- -
- 100%
- +
Виктория
Восемь недель назад
Я стояла и смотрела в одну точку. Не на него. Просто вперед.
Кто-то спросил меня:
– Ты в порядке?
Я кивнула, даже не обернувшись. На большее в тот момент была не способна. Я все еще держалась или уже дала слабину – не знаю. Я не плакала. Не потому, что кто-то мог это увидеть. Шок, оцепенение, ступор – они не давали мне адекватно реагировать. Вены в моей голове пульсировали так сильно, что мне на секунду показалось, что я сейчас упаду.
Мне еще никогда так сильно не хотелось отмотать назад. Чувство опустошения граничило со жгучей ненавистью к самой себе. Маховик эмоций метался от одного чувства к другому и никак не хотел определяться.
Вдруг чьи-то руки крепко взяли меня за плечи. Вот он – момент истины. Толчок к осознанию реальности. Я будто очнулась, увидев перед собой взволнованный взгляд моего друга и по совместительству коллеги Андрея. Ничего не сказав, он подтолкнул меня чуть в сторону, и через несколько шагов мы уже были скрыты от посторонних глаз. Я беспомощно посмотрела на него и невольно громко всхлипнула. Первая слеза покатилась по моей щеке. Я вытерла ее рукой. Неважно, что теперь мое лицо было испачкано кровью.
Наши дни
Я стояла в аэропорту Барселоны и озиралась по сторонам в поисках указателя на выход. Эль-Прат, как всегда, был полон людей. Самых разных национальностей, статусов и возрастов. Арабы и японцы. В деловых костюмах и порванных джинсах. Все куда-то спешили, ориентируясь по желто-черным табличкам, переговаривались на разных языках. Через прозрачный потолок было прекрасно видно небо. Голубое и безоблачное. Его насыщенный цвет красиво отражался в зеркальных вращающихся дверях и стеклянных витринах местных магазинчиков. Бирюзовые терминалы и белые колонны, будто хамелеоны, сливались с небом, озаренные яркими лучами утреннего солнца.
Несколько недель назад на мой телефон пришло спасительное и судьбоносное сообщение: «Como estas, guapa?»1
Это писала Берта – моя знакомая из Барселоны. Мы общались уже несколько лет. Познакомились на сайте языкового обмена. С ней было легко. Поначалу мы просто перекидывались дежурными фразами, говорили о профессиях, особенностях национальных обычаев и погодных катаклизмах. А когда мой испанский немного окреп, выяснилось, что нам действительно есть о чем поболтать.
«Хочу переехать», – был мой короткий ответ. Без объяснения причин. Просто намерение. По-моему, я даже не поздоровалась.
«Могу помочь с бумагами».
Этой фразы было достаточно. Две с небольшим недели пролетели в сборах документов, покупке авиабилетов и молчаливом сжигании мостов. Я старалась уйти как можно тише. Ничего не сказала знакомым. На работе просто написала заявление на отпуск и еще одно, дарующее свободу и одновременно оставляющее без зарплаты. У меня не хватило духу сообщить о своем решении начальству самой. Я оставила заявление Андрею. Знала, что он не выдаст меня раньше времени.
Наверное, Берта была шокирована моей скоростью, да и согласием вообще, хоть и не подала вида. Но мне было все равно. У меня появилась возможность спрятаться от самой себя. Я не могла ее упустить. Шла на это безумие, будто с закрытыми глазами. Бежала как можно быстрее, чтобы не дать себе ни малейшей возможности опомниться и повернуть назад. Я впервые собиралась в поездку вот так поспешно. Улетела с полупустым чемоданом. Решила, что как-нибудь разберусь. Да и тащить за собой старую жизнь мне не хотелось.
Не могу сказать, что любила эту страну, или были еще какие-то веские причины для выбора. Просто судьба подарила мне шанс. Вот и все. Просто у меня была открытая виза. Да и Берта позвала. При этом я прекрасно понимала, что летела не в путешествие. Я улетала.
