- -
- 100%
- +
Я без колебаний отдал бы свою жизнь – только бы Мери осталась жива и наш ребенок не повторил судьбу своего отца. В мире непременно должно существовать Добро, способное победить Зло, поработившее наш род. Я молился, чтобы моя смерть положила конец и родовому проклятию, тяготеющему над Цепешами почти четыреста лет.
Я настолько отдался молитве, что совершенно не заметил, как Коль исчез, потом вернулся. Только когда на бледное лицо Мери упала тень, я поднял голову, испугавшись появления В. Но это был не он. Это над моей женой склонился Коль, похожий на большого белого медведя. Он успел снять сюртук и закатать рукава рубашки. Дуня держала канделябр. Дрожащие огоньки свечей отражались в стеклах очков незваного гостя.
– Я забыл упомянуть в письме, что моя профессия – врач, – сказал он, ставя на кровать большой черный саквояж. – Думаю, я сумею помочь вашей жене.
Он отвернул простыни и прощупал живот Мери.
– Так. Ребенок и в самом деле перевернулся. Сейчас мы это исправим...
Он приступил к непонятным мне манипуляциям... Вскоре все опасности родов остались позади. Мери пронзительно вскрикнула, затем послышался писк младенца.
Коль взял его на руки – моего скользкого, перепачканного кровью ребенка!
– Сын, – сообщил он.
Мы оба радостно улыбнулись, словно были давнишними друзьями, с нетерпением ожидавшими этой минуты. Даже не верилось, что каких-то полчаса назад один из нас держал другого под прицелом револьвера.
Мой сын! Мой крошечный, сердито орущий сын.
Мери сразу же уснула. Я рухнул на ближайший стул и заплакал, пораженный красотой и ужасом появления человека на свет.
Еще раз удовлетворенно оглядев Мери, Коль вымыл в тазике руки. Вытирая их, он негромко сообщил мне:
– Ребенок совсем маленький, но здоровый. Полагаю, он родился преждевременно?
Я кивнул и дрожащей рукой отер пот со лба.
– Не удивлюсь, если его мать совсем недавно перенесла сильное потрясение. Это так?
Я искоса взглянул на Дуню. Та уже искупала младенца и теперь пеленала его. Мне очень хотелось откровенно поговорить с Колем, но только не в ее присутствии. Похоже, он уловил мое смятение, но не подал виду и широко улыбнулся Дуне, принимая от нее малыша.
Улучив момент, когда горничная повернулась к нам спиной, я быстро кивнул, запоздало отвечая на его вопрос.
Коль положил ребенка рядом со спящей матерью и сказал:
– Ваша жена молодая и сильная, но она потеряла слишком много крови. Ей нужен особый уход.
Мери проснулась, увидела ребенка и одарила нас обоих радостной улыбкой... Эта улыбка навсегда останется моим счастливейшим воспоминанием...
– Имя, – шепнула она мне. – Как мы его назовем?
– Стефаном, в честь моего брата, – ответил я.
– Стефан Джордж, – добавила Мери, наслаждаясь звучанием обоих имен.
– Прекрасное имя, – лучезарно улыбнулся наш доктор.
Мери только сейчас заметила его присутствие и очень удивилась. Меня же изумило совсем другое: мы трое говорили на родном языке моей жены.
– Так вы говорите по-английски? – спросил я.
– Да. Как я понял, вы мне хотели что-то сказать, но втайне от этой девушки.
Продолжая улыбаться, он кивнул в сторону ребенка, словно только что сделал комплимент счастливым родителям.
Я посмотрел на красное, сморщенное личико сына, казавшееся мне необычайно красивым.
– Она послушная марионетка в руках графа. Теперь он узнает о вашем появлении в замке. Ваша жизнь в большой опасности. Вы должны немедленно уехать.
– А что будет с вами и вашей семьей?
Коль наклонился над ребенком и протянул ему свой толстый палец, который маленький Стефан не преминул тут же схватить беззубым ртом.
– С точки зрения медицины вашей жене сейчас противопоказаны любые поездки. Но замок... По дороге в эту комнату я насмотрелся достаточно ужасов. Я теряюсь в догадках. Вы оба кажетесь мне милыми, добрыми людьми. Мне совестно уезжать, бросая вас здесь.
Я понял: мою молитву услышали. Мне послали человека, который спас мою жену, а теперь, возможно, спасет и моего сына.
Я с надеждой взглянул на Коля.
– Может, вы сумеете нам помочь.
