Хлад

8

Выбраться за пределы интерната оказалось необыкновенно просто. Буйно разросшийся орешник перекрывал две камеры наблюдения, создавая слепое пятно в полтора метра, где спокойно мог перелезть один человек.

– Они вроде хотели подстричь дерево, но так и не сделали этого, – проинформировал Вадик, махнул рукой на прощание и бодрым шагом направился в сторону центрального корпуса.

Поглядев вслед тихоне, хранившему тайну, за которую многие старшеклассники не колеблясь выложили бы приличные суммы, я вздохнул и потянулся к кованой решетке. Руководство «Серебряного ручья» не только в учебе предпочитало консерватизм, поэтому никакой глухой кирпичной стены, портящей своим примитивизмом окружающий вид, а изящное решение в виде кованого железа.

Очень красиво, кстати, и стоит, наверное, бешеных денег, зато перелезать одно удовольствие…

– Блин, – сам себе накаркал и чуть не зацепился штанами за штыри наверху.

Похожие на вилы чертей, они до последнего не воспринимались опасными, пока не пришло время перекинуть ногу. В этот момент стало понятно коварство дизайнера забора. Если поторопиться, то легко зацепиться одеждой за острые наконечники, внешне похожие на изящные украшения. А если не проявить осторожность, то вполне легко пропороть себе бок острым железом.

– Вот уроды, – я медленно освободился, стараясь, чтобы штанина не осталась на проклятом заборе, перебросил вторую ногу и очень медленно спустился на другой стороне.

Настоящее гадство, а если бы действительно насадился на проклятые пики? Стал бы похож на пришпиленную бабочку. Кто придумал забор, явно имел склонность к садизму. Такое дерьмо надо вокруг тюрем ставить, а не вокруг школ.

Впрочем, хрен с ними, главное – перелез. Осталась мелочь – добраться до автострады, дождаться автобуса и рвануть в город. Час-полтора на дорогу, два часа там, как раз к отбою успею вернуться…

Меня ждали на проселочной дороге, идущей до ворот школы. Приземистая капля серебристого спорткара замерла посреди сосен подобно пришельцу из космоса. Это была машина совершенно иного класса, нежели кричаще красное авто Егоровой. Намного дороже, где даже внешний вид вопил, какие в ее разработку вложены деньги. Под капотом не примитивный ДВС, а мощный гибрид на основе техно-магических технологий.

На крыло спорткара небрежно облокотилась платиновая блондинка лет двадцати – двадцати пяти в сером брючном костюме, подходившем к ее волосам и цвету машины. Роскошь и стиль – первое, что приходило на ум при взгляде на незнакомку.

«Что-то в последнее время в моей жизни слишком много странных незнакомок, – мелькнула грустная мысль. – И что хуже, каждая с непонятными намерениями».

– Далеко собрался? – улыбнулась она, но взгляд оставался холодным.

Внезапно я понял, что цвет глаз девушки имел странный стальной оттенок, зрачки – словно залитые жидким серебром. Не бывает таких глаз у обычных людей.

– Андрей Ковалевский, шестнадцати лет от роду. Первые двенадцать провел в государственном детском доме под номером 87, – произнесла девушка.

На меня накатило дежавю, перед глазами мелькнул плохо освещенный подвал, затянутые в черные костюмы амбалы и женщина со взглядом рептилии, рассказывающая про мою не слишком длинную жизнь.

– Успеваемость средняя, общественной деятельностью занимается по необходимости, когда нужно обязательное присутствие. Близких знакомств нет, замкнут, – она замолчала и резюмировала: – Короче, не слишком бурная биография. Иные к твоим годам успевали натворить гораздо больше дел.

Невероятно, у них даже интонации схожи. Может, они родственницы, тетка из подвала и эта девица?

Я почему-то подумал о полученных от отца Егоровой деньгах. Только теперь стало понятно, что даже четверть миллиона золотом – не та сумма, которая позволит выпутаться из ситуации, где замешаны магические семьи. Папаша Ленки легко отделался и прекрасно знал это, поэтому так легко согласился на откупные. «Компенсация за беспокойство» вышла удивительно небольшой, учитывая размах вовлеченных сил.

