Шаман

© Калугин А. А., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Глава 1

Центр Изучения Катастроф

Минус-третий уровень. Виварий

Зевул сидел посреди вивария, вульгарно раскинув в стороны задние конечности, меж которыми красовались здоровенные причиндалы, и, задумчиво глядя в потолок, меланхолично пережевывал кисть руки с таинственно поблескивающей золотой печаткой перстня, будто прилипшей к среднему пальцу. По полу ползали пупырники, похожие на большие, темно-фиолетовые, бесформенные мармеладины, присыпанные мелкой галькой. Зевулу до пупырников дела не было. То ли потому, что они были родом из разных зон, то ли потому, что у зевула имелось еще что пожрать – неподалеку от чудовища в луже крови лежал обезглавленный труп охранника. Зевулу было неведомо, что, забравшись под одежду, труп уже пожирали гигантские панцирные сколопендры, из-за чего казалось, что мертвое тело то и дело предпринимает неуверенные и неловкие попытки подняться. Сверху над всем этим хаосом парили шесть или семь радужных, переливающихся яркими кислотными цветами парашютников, каждый размером с две сложенные вместе ладони. Парашютники были паразитами. Паря в воздухе, они терпеливо ждали, когда хищники закончат трапезу, чтобы опуститься вниз и полакомиться остатками.

Светлана с ужасом наблюдала за тем, что происходило в виварии, спрятавшись в раздевалке и осторожно выглядывая в щелку чуть приоткрытой двери. Ей была видна лишь малая часть огромного виварного помещения, занимающего большую часть минус-третьего уровня Центра Изучения Катастроф. За виварием располагался научный отсек с десятком профильных лабораторий и небольшим конференц-залом. Рано утром там, скорее всего, никого не было. Разве что пара младших научных сотрудников, порой допоздна засиживающихся в лаборатории, да так и остающихся там на всю ночь. Эта парочка энтузиастов хотела знать результаты раньше других. К тому времени, когда в лабораторию являлись остальные сотрудники, у них уже была готова не только распечатка с результатами эксперимента, но и предварительный анализ полученных данных плюс парочка рабочих гипотез, объясняющих если и не все на свете, то очень многое из того, что остальным казалось непонятным. Заведующий лабораторией относился к этой парочке со снисхождением. Он был уверен, что именно из таких энтузиастов вырастают настоящие ученые. Игнорируя недовольство, уже неоднократно высказываемое начальником охраны, требовавшим, чтобы работники, остающиеся в лаборатории на ночь, имели на это разрешение, заверенное его, Рудина, подписью, завлаб смотрел сквозь пальцы на то, что сотрудники без высочайшего на то соизволения дни и ночи проводили на рабочем месте. Его интересовали в первую очередь результаты. А требования, предъявляемые к работе лаборатории начальником охраны Рудиным, казались завлабу надуманными и по большому счету абсолютно бессмысленными. Сам он не видел никакой угрозы в том, что пара молодых парней будет всю ночь пялиться на то, как работает секвенатор, строя при этом предположения о происхождении обитателя вивария, чей геном в данный момент расшифровывался. Если эти двое находились сейчас в лаборатории, оставалось лишь надеяться, что они успели вовремя заметить, что творится в виварии, и заперли двери прежде, чем к ним в гости пожаловала какая-нибудь плотоядная тварь, доставленная из аномальной зоны, возможно, по их же просьбе.

Прожевав кисть руки с перстнем на пальце, зевул довольно рыгнул и потянулся одной из четырех своих передних конечностей к безголовому телу. Вынырнув из-под завалившейся набок стойки, стайка веретеноголовых ящериц недовольно, на шесть голосов затявкала на зевула. Ящерицы явно считали добычу своей и не собирались ею ни с кем делиться. Взмахом лапы, кривой, будто скрюченной ревматизмом, но вооруженной длинными, острыми когтями, зевул откинул в сторону парочку ящериц. Остальные сами почли за лучшее скрыться, чтобы не переводить конфликт в острую фазу. Ухватив обезглавленное тело охранника за ворот, зевул принялся трясти его с такой силой, что из рукавов посыпались на пол сколопендры. Сколопендры зевулу не понравились, и он принялся давить их сразу тремя свободными конечностями. Двух или трех ему удалось прихлопнуть. Но остальные разбежались по сторонам, будто рассыпав при этом несколько пригоршней сухого, трескучего гороха – это их когтистые лапки стучали по кафелю. Довольно рыкнув, зевул принялся дергать из стороны в сторону руку покойного, рассчитывая таким образом оторвать ее. Чтобы дело шло живее, он уперся в тело задними конечностями, пятками размазав кровь по полу. Даже так не добившись успеха, зевул наклонился и вцепился в плечо вытянутыми, как у крокодила, мощными челюстями. Послышался хруст ломающейся кости, и довольный зевул снова фривольно расселся на полу, держа двумя передними конечностями оторванную руку. Пара средних конечностей при этом, будто в предвкушении, скребла круглый, раздутый, словно шар, белесый живот.