За время, что я провела в дороге, на меня, разумеется, не свалилось с неба жилье в Испании. Я решила: что-нибудь придумаю уже на месте. В конце концов, хостелы никто не отменял. У Берты мне останавливаться не хотелось. Не знаю почему. Вообще не понимаю, откуда во мне вдруг взялось столько смелости и безрассудства. Желаний и нежеланий. Просто где-то в глубине души родилось знание, что все разрешится. Как-то. Просто разрешится, и все. Я однажды читала, что такое происходит с человеком в самых экстренных ситуациях. Когда нечего терять. Когда или перемены, или… Или ничего. Я выбрала перемены. Потому что оказалась на том самом дне, от которого, как известно, принято отталкиваться.
Я вышла на свежий воздух и будто окунулась в облако жара. По ощущениям на улице было не меньше двадцати градусов. Неплохо для октября. Когда я улетала, в Москве было плюс три. В здании аэропорта работали кондиционеры и было довольно прохладно, поэтому контраст стал заметен не сразу, и то, что я была одета в шерстяной свитер и жилет на синтепоне, не доставляло мне дискомфорта. Собираясь сюда, я даже не думала о температуре. О чем же я вообще думала? Не могла вспомнить.
Берты еще не было. Зато было множество таксистов. Они улыбались мне кто шире и наперебой кричали: «Vamos conmigo»2, зазывая поехать с ними. Ровные ряды черных машин с желтыми дверями ждали своих пассажиров на парковке.
И снова я поймала себя на мысли, что мне совершенно не страшно (наверное, именно это и было единственным, что меня пугало – тотальное молчание со стороны инстинкта самосохранения). Конечно, я находилась не в вольере со львами и не в бассейне с крокодилами, но я понятия не имела, где буду сегодня ночевать и что есть. И отсутствие этих знаний меня нисколько не заботило. Что подмешивают в эту газировку в самолетах, черт побери?
Берта появилась из ниоткуда. Буквально выскочила у меня из-за спины и озарила и без того солнечный день своей улыбкой до ушей. Увидев ее, я тоже уже не могла не улыбаться. Берта схватила меня в охапку и, кажется, даже немного приподняла над землей. Это были самые теплые и искренние объятия, в которых мне приходилось бывать за последние лет пятнадцать.
До этого момента мы никогда не виделись вживую. Только общались в Skype или WhatsApp по видеосвязи. Берта была невысокой. Довольно коренастой и, как сказали бы у нас в России, немного в теле. Ее каштаново-рыжие волосы мелкими завитками спадали почти до плеч, едва открывая шею.
– Ты здесь, красотка! Наконец-то! – восклицала Берта, не переставая меня обнимать.
Она часто меня так называла. Поначалу мне это казалось странным, но я быстро привыкла. Решила, что это особенность нации, и к тому же вполне приятно.
– Если пообещаешь остаться у меня хотя бы сегодня, расскажу тебе, какие варианты жилья я тебе подыскала, —сказала Берта, как только мы сели в ее машину – светло-голубой Citroen C3 с синими чехлами на сиденьях. Отличная машина для девушки, как мне показалось.
– Ты нашла мне жилье?
От этой новости я была просто в восторге.
– Условие, дорогая, условие.
– Ну пожалуйста, – практически взмолилась я. – Мне сейчас жутко хочется определиться. Я обязательно приду к тебе на днях, когда буду понимать, что свой дом у меня тоже есть.
Берта была явно недовольна, но мою позицию приняла. Думаю, она и сама прекрасно понимала, что долгие разговоры и расспросы мне сейчас ни к чему, поэтому отпустила.
Мы все же заехали к Берте домой, чтобы спокойно перекусить и посмотреть все квартиры на фото вместо того, чтобы мотаться по городу из одного места в другое целый день. Только потом, остановившись на четырех вариантах съемного жилья, мы отправились в путь.
Три из них были в спальных районах. Тех, которые абсолютно ничем не отличались от подобных мест в России. Ряды одинаковых панельных высоток серо-коричневых тонов. Аллеи с высаженными по бокам деревьями. Машины вдоль тротуаров ровно тех же самых марок, что и у нас. За исключением разве что шедевров волжского и ульяновского автомобильных заводов. В общем, эти места мне не понравились.
Последним вариантом была квартира в старом городе. Мы даже не успели въехать во двор, а я уже понимала, что останусь именно здесь. Вот оно – то, что мне было нужно.
Обилие красок и ароматов невозможно было сравнить с атмосферой коробочных построек, привычных моему взгляду. Булыжные мостовые, разноплановые домики с коваными балконами – все было пропитано изысканной простотой и неброским шармом. Здесь не было туристов. Может быть, именно поэтому Испания сквозила в этом прекрасном месте так ощутимо. Насыщала каждый камень, каждый лист дерева. Завораживала своим неповторимым естеством.
