Бремя Проклятых Отповедь первая: Покаяние

Стегая мертвую лошадь...

Or "To change horses in midstream”

Заполненный, водой мох с мягким хрустом промялся под сапогом. Вековой лес поглощал стывшие во тьме крон звуки. От того в полной тишине треск шагов разносился гулким эхом. Лопались под тяжестью переспелые ягоды брусники, окропляя низкие папоротники рубиновыми каплями.

Путник дышал тяжело и сбивчиво, выпуская в застывший туманный воздух хриплые выдохи пара. Меж замшелых деревьев загорелось кленовое зарево, и он прибавил ходу, быстрее переставляя ноги. Длинный чёрный плащ волочился по росистому ягелю, тяжелея от влаги. Несмотря на это, шаг стал легче.

Первый подгнивший рыжий лист упал под ноги, и путник переступил границу леса, выйдя к берегу реки. Чёрная гладь шла рябью, усеянная, точно прогалинами, красными кленовым листьями. Они лодками медленно плыли, куда-то к изгибу реки, над которым нависала обломанная и разбитая каменная арка.

Алтарь уже совсем близко.

Пилигрим прошёл вдоль берега, неловко перешагивая скользкие, укрытые мокрой листвой, камни. Нужно было найти мост. Река хоть и небольшая, точно просёлочная дорога в ширину, по рассказам местных была глубока. В это было легко поверить, когда она в довесок была удивительным образом спокойна. Длинное, вьющееся змеëй, чёрное зеркало обрамленное бусинами камней точно по задумке знающего свою работу ювелира. Дно с берега не проглядывалось.

Приближаясь к руинам арки, путник замедлился, настороженно всматриваясь в иллюзорный проход. Пока ещë зелëный хмель петлями удавок свисал с резной вершины, украдкой касаясь отцветшей шишкой водной глади. Не шишка, не россыпь кленовых листьев не двигались, застыв в потоке. Странно.

Поставив ноги на лежащий обломок арки, пилигрим наклонился, смахивая рукой мох и землю с потрескавшейся поверхности камня. Пальцы в кожаной перчатке проскребли по тонким корням между трещин, соскребая их, и ощупали древнюю обтесанную водой реки резьбу. Древние руны ветвились, складываясь в узор волн и морской пены. Рисунок уходил, куда-то под заросли хмеля, и путник оставил его в покое, осторожно огибая арку. За поворотом кленовая роща заметно сгущалась, нависая над чёрной лентой реки красным, почти бордовым, куполом.

От долгого вглядывания на ту сторону берега в глазах начинало рябить. Путник чуть приподнял край чёрного капюшона, когда ветви сомкнулись над головой слишком плотно.

Внезапно, среди темных, красных и рыжих пятен мелькнул яркий и чужеродный... белый. Нечто кипельное совсем не двигалось в кустах, и даже когда путник на пробу покашлял, не шевельнулось. Значит не животное. По крайней мере, не живое. Надо было бы рассмотреть поближе.

Плащ опустился подолом в смоляную воду, цепляя на себя пару красных листьев, когда путник попытался сделать шаг в воду. Сапог в тот же миг ушёл во тьму почти на половину, так и не коснувшись дна.

Брезгливо отряхнув сапог от капель, странник прошёл чуть дальше вдоль берега. Туда, где кроны клёнов были не так густы и сквозь кудрявые прорехи резных узорчатых листьев на камни падали ровные лучи теплого света. Под ними удалось разглядеть белое пятно куда лучше. Через мгновение путнику оно и вовсе стало не интересно, так как за пятном он разглядел небольшой старинный каменный алтарь. Уже хорошо. Осталось перебраться на тот берег.

Мокрый подол плаща цеплялся за камни, когда пилигрим расхаживал взад вперёд по берегу, всматриваясь в даль неподвижной реки и то и дело озираясь. Нельзя было терять незаметный алтарь из виду.

Он прошёл чуть дальше, ища подобие моста или хотя бы поваленное дерево, но ничего не обнаружил.

Не может такого быть. Ведь местные же, как то добирались до алтаря всë это время... Разве только со временем проход развалился из-за древности. В любом случае путнику предстояло во, чтобы то не стало перебраться на ту сторону.

Ещё раз осмотревшись, он приметил особо сильно склонившееся искривленное кленовое дерево. Его выгнутый дугой ствол своей макушкой как раз доставал до противоположного берега.

Странник перемялся с ноги на ногу. Лишь бы выдержало.