Зрелище было настолько омерзительное, что Светлана невольно содрогнулась. Когда зевул сидел в отведенном для него вольере, огороженном толстыми прутьями, и жевал куски мяса, что кидал ему служащий, он выглядел даже забавно. Эдакий обожравшийся сверх всякой меры бледно-розовый крокодил с парой задних лап, мощных, как у кенгуру, и двумя парами передних, которые он держал поджатыми к груди, как ти-рекс. Оказавшись на свободе, эта тварь внушала омерзение и ужас. Мало того что урод, так еще ж и здоровый, как бегемот. Должно быть, немалых трудов стоило сначала вытащить его из зоны, а потом доставить в ЦИК. Кому только такое пришло в голову?..

Светлана едва не закричала, когда что-то коснулось ее плеча.

– Тихо, – едва слышный шепот возле самого уха. – Это всего лишь я.

Прижав руку к груди, Светлана едва перевела дух.

– Ашот Самвелович… Ну и напугали…

– Тихо. – Заведующий лабораторией Багдасарян приложил палец к губам и взглядом указал на обгладывающего руку зевула. – Что тут происходит?

– Животные разбежались.

– Это я вижу. – Багдасарян осторожно прикрыл дверь, прячась за которой Светлана наблюдала за зевулом. – Как это случилось?

– Не знаю… Я пришла чуть раньше обычного. Начала переодеваться. Услышала шум в виварии. Подошла к двери… – Девушка судорожно сглотнула.

– Ясно, – коротко кивнул Багдасарян.

– А вы?..

– Я тоже… раньше обычного… – Светлана отчетливо чувствовала запах коньяка, исходивший от завлаба. Но выглядел Багдасарян вполне бодро и собранно. – Ладно, Светочка, давайте-ка отсюда выбираться.

Багдасарян взял девушку за руку и быстро зашагал к выходу из раздевалки. За ней находился небольшой холл с кулером и аквариумом, а чуть дальше – лифтовая площадка. Подойдя к прозрачной двери, Багдасарян привычным движением выхватил из кармана карточку электронного ключа и провел ею по щели контроллера. Раздался резкий писк, и на замке загорелась красная лампочка. Раздраженно цокнув языком, завлаб снова пропустил карточку через щель контроллера. С тем же результатом.

– Попробуйте мой, – протянула свой пропуск Светлана.

Замок по-прежнему не желал открываться.

– Да что за черт, – недовольно процедил сквозь зубы Багдасарян.

Перевернув карточку, он начал вручную вводить записанный на ее оборотной стороне код.

Замок не открывался.

Багдасарян раздраженно дернул за ручку двери.

– Может быть, вызвать службу охраны? – осторожно предложила Света.

Девушка чувствовала себя не очень удобно, поскольку она была всего лишь работницей вивария, а человек, стоявший рядом с ней, являлся светилом науки. В этом не могло быть никаких сомнений – всем было известно, что Кирилл Константинович Кирсанов не брал на работу посредственностей. Владельцу и руководителю Центра Изучения Катастроф требовались только гении. Ну, или по меньшей мере выдающиеся специалисты с признаками гениальности.

– Связь не работает. – Багдасарян, не оборачиваясь, показал девушке мертвый дисплей личного телефона внутренней связи, имевшегося у каждого сотрудника ЦИКа.

Светлана достала из кармана свой телефон, нажала кнопку вызова и убедилась, что он тоже молчит.

– Наверное, что-то случилось, – шепотом произнесла она.

