Изувеченные души

-Вы же знаете, что произошло - я чуть не лишилась единственного в своей жизни, что принадлежит только мне, теперь мне нечего терять. Я буду кричать. Говорить - неужели вам плевать на то, что на ваших глазах губят человеческую жизнь! - громче, запротестовала я.

-Миссис, Есения, вы упали в обморок от чрезмерных переживаний по поводу общественных мероприятий - Что! Я застываю, как вкопанная - вам необходим постельный режим и спокойная обстановка - складывая свои медицинские приспособления в сумку, без запинок, будто это явь, молвит Аркадий, заставляя меня засомневаться в собственной правде.

-Ты такой же монстра, как и он - шиплю я, стискивая зубы между собой и замечаю зловещую ухмылку на его лице - зачем, ты каждый раз возвращаешь меня из мёртвых, может я хочу закончить со всем этим?

-Он этого не хочет, а значит ты будешь жить до тех пор, пока приносишь пользу.

-Ненавижу - сжимая челюсть до болезненных пиков, чеканю я - вы все поплатитесь за то, что делаете со мной - ощущая пульсацию в висках и лбу, отчеканила я.

-Не напрягайтесь, миссис, Есения, иначе снова упадёте в обморок и проспите целый день - усмехаясь, парирует он, исчезая за дверью в мою спальню.

-Ублюдки - прошептала я в пустоту - уничтожу. Всех до единого - проваливаясь в забвенный сон пробормотала я. Снова и снова. Не сосчитать сколько раз меня вырубало за прошедшие несколько часов. Но я знатно потерялась во времени. На часах, висящих над подножьем кровати на стене около полуночи уже следующего дня. Я проспала два дня. Сумасшествие какое-то. Что они мне подсыпали? Он же обещал устроить встречу с человек, погубившим мою мать. Солгал? Снова? Не удивительною Это было ожидаемо.

Картины и люди на них, кажущиеся мне живыми больше не пугают своей реалистичностью и желанием выбраться наружу, они позволяют убедиться в том, что я жива, хоть и постепенно схожу с ума, лишаясь последней капли жизненной энергии. Пустой взгляд. Полная безнадёжность и потерянность - это то, что я сейчас ощущаю. Желудок ревёт от голода, сна не в одном глазу, в горле пересохло, а в голове только бежать...бежать...бежать. Он превратит меня в чёртового овоща, если я ещё хоть раз ослушаюсь его или откажу. Броцкий не оставит в покое, ни меня, ни моё тело. Его глаза...убийственно пугающие. Он монстр. Садист. Ему не нужно разрешение, чтобы творить хаос. Иван самый непредсказуемый ублюдок, которого я когда-либо встречала за свою короткую жизнь.

-Ты проснулась?

-Когда ты зашёл? - встрепенулась я, укутываясь в одеяло по самую голову так, что видны ему только мои до ужаса перепуганные глаза.

-Я никуда не уходил, куколка - зловещий тон в его голосе, заставляет поджилки дрожать, а голос сесть. Он был здесь всё это время? Но как? Я не видела его. Что со мной? Что с ним? Почему он так озабочен мыслью обо мне? - я наблюдал за тем, как сладко ты спишь, представляя, как прекрасно ты будешь смотреться в моей постели, в моих руках и подо мной - ухмылка на его идеально выбритом лице смотрится, как угроза, как потенциальная опасность, он почти облизывается, как чеширский кот, когда демонстративно поправляет тесные брюки. Он хочет сломать меня ещё с нашей самой первой встречи - не смотри на меня так, словно в моих руках бензопила, которой я раскромсаю твоё прелестное тело на две равные части, куколка - он прикусывает нижнюю губу и подмигивает мне. Мерзость.

-Ты же обещал мне встречу с тем человеком - неузнавая свой уверенный голос, отчеканила я, улавливая резкую смену настроения Броцкого. Он в ярости. Я не подчинилась, а - это значит, что меня ждёт наказание.