Плащ тяжёлой горой упал с плеч на камни, обнажая чёрную сутану. С пояса был снят длинный полуторный костяной меч и подсумки. Избавившись от ноши, путник засучил рукава и, завернув вещи в плащ, швырнул их на другой берег реки. Те приземлились, с гулким грохотом ударившись о ствол одного из деревьев.

— Ха-а... Ну что ж, И́рлит... — Хриплый женский голос прорезал тишину леса, и путник размял плечи. — Пора вспомнить чему тебя учил отец Адалард...

Откинув полы сутаны, она зацепилась рукой за накренённый ствол и с усилием подтянулась. Ветка угрожающе хрустнула и ворох кленовых листьев красным облаком осел на воду. Ирлит сглотнула. Она на пробу качнулась, цепляясь рукой за следующую ветку. На плече сутаны зазвенели цепи с плоскими фигурками зверей.

Дерево трясло каждую попытку путника переставлять стремительно слабеющие руки. Хорошо, что река была равномерно узкой. Плохо, что Ирлит никогда не умела подтягиваться и потому носки еë сапог то и дело опускались в воду.

Ветви всë больше проседали по мере еë неловкого приближения к каменистому берегу и недовольно кряхтели. Если попытается подтянуться ещë хоть раз, то опустится в воду, или что хуже, сломает и без того настрадавшееся дерево. Значит надо прыгать.

Убедившись, что она ничем случайно не зацепилась, Ирлит в последний раз с силой толкнулась вперёд, отпуская руки.

Она приземлилась на ноги, поднимая брызги стоячей меж камней воды и неловко потеряв равновесие, чуть не свалилась в реку. Дерево в тот же миг выпрямилось, подлетев ввысь, после чего вернулось на своë место, но уже полностью лишённое листьев. В колени отдало резкой болью прошедшей по мышцам от неудачно поставленной ступни. Ирлит поджала губы и поковыляла к брошенным вещам.

Резная костяная рукоять меча легла в ладонь, а лезвие с тихим свистом опустилось в ножны. Звякнула пряжка ремня, когда Ирлит закрепила подсумок на поясе. К обедне мокрый липкий туман давно опустился на землю в поросли мятлика и мха, и потому плащ было решено пока оставить здесь. Ирлит лишь повесила его на обломанную ветку, чтобы случайно не забыть по пути обратно.

Перед тем как двинуться дальше она оглянулась, ещё раз отмечая неестественную ровность реки и её абсолютно не заметное глазу движение.

Невысокий алтарь скрывался меж рыжих остроконечных листьев, словно притаившийся хищник, выгнувшийся причудливой формой ради прыжка. Два наседающих друг на друга каменных гребня изображали надвигающиеся на встречу волны. Тонкие узоры морской пены перекликались с ветвистыми трещинами, сквозь которые прорастали бутоны вьюна. Чуть ниже под гребнями из камня вырезаны были большие перекрещённые ладони, а за ними... А за ними отдельной, самой ухоженной и чистой фигурой скрывался каменный всадник. Он был изображён камнетёсом на полном скаку и с мечем в руке. Узоры внутри затерлись не то от времени, не то от большого количества трепетных людских прикосновений. Потому, деталей внутри фигуры Ирлит разглядеть не смогла.

То белое пятно, что она видела с другого берега, оказалось черепом лошади, лежащего на алтаре. Он смотрел на Ирлит пустыми глазницами, из которых дружной вереницей лезли тонкие черви. Видимо из подгнивших фруктов и овощей лежавших совсем рядом.

Со слов старого горбатого и обрюзгшего воина сторожившего деревню на пограничье, их предки с древности поклонялись некоему морскому духу, а тот взамен хранил их от напастей. Дух представал пред ними в виде могучего всадника и отгонял от них скверну и бестий. Но последние несколько десятков лет дух разгневался на людей за нарушение древних обычаев и наслал на них болезни и горести. По пути сюда Ирлит уже отметила пустые серые поля и не единой живой души в лесу. Даже птицы в живописной кленовой роще хранили гробовой молчание. Осознав свою ошибку, местные начали посылать больше даров к древнему алтарю, отдавая последнее, но дух смиловаться отказался и жертв не принял. Именно следы тех разлагающихся даров, кишащие опарышами, Ирлит и наблюдала сейчас на каменном постаменте.

