Хлад
- -
- 100%
- +
Вот урод. Связанного любой может бить.
– Слушайте, вы, наверное, ошиблись, у меня нет богатых родителей, и выкуп за меня платить никто не будет. Даже звонить бесполезно, – я помедлил и с грустью констатировал: – И некому.
Но печальная речь не разжалобила похитителей, им вообще, похоже, было плевать. Они напоминали бездушные механизмы, перед которыми поставили задачу, которую они будут выполнять, все остальное неважно.
И вот тут мне впервые стало по-настоящему страшно. До этого толком не задумывался, чем все это может закончиться. Точнее, для этого мне просто не дали времени, слишком быстро все произошло. Но оказавшись в подвале привязанным к стулу, я вдруг понял, что ничего хорошего дальше можно не ждать.
Скажут этим роботам в темных костюмах утопить мальчишку, утопят. Даже на секунду не задумаются, выполняя приказ хозяина.
То, что хозяин есть, я не сомневался. Не стали бы меня похищать эти мордовороты по собственной инициативе. Во-первых, не походили они на мозговой центр, скорее на простых исполнителей. Во-вторых, никто из них со мной не заговорил, что выглядело странным.
– Мы кого-то ждем? На вечеринку еще ожидаются гости? – пытаясь храбриться, вякнул я и тут же заработал еще одну оплеуху.
– Заткнись.
Я дернулся и попытался обернуться, чтобы рассмотреть обидчика. Он это понял и отвесил еще одну затрещину, видимо, в воспитательных целях.
Урод. Но попыток посмотреть назад я больше не предпринимал. Черт знает этих ублюдков и чего от них ждать. Пока это были небольшие удары, скорее обидные, чем приносящие боль, но плохое поведение могло раззадорить, а получать по голове пудовыми кулаками я не хотел.
Интересно, все-таки чего им надо? И Ленка, сука, уехала. Наверное, уже на полпути к школе. Лживая тварь, заманила, а сама сбежала. И в едва не брызнувшие слезы я не верил, как и в дрожащий голос. Притворялась, стерва, добраться бы до нее и…
Что бы с ней сделать? Я принялся обдумывать, как наказать обманщицу. Обрить наголо? Найти какие-нибудь провокационные фотки и выставить на всеобщее обозрение в сеть? Больше ничего путного в голову не приходило. Избиению противилась вся суть, все-таки девушка, и как-то не очень бить ее кулаками. Ну точно, обрею наголо, подкараулю, усыплю чем-нибудь и всю роскошную иссиня-черную гриву в мусорку. Будет ходить лысой на уроки, служа объектом насмешек.
Мечты о сладострастной мести захватили меня. Я уже представлял, как заманившая меня сюда лживая тварь становится посмешищем всей школы. Однако потом вспомнил, куда «сюда» меня заманили и что никуда я еще не выбрался, и вздохнул.
Неизвестно, получится ли вообще выйти из переделки живым, какие уж здесь мысли о мести.
Шум шагов прилетел из подвального коридора, трансформируясь в уверенный образ чьей-то походки.
Это что, каблуки? Сюда идет женщина? Оказалось, да, женщина. Она вошла в комнату с еще одним телохранителем. Теперь амбалов стало четверо, и шансы на побег уменьшились на четверть. Хотя и до этого они не могли похвастать особым успехом.
– Привезли? Хорошо.
Она была в деловом брючном костюме. Наверное, дорогом, хотя я в этом особо не разбирался. Где-то за тридцать, ухоженная, с подтянутой фигурой. Красивая, но какой-то холодной красотой. Отстраненной и безжизненной, от которой мурашки по телу и которой хочется любоваться издалека.
– Так значит, это он? – она уселась на возникший словно по мановению волшебной палочки еще один стул.
Откуда, черт возьми, они его взяли?! Комната же была пуста?!
– Я это я, а ты кто? – нагло спросил я и демонстративно вытаращился на грудь незнакомки. Точнее, на вырез, что едва проглядывал между отворотами приталенного пиджака.
– Мальчик храбрится, – протянула женщина и улыбнулась. – Мальчику страшно.
Лучше бы она этого не делала, на ум сразу пришло что-то нехорошее. Так могут улыбаться акулы, завидев добычу.