-Есения, твой сладкий рот иногда заставляет меня хотеть разорвать его за непрошенные слова - явная грубость и злоба заглушили мой собственный разум, вынуждая сглотнуть ком в горле и затушеваться на ровном месте - я не привык давать людям, что-то за просто так. Безвозмездная основа - это не тот метод с которым я работаю. Мне нужна сделка с весомым аргументом. Мне нужна конкретика и гарантии - он подымается с дальнего кресла, стоящего у двери и я вжимаюсь в изголовье кровати, мечтая провалиться сквозь землю - что ты можешь предложить мне, кроме своего идеального тела и ангельского личика, Есения? - вскидывая бровь, он подходит вплотную к подножью кровати, возвышаясь надо мной.

-Я... -заикаясь, пробормотала я.

-Ничего не говори и не делай - лестный голос, прорвался сквозь пелену моего ужаса - потому что, ты рождена, чтобы быть моей куклой - карий цвет застилает чернота плещущаяся в его глазах - и я буду делать с тобой всё, что захочу, Есения Броцкая - смакуя свою фамилию на языке, ухмыляется Иван, обходя кровать с моей стороны - и прямо сейчас, ты раскроешься и закатишь рукава водолазки, которую я на тебя надел, чтобы насладиться произведениями искусства на твоей бледной и мягкой коже - твёрдая рука статично приглаживает мои белокурые волосы - иначе, я сделаю это сам.

-Нет - немедля, выкрикиваю я, панически выпутываясь из одеяла и закатываю рукава на обеих руках.

-Куколка, мне не нравится слово нет - злостно, акцентируя на последнем слове, цедит Броцкий, при этом не отрывая глаз от многочисленных порезов.

-Я хочу увидеть его - шепчу я, прекрасно зная, что Иван меня слышит...он слышит каждый мой вздох и глоток воздуха, он контролирует меня без остатка.

-Я позволю вам встретиться - наконец-то отвечает он и на моём лице расползается довольная улыбка, словно всего того, что со мной происходит и не существует вовсе. Я свободна. Я счастлива. Мне хорошо. Я любима - но, ты поообещаешь мне одну очень важную вещь, моя дорогая жена - лукавая усмешка на лице Броцкого, оставляет горестный осадок внутри меня. Страшно.

-Что? - мой голос практически не слышен. У меня нет сил и желания жить, говорить. Я хочу исчезнуть. Избавиться от Ивана и его чёртовой фамилии, хочу, как прежде, быть Есенией Франк из среднестатистической семьи, живущей с матерью от зарплаты до зарплаты, питающейся лапшой быстрого приготовления и запивающей это изысканное блюдо водой из дешёвого фильтра. Я хочу обратно. Домой.

-Подчинишься мне. Перестанешь говорить мне нет - эта притарная ласковость в его голосе наводит на мысль, что всё это не с проста. Он, что-то задумал, хочет снова сделать мне больно. Снова. Нет Нет, Нет.

-Хорошо - покорно, ответила я, опуская голову. Проиграла. Я снова не спаслась.

-Тогда, закрой рот и не кричи - только не это! - мы немного поиграем - его рука тянется во внутренний карман пиджака. Он всегда одет, как с иголочки. Даже в крови его костюмы будут смотреться ещё величественнее и устрашающе. Блеск метала заставляет сощуриться, а сердце сделать удар. Нет. Инстинктивно, я отползая назад, ударяясь об изголовье кровати, но игнорирую неприятные ощущения, продолжая метать взгляд в разные стороны, в поисках спасения - куда же ты, счастье моё? - он осторожно присаживается с боку от меня и его ладонь скользит по моему голому бедру, которое виднеется из под одеяла - я специально не одевал тебя полностью, чтобы можно была касаться тебя в любой момент. Не все понимают моё творческое эго, и шедевры, которые красуются на твоей коже, поэтому приходится укрывать их от глупых глаз - его средний палец слегка касается внутренней части бедра и я вздрагиваю - неужели, я настолько ужасен, что мои касания тебе противны? -Да! Ещё раз да! Хотела сказать я, но промолчала, тупо глядя в его глаза, предвещая следующие действия этого чудовища - отвечай, когда я задаю вопрос! - хватая меня за подбородок, хватка в его ладони разжимается и у моих ног оказывается выпавшее лезвие.

