Орниатрия. Очерки поведенческой взаимопомощи человека и городских птиц

© Мурад Камалов, 2025

ISBN 978-5-0067-8644-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ОРНИАТРИЯ \ORNIAREIA

Глава 1. История Жорика и Щечкина. У птиц есть для нас послание

Очень холодной зимой 23—24 года, когда с ноября по февраль температура держалась в интервале минус 15—25, у нас на балконе появился Жорик. Он был довольно зрелой синицей, как говорится, мужчиной в расцвете сил. Под новый год, на украшенном гирляндами балконе до самого позднего вечера Жорик скакал туда-сюда, подолгу сидел в окне своего мини-кафе, иногда садился у ног керамической собаки и задумчиво смотрел на разноцветные огоньки. Скорее всего, его заботили не вопросы эстетики поздней стадии угасания человечества, а практические моменты наличия семечек, личинок и маслица в кормушках. Он прилетал раньше всех, примерно в 6 утра, а улетал, бывало, после 21—00. Иногда мы обнаруживали его сидящим на промерзлой земле в большой кадушке с увядшими давно вымерзшими цветами.

Фото автора

Пришлось утеплить это место одеялком и освещать балкон допоздна, чтобы Жорик мог наблюдать иллюминацию и не бояться. Он, думаю, перенес серьезное нервное потрясение, связанное с внезапным лишением еды, например, развалилась кормушка, или туда перестали класть корм, или во время «ледяного» дождя кормушка покрылась смертельно толстым и плотным слоем льда… Да мало ли… И вот Жорик нашел для себя временное пристанище на чердаке нашего дома, какой-никакой ночлег, и при этом изобилие еды, в которое все никак не мог поверить.

Фото автора

Фото автора

Ему казалось, что этот мираж вдруг исчезнет, и он останется один на один со страшным ночным холодом и однажды просто не проснется, как и многие его родные и друзья. Жорик был одинок как, впрочем, и многие другие самцы. Во вторую зиму умерла его спутница и он больше не женился. Так вот и вдовствовал, жил то с одной, то с другой стаей. Пока не прогонят. Всем приходится трудно, чужаки не нужны никому. А здесь он немного отъелся, успокоился, почувствовал, что кто-то о нем позаботится. В конце февраля Жорик улетел и не вернулся. Он так и не дал ответа на вопрос, что его привлекало на ночном балконе, сидя в лапах дежурной по балкону собаки – только лишь возможность вволю и не торопясь наесться до отвала, или игра огоньков от гирлянд что-то будила в его душе, заставляя вспомнить нечто теплое, летнее, хорошее и обнадеживающее…

Следом, почти сразу появился Щечкин. Этот забавный и по-своему уникальный персонаж был возрастной птичкой, немало испытавший, переживший и наверное, потерявший в своей беспокойной жизни. Он был, как и Жорик одинок, старался прибиться к стайке, которая подъедалась на нашем балконе в трех пти-кафешках.

Фото автора

Щечкин был серьезно болен, эта была глубокая 2-я стадия птичьей оспы, на правой щечке под глазом у него была небольшая, но зловредная опухоль, которую он старался счесать. Что ему однажды удалось после проведенного курса лечения сложным травяным составом. Но болезнь вызвала прогрессирующую деформацию клювика, он потерял твердость и приобрел «клестовидную» форму. Теперь ему не давалась обычная твердая пища, семечки он лущить больше не мог, только мучился. Поэтому пришлось изобретать для него особые блюда, сиропы, соусы с которыми он мог справиться. Иногда Щечкин жаловался на больные клювик и горлышко, подлетал и показывал, что ему трудно глотать. Вообще, благодаря ему в рационе всех синичек появились очищенные семечки. Ему-то они не особо помогли, зато все остальные стали намного быстрее справляться с этим блюдом, что на морозе минус 25 было немаловажным. И то сказать, вместо одной семечки в скорлупке они могли съесть 3—4 очищенных. Возможно, это кому-то очень помогло. И в этом заслуга Щечкина. Постепенно он осваивался, начал чувствовать себя хозяином. Да и внешне округлился, стал плотненьким, гладким, не таким растрепанным и вечно чумазым как раньше. А странной «крестообразной» формы клювик стал частью его имиджа, довольно внушительной и даже угрожающей. Ему, думаю, помогло специальное «меню» из толченых орешков, семечек, сливок и меда.

Фото автора

Всего-навсего две крышечки от консервных баночек, а птица воспряла душой и телом. Тем более, Щечкин очень ревностно относился к своим блюдам и посягательства на них сразу пресекал.

Фото автора

И когда по весне появились дрозды и стали примериваться к новой жилплощади, Щечкин один объяснил «гостям» что место занято и никаких перспектив у них тут не будет.