– Надо было просить миллион, – тихо пробормотал я.

С миллионом можно уехать за границу, скрыться так, что никогда не найдут. Поглядев на странную девушку, на ее машину, мысленно скривился. От таких не спрячешься, даже на другом конце планеты отыщут.

– Забыла представиться, меня зовут Юлия Бельская, и я вроде как твоя кузина, – она улыбнулась и сделала движение, будто хотела протянуть руку, но в последний миг передумала.

– Будешь называть меня Андрэ? – хмуро поинтересовался я, без особого восторга глядя на внезапно обретенную родственницу.

Она весело рассмеялась.

– Не волнуйся, традиций коверкать имена на германский манер больше нет, – сказала девушка, помедлила и затем уже более спокойно добавила: – Мы Бельские, ведем свой род от наших пращуров, северных князей, и гордимся этим происхождением.

Она сказала это так, что захотелось приобщиться к старинному роду, стать одним из них. Тоже быть гордым от осознания того, что ведешь происхождение от великих покорителей Севера. Что являешься частью чего-то великого, имеющего тысячелетнюю историю.

Это проявилось так остро, что я неосознанно вздрогнул, почувствовав фальшь. Нет, она действительно гордилась, что является Бельской, но вот мое происхождение у нее вызывало сомнение. Не знаю откуда, но я понял это с кристальной ясностью – стоящая передо мной девица вовсе не считала меня достойным войти в их «великую и гордую семью» властителей Северного Удела. Она это тщательно скрывала, но брешь притворства дала трещину, позволив взглянуть на истинное отношение к себе.

Это называлось Ментальный щит – вспомнилась одна из статей про одаренных. А угадывание эмоций – умение читать эмоциональный фон. Это было важным, особенно в бою. Правильным образом тренированный маг мог определять направление враждебного внимания, предугадывая атаку еще до начала.

Выходит, у меня и правда есть магические способности?

– Значит, ты моя сестра? – сарказм и обида прорвались в голосе.

Платиновая блондинка в брючном костюме за несколько тысяч внимательно на меня посмотрела.

– Только не вздумай устраивать истерики, обвиняя, что бедного сироту бросили и что ему пришлось выживать, – с презрением отчеканила она.

Тон голоса мгновенно привел в чувство, заставив покраснеть. А ведь действительно, на мгновение захотелось выплеснуть обиду, заявив, что раз шестнадцать лет был не нужен, то и дальше пусть проходят мимо, обойдусь без внезапно обретенной родни.

– Про тебя не знали, твоя мать умерла при твоем рождении, но не сказала отцу о тебе, даже о беременности не сообщила. Так что, если кого-то хочешь винить в своих несчастьях, вини ее.

А вот теперь мне захотелось ударить наглую стерву. Врезать по холеной мордашке, разбивая губы в кровь, вышибая зубы и ломая нос. Увидеть, как это изящное лицо превращается в кровавый сгусток. И плевать, что она девушка, когда произносятся такие слова, неважно, из чьего рта они вылетают.

Почувствовав это, Юлия Бельская оттолкнулась от крыла машины, на которое до этого времени опиралась, и повела ладонью, одновременно делая замысловатый пас рукой. Секунда, и между пальцами заиграли искорки, превращающиеся в веретено, вытягиваясь и обретая форму изысканного кинжала необыкновенно белого цвета.

Резкий взмах, отточенное движение – и последовал молниеносный бросок. Сделав пируэт, кинжал вонзился в ближайшее дерево, с легкостью пробив не самый маленький ствол. Еще через мгновение, сделав дело, оружие осыпалось на землю крошевом, оставляя после себя ровное отверстие…

Юлия медленно выдохнула. За мгновение, перед тем как применить пусть и простейшее, но боевое заклятье, она вдруг поняла, что испугалась. Всего на секунду, но страх мелькнул в сознании, посеяв ростки паники, вынудившие применить именно боевые чары, а не что-то более безобидное, вроде барьера мороза. Вспыхнуло нечто в глазах стоящего напротив парня, что заставило испугаться. Что-то нехорошее, что-то мрачное, сулящее муки и страдания, как если бы…

Она вдруг поняла, когда испытывала похожие ощущения. Священное озеро, его темные воды создавали такое же чувство, мрачным покровом покачиваясь в форме тяжелых волн. Ощущение безысходности, того, от чего невозможно скрыться, что поглотит тебя с такой же легкостью, с какой человек давит муравьев.