– Случилось, – кивнул Багдасарян. – Звери разбежались из клеток, и в целях безопасности весь уровень заблокировали! Дверь между административной секцией и лабораторией тоже не открывается. Поэтому я и собрался пройти через виварий – решил, что это просто какой-то глюк в системе безопасности. Проклятье!..

Завлаб в сердцах стукнул ладонью по стеклу, способному выдержать удар пули, выпущенной в упор. Дверь лифта находилась совсем рядом, буквально в двух шагах. Но добраться до нее не было никакой возможности. Полковник Рудин любил шутить, что система безопасности в Центре Изучения Катастроф надежнее, чем в Гуантанамо. Дошутился, мать его!.. Хотя, может, он и не шутил вовсе, а говорил абсолютно серьезно. Что с него взять – бывший гэбист. У них у всех весьма своеобразный стиль мышления, а с чувством юмора очень плохо.

– Может быть, попробовать экстренную связь?

Светлана указала на опломбированный красный ящичек, висевший на самом видном месте. На инструктажах, проводимых сотрудниками охраны, работникам вивария постоянно твердили, что аппараты прямой оптоволоконной связи с координационным отделом ЦИКа предназначены для использования лишь в самых критических ситуациях. Таких, как пожар, затопление всего уровня, внезапные подземные толчки силой не менее семи баллов, угроза радиоактивного, химического или бактериологического заражения и, не приведи, конечно, случай, образование разлома. О том, что животные могут вырваться из клеток, инструкторы не упоминали. Видимо, считали подобное возможным только в случае подземных толчков, ведущих к частичному или полному разрушению уровня.

Багдасарян метнулся к красному ящику на стене, как утопающий к спасательному кругу. Он даже не заметил, что, срывая пломбу, сломал ноготь на пальце. Распахнув дверцу, он ударил по красной клавише экстренного вызова.

Прошли шесть секунд…

Десять…

– Да что ж это такое! – не то в отчаянии, не то возмущенно всплеснул руками завлаб. – Ну, ничего не работает!..

Из раздевалки послышался сначала негромкий, будто приглушенный шум. Затем резкий треск, как будто толстую палку переломили.

Чуть приоткрыв дверь, Светлана заглянула в раздевалку.

Толстая псевдозмея из Камерунской зоны обвилась вокруг скамьи и сдавливала ее в своих кольцах. А через распахнутую дверь вивария в раздевалку пытался протолкнуть свое бесформенное тело чернобыльский слепыш.

Светлана захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. По выражению ее лица Багдасарян понял, что происходит что-то очень нехорошее.

– Раздевалка запирается?

– Нет.

Багдасарян ухватился за стойку кулера и потащил ее к двери. Светлана кинулась ему на помощь.

Через пару минут дверь в раздевалку подпирала не очень-то убедительная, имевшая скорее чисто символический характер баррикада из кулера, журнального столика и пяти пластиковых кресел. Ясно было, что вырвавшихся из клеток монстров надолго она не задержит.

Единственный открытый выход из холла вел в обход вивария в административный сектор. Прежде оттуда можно было попасть в лабораторию через дверь, которая, по словам Багдасаряна, теперь тоже была заблокирована. Но поскольку другого пути все равно не было, Светлана с завлабом побежали в направлении его кабинета, который оставался единственным местом, где можно было укрыться.

Пропустив девушку вперед, Багдасарян захлопнул дверь и дважды повернул барашек замка.

Глава 2

– В принципе можно притвориться, что здесь мы в безопасности, – саркастически усмехнулся завлаб. – Присаживайтесь. – Он пододвинул девушке стул.

Подумав немного, он повернул его спинкой к висевшей на стене репродукции картины Васнецова «Воины Апокалипсиса».

– Это ведь скоро закончится? – с надеждой посмотрела на него Светлана.

– Не знаю! – честно признался Багдасарян. – На моей памяти такое впервые!

– Раньше звери не вырывались из клеток?

– Раньше уровень никогда не блокировали!

Багдасарян обежал письменный стол и упал в кресло. Запустив руку в правую тумбу стола, он выудил оттуда початую бутылку конька.

– Будете? – посмотрел он на девушку.

– Нет, – мотнула головой Светлана.