Ну, хорошо хоть людей на заклание водить не стали... А то знает она эти древние культы деревенской глубинки. Принести на алтарь древнему божеству девственницу для них куда дешевле, нежели переехать в место поблагоприятней.

Ирлит уже было хотела двинуться дальше, но что-то в постаменте не давало ей покоя. Как то угнетающе неправильно располагались фигуры. Ладони почти полностью закрывали, казалось бы, главенствующего всадника и, обойдя алтарь по кругу, она убедилась, что так было задумано изначально.

В этом месте все выглядело неправильно. И слишком ровная река и странное святилище... Хотя, по словам старого воина в роще находилась только первая его часть. Вторая же была куда старше и испокон веков возвышалась над морем в маленьком заливе за лесом. Значит, сейчас Ирлит отправится туда. Но сначала...

Она вернулась к берегу и, припав на одно колено, зачерпнула рукой немного воды. На запах самая обыкновенная. А на вкус... Она поднесла воду к губам: пресная. Около моря. Значит не защита от приливов. Что же это за река такая? Ирлит задумчиво сверлила взглядом черную гладь, пока тот не зацепился за что то, чуть ниже уровня стоячей воды. Камень. Плоский высокий камень. И ещë один, и ещë.

Ирлит со звонким шлепком ударилась лицом о мокрую руку. Всë это время в реке был каменный помост, скрытый в воде лишь на дюйм. Ирлит могла поклясться что с того берега невооружённым глазом заметить его было не возможно...

— О-ох...

Столько мороки, а надо было лишь получше присмотреться. Время идёт, но что-то никогда не меняется.

Ещë немного посидев над показателем еë невнимательности, Ирлит со вздохом встала, звонко хрустнув коленями. Бедное-бедное осыпавшееся дерево явно осуждающе шелестело листьями ей в след, когда она углублялась в рощу.

Клёны заметно редели, а меж земли и прелых листьев начал проглядывать песок нанесëнный морским бризом. Вода неприятно хлюпала в сапогах и, поморщившись, Ирлит полной грудью вдохнула морской воздух, всматриваясь в открывшийся перед ней вид. Залив действительно был, но в шагах тридцати под рощей.

Несколько камней упали с обрыва в рыхлый серый песок. Скалы окружали маленький пятак пляжа ровным полукругом, пока тёмные волны ласкали бесцветный берег. Пейзаж сменился вместе с погодой.

После пестрящей красками рощи по высохшим от поднявшегося ветра глазам сильно резала серость побережья и нависшего над ним облачного неба.

Благо в этот раз безопасный спуск вниз нашёлся сразу в виде выточенной в утëсе лестницы. Ирлит облизнула обветренные губы и начала спуск, думая о том, как потом будет подниматься. Шаг за шагом она опустила ноги в бархатный песок с редкими вкраплениями голубых перламутровых ракушек.

Ирлит тут же пожалела, что оставила плащ. Уши начали неприятно болеть от песни ветра и моря, сливающейся в один гул. Но возвращаться обратно по той лестнице больше одного раза она не намерена. Лучше разобраться со всеми делами сразу.

Главной и самой примечательной частью живописного берега были плохо различимые руины. Со стороны они были похожи на ту арку, на которую Ирлит наткнулась в начале пути. Только эти были почти целые и ровным рядом одна за другой выстроены в воде, уменьшаясь от берега к морю. Первая, утопающая на мелководье была выше Ирлит в четыре раза, следующая всего в три и последняя, третья, была почти полностью погружена в воду. Напоминали руины странные трёхфазные ворота или воронку, сужающуюся тем сильнее, чем больше она поглощалась волнами. Возможно древний обряд инициации или иное испытание для страждущих? За счёт, возведённых на пьедестал божеств, местных духов, раньше часто проверяли добрую волю, и надёжность кого бы то ни было... Надо получше рассмотреть резьбу на арках пока погода совсем не испортилась.

Сапоги и без того безнадёжно намокли так что терять ей было нечего и она шагнула в ледяную солёную воду залива. В тот же миг тело пробил яркий озноб встряхнувший табун мурашек под сутаной. Волны сбивали с ног не желая идти на попятную, но Ирлит продолжала упрямо двигаться к первой арке то и дело, крупно содрогаясь от холода.

На поверхности арки первыми в глаза бросились отнюдь не узоры, а усеивающие камень моллюски. Они сидели крупной кучкой темно-коричневых круглых ракушек, качаясь на натянутой ткани моря. Ирлит недолго думая протянула руку, содрала их с камня и запихнула в один из многочисленных внутренних карманов под подолом сутаны. Лишним не будет. Потом на костре пожарит. С кислицей.