-Нет..нет...нет.. - истерически, тараторю я, словно парализованная.

-Вот и славно - горделиво, молвит Броцкий, беря мою ладонь в свою - твоя кожа - это творение небес, куколка - он целует её тыльную сторону и на моём лице вырисовывается гримаса отвращения.

-Пожалуйста... - икнув, пробормотала я - не надо - немного повысив голос, произнесла я, но Иван не остановился и сделал вид, что не слышит меня, продолжая поглаживать внутреннюю сторону моих бёдер и постанывая.

-Идеально - возвращая лезвие в ладонь он прислоняет холодную сталь к моей коже и вдавливает тупой стороной. Дыхание замедляется - не уверен, что без этих порезов ты была бы столь прекрасна - хмыкает этот умалишённый садист, поднося остриё лезвия к сгибу моего локтя, и вонзает в кожу. Я дёргаюсь от острой боли и напрягаю всё своё тело лишь бы не заорать от ужаса - красивая - мелкая струя крови течёт вниз по запястью, приземляясь на белоснежную постель - настоящий ангел - он не планирует останавливаться и наносит новый порез, чуть выше сгиба локтя, потом чуть ниже, не касаясь вен. Осторожничает, хочет играть долго и мучить меня до последнего, пока я не сдамся и не сломаюсь.

-Мне больно - перед глазами всё плывёт, сердце колотится, как сумасшедшее, а по телу пробегает мёртвый холод. Страшно.

-Ты предпочитаешь расплатиться со мной за свою маменьку телом?

-Нет! - вскрикиваю я, от очередной порции умопомрачительной боли.

-Тогда, придётся платить кровью, куколка - он делает глубокий и самый длинный порез и я взрываюсь. Спина выгибается так, словно меня переломали пополам, рот открывается в немом животном крике, а глаза закатываются от адской боли. Я в буквальном смысле ощущаю, как из меня выходит кровь. Больно. Страшно. Снова.

-Да, кричи, моя дорогая жена - упиваясь моими страданиями он...что за чёрт...Что! Он вылизывает кровь на моём запястье, следуя за струёй, то вверх, то вниз. Сумасшедший - я люблю твой голос - он подрывается с места, оставляя моё запястье кровить, а сам расстёгивает ширинку, высвобождая свой каменный член и начинает интенсивно водить по нему, запрокидывая голову назад. Наслаждается - я люблю твой страх и твои испуганный глаза, куколка - он настолько твёрдый, что размер совсем не соответствует ширине брюк. Он не нашутку возбудился от моих страданий. Чёртов садист - твоя бледная кожа покрытая алой жидкостью заставляет меня желать большего - он ускоряется - ты грёбанное совершенство, куколка - выброс семенной жидкости приходится на его ладонь и край кровати с моей стороны, из-за чего я незамедлительно отсаживаюсь на другой край, укутываясь в постельное белью, пропитывая его собственной кровью и слезами - а теперь, я готов позволить тебе встретиться с ним. Я достану его для тебя, Есения - возбуждение в его голосе никуда не исчезло, но разум прояснился хоть и ненадолго - собирайся - грубо, скомандовал Броцкий, от чего я моментально дёрнулась - быстро - раздражение блеснуло в его взгляде и я плевала на то, что кроме нижнего белья и водолазки на мне ничего не было с того момента, как я вырубилась - умница - не мудрено, что прямо сейчас он обгладывает каждый оголённый участок моего тела, заставляя чувствовать себя хуже, чем в клетке. Животные в питомнике могут ходить и делать, что угодно в рамках отведённой им местности, а я не могу двинуться даже в собственной тюрьме без его приказа или одобрения. Я заперта в замке для принцесс.