Я встал и направился к двери, чтобы не омрачать Мери хотя бы первые минуты ее материнства. Коль понял мой замысел. Он улыбнулся и сказал по-немецки:
– Ваш сын успел проголодаться. Мы ненадолго удалимся, чтобы не мешать вам его покормить.
Мы вышли в коридор. Я плотно закрыл дверь.
– Почему вы оказались здесь? – тихо спросил я его по-английски.
Он ответил мне не сразу – видимо, пытался для себя решить, можно ли доверять этому странному незнакомцу.
– Вначале я хотел бы узнать, почему вы оказались здесь? Даже если вы и родственник графа, что привело вас в замок убийцы?
– Мы с женой – его узники, – ответил я, решив говорить с Колем предельно искренне. – Вы же можете стать его жертвой, если вовремя не уедете. Он угрожал жене и ребенку, надеясь, что я стану его пособником во всех этих злодеяниях.
Я невольно прикрыл лицо рукой, словно загораживаясь от недавних ужасов. Но я не мог вытравить их из памяти. Мой собеседник громко вздохнул и сказал:
– Двадцать пять лет назад мой отец решил посетить этот замок...
– И исчез, – закончил я, глядя Колю в глаза. Горе и боль, мелькнувшие в его глазах, были красноречивее любых слов.
– Да, бесследно исчез. Тогда я был совсем мальчишкой. Последнее письмо от отца пришло из Бистрица. Отец отправил его накануне поездки в замок вашего двоюродного деда. Несколько лет подряд мы пытались хоть что-нибудь узнать о его дальнейшей судьбе, однако...
– Вам чинили препятствия на каждом шагу, – снова докончил я его фразу.
– Вы угадали. Нас с матерью удивляло, что никто не хотел нам помочь: ни полиция в Бистрице, ни местные власти. Мы потратили кучу денег на стряпчих, мы даже наняли частного сыщика, чтобы разыскать хоть какие-то следы отца. Стряпчие только разводили руками и отделывались туманными фразами, а сыщик тоже пропал, и мы о нем больше не слышали.
Наконец моя мать сдалась и прекратила дальнейшие поиски. К тому моменту прошло уже достаточно много времени после исчезновения отца, и она утратила надежду увидеть его живым. Мы решили, что, скорее всего, он стал жертвой разбойного нападения, а местные власти не желают это признавать, оберегая честь мундира. Я тоже оставил поиски, убедившись в их бесполезности. Но с недавнего времени отец вдруг начал мне сниться, и каждый раз он умолял меня о помощи. Как врач, я знаю, что далеко не все загадки человеческой психики поддаются научному объяснению. В этих повторяющихся снах мне было ясно только одно: исчезнувший отец зовет меня на помощь. Я чувствовал, что не имею права отмахнуться от его призывов, объявив их галлюцинацией. Я поклялся отомстить. И тогда я отправился сюда. Знаете, стоило мне заикнуться о замке и его хозяине, как простодушные местные жители рассказали мне массу странных вещей. Полагаю, что некоторые истории были изрядно приукрашены – слишком уж фантастично они звучали. Но в любом случае графа Дракулу описывали как безжалостного убийцу, погубившего множество жизней. Несомненно, мой отец стал одной из его жертв.
– Все, что вы слышали, – правда, – угрюмо сказал я. – Даже самые фантастичные истории – отнюдь не выдумки.
Коль нервозно рассмеялся.
– Хотите пример? Мне говорили... – он перешел на шепот, – мне говорили, будто граф – вампир. Он якобы питается человеческой кровью. Но вы-то – человек разумный, образованный. Не станете же вы...
– Ее шея, – перебил я его. – Приглядитесь к шее горничной.
– Да вы шутите, – уже не так уверенно проговорил Коль. Он улыбнулся, но при взгляде на мое лицо его улыбка погасла сама собой. – Этого не может быть.
– Да, этого не может быть, и тем не менее это так.
Больше я не стал ничего говорить, решив терпеливо подождать. Наконец Коль, криво усмехнувшись, постучал в дверь. Через некоторое время Дуня ответила, что теперь можно войти.
Я не пошел вместе с Колем, а остался стоять возле открытой двери. Врач осмотрел жену и ребенка. Он нарочито весело говорил по-немецки с Мери и Дуней. Потом его взгляд упал на листы бумаги с моими торопливыми записями. Вероятно, он успел что-то прочесть, поскольку его лицо помрачнело. Затем Коль вновь улыбнулся и обратился непосредственно к Дуне:
– Фрейлейн, у вас очень изможденный вид. Вы случайно не заболели?
