- -
- 100%
- +
Мне кажется, иногда, что, если бы чувства раскаяния или боли материализовались, вырвавшись изнутри, по улицам невозможно было бы пройти.
На вокзале провели ремонт с той поры, как видела его в последний раз, поставили турникеты, убрали столы распродаж с платформ.
От станции до дома, в котором я родилась и выросла, – пятнадцать минут ходьбы.
Дед, известный учёный, построил его в красивейшем пригороде после получения государственной премии.
Путь даётся с трудом. Медлю, медлю, а должна спешить.
Сестра Нина работает в Штатах, прилетит завтра, мы совсем не похожи, у неё – свой отец, а у меня – свой… Был. И наша мама уже была.
Была ли?
Почему она вышла замуж сразу после окончания школы, никто не понял, не было любви между ней и моряком Саней. Возможно, сыну уборщицы и слесаря из депо захотелось стать членом самой уважаемой в городке семьи, а маму замужество избавляло от необходимости «соответствовать» родителям: учиться в ВУЗе, защищать диссертацию.
Когда их дочери Нине не исполнилось и шести месяцев, мама познакомилась с моим папой. С тех пор они не представляли существования друг без друга, хотя разлуки длились годы в соответствии с приговором суда.
Отец был красивым и лёгким, учился блестяще, закончил элитную школу, поступил в университет. Кроме точных наук, интересовался музыкой, литературой, писал стихи. Намеревался прожить без утомительного прозябания на работе, «баловался» спиртным и наркотиками. Деньги сами «прилетали» от продажи «дури».
После «открытия» друг друга, мама переехала жить к возлюбленному, оставив Нину на попечение бабушки, дедушки, и старшей сестры Кати, преподавателя математики в университете, имеющей к этому времени мужа и сына, нашего брата Мишу, двумя годами старше Нины.
Саня, вернувшись из плавания, не обнаружил дома жены, забрать дочь с собой не мог и «растворился» для Нины в морских просторах.
Безумная любовь двоих не предполагала третьего, мама неоднократно прерывала беременность на раннем сроке, но однажды, этот временной промежуток пришёлся на пребывание в тюремном изоляторе, супругам инкриминировали сбыт наркотиков. По какому-то закону беременных женщин освобождали за первое незначительное правонарушение.
Так появилась я: плод безумной любви или побочный продукт великого чувства.
После родов мама исчезла, уверенная, что дед, бабушка и Катя не дадут пропасть, не только Нине, но и мне.
Отец освободился из заключения, два любящие сердца воссоединились вновь.
Они посещали наш дом несколько раз. Мама была ласковой, ни в чём не отказывала дочерям, но это длилось недолго, мы, снова, оставались с бабушкой и Катей, а меня тянуло к загадочным, наполненным друг другом, людям, свободным от обязательств. Всё внутри восставало против нудных правил, распорядка дня, «приличных» разговоров за обедом, необходимости ложиться вовремя спать, ходить в детский сад, а потом в школу.
Как понимала отца, живущего по принципу: «Кому должен, всем прощаю», как чувствовала маму, когда на просьбу сделать что-то, отвечала: «Хорошо» и сразу же забывала об обещанном. Какие только причины не придумывала я, чтобы объяснить «проколы» в поведении.
Бабушка верила, «хлопая» большими серыми глазами, Катю не удавалось «надуть».
Статная, несгибаемая, она напоминала собор в конце нашей улицы, стоявший третий век при любой погоде. Вражеский бомбардировщик пытался его развалить во время войны, но не развалил.
У нас в семье не было бомбардировщика, все поступали так, как Катя велит. Дядя Володя, её муж, тоже не спорил, хотя, иногда, мелькало недовольство на его лице.
Дед же занимался наукой, и ни на что другое не обращал внимания.
Нина слушала тётю с уважением, а в сторону нашей мамы и моего папы смотрела исподлобья. Я трактовала взгляд так: мама оставила отца Нины, обычного моряка, ради моего, необыкновенного.
С самого рождения мне не доставало чего-то, не та еда, не то питьё, не тот воздух, не те звуки, не то окружение.
Лет в пять разодрала колено в саду, Катя промыла ссадину водкой.
Родным пахнуло от марлевого тампона, рука сама понесла в рот источник «живительного» аромата.
– Нельзя! – Катя выбросила тампон. – Ты запомнила запах? Никогда ни при каких обстоятельствах не бери в рот эту жидкость, иначе умрёшь! Поняла?
– Да.
Слово «нельзя» ассоциировалось в детской голове со страшным происшествием. Я была настолько маленькой, что два пальчика поместились в отверстия электрической розетки.
Крик: «Нельзя!»
Катя прижала меня к себе. Встряска, ступор, страх смерти навсегда вписались в это слово, взрослые старались при мне его не произносить. Теперь к прежнему потрясению добавился запах водки.
Отойдя в сторону, услышала, как Катя говорит бабушке, понизив голос:
– Что ты хочешь, мама, ребёнок алкоголиков и наркоманов.
Я и представить не могла, что отличаюсь от других детей, посмотрела вокруг:
«Где этот ребёнок? Интересно, кого Катя имеет ввиду?»
Не себя я считала другой, а родственников.
Дом наш полнился книгами, они увлекали меня все, без разбору. Несоответствие некоторых произведений детскому возрасту приводило к абракадабре в голове, по ночам придумывались стихи – компоновка в рифму неизвестных слов, сходных по звучанию. Утром Катя заставляла просыпаться, подниматься, идти в школу.
Голова была тяжёлой, тело – вялым. Пока завтракала, бабушка расчёсывала мои волосы, после этого подавала выглаженную форму, несла портфель. Я забывала сменную обувь, физкультурный костюм, теряла учебники, не обращала внимания на замечания учителей.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.