Чертова Егорова и ее чертов спорткар! Чертова скука и чертово желание развеяться! Сидел бы сейчас в кампусе и пялился в надоевший учебник. Это куда лучше, чем сидеть привязанным к стулу в полутемном подвале, лицом к лицу с теткой, навевающей жуть одним присутствием.
– Что вам надо? – хрипло выдавил я и закашлялся.
Страшная тетка была права, сейчас я по-настоящему испугался. Почему-то до этого все воспринималось игрой, приключением, которое в любой момент может закончиться. Но теперь пришло понимание, что счастливой концовки может не быть и что любое неправильно произнесенное слово спровоцирует ответную реакцию, и обычной затрещиной наказание не закончится.
– Вижу, ты осознал положение, – женщина довольно улыбнулась и забросила ногу на ногу.
С моей стороны последовал мрачный кивок. Еще бы, не осознаешь, тебе же хуже. Об этом буквально вопили безмолвные фигуры амбалов, не проронивших ни слова, но, судя по всему, готовых по воле хозяйки броситься и исполнить приказ. В том числе касательно наглого мальчишки, если тот вдруг не перестанет придуриваться и не начнет вести себя подобающе.
Знать бы еще, как это – подобающе. Но прикинуться дурачком явно не выйдет. Начну дурковать, свернут шею и оставят в подвале. Хотя нет, это будет слишком подозрительно, лучше всадить в бок заточку, а тело сбросить в ближайшем переулке, так будет похоже на уличное ограбление. Ничего особенного, просто еще один золотой мальчик из престижного «Серебряного ручья» забрел в криминальный район в поисках приключений, где получил свое. Именно так скажут в новостях, освещая событие, и именно так подумают полицейские, найдя труп. И плевать, что там на самом деле случилось. В отличие от других учеников, родных, готовых поднять шум, у меня нет.
– Андрей Ковалевский, шестнадцати лет от роду. Первые двенадцать провел в государственном детском доме под номером 87, – начала перечислять так и не представившаяся незнакомка, словно читая строчки из личного дела. – Успеваемость средняя, общественной деятельностью занимается по необходимости, когда нужно обязательное присутствие. Близких знакомств нет, замкнут. Ну и так далее. Полагаю, о себе ты и сам прекрасно все знаешь.
Она уставилась мне прямо в глаза, остаток фразы не прозвучал, но был понятен без слов: я о тебе знаю столько же, сколько ты, так что не пытайся играть со мной, изображая тихоню.
Женщина помедлила, удостоверилась, что ее правильно поняли, и небрежно протянула руку назад. Один из амбалов тут же с готовностью вложил в ухоженную ладонь массивный пистолет. Холеные пальчики уверенно сжали ребристую рукоять.
– Знакомая штучка?
Я удивленно покачал головой и напрягся. Незнакомка задумчиво взвесила в руке оружие, проронила:
– Известный как «разрядник» – типичный пример совмещения магии и технологии. В пистолет интегрирован кристалл, позволяющий стрелять не совсем обычными пулями.
Она помедлила, бросила по сторонам рассеянный взгляд и навела широкое дуло на стену. Тонкий пальчик легко нажал на спуск. Послышался сухой треск, из дула вырвалась ветвистая молния. В комнате остро запахло озоном, как после грозы, на месте попадания осталась черная отметина.
Я вздрогнул. Как и все, я, конечно, слышал о таком оружии, но никогда не видел вживую, особенно последствия его применения.
Женщина надменно взглянула на меня, в каждом жесте проскальзывала властность и привычка повелевать. Пистолет вернулся к амбалу и тут же исчез за полами черного пиджака.
– Что ты знаешь об одаренных? – резко, как хлыст, прозвучал внезапный вопрос.
Я дернулся, но поняв, что вопрос задан мне, пожал плечами.
– Есть шесть ступеней, у всех разная сила, – ответил, будто ожидал такого вопроса и весь вечер специально готовился.
Она слегка приподняла бровь, словно приятно удивилась. Затем одобрительно кивнула, поощряя дальнейший ответ. Хотя вряд ли едва заметное качание головы можно принять за кивок, если только постараться. На красивое лицо вновь вернулась холодная маска отстраненности, словно личину надела.
– Продолжай, – безэмоционально прозвучало в ответ.