Дом, в котором находилось мое новое пристанище, состоял из четырех этажей. У каждой квартиры был свой вход с улицы, к которому вела металлическая лестница. Первое, о чем я подумала, увидев ее, так это о том, что по ней определенно нельзя ходить на каблуках, если только не собираешься сломать себе шею. Стены были покрашены в благородный темно-желтый цвет. Окна дополнены небольшими балконами. Настолько крохотными, что уместиться там было возможно максимум вдвоем.
Дворик, в который мы попали через арочные ворота, оказался невероятно уютным. Едва оказавшись в нем, я почувствовала себя как дома. Яркие тени деревьев от послеполуденного солнца рисовали витиеватые узоры на серой брусчатке под ногами. Деревянные лавочки тянулись вереницей по всей длине дома напротив.
Отдать мне ключи вышел пожилой испанец. Крепкий седовласый мужчина с остроугольными густыми бровями. Очень колоритный персонаж. Я несколько раз в жизни бывала в этой стране, но до сих пор не привыкла к ее жителям полностью. Они были другими. Совсем. Причем вовсе не внешне. Смешение рас, как и в любой другой точке Европы, дало о себе знать, поэтому далеко не все женщины были как с картинок про танго и не все мужчины походили на тореадоров. Было что-то другое. В глазах. Что-то неуловимо жаркое и легкое одновременно. Что обжигало и притягивало. Жизнелюбие. Искра. Наверное, рано или поздно я пойму, в чем их секрет, а может быть, даже найду этот внутренний свет в себе самой.
Мужчина шел, слегка хромая на правую ногу. Он улыбался одними глазами.
– А вот и наша гостья из страны, где живут красивые, но холодные женщины, – сказал он, почти поравнявшись со мной и Бертой.
А вот и он – первый ярлык в моей коллекции. Пора привыкать. Вероятнее всего, их будет еще много.
Мне совершенно не хотелось спорить, но что-то ответить было нужно:
– Вы встречали много русских женщин?
Я постаралась задать этот вопрос самым доброжелательным тоном, на который была способна. Кажется, получилось не очень убедительно. Меня задело его замечание. Возможно, потому что он попал в точку. Особым темпераментом я никогда не отличалась. Считала, что между открытым выражением эмоций и дурными манерами слишком тонкая грань, и очень боялась ее нарушить.
– Мне достаточно видеть тебя. Ладно, пойдем покажу дом. Тут у тебя нет шансов – скоро оттаешь. Кстати, можешь звать меня Хосе.
Кивком головы мужчина поманил меня за собой.
Мы поднялись на второй этаж. Вошли сразу в комнату. По сути, это было что-то вроде студии. Минимум мебели. Только самое необходимое: полочка для обуви и вешалка при входе, шкаф и комод для одежды в правом углу. Крутящееся кресло возле окна, маленький журнальный столик. И шикарная! Потрясающая! Умопомрачительная кровать королевских размеров. Она была накрыта пледом молочного цвета, связанным их плотных хлопковых ниток. Ножки и изголовье были сделаны из черных металлических прутьев.
Я смотрела по сторонам и не могла наглядеться. Мне нравилось все. Даже трещины краски на стене в углу комнаты казались мне неотъемлемой частью интерьера. Уместными и правильными. Это место будто было наполнено ощущением счастья, внезапно и так стремительно окутавшим меня с головой.
Моя квартира на родине не представляла из себя ничего особенного. Я вообще плохо умела создавать уют. Не удивительно, если учесть, что я приходила домой только ночевать. Здесь же все было иначе. Я влюбилась в этот малюсенький домик с первого взгляда, и мне вдруг так захотелось, чтобы он стал моим изнутри! Отражал собой мою душу. Появилось острое желание наконец понять, что значит чувствовать себя дома в полной мере этого слова. Мне было все равно, что жилье было съемным. Раньше, глядя на женщин, выбирающих в магазине всякие подушечки, красивые полотенчики, вазочки и прочую, на мой взгляд, ненужную дребедень, я думала что-то вроде: «Им что, заняться больше нечем? Лучше бы пошли учиться». Они казались мне глупыми. Наверное, поэтому в мои «без пяти минут тридцать» у меня так и не было подруг…
Берта стала исключением из всех правил. В России такая, как она, не вызвала бы у меня ничего, кроме презрения. Ветреная, легкая на подъем, не обремененная лишней долей ответственности за собственные поступки. Но при этом невероятно добрая, искренняя и отзывчивая натура. В общем, в ней было все, чего не было во мне. Наверное, это и помогло нам сойтись изначально и быть вместе так долго.