Дуня покраснела.
– Нет, я просто очень устала, – запинаясь, ответила она.
Коль напрочь отмел ее возражения и попросил открыть рот, чтобы осмотреть горло.
– В ваших краях – вспышка дифтерии. На всякий случай я хочу проверить.
Быстрыми, профессиональными движениями он прощупал Дунины гланды, сумев отогнуть воротник платья и увидеть те самые отметины на шее.
– Что ж, фрейлейн, с вами все в порядке, – пробормотал он привычную докторскую фразу, но я видел, как у него напряглась спина.
Я вошел в комнату и, стараясь, чтобы Дуня ничего не заподозрила, предложил:
– Герр Коль, пойдемте, я провожу вас в комнаты для гостей и помогу перенести багаж. Думаю, вы захотите отдохнуть с дороги.
– Да, спасибо, – рассеянно произнес он.
По его глазам я понял, что врач мне поверил. Когда мы удалились на достаточное расстояние от нашей с Мери "золотой темницы", он тихо сказал:
– Я видел метки, но они меня ни в чем не убедили. Эти следы вполне могли оставить зубы какого-нибудь животного.
Я не стал с ним спорить, а молча подвел к "театру смерти"... Коль оторопело вращал глазами и качал головой.
– Когда я спешил к вашей жене, мне все это показалось... просто жуткими муляжами. Знаете, у больных людей бывают странные фантазии, – прошептал он. – Тогда граф... что же он за чудовище? Наверное, здесь...
Коль умолк, не в силах продолжать. Я положил ему руку на плечо, отлично понимая овладевшие им чувства. Дав ему возможность успокоиться, я позвал:
– Идемте дальше.
Я повел Коля в "святая святых" Влада. Гроб по-прежнему стоял открытым, на истертом малиново-красном шелке были отчетливо видны контуры, оставленные телом вампира. Рядом валялись брошенные мною орудия несостоявшейся расправы.
– Легенды утверждают, что Влад днем спит, – пояснил я Колю. – Обычно он отдыхает здесь. Но сегодня он спрятался. Скорее всего притаился где-нибудь в подвалах замка.
– И что вы намерены делать? – осведомился Коль.
– Уничтожить его. Я как раз находился здесь, когда услышал ваши крики. Теперь, когда жизнь Meри и ребенка вне опасности, я должен осуществить свое намерение. Вы мне поможете?
– Да, – без колебаний ответил врач.
Я невесело улыбнулся.
– Мне все равно, кем вы считаете графа: вампиром или чудовищем в человеческом обличье, но я настаиваю, чтобы для собственной безопасности вы надели это распятие. В его защитной силе я убедился не далее как сегодня утром. А револьвер вас не защитит. В этом я тоже убедился. Вчера.
Я подал Колю распятие Иона, которое он без возражений надел себе на шею.
– А как же вы? – спросил Коль.
– Не волнуйтесь, меня он не тронет. Я ему нужен.
Коль вопросительно посмотрел на меня, но я воздержался от объяснений. Взяв кол, молоток, тесак и добавив к ним фонарь, мы начали поиски.
За несколько часов мы обследовали около полусотни помещений, и в каждом тщательнейшим образом осматривали все углы, заглядывали под кровати, открывали дверцы шкафов. Помимо жилых комнат мы искали в кладовых и каморках, побывали на конюшне и в винном погребе, но нигде не обнаружили следов В. и Жужи.
Дождь, собиравшийся с утра, все-таки пошел, его сопровождали порывы сильного ветра и раскаты грома. Струи хлестали по оконным стеклам, заглушая наши шаги (нам это было только кстати). Наконец мы перенесли поиски в подвал. Наши ноги сразу же утонули в густом слое мохнатой серой пыли, копившейся здесь не один десяток лет. По чистой случайности нам удалось заметить в полу люк. Подняв крышку, мы обнаружили узкую лестницу с крутыми щербатыми ступеньками, уходившую вниз. Спустившись, мы очутились в мрачном подземелье, затянутом кружевами паутины. Я бы не особо удивился, встретив здесь кости христианских мучеников. Однако помещения были пусты, если не считать крыс, стремительно разбегавшихся при нашем появлении. Но крысы оказались не единственными обитателями подземелья – здесь нашли себе уютное пристанище множество жуков, не страдавших от темноты и сырости. Луч фонаря мешал им, и насекомые торопились уползти прочь.