– У каждого свой уровень, – послушно повторил я. – «Единички» встречаются довольно часто. Способность принимать и аккумулировать энергию в минимальных количествах есть почти у всех людей. Другое дело, что использовать ее, преобразовывать в структуры, заклятья, они не могут. «Двойки» почти не отличаются от «единичек», та же способность к принятию энергии, но уже с небольшой долей отдачи в виде хорошего воздействия на организм. Всегда есть люди, которым не надо напрягаться в спортзале, можно есть все что угодно, кто редко болеет. Обычно это списывают на генетику, что отчасти правда, ведь способности передаются через родителей. «Тройки» – уже серьезней, хотя тоже все еще не полноценные маги. Возможность создавать простейшие структуры на примитивном уровне, вроде легкого дуновения ветерка. Ничего особенного, скорее потешные фокусы, чем действительно что-то важное. Такие встречаются где-то в количестве пары десятков на несколько тысяч людей, – я замолчал.
– Дальше, – поторопили меня.
Какого хрена им надо? Могли бы в сети об этом прочитать. О рангах одаренных знал каждый, эта информация не скрывалась. Даже в энциклопедии имелась развернутая статья.
– «Четверки» и «пятерки» – это уже полноценные маги, способные вызвать стихию.
– А «шестерки»?
– Это патриархи и одаренные, непосредственно связанные с местом силы, в просторечье именуемом магическим источником. Это уже другой уровень.
Надо отметить, что «четверки» и «пятерки» тоже различались между собой разными уровнями сложности создаваемых заклятий, а также их качеством и количеством, удерживаемым в подвешенном состоянии. Но главное – это резерв, уровень энергетической оболочки, напитанной по максимуму для создания заклинаний. Кто-то может создать парочку плетений среднего уровня, а кто-то – десяток. А кто-то – сотворить и вовсе нечто запредельное.
– Проще говоря, где один легко сожжет танк, другой едва оставит следы подпалин, – буркнул я. Когда надо, я соображал быстро. Особенно если это касалось моей жизни.
Женщина вновь удовлетворенно кивнула и качнула ногой с красивой туфлей.
– Ты неплохо знаешь предмет, – похвалила она. И вновь ухоженная рука протянулась назад, на этот раз в нее вложили не оружие, а плоский темный брусок.
– А это тебе знакомо?
Я пожал плечами. Брусок напоминал стандартный емкостный аккумулятор, произведенный по смешанной техно-магической технологии. Такие не продавались в ларьке, но в специализированных магазинах находились в свободной продаже.
– Это «батарейка», в отличие от обычных литиевых аккумуляторов и других похожих аналогов она способна питать механизмы намного дольше, выдавая больше энергии, – пояснила незнакомка.
И стоили они соответствующе, и для подзарядки требовался специальный переходник. Об этом она не сказала. Впрочем, несмотря на дороговизну и определенные неудобства в эксплуатации, «батарейки» пользовались спросом, принося своим создателям приличный доход.
– Причем тут я? Я не маг и не… – я осекся. Внезапная догадка мелькнула в голове подобно молнии.
Да нет, не может быть, бред…
По женскому лицу скользнула высокомерная улыбка.
– Вижу, ты догадался. Все верно, ты одаренный, хуже того, происходишь из одного древнего и уважаемого рода.
– Почему хуже? – помедлив и обдумав услышанное, спросил я.
Женщина улыбнулась.
– Потому что в ином случае мы бы с тобой не встретились.
Она легко поднялась на ноги, сделав пару шагов в сторону, обходя стул, на котором я сидел.
– И батарейка, и пистолет имеют общую природу происхождения. При их производстве используются редкие реагенты, появляющиеся только в определенных местах. Один из таких реагентов – конденсат, возникает естественным путем только в одном месте – на берегу далекого северного озера, – она вдруг резко остановилась и повернулась, ледяные глаза холодно заглянули мне прямо в лицо: – Ты следишь за моей мыслью?
Я кивнул. Следил, но до сих пор не понимал, к чему эта прелюдия. Так и хотелось сказать: дамочка, а вы бы не могли побыстрее переходить к делу? Но седалищный нерв, именуемый в народе пятой точкой, настойчиво подсказывал, что сарказм не будет воспринят с пониманием.
– И оружие, и аккумулятор стоят больших денег, а значит, все заинтересованные стороны, занятые в процессе производства, понесут убытки, если вдруг один из поставщиков прекратит отгрузку нужного реагента, – продолжила женщина.
Она неожиданно замолчала.
– Но при чем здесь я? – я все же рискнул подать голос.
