прошедшем дне, обменом впечатлений о прочитанных книгах и вместе просмотренных в районном кинотеатре фильмах, с выпечкой и семейными обедами из трех блюд по выходным, с воскресными прогулками по парку. Оба сошлись на том, что у них будет двое карапузов.