– А я выпью. – Багдасарян поставил рядом с бутылкой помятый пластиковый стаканчик и наполовину наполнил его коньяком. – Нервы успокаивает, – сказал он и залпом опорожнил стаканчик.

Поставив пустой стаканчик на стол, он резко выдохнул и неожиданно улыбнулся.

– Вы ведь у нас недавно? – с интересом посмотрел он на Светлану.

Девушка молча кивнула.

– Я слышал, квестеры нашли вас в одной из аномальных зон. Вы – единственная выжившая.

– Со мной были еще двое детей, – уточнила Светлана.

– Ваши?

– Нет. Мы случайно оказались вместе.

– Что это была за зона?

– Номер тридцать три, аномальный холод. Целый город замерз.

– А вы, имея на руках двоих детей, сумели выжить?

– Мне просто повезло.

– Не думаю. – Багдасарян плеснул в стакан еще немного коньяка и тут же выпил. – Если у вас такой богатый опыт выживания, скажите, что нам сейчас делать?

– Я не знаю, – качнула головой Светлана. – Наверное, лучше всего затаиться и ждать спасателей.

– Или голодных зверей, – криво усмехнулся Багдасарян.

– Вы думаете, никто не знает, что здесь произошло?

– Полагаю, что знают. Но никто не знает о том, что здесь есть живые люди. Иначе бы за нами давно уже пришли. Чего уж проще! – Завлаб указал рукой на запертую дверь. – Телефоны, которые есть у каждого из нас, снабжены чипами, по ним можно моментально определить местонахождение любого сотрудника в пределах ЦИКа! Между тем связь отключена, а двери заблокированы. Зачем, скажите мне на милость, блокировать двери, которые звери все равно не могут открыть? У них ведь нет ключей!

Светлана непонимающе пожала плечами.

– А знаете, почему это происходит? – Багдасарян откинулся на спинку кресла. – Потому что нас уже считают мертвыми!

– Но… мы же живы…

Это прозвучало почти как вопрос. Как будто Светлана хотела удостовериться, что не ошибается.

– Все зависит от точки зрения, – уверенно заявил Багдасарян. – С нашей с вами точки зрения, мы, разумеется, все еще живы. С точки зрения тех, кто находится там, – завлаб пальцем указал на потолок, – мы уже мертвы. Готов поспорить, что операцией по наведению порядка в секторе руководит наш бравый полковник Рудин. Самолично, так сказать… И, готов поспорить, он прекрасно знаком с таким понятием, как сопутствующие потери!

– Сопутствующие потери?..

– Это все те, кто случайно оказался на территории боевых действий. То есть мы с вами. Рудин сейчас, скорее всего, разрабатывает план, как с минимальными потерями среди личного состава навести порядок в секторе. Спасать нас он не собирается. Мы для него – лишняя проблема. Поэтому он заранее списал нас в расход. Связь отрубили для того, чтобы мы вдруг не надумали кому-нибудь позвонить.

– Но для чего нужно было запирать нас в секторе? Мы ведь могли и сами выбраться.

– Логику таких людей, как Рудин, непросто понять. Скорее всего, у них вообще нет никакой логики, только инстинкты. – Багдасарян снова взял в руку бутылку, но, подумав, поставил ее на место. – Возможно, Рудин опасается, что если мы выберемся из сектора сами, то это может поставить под сомнение его профессиональную репутацию.

– Каким образом? – непонимающе сдвинула брови девушка.

– Ай, не забивайте этим голову, Светочка! – махнул рукой Багдасарян. – Рудин того не стоит! В значительно большей степени меня интересует другой вопрос: каким образом животные смогли выбраться из клеток? Насколько мне известно, все клетки открываются и закрываются с пульта, расположенного в комнате охраны. Эту систему все тот же Рудин проталкивал.

– Совершенно верно. Каждый раз, когда работнику вивария нужно открыть ту или иную клетку, он сообщает об этом охраннику, ставит подпись в соответствующем журнале, которую подтверждает заведующий виварием, и только после этого охранник открывает клетку. Когда рабочий день заканчивается, охранники запускают таймер и двумя ключами блокируют пульт управления клетками. Что бы ни случилось, до начала следующего рабочего дня невозможно открыть ни одну из клеток.