Женщина растянула идеально подведенные губы в хищной улыбке.
– При том, мой маленький друг, что твой папаша в настоящий момент является хозяином одного из таких мест, где добывается конденсат. А он – одна из важнейших составляющих, критически важных при смешанном техно-магическом производстве.
5
– Папаша? – тупо переспросил я. Кажется, при этом выглядел совершенно по-дурацки. Женщина внимательно посмотрела.
– Похоже, я переоценила уровень твоих умственных способностей, – заявила она.
Новость об отце огорошила, как пыльным мешком по голове. Но слова незнакомки заставили взять себя в руки. Не хотелось выглядеть идиотом перед громилами и их надменной хозяйкой. Тем не менее не уточнить я не мог:
– Он живой?
Вопрос прозвучал глухо. Женщина надменно кивнула.
– Пока да, но находится при смерти.
Вторая внезапная новость заставила вздрогнуть. Умирает? Я всегда считал себя сиротой, уже свыкся с этим, и сообщение, что где-то есть отец, который к тому же умирает, выбило из колеи.
И тут на меня нахлынуло. Это было странное ощущение, похожее на пронизывающий ветерок. Короткий, но пробирающий до костей. Пару раз со мной уже случалось такое.
«Холодный ветер» необычно воздействовал на организм, резко прояснял сознание, мир становился четким, словно рельефным. Я видел картину целиком, от начала до конца. Видел до мельчайших деталей, замечал то, чего раньше не видел. Все становилось иначе. Это походило на транс, где я знал, что и как делать. Не задумывался, а именно знал.
Эмоции схлынули, разум стал спокойным и собранным. Новость воспринималась как факт, который следует обмозговать. Один из биологических родителей жив, есть некие люди, имеющие возможность оказывать влияние на такого человека, как отец Егоровой, крупного банкира и финансиста. В разговоре упоминались магические составляющие, используемые при изготовлении сложной техно-магической продукции, в частности некий конденсат, который можно достать у озера, землями вокруг которого владеет мой биологический отец.
Следовал вывод: организовавшие похищение люди хотят влиять на поставки редкого магического реагента, через вынырнувшего из небытия сына, скорее всего, бастарда, брошенного на произвол судьбы.
Последний пункт стал решающим. Кем бы ни приходился мне человек, находящийся сейчас при смерти, называть отцом я его точно не буду, не смогу и относиться соответствующе. Из этого вытекал другой вывод: в первую очередь следует блюсти свои интересы, заботиться о себе, а уж потом, по обстоятельствам, о неожиданно возникшем «папаше».
– Вижу, ты просчитал ситуацию, – неспешно проронила женщина, внимательно изучая мое лицо, а точнее, застывшую отстраненную маску, что проявилась в момент транса. Она вдруг повернулась к одному из амбалов и задумчиво произнесла: – Кровь все-таки дает о себе знать. Похоже, мы не ошиблись.
Телохранитель кивнул, хотя вряд ли хозяйка ждала его одобрения.
– А вот еще один пример совмещения магии и технологии, – в руках у женщины из ниоткуда возник тонкий шприц. Прозрачный, почему-то стеклянный, хотя давно уже все перешли на одноразовый пластик, он был заполнен ядовито-зеленой жидкостью, навевающей мысли о кислоте.
Я дернулся, но наручники крепко держали. Плюс на плечо легла огромная лапа стоящего сзади амбала, весящая как бы не тонну. Меня придавило словно муравья, не позволяя пошевелиться. Пришлось замереть.
– Правильно, будешь дергаться, игла попадет не туда и все закончится плохо, – похвалила женщина.
– Что это? – нервно спросил я, жадно облизав пересохшие губы.
– Поводок, – женщина улыбнулась и пояснила: – Для тебя.
Будто я сам уже не догадался.
– Внутри органический фермент в форме сложного белкового соединения в замкнутом контуре. При активации он разгоняет химические реакции организма, воздействуя на клеточную структуру, разрушая и сжигая тело изнутри, – она помедлила и, словно о чем-то вспомнив, поморщилась: – Довольно неприятное зрелище со стороны. Кожа человека чернеет, обугливается и начинает трескаться. Видел когда-нибудь сгорающую изнутри деревяшку? Это что-то похожее, только вместо деревяшки будет твой организм.