Фото автора

И хотя дрозд был в несколько раз больше и выглядел пугающе, Щечкин, повидавший виды и не раз глядевший в глаза смерти, не дрогнул…

Он пропал в один из теплых апрельских дней, вволю налетавшись между домов и деревьев, поднявшись над крышей, глянув в сторону реки, взмахнув быстро-быстро своими небольшими крылышками… и исчез. Мы ждали его несколько дней, ждал его и приятель, молодой самец-синичка, который обожал поддразнивать Щечкина, а потом удирать и прятаться в ветвях. Он сидел на перилах и целых три дня призывно посвистывал, звал друга… Не дождался. А потом весна и лето новыми заботами и делами приглушили память синичьей компании о такой удивительной, мужественной и стойкой птице – Щечкине Великом. А мы его помним.

Фото автора

Всегда можно найти того, кому хуже, чем тебе. Это общеизвестно. Вопрос в том, радует ли нас беда ближнего нашего, или заботит. От этих сложных моральных выкладок можно легко избавиться, начав проявлять элементарную заботу о лучших обитателях городов на сегодня – птицах.

Переходя от слов к делу, первым делом определите, где будет ваше пти-кафе. Дома, на работе, на даче и т. д.

Конечно, наличие балкона упрощает задачу. Там можно установить несколько кафе, лишь бы хватало корма. Если балкона нет, подойдет вариант установки на внешней стороне окна.

Фото автора

Разумеется, дизайн пти-кафе – это ваш выбор. Ваша вкус и эстетика. Главное, не тянуть,, не задавать себе идиотский вопрос: «А зачем мне это надо?» Просто сделать это как можно скорее, пока зима своим холодом и люди своим безразличием убивают тысячи птиц в наших городах.

Чем скорее вы начнете практиковать орниатрию, тем вероятнее начало изменений в вашем теле и сознании. Кстати, врачи болеют едва ли не чаще и тяжелее, чем их пациенты. Только начав самому \ самой такое лечение, врач сможет транслировать его своим пациентам. Это могут быть хронические больные с умеренным болевым синдромом, или без него, перенесшие инфаркт, инсульт, временно ограниченные в передвижении и так далее. Но это все условно. Любой человек может и должен спасти хотя бы одну птицу. Тогда птица спасает дерево. И так далее, так это работает.

Прямая\внешняя Трансфокусировка – это не только перенос внимания и активности изнутри вовне. Это постепенная перестройка приоритетов, изменения отношения к реальности, вероятно, смена жизненной парадигмы.

Свободные и по-своему счастливые птицы у ваших окон прекрасный фон для развития детей, если они живут с вами. При этом нет необходимости в регулярном уходе, затратах на ветеринара, дорогой корм и т. д. Конечно, элементарная уборка балкона один раз в 2—3 дня необходима. Вы общаетесь со свободными существами, ваша помощь – это не взаимная зависимость. Птицы у вас ничего не клянчат, они умирают молча. Насколько вы способны перенести чувство стыда на не спасенную вами пусть трудную, но прекрасную и свободную жизнь? Сегодня вы ляжете спать, вздыхая от якобы неразрешимых жизненных тягот, а за окном, на стылом ветру будут замерзать забытые вами чудесные божьи творения. Которых вы могли спасти несколькими простейшими действиями. Но не спасли. Начните сейчас, если вы все еще человек.

Врачу же всегда проще давать указания своему пациенту, кем бы тот ни был. В самом деле, даже большой начальник вынужден быть в подчиненным положении в общении с врачом, если авторитет лечащего врача для него значим. Значит, если вы врач с авторитетом, вы легко справитесь с рекомендацией пациенту. Правда, рекомендовать «большим людям» орниатрию я бы пока повременил, слишком несоизмерим в их сознании масштаб их личности и судеб каких-то «бесполезных» для их бизнеса птиц…

Вначале вероятно некоторое недоумение пациента, как и у вас сейчас. Очевидно, вам стоит показать видео, фото своих пти-кафе, рассказать историю. Конечно, пациента надо «подобрать «адекватного» этой цели, с определенными личностными характеристиками. Многие люди готовы совершать необременительные, малозатратные добрые дела. И орниатрия это как раз то, что надо.

Как известно, нередко хронические болезни как бы «упакованы» в липкую ленту под названием «выученная беспомощность»:

– Сделать ничего не могу, от меня это не зависит, никто мне этого не говорил, все равно ничего не получится, мне уже ничего не поможет, ерунду какую-то предлагаете, выписывайте рецепт и я пойду!