И это нечто мелькнуло в глаза парня, бастарда, на которого советники возлагали такие надежды.

Что-то огромное и равнодушное в своей безраздельной мощи выглянуло из-за спины сопляка. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы опытный боевой маг по-настоящему испугался…

– Впечатляет, – буркнул я, оглядывая дырку в стволе дерева.

Вспышка ярости прошла, но девица все равно цепко следила за мной, словно ожидая чего-то нехорошего. В ней появилась настороженность и какая-то… опаска? Как если бы ожидая встретить безобидного кролика, вдруг наткнулась на гремучую змею.

– Я подумала, что небольшая демонстрация не повредит, – холодно произнесла Юлия. Однако в женском голосе проскользнуло напряжение.

Она меня боится? Бред… Или не бред? Куча вопросов и ни одного ответа.

– Как ты узнала, что я здесь появлюсь? – спросил, чтобы хоть что-нибудь спросить.

Честно говоря, и сам не знал, как толком на все это реагировать. Слишком много обрушилось за короткий промежуток времени, голова шла кругом, не успевая все осознать. Сначала внезапно обретенная родня из настоящего колдовского клана, затем похищение (точнее, наоборот, первое предшествовало второму, но какая уже разница), затем неожиданно свалившееся богатство, теперь это.

– Судя по реакции, Оболенские успели тебе уже рассказать про семью и скорее всего заставили на себя работать, – будто продолжая прерванный разговор, сказала Юлия, замолчала и пытливо уставилась.

– Оболенские? – тупо переспросил я.

– Братья Игнат и Прохор, мелкие ростовщики, считающие себя крупными финансовыми воротилами.

Я мысленно перебрал в уме беседу в подвале с дамой со шприцем в руках, догадавшись, что это все между собой связано. Ни о каких Оболенских она не упоминала. Кажется… Черт, она даже не представилась.

– Эти два придурка создали Консорциум и до сих пор думают, что об этом никто не знает. Кретины пытаются влиять на рынки, используя силу. Их пока терпят, за общую полезность, но однажды они переступят черту и закончат свои ничтожные жизни в канаве с перерезанными глотками и остекленевшими взглядами.

Я вздрогнул, настолько оказалась яркой нарисованная картина будущего незнакомых братьев. Кем бы ни были Оболенские, я бы на их месте держался подальше от сумасшедшей стервы с белыми под серебро волосами, столько убежденности прозвучало в ее словах.

Она не предполагала, она твердо знала, чем закончат непонятные братья. И мне эта убежденность категорически не понравилась. Если уж она (и стоящие за ней) относятся так к своим собратьям аристократам (фамилия Оболенских прямо на этот факт указывала), то как они будут относиться ко мне? Риторический вопрос, не требующий ответа.

– Они подослали к тебе Лидию, – продолжала делиться девушка, – своего любимого агента. Она корпоративный наемник и выполняет грязную работу, за которую другие обычно не берутся.

Вот, значит, кем была женщина в подвале. Ничего удивительно, по повадкам было видно, что ей не впервой похищать людей и вкалывать им яд. Кстати об этом… Раз уж моя собеседница разоткровенничалась, глупо этим не воспользоваться.

– Они что-то мне вкололи, сказали – яд, – изрек я. – А еще сказали, что без противоядия я не протяну и недели. Но если буду слушаться, то еще поживу.

По губам девушки скользнула тонкая улыбка.

– Это не яд, а нечто другое. Гораздо худшее, что можно представить.

По спине пробежал холодок.

– Что хуже? – я опомнился. – В смысле, что другое, если не яд?