Похоже, мы были совсем недалеко от цели наших поисков. Коль это тоже почувствовал, ибо его лицо вдруг посуровело и напряглось. Пол подземелья напоминал пологий склон холма – мы спускались все глубже и глубже, вынужденные дышать сырым, спертым воздухом. Помещения тоже сужались, пока не превратились в длинный узкий коридор, уходивший в темноту. Неожиданно Коль тронул меня за плечо и указал на стену.
– Смотрите!
Я проследил взглядом за его рукой и обнаружил, что слева от меня из тьмы проступали очертания ниш, вырытых в земле. Каждая из них была размером с большой шкаф. Мы подошли ближе. Внутри виднелись куски полусгнивших одеял, оловянные кружки, миски, колченогие табуретки. Каждая ниша была отделена от коридора толстой металлической решеткой и заперта на висячий замок. Решетки и замки покрывал налет ржавчины.
Их было не меньше дюжины, этих ниш... Или камер подземной тюрьмы?
– Gott im Himmel[39], – прошептал Коль.
Вот оно что! После кошмаров вчерашней ночи догадка была уже не столь ошеломляющей. Это не тюрьма. Это... загон для жертв Влада. Когда ущелье Борго заносит снегом, и "гостям" не добраться до замка... Какая предусмотрительность!
Неужели и эту жуткую обязанность В. собирался возложить на мои плечи – наполнять по осени подземные "закрома", чтобы ему сытно жилось зимой?
Мы с Колем все-таки заставили себя преодолеть ужас и отвращение и пошли дальше. Там, где "стойла" для людей заканчивались, коридор упирался в глухую стену. После непродолжительных поисков мы наткнулись еще на один люк, сделанный из крепкого, потемневшего от времени дерева. Для большей прочности сверху на него были набиты толстые железные накладки (разумеется, ржавые), усеянные острыми шипами.
Поставив фонарь на пол, я бросился клюку и обеими руками ухватился за массивную ручку. Коль, освободившись от "орудий возмездия", присоединился ко мне.
Вскоре мы поняли, что люк крепко заперт изнутри. Дополнительно поверх крышки была натянута толстая цепь, крепившаяся к двум штырям. Чувствовалось, что штыри глубоко вбиты в плотную землю. Чтобы проникнуть внутрь, требовались сверхъестественные способности.
Но мы не собирались сдаваться. Размахнувшись, я начал со всей силы бить молотком по деревянным частям крышки. С таким же успехом я мог колотить по скале: тяжелый молоток оставлял лишь неглубокие вмятины. Тогда я принялся за цепь, надеясь, что ее успела разъесть ржавчина. Ржавчину я сбил, но не более того. Не оправдалась и другая моя попытка – подсунуть кол под край люка и воспользоваться им как рычагом. Потом настал черед Коля. Он был сильнее меня, но и его яростные усилия ни к чему не привели. Наконец мы убедились, что люк нам не открыть, и вернулись наверх.
– Под вечер граф проснется, – предупредил я Коля. – Вам нужно немедленно уезжать, иначе вы рискуете жизнью.
– Я уеду, но только вместе с вами троими, – упрямо заявил Коль. – Как врач, я знаю, насколько опасно сейчас для вашей жены трогаться с места. Как человек, я понимаю, что еще опаснее оставлять ее здесь.
Я не стал с ним спорить, хотя у меня были другие намерения: отправить Мери и малыша вместе с Колем, а самому остаться и любыми способами помешать В. их догнать.
Я чувствовал неумолимое приближение вечера. В нашем распоряжении было не более двух часов. Пришла пора действовать, причем быстро.
– Мы должны решить, как поступить с Дуней, нашей горничной, – сказал я. – Все, о чем знает она, сразу же становится известно Владу. При ней покидать замок опасно: он мгновенно узнает, когда и в каком направлении мы уехали. Если бы найти какой-то способ ее отвлечь...
– Предоставьте это мне, – решительно ответил Коль.
Мы вернулись в комнату. Мери сидела на постели, держа ребенка на руках и разложив на коленях перед собой исписанные листы бумаги. Дуня, словно верный пес, находилась рядом, придвинув стул поближе к кровати. Мери подняла голову. Наши глаза встретились, и я понял: жена с трудом сдерживает слезы. Бумаги, которые она читала, оказались не чем иным, как моей последней дневниковой записью, сделанной сегодня утром. Значит, Мери уже знает обо всем, что мне поведала Жужа.