Она наклонилась, я машинально дернулся, бесполезно. Железная хватка ублюдка позади удерживала в неподвижном состоянии не хуже стотонной плиты. От транса не осталось и следа, в голове мелькали какие-то суматошные мысли о вызове полиции и скорой, поездке в ближайшую городскую больницу. Елизаветград большой, есть же у них больницы?
Игла приближалась. Небрежно задрав рукав ветровки выше локтя, сука в брючном костюме пощелкала по коже, заставляя вену проявиться, примерилась и хладнокровно сделала укол, введя шприц со сноровкой опытной медсестры.
Чертовы ублюдки! По вене побежал жидкий огонь, казалось, внутрь и правда ввели дозу кислоты.
– Арг-гх, – я подавился криком, согнулся пополам, насколько позволяли наручники. К этому моменту бугай уже не держал, дав возможность хоть как-то среагировать на побежавший по жилам огонь.
– Это скоро пройдет, первичная адаптация соединения под чужой организм, процесс занимает несколько секунд и только в первые мгновения вызывает острый приступ боли. Потом она проходит. Видишь, все уже закончилось. Дайте ему воды.
Кто-то подсунул к губам горлышко бутылки с прохладной водой. Сделав жадный глоток, я закашлялся, затем прислушался к организму. Боль и правда прошла, по крайней мере ее острая часть, отголосок боли, прокатившейся по телу подобно жару. И вдруг пришло понимание, что это сделано не просто так. Это напоминание, что чертова жижа все еще путешествует по крови и что в любой момент она вновь может превратиться в пожар, сжигающий организм изнутри.
Перед глазами встала картинка обугленного тела, найденного в грязной подворотне, и раззявы полицейские, удивленно чешущие затылки. Убийц не найдут, если вообще будут искать.
Стало невероятно обидно. А затем накатила злость, перерастающая в ненависть.
– Яд имеет многокомпонентную структуру и не выявляется никаким способом. Антидот только у меня, каждые семь дней ты будешь получать одну дозу. Будешь хорошо себя вести и делать то, что говорю, проживешь еще. Нет – пеняй на себя.
Я поднял голову и заглянул ей в глаза.
– Однажды я найду тебя и убью, выпотрошу, как сдохшую рыбу. Ты будешь умирать медленно, в муках. Затем я займусь твоей семьей. Твои дети, дети твоих детей, их родственники – все сдохнут в страшных мучениях, – говорил я тихо, почти без эмоций, но полыхающий огонь ярости в глазах заставил женщину вздрогнуть.
На секунду она поверила, что все так и будет. Что ее ждет мучительная смерть и что все ее родные отправятся следом. Но потом незнакомка взяла себя в руки, надменно вскинув подбородок:
– Не забывайся, щенок, ты теперь в моих руках и будешь делать все, что я захочу, иначе сдохнешь в страшных мучениях, – несмотря на произнесенные слова, в них все же скользнула тень неуверенности. Женщина вдруг подумала: не проще ли убить строптивого сопляка сейчас, чем подвергать себя опасности в будущем?
Почувствовав беспокойство хозяйки, телохранители шевельнулись, готовые разорвать говорливого мальчишку, но повинуясь небрежному взмаху, вновь превратились в безмолвные статуи.
– Тебя отвезут обратно в школу. Скоро с тобой свяжутся от клана Бельских, будешь слушаться их и делать все, что велят. О нашей встрече советую не рассказывать. Узнав о магическом коктейле в крови, тебя сразу убьют. Не думай, что твои внезапно объявившиеся родственники станут тебя спасать, для них ты всего лишь средство достижения цели.
Больше не сказав ни слова, она молча развернулась и вышла из комнаты. Цокот каблуков еще долго доносился из коридора, пока меня отвязывали и тащили следом. На улице окончательно наступил вечер, затхлый воздух подвала сменился приятной прохладой.
– Не дергайся и будешь дома через тридцать минут, – предупредил стоящий справа амбал. Второй держался слева, крепкие пальцы стальной хваткой удерживали плечо.
Кавалькада машин уехала, остался лишь темный внедорожник с тонированными стеклами. Именно в него меня втолкнули, усадив на заднее сиденье. Слева и справа вновь пристроились бугаи, мощными плечами зажав с двух сторон.
Больше они ничего не говорили, как и водитель, включивший негромкую музыку и промолчавший до поворота на территорию в интернат.