Это стандартный набор внутренних высказываний любого, кто прочно засел в тюрьме собственной беспомощности. Простейший способ выйти оттуда – не работа над собой (это удел немногих), а помощь тому, кто страдает еще больше, кто находится на грани жизни и смерти. Это я о птицах зимой.

Фредерик Перлз, основоположник гештальт-терапии и телесно-ориентированной психотерапии, называл это «сенсомоторным сопротивлением», состоянием психики, когда человек обходится в своей жизни ограниченным числом «выученных» эмоций и действий, которыми реагирует на абсолютно все жизненные вызовы. В этом случае он не «разжевывает» впечатления от жизни, не проживает их, а «глотает», чтобы поскорее набить свое эмоциональное «брюхо». При этом любые отклонения от такого сценария воспринимает враждебно, задавая вопросы, чтобы отделаться от любых непривычных эмоциональных состояний и нетипичных действий. Именно поэтому даже начав что-то делать (например, заниматься своим телом), вскоре отказывается от любых, даже не обременительных, усилий. Это же относится к алкоголю, курению, сильнодействующим препаратам, общению с «токсичными» людьми и т. п.

В этом случае внешне необычное предложение что-то сделать для птиц окажется надежным маркером вероятности изменений в его поведении. Встретит его в штыки, значит и все остальное не сработает. Подтверждено неоднократно. Сенсомоторное сопротивление изменениям работает универсально – и птицам не станет помогать, и собой заниматься будет лишь формально – «так и быть начну принимать „ваши“ таблетки, но уверен, и они мне не помогут!»

Глава 2. «Кортизоловый» человек и «выученная беспомощность»

Подобная установка характерна для «кортизолового» человека. Дистресс, т.е. хронический стресс, не разрешаемый вариантами «сражайся или беги», приводит к изменениям в организме, внешнем облике, поведении. Человек как бы зависает между могу-не могу, хочу-не хочу, буду – не буду и т. д. И отказывается от определенных действий, так как они связаны с риском, пусть даже минимальным что-то изменить. Типичный пример – Гамлет, принц Дании в одноименной трагедии Шекспира. Монолог «To be or not to be» это манифест такого кортизолового человека. Кстати, и внешность Гамлета, вопреки расхожим представлениям, как о герое (благодаря импозантным актерам в этой роли – Ричард Бартон, И. Смоктуновский), у Шекспира описана именно как кортизоловая: немного полноватый, с одутловатым лицом и даже с одышкой после быстрой ходьбы. Это в его -то годы! Другое дело, что он в итоге преодолевает свое сенсомоторное сопротивление. И чем все заканчивается, мы знаем. Кто не знает, почитайте, хотя бы фильмы посмотрите…

В 1964 году американский психолог Мартин Селигман инициировал серию экспериментов над собаками в психологической лаборатории Пенсильванского университета.

Эксперименты ставились по схеме классического обуславливания, часть их состояла в том, чтобы сформировать у собак рефлекс страха на звук высокого тона. В качестве негативного подкрепления использовался несильный, но чувствительный удар электрического тока, который собаки, сидя в клетках, испытывали после того, как слышали звук.

После нескольких стимуляций клетки открыли, чтобы проверить, начали ли собаки бояться звука. Экспериментаторы ожидали, что в силу сформированного рефлекса страха собаки будут убегать, заслышав высокий звук, чтобы избежать удара током. Однако, вопреки ожиданиям, собаки не убегали. Они ложились на пол и скулили, но не совершали никаких попыток убежать, хотя при открытых ящиках это было несложно

Наблюдая неожиданные результаты эксперимента, Мартин Селигман предположил, что, возможно, собаки не пытаются избежать удара током не из-за отсутствия страха – по их поведению было очевидно, что они ожидают удара – а потому, что в ходе эксперимента они несколько раз попытались избежать его, но поскольку это не получилось, они привыкли к его неизбежности. Иначе говоря, собаки «научились беспомощности».

Эксперимент

Селигман решил самостоятельно проверить своё предположение и в 1967 году вновь использовал схему И. Павлова для экспериментального изучения природы беспомощности. Вместе с коллегой Стивеном Майером он разработал похожую схему эксперимента с ударом током, но уже с участием трёх групп собак.

Фото\рисунок из открытых источников

Первой группе предоставлялась возможность избежать болевого воздействия: нажав носом на специальную панель, собака этой группы могла отключить питание системы, вызывающей удар. Таким образом, она была в состоянии контролировать ситуацию, её реакция имела значение. У второй группы отключение шокового устройства зависело от действий первой группы. Эти собаки получали тот же удар, что и собаки первой группы, но их собственная реакция не влияла на результат. Болевое воздействие на собаку второй группы прекращалось только тогда, когда на отключающую панель нажимала связанная с ней собака первой группы. Третья группа собак (контрольная) удара вообще не получала.