-Могу ли я увидеть маму? - спросила я на свой страх и риск, замечая любопытство в его глазах, когда я принялась снимать с себя водолазку, чтобы надеть лифчик и переодеться.

-Не останавливайся и тогда я подумаю - достав лифчик из шкафа я приступила к застёжкам, но была остановлена грубой ладонью, которая отняла у меня его.

-Что ты делаешь? - не осмелившись прикрыться снова, я осталась полностью открытой и беззащитной перед его голодными глазами и наполнившимся слюнями ртом.

-Смотрю на свою жену - напоминая мне об этом злосчастном клейме в очередной раз, довольствуясь, чеканит Иван, обходя меня за спиной и оборачивается вокруг моей грудной клетки - я надену это - его руки касаются моих подмышек и я трясусь, но не от щекотки, а от тревоги - все части твоего тела идеальны, куколка - он надевает на меня лифчик и застёгивает сзади - я буду ждать тебя внизу около машины - я испускаю вздох облегчения и падаю на колени, как только он исчезает за дверью.

-Чёрта с два я сдамся тебе, Иван Броцкий - слёзы градом стекают по щекам, но мой голос стоек и даже не дрожит - я убью тебя чёртов ублюдок - сжимая кулаки, шепчу я, вставая на ноги - я останусь без рук и ног, но не лишусь чести с этим садистом. Лучше умереть, чем отдаться такому монстру, как он - надевая свободную кофту шоколадного цвета с длинным рукавом и классические бежевые брюки со стрелкой, на ноги обуваю замшевые лоферы, завязывая волосы в высокий хвост и спускаюсь вниз, где меня ожидает мой личный кошмар. Хоть на дворе и тридцати градусная жара, я не имею права ходить в открытых вещах, поэтому меня спасают лишь кондиционеры и душный ветерок.

-Как всегда прекрасна - его глаза опускаются на мои запястья, которые я обработала флаконом спирта перед выходом, заглушая свои крики от того, что те пекли обычной подушкой, которую запихнула себе в рот. Остановив кровь, я стянула запястья тугой повязкой, лежавшей в аптечке под раковиной, обезопасив ткань одежды от кровотечения.

-Спасибо - сухо, оответила я, зная, что на людях он не осмелится портить свой безгрешеый образ. Наверное.

Всю дорогу мы молчали, а водитель сугубо выполнял свою работу, но когда мы доехали до неприметного места, ладонь Броцкого опустилась на мою талию и сжала её с неистовой силой, угрожающе оглядев меня с ног до головы.

-Он здесь - прошептал голос возле уха - он в твоём распоряжении, куколка - лизнув мочку моего уха, дыхание наконец-то отдалилось и я смогла спокойно вздохнуть.

Делая шаг вперёд меня начинает колбасить так, словно меня облили ледяной водой или воткнули тысячи электрических проводов. Наконец-то.

-Мразь - шепчу я, входя в окутанную тьмой комнату, где в самом центре на холодном полу восседает взрослый мужчина лет сорока восьми.

-Спокойно, милая - кладя руки мне на плечи, воркует Броцкий, заставляя меня вернуться в реальность - я дам тебе выбор - моя спина выпрямляется и я внимательно прислушиваюсь к каждому вздоху и выдоху Ивана - либо его убьёшь ты, либо ты оставишь эту работу на моих людей - Снова. Он даёт мне выбор и никогда не даёт сделать, что-то самой. Чёртов манипулятор. Педант.

-Я убью его - как бы мне хотелось, чтобы эта фраза адресовалась не только мрази, которая навредила моей матери, но и моему ненаглядному мужу. Аминь.