– Закрываются клетки автоматически?

– Да. Замок срабатывает сам, как только дверца встает на место. Тут же подается сигнал на пульт охранника, и тот производит блокировку замка.

– То есть открыть все клетки сразу иначе как с пульта невозможно?

– Абсолютно исключено.

– И все же это случилось. – Багдасарян задумчиво поджал губы и щелчком сбил со стола пустой стаканчик. – Вы видели охранников? Я имею в виду, сегодня, когда пришли на работу?

– Только одного. Его ел зевул.

– А всего их?..

– Четверо.

– Если все четверо погибли, тогда никто никогда не узнает, как так вышло, что клетки оказались открыты.

– А что, если на самом деле что-то случилось?.. Что-то ужасное?..

– Очередной вселенский катаклизм, в центре которого мы оказались? – Багдасарян скептически поджал губы и покачал головой. – Дорогая моя, я – ученый, а потому привык мыслить конкретно и без эмоций. Даже если бы возникли перебои с электричеством – а, как мы видим, свет все еще горит, – клетки вивария все равно остались бы закрытыми. Для того чтобы их открыть, нужно подать команду с пульта охраны. Да еще предварительно, как вы сами сказали, активировать пульт с помощью ключей, находящихся у двух охранников. Выходит, мы имеем дело не с аварией и не со случайной ошибкой, а с диверсией или провокацией. Логично? – Завлаб кивнул и сам же ответил: – Логично! Идем дальше. Какой интерес может представлять для диверсантов виварий и научный отдел при нем? Абсолютно никакого! Нет, конечно же, данные, которые мы здесь получаем, имеют огромное научное значение! Вот только у ученых обычно нет привычки нападать на лаборатории своих коллег, для того чтобы завладеть результатами их исследований. К тому же Центр настолько хорошо защищен, что, для того чтобы взять его штурмом, необходима армия с тяжелой артиллерией и поддержкой с воздуха. А посему рискну сделать предположение, что мы имеем дело с внутренним врагом. И беспорядки в виварии – это лишь отвлекающий маневр, нужный для того, чтобы расчистить площадку для деятельности где-то в другом месте. Логично?..

– Я не знаю, – честно призналась Светлана.

– Собственно, я и не ожидал другого ответа, – усмехнулся Багдасарян.

В дверь что-то ударило снаружи. Удар был не очень сильный, как будто тот, кто находился по другую сторону, пока только приноравливался, проверяя дверь на прочность.

– Ну, вот! Началось! – нервно дернул плечом Багдасарян. – Есть интересные идеи, Светлана?

– Я знаю, что нужно делать.

– Да ну? – удивленно вскинул брови завлаб.

– Мы должны вернуться в виварий!

– Отличная идея! Там нас сразу же сожрут, и мы избавимся от мучительного ожидания!

– Клетки! – Светлана сорвалась с места, подбежала к столу и оперлась на него руками. – Замки срабатывают автоматически! Если мы заберемся в одну из пустых клеток и захлопнем за собой дверь, ни одна тварь не сможет до нас добраться!

– Вы это серьезно? – недоверчиво прищурился Багдасарян. – Я только краешком глаза взглянул на то, что происходит в виварии, и мне уже сделалось не по себе.

– У вас есть другое предложение?

В дверь снова что-то стукнуло.

– Как, по-вашему, – покосился на дверь завлаб. – Кто это?

– Понятия не имею, – тряхнула волосами Светлана. – Но, если мы хотим остаться в живых…

Глава 3

– Разумеется, хотим! – Багдасарян выдвинул ящик стола и окинул взглядом его содержимое. – Никому не нужный хлам, – констатировал он.

Однако, покопавшись в столе, он все же выудил оттуда костяной нож для бумаги – подарок кого-то из коллег на прошедший Новый год – и невесть как там оказавшуюся зажигалку. Нож он сунул за пояс – оказывается, даже игрушечное оружие придает некоторую уверенность, – а зажигалку кинул Светлане – кто знает, быть может, пригодится.