Юлия значительно помолчала, по идеально подведенным губам пробежала усмешка.

– Когда начнется инициация, будут задействованы внутренние резервы организма, нагрузки достигнут пика, твоя биохимия подвергнется глубокой перестройке на клеточном уровне. Произойдет своеобразная мутация, если хочешь – эволюция, ускоренная в несколько тысяч раз.

Черт. Та тетка в подвале тоже что-то пела про клеточную структуру, но только в контексте действия яда. Неужели это все взаимосвязано?

– Хочешь сказать, когда начнется эта твоя… – я на секунду запнулся. – …инициация, то я сдохну? Сгорю живьем, изжаренный изнутри?

Она равнодушно пожала плечами. Охренеть, эта сука пожала плечами! Словно речь шла о пустяке!

– Может быть. А может быть, это будет что-то другое. Смотря на что запрограммирован реагент.

Мне вдруг стало жарко. Несмотря на выдержку, нервы начали сдавать. Еще немного, и я тупо наброшусь на эту суку, просто потому что голова начисто отказывалась работать. Какой-то дурдом, где чувствуешь себя главным сумасшедшим!

– У тебя есть антидот? Или как там называется это дерьмо, – глухо осведомился я, почти не надеясь на положительный ответ.

И она, конечно, отрицательно покачала головой. Ну, разумеется, иначе и быть не могло. Вместо этого с ее стороны прозвучало:

– Ты в курсе, что стоит на кону?

– Конденсат, или как там называется это ваше дерьмо, – мрачно буркнул я, подумав, что повторяюсь, и одновременно размышляя, что обрести родню оказалось не столь увлекательным делом, как мнилось в раннем детстве.

– Именно. Благодаря ему создаются специальные сплавы и материалы, в том числе используемые в военных технологиях. А это немало: должным образом подготовленный и вооруженный взвод солдат способен на равных противостоять среднему магу.

Я бросил задумчивый взгляд в сторону дырки в дереве. Штурмовая винтовка, конечно, способна проделать похожее отверстие, но пробивший ствол призванный клинок выглядел намного эффектнее. На земле до сих пор оставались мелкие крупинки белого льда после рассыпавшегося кинжала.

– В промышленном производстве такие ресурсы часто бывают критически важными, – повторила она и подчеркнула: – Особенно в военной сфере.

У меня перед глазами мелькнула однажды виденная запись в сети – боевая операция бойцов какого-то клана. Бьющий сверху столб света из основания десантного транспортника и спускающиеся по гравитационному лифту солдаты спецназа в полной боевой выкладке. Такие фокусы не под силу одной технологии, это дело мощных техно-магических артефактов. И вооружены клановые солдаты были отнюдь не обычным огнестрельным оружием, а чем-то вроде виденного в подвале разрядника, только в форме тяжелых винтовок.

– Если я правильно понял, меня хотят использовать для контроля какого-то Священного озера, – подбирая слова, медленно проронил я. – И моя смерть невыгодна вашему клану.

В первые за разговор в глазах девушки мелькнуло нечто напоминающее тень интереса.

– Вижу, ты немного освоился с вопросом. Это похвально, – она на секунду запнулась, прищурилась: – Странно, что ты ничего не спрашиваешь об отце.

Я равнодушно пожал плечами, сымитировав ее недавний жест.

– Для меня это чужой человек, так что знать мне о нем не особо интересно. Если бы он пришел, когда мне было десять или двенадцать лет, я, может, что-нибудь бы и почувствовал. Но сейчас мне просто плевать.

Она кивнул.

– Ты вырос. Понимаю. Однако это не отменяет тот факт…

– Да плевать на этого ублюдка! – взорвался я. – Что будем делать с той дрянью, что вкололи мне те уроды?! Как ее вытащить? У тебя есть антидот? Если нет, прощай, у меня сегодня и без тебя дел по горло.

И я правда сделал шаг, чтобы обойти стоящую на проселочной дороге приземистую серебристую машину, потому что не желал тратить время на пустые разговоры.

Юлия сдалась, подняв ладони в успокаивающем жесте.