Под моллюсками, безжалостно содранными точно гнойный нарост с кожи, вились обрывистые, ничего не значащие узоры. Понять, что они изображали, Ирлит не смогла, хотя в семантике рун и символов за годы работы разбиралась хорошо. Те линии, ползущие змеиными хвостами по арке, казались странно обрубленными хоть и были достаточно чёткими и глубокими. Больше всего сомнений вызывала странная часть рисунка на вершине арки. Словно начало чего то большего...

Ирлит резко обернулась на следующую арку. Гравировка на ней была видна издалека и Ирлит смогла понять по ней, что тоже была не закончена и прерывиста. Голову посетила догадка.

Идти по течению волн оказалось куда проще. Ирлит странно покачиваясь, начала шататься по берегу всматриваясь в рисунки на причудливых арках. Она ходила взад-вперёд, ворочая головой, словно пеликан ищущий добычу и пыталась встать или нагнуться так чтобы три тонкие ровные арки встали в одну.

Когда она попятилась назад, вымокшие, нечувствительные от холода ноги наткнулись на нечто твёрдое, заставив еë накрениться. Плита. Круглая плита выполнения из того же камня что и арки. Ирлит поспешила мыском сапога смести с нее лишний песок и присела, чтобы рассмотреть ее получше. Похожа плита была на большую печать с бороздами и ободом по краям. в середине был изображен все тот же всадник с искаженным какой то жуткой яростью лицом. Ирлит снова показалось, что изображение стерлось, и она обошла печать, встав лицом к морю, чтобы убрать оставшийся с той стороны песок. Теперь изображение хотя бы не было перевернуто. Она припала на одно колено, пробуя смахнуть рукой пыль с самой средины изображения, но под пылью ничего не оказалось. Как ни странно на изображении в святилище у всадника были затерты ноги, и хотя бы тут Ирлит надеялась их обнаружить. Но нет, здесь они тоже отсутствовали, что не удивительно, ведь находились в самом центре печати. Поначалу Ирлит показалось это достаточно очевидным, но когда она уже хотела, было встать, взгляд напоролся на один из узоров. Это были хорошо прочерченные выпуклые лошадиные ребра. Их не могло бы быть видно, если бы рисунок просто затерся, да и ноги всадника закрывали бы их, если бы…были.

Ирлит помассировала виски. Их не было. Ног всадника не было ни в святилище, ни на печати. Их, судя по искусно выточенному в камне человеческому позвоночнику, врастающему в лошадиный круп, и не должно было быть. Ирлит окончательно осела на песок. С древнего барельефа на нее оскаливались уродливое вытянутое мужское лицо и точно настолько же уродливая лошадиная морда. То, что она сначала приняла за обод, оказалось рельефом змеи обвивающей химеру и кусающей себя за хвост. Символ не свойственный ни местности, ни изображению божеств в целом. Зацикленность. Бесконечность. На памяти Ирлит этим узором украшали разве что только могилы, как пожелание вечной загробной жизни… В голову Ирлит закралась догадка. Она вскинула глаза на арки и те разом сошлись, продолжая друг за другом причудливые узоры. Резьба волн вилась, складываясь переливами в ладони с длинными переплетенными пальцами за которыми наблюдало чуткое широко раскрытое око. Устойчивые мотивы для обоих святилищ, но при этом слабо относящиеся к изображению самого духа. Но при том всегда больше, всегда выше, всегда… сильнее. Словно святилища показывали силу не самого всадника а…

… Как Ирлит сразу не догадалась? Голод и болезни, врата, уходящие в морскую пучину, странная река ограждающая святилище от всех непосвящённых, всадник, сросшийся с собственным конём – все древние кусочки мозаики сложились в одну точно те арки. Ирлит слышала и Ирлит знала, но рассказ старого рыцаря ввёл еë в заблуждение.

Теперь всë ясно.… И как ни странно ей теперь нужны морские водоросли.

Их Ирлит нашла на куске скалы ограждающей залив, словно загон, удерживающий дикого зверя. Длинные склизкие и зелëные, они прибились к отвесному берегу и выглядели так, будто волны выбросили к суше отрубленную голову морского чудовища. Водоросли кишели мошкарой, и Ирлит пришлось отряхнуть их, поднимая в воздух серый рой вместе с каплями воды.