***
Утро наступило неожиданно. Кто-то под окнами истошно ругался. Вдруг я поймала себя на мысли, что, как ни странно, это совершенно не портит мне настроение.
Я ощущала себя немного как в кино, что ли. Происходящее вокруг не до конца воспринималось мною как реальность, но определенно очень меня вдохновляло. Белые простыни, хлопковое покрывало, скомканное где-то у меня в ногах, солнечные блики на потолке. Запах новой жизни. Такой приятный. Что даже брань соседей не могла помешать мне наслаждаться моментом.
Позволив себе несколько минут безмятежного блаженства, я вылезла из постели. Мне очень хотелось поскорее определиться с работой и документами, поэтому, несмотря на то, что атмосфера располагала, разлеживаться я не стала. В легком халате и босиком я подошла к открытому окну и выставила навстречу солнцу свое заспанное лицо. Внизу, уперев руки в бока, стояла полутемноволосая-полуседая женщина и отчитывала двух мальчишек с рюкзаками на плечах. Ребята понуро опустили головы и глядели на нее исподлобья. Как только я показалась из-за занавески, женщина это заметила, и на мгновение я даже пожалела о своем любопытстве. Однако, на мое удивление, она невероятно быстро расплылась в лучезарной улыбке и, всплеснув руками, добродушно заговорила со мной:
– Дорогая, ну как первая ночь в нашем доме?
Я улыбнулась в ответ и уже было открыла рот, чтобы ответить, но она не дала мне вставить и слова.
– Мы тебя разбудили. А это все они, бесстыжие мальчишки!
То, что было сказано дальше, женщина произносила с такой скоростью, что я едва разбирала слова. Однако, чтобы понять их суть, было вовсе не обязательно знать испанский. Гостеприимство по отношению ко мне и негодование в адрес мальчиков было передано на языке мимики и жестов.
Прокричав своей новой соседке слова благодарности за заботу и улучив удобный момент, я снова скрылась в комнате. Пора собираться. Мне хотелось делать это не торопясь. Совмещая движение к цели с удовольствием от пребывания в пути. Интересно, у меня получится?
Я вошла в ванную и встала перед зеркалом. Скинула на пол халат. Посмотрела на свое голое тело. Солнечные лучи, пробивающиеся между рейками деревянных ставней, косыми рыжими полосами легли на мой живот и бедра. Я откинула волосы назад. Крупные русые локоны упали на мои плечи. По спине и рукам пробежали мурашки.
Я подумала о том, что неплохо смотрелась в таком виде. А острые скулы и ключицы даже имели какой-то особенный шарм, ранее мне не заметный. Оказывается, у меня была красивая кожа. Я никогда прежде не акцентировала на этом внимание. Изящные руки. Я провела кончиками пальцев вверх по изгибу талии и коснулась груди. Медленно. Снова мурашки. Какие неожиданные открытия в самом знакомом, казалось бы, человеке можно сделать, если поставить спешку на паузу. Не просто дышать, а чувствовать, как воздух наполняет легкие свежестью. Не просто дотрагиваться, а ощущать текстуру через прикосновение.
Мне хотелось поменять все. Например, я никогда не ходила дома полностью раздетой. Может быть, самое время начать?
Я приняла душ и пошла завтракать. Кухня была совсем маленькая. Буквально три или четыре квадратных метра. Узкая и вытянутая. Со светло-бежевыми шкафами для посуды по одной стороне и стеной из красного кирпича без отделки по другой. В углу у окна стоял столик, рассчитанный на двоих. Невысокий холодильник был увенчан шапкой из груды кастрюль и сковородок, видимо, не уместившихся в подвесные и напольные ящики.