-Как знаешь - он выпускает меня из своих жёстких объятий и подталкивая вперёд.

Отчаянный страх и неподдельное удивление вперемешку со смятением виднеются в скитающихся покругу глазах. Слова матери всплывают в голове... Ударил. Я отказа ему. Ударил. Он притронулся к ней. Ничтожество. Урод. Немедля ни секунды, я наклоняюсь, чтобы поднять с пола кирпич, видимо здесь проходит стройка и замахиваюсь прямо в его голову.

-Нет! - его руки не завязаны, он имеет возможность сбежать, но количество людей Броцкого не позволит ему и двинуться с места - кто вы? - сохраняя бдительность он не кричит и не вопит от страха, а тактично и размеренно спрашивает. Грёбаный коп.

-Помнишь женщину в великолепном вечернем платье, которую ты избил год назад за то, что она отказала тебе? - я определённо сошла с ума, раз уж осмелилась повысить голос до такой степени, что он показался громким, даже для меня.

-О чём вы говорите? - дрогнув, выкрикнул он.

-Пришло время освежить твою память - отчеканила я - возьмите его под руки, чтобы не дёргался - приказала я, стоящим поодаль от меня телохранителям, одним из них оказался Мэтью - всё ещё не помнишь? - плевать на боль от движений в локтях. Я убью этого гада.

-Нет...не помню - заикаясь, цедит ублюдок, пытаясь увиливать.

-Значит, я устрою для тебя гипнотический сеанс для того, чтобы твоя память вернулась на круги своя - убеждаясь в том, что его конечности под строгим наблюдением, я ударяю его по яйцам, от чего он ежесекундно сгибается и мычит, пытаясь схватиться за своё достоинство, но его руки мертво сдерживают - не вспомнил? - он отрицательно машет головой - Мэтью, я знаю, что ты носишь с собой пистолет - глаза моего телохранителя наполняются изумлением - дай его мне - двое преданных глаз цепляются за силуэт, стоящий сзади меня и через мгновение ствол оказывается в моих руках - даю последний шанс - выдерживая тягучую паузу, произношу я, теряя самообладание - ты помнишь женщину в великолепном вечернем платье, которую ты ударил?

-Да..да..да..помню - панически, сглатывая, выпаливает он - но кто ты? Кто все эти люди?

-Я знаю кто ты, а всё остальное тебя не касается, ублюдок -раздражённо, выплёвываю я, неуверенно направляя ствол на его голову.

-Он заряжен, куколка - насмехаясь над моей неловкостью и неуверенностью в том, что я собираюсь сделать, отчеканил Иван. Я была готова встретиться с ним лицом к лицу и высказать всё, что накипело, хотела ударить его, хотела унизить, заставить страдать, но не могла подумать, что захочу его смерти - не промахнись патрон один - лукавая усмешка Броцкого будит внутри меня всю ярость, которую я хочу на него выплеснуть. Если на свете есть такие люди, как Броцкий, то такие, как этот ублюдок, посмевший коснуться моей матери - это ещё одно дополнение к куче дерьма. Заткнуть этот мусор не достаточно его надо дисквалифицировать, уничтожить.

-Она плакала - вспоминая события годовалой давности, мне хочется рвать и метать, чтобы вернуть время вспять и не дать матери пройти всё в одиночку - ей было больно - мандраж в руках прекратился и я прицелилась ровно в его голову, застыв в воздухе - у неё было внутреннее кровотечение - кладя указательный палец на курок, я вздрагиваю от стойкости своих намерений. Что стало с той робкой и трусливой девочкой, на чьи волосы сбегались толпы, чтобы потрогать и убедиться в их шелковистости и натуральности цвета? Это я? Нет. Это не я. Но я готова стать новой собой. Я не позволю ни кому вредить моим близким! - она была на грани жизни и смерти, ничтожество! - выкрикиваю я, подбегая к содрогающемуся от страха телу и всовываю дуло пистолета прямо в его рот - она чуть не умерла, мерзавец! - толкая высокопрочную сталь в его глотку, срываюсь я, прокручивая оружие по кругу - ты чуть не лишил меня матери, подонок - свободной рукой, натягиваю его волосы так, что голова запрокидывается назад до хруста, продолжая заталкивать дуло всё дальше и дальше, дальше и дальше.