Ирлит недолго думая сунула их за пояс и нехотя повернулась к лестнице, ведущей в первую часть святилища.

Ей предстоит действительно много тяжёлой работы. Во всех смыслах. Но если все получится, как она задумывала, спускаться ей больше не придётся.

Уже наверху, у рощи, Ирлит встряхнула онемевшие ноги. Надо было вернуться к реке.

Назад идти было быстрее и подойдя к кромке водоёма Ирлит схватила с дерева свой плащ накидывая его поверх сутаны и ёжась от холода.

Надо было выбрать место для канавы, и она выбрала его прямо там, у алтаря, где под водой скрывался незаметный мост. Так будет проще совершить побег, если у неё ни черта не выйдет.

Ирлит взялась за один из больших камней и передвинула его в бок. Так она разобрала небольшую полоску камней лежащих под прямым углом от линии берега. Когда каменистый берег закончился, Ирлит сунула руку за пояс, отстёгивая складную лопатку и, взмахом руки разложив еë, на пробу ковырнула землю штыком. Неглубоко, но достаточно чтобы вырыть небольшую ямку ниже уровня стоячей воды. Возиться ей придётся ещё около часа.

Вскрыв верхний слой земли на небольшом пятаке у алтаря, Ирлит устало облокотилась на дерево, вытирая грязной рукой пот со лба и окрашивая светло русые пряди волос в чёрный цвет. От реки выкопанную траншею отделяло лишь пару камней, и Ирлит понимала, что сможет если и не откинуть их быстро, то оттолкнуть лопатой в воду уж точно. Тени в роще тем временем стремительно сгущались, темнея и заливая золотые листья, в какой-то липкий и неприятный болотный оттенок. Надо поторопиться до темноты, чтобы ненароком не сломать себе ноги, когда она… будет бежать.

Отряхивая лопату от налипших листьев и комков земли, она повесила еë обратно на ремень и нехотя поплелась обратно к обрыву. Пока шла, Ирлит нащупывала в кармане огниво. Наконец наткнувшись на него пальцами и подцепив из глубин складок сутаны короткую цепочку, она поудобнее перехватила его в руке выходя из под посмурневших клёнов на свет.

Собравшись с духом Ирлит выдернула пучок водорослей из под стóлы и кинула его под ноги высекая огнивом несколько искр. Зеленые щупальца вспыхивать не стали и просто затлели, захрустев и задымившись. Взяв их в руки и пару раз хорошенько раздув танцующую на зелёных жилах канитель огня Ирлит с силой швырнула его вниз. Тлеющий пучок медленно опустился ровно рядом с каменной печатью.

Пару долгих вздохов, пока ветер раздувал по берегу едкий дым, ничего не происходило. Ирлит знала, что подобные вещи никогда не происходят в тот же миг и была готова подождать, опускаясь на траву у края обрыва, но тут её капюшон снес сильный порыв ветра. Словно зная, что сейчас будет происходить, серое небо вскипело и забурлило, вскидывая чёрные волны моря и выплевывая их на берег с невероятной силой.

В какой-то момент дальняя арка и вовсе скрылась под бурлящими водами. За ней чуть погодя была поглощена вторая и когда громадная волна накрыла самую высокую арку, всë разом стихло.

Ирлит проморгалась, поначалу подумав, будто это еë сердце на секунду замерло, заглушив все звуки вокруг, но приглядевшись, поняла, что море тоже успокоилось. Нет. Не так. Море замерло, точно та река у алтаря, превратившись в неподвижную непроглядную гладь, точно на грубом витраже. Некрасиво и неестественно. Ирлит помотала головой, забрасывая морок, но в тот же момент до ушей донесся оглушительный плеск. Он исходил, казалось бы, от самой дальней арки, снова показавшейся над водой. Ирлит, к сожалению, не могла разглядеть точно, хотя и видела, как из поволоки моря что-то резко высунулось, зацепившись за гладкий камень. За ним последовал ещё один плеск, и снова нечто тонкое выползло на свет, карабкаясь по арке. Ирлит осознала, что это были две тонкие костлявые руки, только когда они с силой потянули на поверхность своего владельца. Плеск сменился оглушительным ревом, и неподвижная гладь треснула, разлетаясь каплями на сотни белых осколков. Средь солёных брызг появился серый тощий мужской торс увенчанный головой, на которой издалека можно было увидеть разве что широко распахнутый в крике рот. Ирлит поднялась на ноги, приготовясь сорваться с места в любой момент. Но сначала дух непременно должен её заметить.