Из еды у меня были только йогурт и упаковка растворимой каши, купленные в супермаркете вчера вечером. Чтобы не оголодать в ближайшие несколько часов – хватит. Но вообще, мне, конечно, нужны были продукты. Поэтому, быстро перекусив, я отправилась на местный рынок. Берта сказала, что по субботам он работает только утром. К полудню все лавки закрываются.
На рынке было людно и очень громко. Все толкались и перебивали друг друга. Раньше, когда я путешествовала по Испании, поход в такие места был для меня чем-то вроде развлечения. Атмосфера казалась забавной. Как какое-то шоу. Сегодня все было иначе.
Я подошла к прилавку и стала выбирать себе фрукты. Какая-то женщина приблизилась ко мне вплотную и, приобняв за плечо, резко и настойчиво стала предлагать товары из своего, находившегося по соседству, магазинчика. Я резко отдернулась. Мне совершенно не понравилось такое отношение. Почему она вообще меня трогала? Обратив внимание на мою реакцию, мужчина сбоку захохотал и похлопал меня по плечу. Я дернулась снова. Тут же врезалась в какого-то ребенка, стоящего позади. Мне стало не по себе. Чудесное настроение, с которым я выходила из дома утром, будто куда-то испарилось. Ему на смену пришло отвращение. Потому что это было уже не временное явление в рамках приключения. Все было как нельзя по-настоящему. И мне совершенно не хотелось, чтобы такие походы стали отныне частью моей жизни.
Вокруг все мельтешило. Было так ярко и насыщенно разными запахами – фруктов, мяса, пота. Мне стало противно. Я даже попробовала задержать дыхание. Бред, конечно. Я же не смогу не дышать долго. В России я была нечастым посетителем рынков. Какого лешего тогда меня понесло сюда в Испании? Есть же магазины. Обычные. Нормальные. С аккуратными полками и кондиционерами на потолке. В следующий раз точно пойду туда. Ну а сегодня, раз уж пришла, отоварюсь здесь. Надо же как-то вливаться в реалии моего нового бытия.
Надолго меня, конечно, не хватило. Брезгливо покосившись на хамон и прочие деликатесы, как их называли местные, я прошла мимо. Решила, что лучше обойдусь без мяса, чем схлопочу расстройство желудка. Фрукты и овощи выглядели более безопасно. Глаза разбегались. Манго, маракуйя, гуайява, папайя… Все то, что в России обычно встречается только на этикетках от йогуртов или в составе синтетических ароматизаторов для женской косметики. И из всего этого изобилия я выбрала… бананы. Не знаю, просто решила, что не все сразу. Колорит этой страны и так нахлынул на меня слишком сильной волной сегодня. Гастрономический шок подождет. Пусть хотя бы пища в первое время останется знакомой и безопасной. Еще успею попробовать все это на вкус.
Берта обещала зайти ко мне сегодня после работы. Собираясь в Барселону, я даже не рассчитывала на то, что она будет так меня поддерживать. Помощь с документами, предоставляющими мне вид на жительство в Испании, была уже чем-то запредельно ценным. Она очень за меня переживала. Подбадривала и всячески участвовала в обустройстве моей новой жизни. Я была ей невероятно благодарна, хоть пока и не успела это выразить. Обязательно скажу ей все, как только хоть немного приду в себя.
Я очень ждала Берту вечером. После такого насыщенного первого дня в новой стране мне было просто необходимо расслабиться в компании кого-то близкого. Снять стресс и набор прочих эмоций, которые заставляли мои плечи быть все время напряженными, а глаза – слегка выкатываться из орбит.
Я услышала Берту, когда она была еще на улице. Ее заливистый смех было ни с чем не перепутать. Кажется, она болтала с кем-то по телефону, однако при этом не поленилась перекинуться парой фраз с Хосе в параллель к своей беседе.
– Дорогая, мне сегодня приснился вещий сон, – сказала Берта, едва переступив порог.
Еще в России я успела заметить, что приветствия – не ее конек. Берта полностью игнорировала необходимость их произносить. То же самое было и с прощаниями. На самом деле, в этом что-то было. Складывалось ощущение, что мы не расстаемся. Просто ненадолго расходимся. Интересный подход, как мне кажется.
– Ух ты! – ответила я.
– Я видела тебя в свадебном платье, а рядом стояли двое мужчин.
Я рассмеялась. Берта умела поднять настроение.