Я отвел взгляд, сознавая, сколько муки и страданий принесли жене мои записи. Опасаясь Дуни, мы молчали, но нам и не требовались слова. Прекрасные, полные ужаса глаза Мери сказали мне все.
Подошел Коль и, весело улыбнувшись Дуне, сказал:
– Фрейлейн, настоятельно рекомендую вам пойти и немного поспать. Я побуду с вашей госпожой.
Дуня застенчиво опустила глаза, смущенная вниманием незнакомца к своей персоне, но ответила вполне твердо:
– Нет, господин. Вы у нас гость. А моя обязанность – помогать госпоже и следить за ребенком.
Коль сделал вид, будто обдумывает ее слова, потом кивнул.
– Как хотите. Тогда я вам сейчас дам порцию хорошего укрепляющего средства. Оно вас взбодрит.
Дуня заулыбалась и уже была готова согласиться, как вдруг ее глаза потускнели (так было, когда она увидела В.), и она медленно покачала головой:
– Спасибо, господин, но я чувствую себя хорошо.
Коль пожал плечами.
– Я не настаиваю, фрейлейн. А вот вашей госпоже обязательно нужно принять укрепляющее.
Он водрузил свой черный саквояж на пуфик возле постели Мери и повернулся к нам спиной. Нагнувшись, Коль что-то достал оттуда и, продолжая улыбаться, зашел с той стороны, где сидела Дуня.
Горничная ничего не заподозрила. Все ее внимание было поглощено моей женой, которая находилась не в лучшем состоянии. Коль наклонился к моей жене, якобы протягивая ей лекарство, но в последнее мгновение резко повернулся и платком зажал Дуне рот и нос.
Она вскочила, сдавленно вскрикнула и с неподдельным изумлением взглянула на врача и платок. Не прошло и нескольких секунд, как горничная закрыла глаза и обмякла. Сильные руки Коля подхватили ее.
– Зачем вы это сделали? – закричала Мери. – Она ни в чем не виновата!
Мери судорожно схватила меня за руку и наконец-то дала волю слезам. Меня тоже душили рыдания. Коль, равнодушный к нашим эмоциям, осторожно опустил обезвреженную Дуню на пол, после чего подошел к постели:
– Не волнуйтесь, я не сделал вашей горничной ничего дурного. Поспит несколько часов и проснется. Девушка и в самом деле сильно устала.
– Мери, тебе и Стефану нельзя оставаться здесь. Вы должны немедленно уехать с доктором, – сказал я жене. – Это единственная возможность уберечь вас от вампира.
– Тебе тоже нельзя здесь оставаться!
Мери попыталась сесть на постели. Спавший младенец беспокойно шевельнулся. Коль мягко, но требовательно заставил мою жену снова лечь.
– Мери, ты ведь прочла мои записи. Теперь ты понимаешь: он не причинит мне вреда. Это не в его интересах. Зато я смогу отвлечь его внимание и тем самым помочь вам добраться до безопасного места. Потом я тоже покину замок.
Мери была очень слаба, но голос ее звучал твердо и сердито:
– Возможно, вампир не убьет тебя. Ему действительно это невыгодно. Он поступит по-другому – искалечит тебе душу, а это гораздо страшнее смерти.
Я погладил ее лоб, провел рукой по все еще влажным ее волосам.
– Мери, пойми: рядом со мной ты подвергаешься опасности.
– Едва ли, – возразила она. – Возможно, это чудовище и убьет меня. Но пока мы вместе, мне все равно, что будет со мною дальше. Я не хочу одновременно потерять и мужа, и сына. Влад знает: без меня и ребенка у него нет власти над тобой, и ты не сможешь удержать его здесь – он обязательно пустится за нами в погоню. Он сделает все, чтобы мы снова оказались у него в руках, иначе он не сможет шантажировать тебя, заставляя совершить преступление. Дорогой, мне не надо таких жертв. Ты – мой муж, и я не оставлю тебя. Мы будем вместе выбираться отсюда.
Я отвернулся, не желая, чтобы Мери видела сейчас мое лицо. Мне было не скрыть отчаяния и безысходности, вдруг овладевших мною. Я прекрасно сознавал: Мери права. Едва проснувшись, Влад бросится за ними в погоню, и последствия будут самыми чудовищными. Поеду ли я вместе с женой и сыном или останусь здесь – это уже не играло никакой роли.
Я попытался отбросить эмоции и заставить себя думать спокойно и отстраненно. Оставаться в замке предельно опасно – здесь мы в находимся в полной власти вампира. Уезжать тоже опасно – с его возможностями он непременно догонит нас. Еще недавно бегство из замка представлялось мне единственным шансом спастись. Теперь я видел в нем лишь отсрочку неумолимого приговора.
