Волк и Огненная Луна

Он тоже замечал это в себе и становился грубее. Его реакция была жесткой. Так у ручья Атэу толкнул ее плечом, когда забирал корзину с бельем или резко перехватывал запястье, когда Руна делала что-то не так. Он долго смотрел на ее губы и произносил ругательные слова, сплевывая в землю.

А иногда Атэу отпускал пленницу так же внезапно, как и хватал, отворачиваясь, словно желал стереть с себя тепло ее кожи. В эти моменты Руна видела, как его плечи напрягаются под тонкой кожей, будто внутри сдерживается нечто гораздо более сильное, чем простое раздражение.

Её собственное тело отвечало на эту близость предательским жаром. Его прикосновения, его запах и даже взгляд сводили ее с ума и ночами рождали мысли и желания, которые недопустимы для девы ее положения. Она ненавидела себя за подобную вольность, за желание лечь с ним в постель. Все же Йен в плену и у нее есть дом. Она не должна влюбляться в индейца и привыкать к местным обычаям.

Однажды ночью Руна решилась. Мысль о предательстве брата не давала ей покоя. И, пока Атэу был занят разговором со старейшиной, девушка решила бежать. Она надела свое теплое платье, плащ и тихо покинула жилище. Стояла глубокая ночь. Большая часть индейцев спали, а другие особо не обращали внимание на рыжую девчонку. Больно часто она мелькала среди индейцев. Никто не ожидал побега.

Руна двигалась быстро. Пробралась в темный лес и бежала. Она почти не оборачивалась, чувствуя, как сердце стучит в груди не только от страха, но и от странного возбуждения, которое сопровождало всякий риск. И когда деревья сомкнулись вокруг неё, отрезая огни поселения, она позволила себе поверить, что на этот раз ей удастся дойти до цели.

Теперь точно все получится. Когда Атэу кинется ее искать, будет поздно. Но…

Однако шаги позади рыжей прозвучали слишком отчётливо, чтобы их можно было принять за ветер, и прежде, чем она успела обернуться, чья-то рука обхватила её талию, резко разворачивая к себе. Мир, качнулся, ноги подкосились, и девушка оказалась спиной на снегу, прижатая к земле тяжестью сильного тела.

- Ах…

Атэу нависал над ней, как огромная черная тень. Его дыхание было быстрым и обжигающим, а глаза горели янтарным огнем. Индеец смотрел на нее так, что казалось, забирался прямо в душу, а затем в глазах появилась тяжесть.

Мужчина сухо произнес что-то резкое на своем языке и одним резким грубым движением сорвал декольте ее платья, обнажив грудь.

Руна вскрикнула, попыталась вырваться, но ей не удалось. Индеец был сильный и тяжелый. Все ее жалкие трепыхания привели лишь к тому, что брюнет сильнее прижал ее к снегу. Холод под спиной резко контрастировал с жаром его тела.

- Отпусти…

- Моя, - прорычал он, смакуя вид ее белой кожи и алых сосков, - Рыжая женщина Атэу.

После этих слов нить, сдерживающая индейца, оборвалась. Он впился в ее губы резко и грубо. Так, будто пытался заглушить ее крики и свой голос одновременно. Поцелуй не был лаской. Это был срыв всего того, что копилось больше двух недель.

Руна пыталась бить его по спине, отталкивать, но ничего не выходило. Индеец жарко целовал ее губы, шею, а затем грубо впился в правую грудь. Он открывал рот и вбирал ее полноту, издавая довольный стон, а руки голодного индейца с силой развели ее ноги. Мужчина расположился между ними, задрав подол юбки к талии. Ткань комкалась, скручивалась между ними, не поддавалась, отчего Атэу рычал. Раздались звуки треснувшей нити. Холод коснулся ее бедер, страх колол сердце, но горячие влажные губы, так жадно ласкающие грудь вызвали тянущее чувство внизу.

Что-то происходило. Низ живота приятно мучило от нового для нее желания. Руки Руны перестали колотить индейца. Кулаки разжались и ладони нежно коснулись широкой спины. Послышались стоны. Атэу почувствовал это и потянулся к губам. Он попробовал целовать снова и теперь получил отдачу. Она ответила на поцелуй. Мужчина погружал в нее язык так, будто уже брал свою рыжую женщину, а его рука скользнула между ног. Пальцы нежно коснулись ее лона, отчего Руна вздрогнула. По телу пробежала дрожь и удовольствие от ласк, которые ей дарил индеец.