– Дальше дойдешь сам.
Последовал тычок в спину, меня бесцеремонно выпихнули на асфальт с приметной желтой разметкой. В сгущающихся сумерках специальная краска была хорошо видна, и проблемы найти путь до ворот школы не возникло.
Проблемы возникли с охранником в будке, упертый служака начал допытываться, почему приехал так поздно и не пьян ли я. Видимо, подозрение вызвал слегка обалделый вид, пошатывающаяся походка и общая бледность лица.
К счастью, угроза вызова заместителя директрисы по воспитательной работе осталась лишь угрозой. Охранник сам не хотел тратить время на разборки, занятый экраном планшета, где шла трансляция футбольного матча.
Выслушав короткую нотацию о правилах поведения учащихся за пределами пансионата, я послушно кивнул, не запомнил ни слова и устало направился в сторону кампуса. Как добрался и заснул, не помню. Последнее осознанное воспоминание – бледный свет луны на выложенной гранитом дорожке, дальше пустота.
– Ты бухал, что ли, вчера? – раздался над ухом слегка удивленный голос.
Едва проснувшийся ум послушно перебрал варианты и остановился на последнем, узнав обладателя.
– Костик, ты не мог бы заткнуться? – попросил я, устало переворачиваясь на бок. – У меня была трудная ночь.
– Да я вижу, даже раздеться не смог, упал на кровать и ботинки не снял, – продолжал упрямый засранец, не желавший оставить меня в покое.
Костя Зырьялов, сосед по комнате и самый занудный человек, которого я когда-либо знал. Он мог часами говорить о какой-нибудь хрени, и только потом ты понимал, что это вовсе не издевка, он действительно верил, во что говорил. Иногда хотелось придушить его, настолько сильным он становился душнилой, на каждое замечание отвечая чуть ли не лекцией. В конце концов наше общение свелось к стандартным «привет-пока», «как дела?», причем последний вопрос я всегда задавал с опаской, ожидая развернутого ответа с пояснениями.
– Че, нажрался вчера? – засопел Костик, явно собираясь сказать что-нибудь умное про вред алкоголя и влияние его на учебу.
Другой бы просто позавидовал и начал выпытывать, где это удачливый сосед успел накидаться, в конце концов припер бы обещанием обязательно взять на следующую вечеринку с собой и счастливо отстал. Костик же явно нацелился выяснить подробности, чтобы затем долго и нудно пытаться наставить на путь истинный внезапно загулявшего одноклассника, за которым ничего подобного раньше не числилось.
Мне захотелось застонать: чего с утра не хватало, так это неугомонного соседа по комнате, собирающегося читать лекцию о вреде выпивки.
– Костя, иди на хер и не мешай спать, – как можно более проникновенным тоном попросил я и, на секунду оторвав голову от подушки, взглянул на душнилу.
Не знаю, что он там разглядел в моих глазах, но дальнейших сентенций не последовало. Костик как-то странно взглянул на меня, подхватил со стола учебники и тетради и только у двери обернулся, сухо заметив:
– Через пятнадцать минут география.
Хлопнула дверь. Я бросил взгляд на часы. Черт, проспал, а мелкий поганец даже не думал разбудить раньше, явно подготавливая нравоучительную речь.
Я вскочил с кровати, тут же охнул, держась за виски. Что за хрень? Почему так больно, словно и правда вчера выпил литра два крепкого пива? Секунду постояв, вздрогнул, вспомнив подробности вчерашнего кошмара.
Плохо освещенный грязный подвал, полутемная комната, дурацкий металлический стул, пластиковые наручники, амбалы в костюмах, сумасшедшая тетка, будто только что вылезшая из спа-салона и магазина модной одежды одновременно. И главное – узкий стеклянный шприц с кислотно-зеленой гадостью внутри.
Рука автоматически дернулась задрать рукав, пальцы ощупали кожу, пытаясь определить место укола. Ничего. Или все так быстро зажило, или иглу воткнули действительно очень профессионально, нанеся минимальные повреждения.
Может, мне все-таки это привиделось?
Черт, о чем думаю? Конечно, укол был сделан, поэтому, наверное, и чувствую себя разбитым. Ядовитая гадость продолжала гулять по венам, ослабляя организм. Надо идти на уроки, завтрак проспал, и отсутствие в столовой вряд ли заметили, но не появляться на занятиях нельзя.