И вдруг меня осенило. Выход из этой ужасающей ситуации был совсем простой, но, чтобы им воспользоваться, от нас потребовалось бы все наше мужество. Однако для начала мне предстояло собраться с силами и рассказать о своей идее Мери, а я никак не мог решиться, представляя, сколько боли принесут ей мои слова.
Она опередила меня! Наверное, эта мысль пришла к нам одновременно. Не могу даже представить, насколько трудно было Мери принять это решение, но недаром я всегда восхищался твердостью и хладнокровием своей жены.
– Аркадий, мы оба не хотим, чтобы наш сын попал в руки вампира. Сам Бог послал нам господина Коля, который сумеет вызволить нашего малыша. Я верю ему.
Ее бледное лицо совершенно преобразилось! Я увидел прежнюю, безмятежно спокойную Мери и вновь поразился ее стойкости. Коль с нескрываемым восхищением встал перед постелью на колени.
– Миссис Цепеш, – растроганно произнес он, взяв своей ручищей ее хрупкую ладонь. – Меня восхищает ваша сила духа, и я приложу все силы, чтобы оправдать ваше доверие. Скажите, что от меня требуется, и я это сделаю.
– Вы нам поможете? – спросила Мери, повторив вопрос, который я задал Колю, когда мы находились в "спальне" стригоя.
И вновь Коль коротко и быстро ответил:
– Да.
Тогда я еще не осознавал, что это решение навсегда изменит наши судьбы. Я с благодарностью поцеловал тонкие пальцы Мери, и мы втроем принялись обсуждать детали нашего бегства из логова вампира.
Не прошло и часа, как мы покинули замок, взяв с собой лишь самое необходимое (мы все-таки надеялись остаться в живых). Коль поехал на север, мы с Мери – на юго-запад, в сторону Бистрица. Дождь прекратился, но воздух был сырым и прохладным.
* * *Небо по-прежнему затягивали плотные облака, и создавалось впечатление, будто вечер уже наступил. При малейшем дуновении ветра с высоких деревьев падали скопившиеся там дождевые капли, напоминая мне о другом времени и другом Стефане. Выехав на лесную дорогу, я невольно подумал о своем брате.
Потом мне вспомнился Пастух, которому мы доверяли, как преданному другу, но у которого оказалось волчье сердце.
Я сидел на козлах коляски. Отцовский кольт был заткнут за пояс на случай появления волков. Мери лежала на сиденье, укутанная в теплое одеяло. Чтобы хоть немного уменьшить тряску, мы захватили несколько мягких подушек. В руках Мери держала тщательно запеленутый продолговатый сверток, который она бережно прижимала к груди.
По моим подсчетам, до захода солнца оставалось не больше часа. К этому времени Коль успеет пересечь реку Муреш. Мери рассказала мне, что вампиры не в состоянии перебираться через водные преграды иначе как в ящике, наполненном землей. Раньше я бы только посмеялся над "крестьянскими россказнями", но теперь мне было совсем не до смеха.
Я прикинул: нам до моста через Муреш ехать дольше – не менее двух часов. Мы с Мери сознательно пошли на этот риск, чтобы Коль и наш маленький Стефан сумели благополучно выбраться из лап вампира.
Меня снедал такой же панический страх, что и двадцать лет назад, когда я побежал в мокрый лес вслед за братом. Чтобы отвлечься, я окликнул Мери. Я опасался, что в дороге у нее может открыться кровотечение. Коль предупреждал меня об этом и дал подробные указания, как действовать в подобном случае.
Мери отозвалась, уверяя, что с ней все в порядке. Правда, голос у нее был слабый. Я гнал лошадей. Коляска подпрыгивала на рытвинах и ухабах. Я морщился и оглядывался на Мери. Она стоически переносила все толчки и крепко прижимала к себе сверток. Однако по ее плотно сжатым губам я понимал, каково ей сейчас.
Лес ненадолго расступился. Мы проехали мимо деревни. В последний раз я оглянулся на опустевший домик Машики Ивановны и на скромное кладбище возле церкви. Весь дальнейший путь от деревни до ущелья Борго проходил по лесу. Дорога сузилась; она спускалась вниз наподобие серпантина, делая виток за витком. Вдали темнели острые пики гор. Небо очистилось. Взошла луна, и на деревьях вспыхнули мириады серебристых капелек.