-Миссис, Есения, он сейчас задохнётся - оповещает меня, Мэтью и я перевожу на него глаза, замечая намёк на опасливость, он боится меня? - если вы хотите убить его таким способом, то осталось немного - предупреждает он и я резко высовываю оружие из его рта, кривясь от слюней, которыми он забрызгал дуло.

-Я не дам сдохнуть ему так просто - я вытираю высокопрочную сталь о пиджак урода...не такой дорогой, как у Броцкого, но тоже не плохой по качеству - ты сожалеешь о содеянном?

-Да - махая головой, как болванчик, отвечает он - я сожалею - всё ещё пытаясь отдышаться, тараторит мужчина с проявленной сединой.

-И ты готов пасть перед ней на колени? - в его взгляде читается ясное смятение, он не хочет унижаться. Мразь.

-Да - нерешительно, отвечает он.

Я демонстративно прицеливаюсь снова.

-Я сожалею. Не надо! - стоя на коленях в позе, будто его вот-вот настигнет распятье, бормочет ублюдок - я извинюсь - горделивость подонка не покидает, даже под дулом пистолета, он смотрит на меня сверху вниз, всё ещё не осознавая в какое дерьмо попал - не надо -уже тише, добавляет урод, надеясь на то, что я помилую его убогую задницу.

-Нет - коротко, чеканю я, встречая удивление двух наполненных паникой глаз. Вот оно. Вот как я смотрю на Броцкого, когда предчувствую свои страдания. Карма. - я не подпущу тебя к своей матери никогда в жизни. Один раз ты приблизился к ней и я проклинаю этот день - ощущая, как дёргаются крылья носа, выпаливаю я - поэтому сейчас ты простишься со своей жалкой жизнью, сукин сын! - шикнула я.

-Нет - уголки его губ дрожат от страха, а глаза метаются из стороны в сторону. Боится. Весело. - не убивай меня, я сделаю всё, что пожелаете - срываясь на крик, тараторит он и я улавливаю в его словах свои слова. Жалок. Жалкая. Мы чем-то схожи, но это временно. Я убью каждого, кто когда-то считал себя выше меня. Убью.

Раздаётся выстрел. Гулкий свист пронзает мой слух, но я не морщусь и даже отдача не сумела сдвинуть меня с места, я приросла к земле. Я убила его.

-Отличный выстрел, куколка - голос Броцкого выводит меня из состояния полного экстаза и я снова напрягаюсь всем телом, когда его ладони падают на мои плечи, а губы оказываются прижаты к мочке уха - где ты научилась так метко стрелять? - очерчивая тело, которое покинула жизнь, я вижу открытый рот, по которому размазаны слюни, закатанные глаза и струю алой жидкости, вытекающей из центра лба. Точно. Попала. Я сделала это. Больше он не тронет мою мать. Никогда. Осталось проделать тоже самое с Броцким и я смогу освободиться. Навсегда.

-Это адреналин - объяснилась я, ощущая, как всё тело начинает дрожать. Последствия прилива адреналина в кровь оказываются не из приятных. Холодно. Тело не слушается, ноги подкашиваются, но крепкие руки ловят меня на пол пути к холодному полу и прижимают к себе. Мерзко. Каждое его касание - это мерзость.

-Ты уверена, что хочешь после всего встретиться с матерью?

-Да - немедленно выпаливаю я, вставая на ноги, чуть пошатываясь из стороны в сторону - я хочу видеть её - мне не известно, лжёт Иван или нет? В порядке ли моя мать? Я не вижусь с ней почти месяцами. Он не позволяет, чтобы иметь надо мной рычаг давления. И у него это получается. Монстр. Садист.