Для этого Ирлит пришлось встать во весь рост. Тварь тем временем, можно сказать, сделала тоже самое. Волны отмерли, озверев куда сильнее и с большей прытью набрасываясь на берег. “Божество” цепляясь непомерно длинными руками за следующую арку, подтягивало себя навстречу суше, словно борясь с чьим то настойчивым сопротивлением. Точно само море удерживало его на дне. Гневный рев перебило заливистое лошадиное ржание, и из цепкой хватки пучины показалась изуродованный кривой лошадиный череп. Животное разевало пасть, как и его хозяин, скаля огромные острые зубы. Последняя высокая арка была пройдена и черные копыта яростно впились в сухой песок. Конь и вросший в него всадник выпрямились, словно потягиваясь после долгой спячки. Сквозь шум воды стало слышно, как захрустели гротескно выгибающиеся конечности.

Ирлит дышала через раз, наблюдая как мышцы на лошади перекатываются, бугрясь и вздуваясь. Рассмотреть это можно было достаточно четко, так как на существе не было кожи. Ни на коне, ни на всаднике. Серая блестящая от воды масса из жил и сосудов двигалась так ломано и нарочито лениво, что Ирлит слегка подпрыгнула на месте когда обе головы и человеческая и лошадиная обратились и божество, утопая ногами в песке, рвануло к ней. Оно обогнуло каменную печать, растаптывая копытами, дымящиеся водоросли и конь вновь глухо заржав, встал на дыбы. У него не было гривы, но выглядело оно от этого не менее зловеще. Всадник, не обремененный необходимостью держаться за коня, сунул обе руки себе за спину. Послышался оглушительный треск и когда конь опустился копытами на землю, он вытащил из своего выступающего драконьим гребнем позвоночника старый ржавый клинок.

– Ой-ой… – непреднамеренно вырвалось у Ирлит, и она начала отступать назад. Этого она, к сожалению не предусмотрела. Мало того следующее разочарование настигло ее почти через мгновение когда дух приблизился к скале гремя копытами и поднимая облако песка. Говоря честно, Ирлит рассчитывала, что узкая отвесная лестница даст ей немного необходимой форы, но у древнего божества было на этот счет другое мнение.

Конь остановился перед скалой лишь на терцию после чего странным образом припал к земле и все его конечности разом согнулись под углом свойственным разве что насекомому или членистоногому выгнувшись в бок. Так, по паучьи оно вскочило на скалу и, быстро перебирая тонкими копытами, поползло вверх. Прямо к Ирлит. Ей меланхолично подумалось, что пора, пожалуй, бежать.

Это она и сделала, опрометью бросившись в рощу и стараясь не оборачиваться на тихий стук камней вылетающих из под ног твари со среза отвесного обрыва. От волнения скрутило живот, и Ирлит с досадой вспомнила, что забыла позавтракать. Вроде в седельных сумках еще оставалось что то из провизии. Мысль об этом дала прыти, и она ускорилась, перед этим с силой задев встречный клен плечом. Вовремя, так как дух почти настиг ее, огибая деревья. На бегу Ирлит вынула меч из ножен перехватив его за рикассо.

Клинки со звоном скрестились. Всадник наклонился к Ирлит вплотную настолько, что она смогла разглядеть два тонких желвака скрепляющих челюсть с усохшими, словно у покойника зубами. Белые глаза стухшей рыбы не имели век и потому были безумно выпучены, когда дух снова занес длинную жилистую руку с парой лишних суставов над ее головой. Ирлит остановилась, припадая к земле, и меч просвистел над макушкой, вписываясь в соседнее дерево, застревая там, на короткое мгновение. Она воспользовалась моментом, дернув рикассо собственного меча, и вонзая его в сухой круп коня. Лезвие вошло в безжизненную плоть с омерзительным треском и конь, щелкнув громадной китовой пастью, понесся вперед на десяток шагов. Клинок остался в нем. Меч всадника проломил ствол и тот, рассыпая щепу, медленно завалился на соседний клен. Копыта подняли в воздух листву, проезжаясь по земле в попытке духа остановиться и повернуть назад. Всадник издал нечто похожее на рык, но Ирлит уже бежала к ручью, спотыкаясь каждые два шага от внезапно прилившей к голове крови. Наверное, стоит все же обратиться к врачу в следующий раз, когда она будет в городе.