В течение некоторого времени две экспериментальные группы собак подвергались действию электрошока равной интенсивности в равной степени, и в течение одинакового времени. Единственное различие состояло в том, что одни из них могли легко прекратить неприятное воздействие, а другие успевали убедиться в том, что не могут повлиять на неприятности.

После этого все три группы собак были помещены в ящик с перегородкой, через которую любая из них могла легко перепрыгнуть, и таким образом избавиться от электрошока.

Именно так и поступали собаки из группы, имевшей возможность контролировать удар. Легко перепрыгивали барьер собаки контрольной группы. Однако собаки с опытом неконтролируемости неприятностей метались по ящику, а затем ложились на дно и, поскуливая, переносили удары током всё большей и большей силы.

Селигман и Майер сделали вывод о том, что беспомощность вызывают не сами по себе неприятные события, а опыт неконтролируемости этих событий. Живое существо становится беспомощным, если оно привыкает к тому, что от его активных действий ничего не зависит, неприятности происходят сами по себе и на их возникновение влиять никак нельзя. Первые эксперименты Мартина Селигмана получили широкую известность, были опубликованы солидными психологическими журналами.

Продолжение исследований

Контроль и его влияние на здоровье престарелых

Изучение беспомощности, контроля и их влияния на психику человека продолжили в 1976 году психологи Э. Лангер (англ.) и Дж. Роден, проведя ставшее впоследствии знаменитым исследование в доме престарелых Арден-Хауз в штате Коннектикут (США).

Для проведения исследования Лангер и Родин случайно выбрали два этажа дома престарелых, обитатели которых стали участниками эксперимента. Таким образом, в экспериментальную группу вошло 8 мужчин и 39 женщин (четвертый этаж), в контрольную – 9 мужчин и 35 женщин (второй этаж), всего 91 человек.

Ход эксперимента

Экспериментаторы договорились с администрацией заведения о двух типах экспериментальных условий. Вкратце их можно описать так: жителям четвертого этажа предоставлялась увеличенная ответственность за себя и свой образ жизни, жителям второго этажа оставляли возможность вести обычный для пациентов дома образ жизни, в окружении внимания и заботы персонала.

Жителям второго этажа на первом собрании дали стандартную инструкцию:

«Мы хотим, чтобы ваши комнаты выглядели как можно уютнее и постараемся все для этого сделать. Мы хотим, чтобы вы чувствовали себя здесь счастливыми, и считаем себя ответственными за то, чтобы вы могли гордиться нашим домом престарелых и быть здесь счастливы… Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь вам… Я хотел бы воспользоваться возможностью и вручить каждому из вас подарок от Арден-Хауза (служащая обошла всех и вручила каждому пациенту по растению) теперь это ваши растения, они будут стоять у вас в комнате, медсестры будут поливать их и заботиться о них, вам самим ничего не нужно будет делать».

Жителям четвертого этажа было сказано следующее:

Вы сами должны решить, как будет выглядеть ваша комната, хотите ли вы оставить там все как есть или желаете, чтобы наши служащие помогли вам переставить мебель… Вы сами должны сообщить нам свои пожелания, рассказать, что именно вы бы хотели изменить в своей жизни. Кроме того, я хотел бы воспользоваться нашей встречей, чтобы вручить каждому из вас подарок от Арден-Хауза. Если вы решите, что вы хотите завести растение, то можете выбрать то, которое вам понравится, из этого ящика. Эти растения ваши, вы должны содержать их и заботиться о них так, как считаете нужным. На следующей неделе два вечера, во вторник и в пятницу, мы будем демонстрировать фильм. Вам нужно решить, в какой именно день вы пойдете в кино и хотите ли вы вообще смотреть фильм.

Таким образом, группе четвертого этажа (экспериментальной) была предоставлена возможность делать выбор и контролировать ситуацию по различным жизненным вопросам. Обитателям же второго этажа (контрольной группе) было сказано как будто то же самое, однако из сообщения было понятно, что большинство решений, касающихся их жизни, будут принимать не они, а руководство. Эксперимент длился 3 недели, в течение которых администрация и персонал четко придерживались заявленной политики на обоих этажах. По истечении трех недель среди пациентов были проведены опросы, измеряющие удовлетворенность собственной жизнью, кроме того, медперсонал получил опросники по активности, общительности, общему тонусу, питанию и привычкам пациентов. Также замерялось, сколько испытуемых из каждой группы решили посмотреть фильм, и сколько из них решили поучаствовать в несложном соревновании (угадать количество конфет в большой банке).