– А изменения в законодательстве Испании тебе тоже приснились? Ну заседание какое-нибудь, где председатель правительства вместе с конгрессом депутатов вносит поправки в конституцию и разрешает женщине иметь несколько мужей одновременно?
– Ты не понимаешь! Я чувствую, что это не просто сон.
– А в чем разница?
– Я чувствую.
– Железный аргумент.
Берта уселась в кресло, осмотрелась по сторонам. Потом закрыла глаза и втянула носом воздух, широко раздув ноздри.
– Вот он, запах твоей свободы. Чувствуешь его?
– Пока не поняла, – честно ответила я. – То чувствую, то опять теряю.
– Ты ведешь себя не по-испански, – сказала Берта, резко обернувшись в мою сторону.
– А как надо? Думаешь, я смогу научиться?
Я залезла на подоконник и облокотилась на стекло, подоткнув под спину подушку. За окном Хосе и его жена, с которой я познакомилась сегодня утром, играли в карты. Выглядело очень мило. Потрясающая старость.
– Просто расслабься. Перестань стараться.
– Стараться делать что?
– Просто стараться. – Берта склонила голову набок и посмотрела на меня очень пристально.
Я не поняла, но переспрашивать не стала. Слишком много перемен на сегодня. Моему мозгу было столько не переварить.
– Я нашла несколько вариантов офисов. Подскажешь, какой район лучше? – сказала я, поставив на журнальный столик ноутбук.
Мне очень хотелось обрести хоть какую-то стабильность. Почувствовать почву под ногами. Еще будучи в России и тоже, разумеется, не без помощи Берты, я разместила на нескольких популярных испанских сайтах по изучению иностранных языков объявления о репетиторстве. Оказалось, желающих учить русский в Барселоне было не так уж и мало, поэтому сильных сложностей с поиском клиентов у меня не возникло.
Еще до отъезда я успела провести несколько занятий по Skype. С некоторыми из учеников я так и планировала продолжать заниматься online. А для тех, кто предпочитал обучение при личной встрече, нужен был офис. На сегодняшний день таких было двое: молодая девушка Лусия, мечтающая о путешествии в Россию, и мальчик по имени Мартин. Пока я общалась только с его мамой.
Берта внимательно просмотрела все подобранные мною варианты помещений для аренды.
«Далеко», «район для нищебродов», «рядом завод по переработке жира, и там воняет», «место – отстой. Сразу же видно», – были ее вердикты.
Я немного приуныла, потому что несколько часов перед этим шерстила интернет в поисках нормального варианта, обзванивала арендодателей и отбирала наиболее приемлемые варианты по соотношению цены и качества. Берта отвергла все.
– Ну а чем вот этот тебе не нравится? – грустно спросила я, снова указав Берте на последний вариант.
– Да он выглядит изнутри, как конюшня. Только сена на полу не хватает. Ну что это за деревянные ящики? Нет. – Берта перелистнула вкладку. – Вот если бы этот был не так далеко…
Я придвинулась поближе и заглянула в экран ноутбука Берте через плечо:
– А где он?
– Почти на окраине города. Минимум час ехать.
Берта откинулась на спинку кресла и отвернулась в сторону окна.
– Час?
Я даже встала. В России мне приходилось добираться до работы почти два часа. И это если не было пробок. В час пик можно было потерять и больше времени.
– Я выбираю его. Однозначно.
Мое воодушевление снова вернулось. Я позвонила арендодателю, с которым уже разговаривала днем, и договорилась, что буду на месте завтра в десять. Мне не терпелось начать работу и новую жизнь полным ходом.
***
Не могу сказать, что это был офис моей мечты. Как только я переступила порог, мне тут же стало ясно, что на фото арендодатель показал его лучшую сторону, умолчав о недостатках. Само помещение внутри было довольно тесное. Одна из стен на две трети прозрачная. Работа как на ладони.
В той части помещения, которая была занята и не имела ко мне никакого отношения, стояли диван, синтезатор и несколько разного типа гитар. Две стойки с микрофонами, от которых тянулись длинные провода, располагались у самого выхода. Стены были обиты поролоновыми звукоуловителями. На полу и столе лежали скрученные плакаты, пластинки, диски и еще куча какого-то хлама. Вероятно, комната, которую теперь занимала я, когда-то использовалось как радиорубка или что-то вроде того. А то, в котором находились музыкальные инструменты, было помещением для звукозаписи.