Светлана перевернула стул и поставила его на стол кверху ножками. Потянув за одну из ножек, она попыталась ее отломить. Мебель, как и все остальное в ЦИКе, была самая лучшая. То есть не только красивая и удобная, но еще и прочная. Багдасарян ухватился за другую ножку, и вместе им удалось справиться со стулом. У каждого в руках оказалась короткая, загнутая на конце, крепкая металлическая палка. Может, и не самое лучшее оружие, но за неимением лучшего вполне пригодное для ближнего боя. Во всяком случае, тем, кто держал ножки стула в руках, очень хотелось в это верить.

– Так, теперь послушайте меня! – Светлана показала завлабу ладонь. – Не стоит первым нападать на животное! Даже если вам кажется, что оно ведет себя агрессивно. С его стороны это может оказаться всего лишь защитной реакцией…

– Милочка, – снисходительно улыбнулся Багдасарян. – У меня, между прочим, два университетских образования. И о животных мне известно гораздо больше, чем вам.

– Не сомневаюсь, – не стала спорить Светлана. – Когда последний раз вам приходилось иметь дело с живым зверем, не зафиксированным на лабораторном столе?

– Уела, – вынужден был признаться завлаб.

– В таком случае, делайте так, как я говорю. Не нападайте первым, но если уж схватитесь, так бейте до тех пор, пока животное само не побежит от вас. Проявление жалости или снисхождения будет расценено им как слабость и спровоцирует новую атаку.

– Откуда вы все это знаете? – улыбнулся Багдасарян.

– Кайзер рассказывал.

– Кто такой Кайзер?

– Уборщик в виварии.

– Такой тощий и лысый?

– Да. Он прежде работал укротителем в цирке. Кайзер – его сценический псевдоним.

Снаружи в дверь ударили так, что хрустнули дверные петли. Как будто какое-то массивное тело врезалось в нее с разбегу.

– Все! – Багдасарян сгреб со стола бутылку. – Чем дольше мы здесь прячемся, тем больше этих тварей соберется под дверью! – Глотнув из горлышка, завлаб заткнул бутылку пробкой и сунул ее в карман халата. – Пошли!

Они подошли к двери. Замерли, прислушиваясь. Из коридора доносилась приглушенная возня и вроде бы цоканье копыт по плиткам пола.

– Кто у нас с копытами? – шепотом спросил Багдасарян.

– Дося, – так же тихо ответила Света.

– Какая еще дося?

– Кен-кен из восемнадцатой зоны.

– Так дося или кен-кен?

– Зверь – кен-кен, а Дося – это его имя.

– Вы что, им имена даете?

– Не всем. – Светлана испугалась, решив, что завлабу не понравилась идея с именами. – Зевула никак не зовут. Он так зевул и есть.

Багдасарян неодобрительно цокнул языком и очень осторожно повернул барашек замка.

В ту же секунду дверь с треском отлетела в сторону, едва не прибив завлаба, и в кабинет влетел приземистый, но крепкий зверь с короткими, расставленными в стороны ногами. Споткнувшись о поваленный стул и едва не упав, он все же как-то исхитрился запрыгнуть на стол и тотчас же развернулся мордой к людям. Морда у зверя была черная, широкая, сплющенная и вся покрытая складками, будто заношенный кирзовый сапог. Глаз, прятавшихся в глубоких складках, видно не было. Зато изо рта, похожего на глубокий разрез или трещину, торчали с каждой стороны по четыре устрашающего вида клыка.

– Ах, ты!..

Багдасарян замахнулся на зверя ножкой стула.

– Стойте! – махнула на него рукой Светлана. – Это же Дося!

– Ничего себе Дося, – растерянно опустил ножку стула завлаб.

– Она, наверное, прибежала сюда, чтобы спрятаться.

– Она не опасна?

– Ну, в клетке она вела себя мирно.

– В клетке и я бы, наверное, притих…

Не спуская взгляда с замершей, будто чучело, на столе Доси, Багдасарян попятился к выходу.

– Осторожно! – схватила его за локоть Светлана.

У порога кабинета растеклись по полу две небольшие лужицы фиолетовой слизи.

– Что это? – шепотом спросил Багдасарян.

– Не знаю, – так же тихо ответила Светлана. – Но, думаю, лучше в них не наступать.

На поверхность одной из лужиц всплыл круглый глаз с красными прожилками на склере. Сделав круг, глаз замер, уставившись на людей.

– Не нравится мне его взгляд. Недобрый он какой-то.