-Тогда, нам пора - поднимая руку вверх, Броцкий подзывает Мэтью и указывает на труп. Он всегда делает за него грязную работу - прошу, моя дорогая жена - его ладонь касается моей спины и приглаживает. Кто-то мог бы принять это за ласковый жест, но это не он. Это показатель моей принадлежность этому ублюдку. Каждый должен знать, что я принадлежу ему. Каждый.

Оказываясь на пороге квартиры, которую купил Броцкий, для моей матери, я обнаруживаю целую кучу пустых бутылок и меня обдаёт жаром. Только ни снова.

-Мама? - а в ответ тишина. Мои ноги прирастают к полу, словно огораживая меня от того, что я наверняка увижу - мама? - снова кричу я, делая шаг...и ещё.. и ещё.. и ещё...дохожу до комнаты, в которой она обычно спит и охаю, прикрывая рот руками - мама - шепчу я в пустоту, покашливая из-за зловонного запаха, который стоит в недешевой квартире в центре Москвы, заставляя меня разочароваться. Она не сдержала слово. - мама, вставай! - уже громче, произнесла я обходя кровать, чтобы подёргать её за плечи, при этом не напугать - мама, очнись!

-Что? - несвязный голос, режет мне уши, заставляя окунуться в прошлое - кто? - не торопясь подыматься, она щуриться из-за яркого света, исходящего из-за приоткрытых штор - что происходит? - она наконец-то открывает глаза и застывает в немом шоке, понимая, что я всё вижу - Сеня - родной голос, прорывается сквозь пьяную пелену и моё ошарашенное выражение лица, вынуждает мать издать виноватый вздох - я.... - пытаясь найти отговорку, мямлит она, но я уже ничего не слышу...она соврала. Она сорвалась. Она не сдержала слово.

-Зачем? - в уголках глаз скапливается жалкая влага, но я сдерживаю себя, чтобы не зареветь, как последняя слабачка - ты же обещала, мама.

-Я не хотела.

-И это говорит человек который вылакал больше двадцати бутылок пива за месяц? - разводя руки в стороны, удивлённо спрашиваю.

-Я... - её глаза всё ещё не до конца сконцентрировались исключительно на мне, но её разум окреп и она готова плести всякую чушь, лишь бы заставить меня поверить ей в очередной раз.

-Ты клялась, что не станешь пить - почти шёпотом, вымолвила я, ощущая полную обречённость - ведь, ты говорила, что не совершишь этого снова. Ты обещала, мама - голос срывается и слово мама растворяется в воздухе.

-Сеня, я старалась - виновато, скрещивая трясущиеся с бадуна руки на груди, цедит она.

-Нет. Ты и не пыталась. Ты лгала не только мне, ты лгала той маленькой, Есении, которой нужна была мама, а не собутыльник. Я хотела многое тебе рассказать, многим поделиться и во многом сознаться, но каждый раз ты была пьяна, ты была не в себе. Я боялась тебя. Я боялась свою собственную мать - хмыкаю я - в детстве, я считала тебя примером для подражания, Богом. Ты была для меня всем. Ты была для меня миром. Твой запах. Твои глаза. Твоя улыбка и смех, заставляли меня просыпаться каждый день. Я хотела жить там, где ты. Я была готова голодать, чтобы ты не убивалась на трёх работах. Мне было плевать на общественное мнение и на то, как поступил мой отец. Я была готова разделить с тобой всё горе и радость. Я хотела быть с тобой. Быть с тобой, мама, а ты постоянно уходила в себя, напивалась и обвиняла меня во всех грехах человечества, называя меня причиной вашего расставания с отцом, но даже тогда я хотела защищать тебя. Я хотела, чтобы ты всегда улыбалась и забыла о нём, забыла о прошлом и жила нашим будущим.