Хлад

9

Разница между яркой машиной Егоровой и прилизанным авто Юлии стала еще больше заметна, когда выехали на трассу. Серебристый болид прибавил скорости, разогнавшись до двухсот меньше чем за пять секунд, и после этого плавно держался на полосе, напоминая проносящийся призрак.

Но самое сильное впечатление произвел абсолютно бесшумный мотор, созданный на стыке магии и технологии, казалось, не мы летим с сумасшедшей скоростью, а окружающий мир проносится мимо нас.

Размышляя о превратностях непредсказуемой судьбы, я с удивлением понял, что уже второй раз еду на спортивной машине по трассе в сторону города. И второй раз меня везет едва знакомая девушка. И если вчера это еще можно было как-то объяснить с логической точки зрения (все-таки Егорова училась со мной в «Серебряном ручье»), то нынешняя поездка ничего, кроме удивления, не вызывала.

Почему я поверил, что это моя кузина? И если уж на то пошло, что ее вообще зовут Юлия Бельская, и она является родственницей. Может, это вранье, как очередной предлог вывезти меня в город?

Я покосился на сидящую за рулем платиновую блондинку, ее правая рука небрежно удерживала руль, а левая покоилась на двери. Весь вид буквально кричал о расслабленности.

Почему я так легко повелся на ее историю? Ответ я знал, но мне он категорически не нравился.

Страх. Вот что стало лейтмотивом. С момента, как игла коснулась руки и по венам побежала ядовито-зеленая жидкость, я испытывал страх. Я загонял его внутрь, старался не думать, но ничего не помогало. Глубоко в душе крепло понимание, что просто так соскочить не дадут.

Конечно, я это не показывал, больше того, не признавался себе, потому что с детства привык полагаться на себя, и собственная беспомощность ничего, кроме злости, не вызывала. Но этот скрытый ступор влиял на суждения, и ничего кроме лаборатории и анализа крови в голову не пришло, хотя выход наверняка имелся. Более логичный, более продуманный, ведущий к освобождению от назойливого внимания непонятных незнакомок со шприцем.

И когда кто-то предложил другой вариант, пусть и с натяжкой, но гарантирующий спасение, я согласился.

А кто бы поступил иначе? Разве что опытный наемник, прошедший не одну войну, имеющий за спиной гигантский опыт выхода из экстремальных ситуаций. У меня такого опыта не было. Собственно, у меня вообще никакого опыта не было, если не считать проживания в государственном детдоме (одна штука), привилегированной школе-интернате (еще одна штука) и нескольких посещений не самого большого по размерам города (тоже одна штука).

Все это вызвало кризис веры в себя. Решимость улетучилась, оставив осадок совершенной ошибки. Однако продлилось это не дольше секунды. В следующее мгновение я вновь вспомнил о проклятой игле, и желание подвесить виновных на крюк за ребра вспыхнуло с новой силой.

К черту все! К черту страх! К черту неуверенность! Когда тебя бьют, надо бить в ответ. Желательно наотмашь и так, чтобы противник потом не встал. А лучше всего бить не кулаком, а сразу ножом. В печень, с проворотом, чтобы точно не выжил…

– Все в порядке? – внезапно осведомилась «кузина», прервав тишину.

– А хозяева города не будут возражать против боевых действий на их территории? – в ответ спросил я, прогоняя нехарактерные для себя кровожадные мысли.

Что-то совсем башню сносит.

– Хозяева? – Юлия удивленно покосилась на меня. – А ты разве не знаешь историю города?

Я открыл рот, помедлил и захлопнул обратно. Действительно идиотский вопрос.

В свое время Елизаветград был построен местным князем в подарок для дочери. Случилось это на стыке пятнадцатого и шестнадцатого веков. Сначала предполагалось, что городок так и останется мелким поселением, где основной постройкой является летний княжеский дворец. Однако история пошла другим путем. Удачное расположение на пересечении торговых путей, образовавшихся через пару сотен лет после основания, и близость к реке сделали город центром торговли.

Владетельные князья не захотели заниматься управлением бешено растущего города и заключили договор с сотней богатейших купцов о разделении полномочий. Если вкратце, то получилось следующее: живите, как хотите, но чтобы княжеская казна всегда была полна. Стороны ударили по рукам и довольные разошлись. Елизаветград стал вольным градом, а хозяева окрестных земель скинули головную боль административного управления на торгашей, по сути, ставших новыми хозяевами города.

За двести лет существования договора ни одна сторона не высказывала недовольства от сложившегося статус-кво. Однако это наложило определенный отпечаток на ситуацию в самом городе. В частности, это касалось сил правопорядка. Раз Золотая сотня управляет городом, то пусть занимается его безопасностью. Так решили князья и устранились, предоставив решать проблемы самим торговцам.

Думаю, в свое время, внося этот пункт в договор, бывшие властители надеялись, что купцы не справятся (они же не воины, а торгаши) и в итоге позовут на помощь клан, владевший вольным градом. Те придут, наведут порядок, но за это будут получать еще больше налогов, как защитники поселения.

Однако власти Елизаветграда не стали звать на помощь и справились сами. Что, однако, все равно в конечном счете повлияло на обстановку.

В любом другом крупном населенном пункте Конфедерации под прямым княжеским управлением проводить силовую операцию, не поставив хозяев в известность, было не просто дурным тоном, а грозило крупными неприятностями. Мигом примчится клановый спецназ во главе с кем-нибудь из правящего рода и осведомится: а что это вы, гости дорогие, тут делаете, да еще без приглашения? И все, тушите свет. Клановый спецназ – это круто даже для боевого мага. Если он, конечно, один и без прикрытия.

– Там может быть охрана, – вспомнил я о широкоплечих бодигардах в полутемном подвале. – У них техно-магическое оружие.

Удар пучком ветвистых молний в грязную стену и оставшиеся после выстрела подпалины мгновенно всплыли в памяти. Таким разрядом и быка можно завалить, не то что шестнадцатилетнего подростка. Последовал косой взгляд вбок – и скорее всего двадцатипятилетнюю девчонку тоже.

– Разумеется, там охрана, – беззаботно отозвалась Юлия. – Даже больше скажу, наверняка она усилена местными быками, – не дожидаясь уточняющих вопросов, она пояснила: – Обычно на такие операции принято брать кого-то из аборигенов, так как они хорошо ориентируется на месте. Как правило, это всякие криминализированные отбросы: уголовники, мелкие бандиты и тому подобная публика.

– Зачем они им? – удивился я. Сопровождавшие агентессу братьев Оболенских телохранители выглядели внушительно и действовали вполне профессионально. По крайней мере, похищать людей и пользоваться оружием они явно умели.

– Потому что они знают местность, – повторила Юлия. – К тому же обычно их используют на черновой работе, чтобы не отвлекать своих бойцов, если вдруг что-то пойдет не так и придется драться.

– Используют как мясо, – дошло до меня.

Девушка кивнула.

– Дешево и сердито. Нанять такие отбросы, как правило, не составит труда. Особой боевой эффективности от них не ждут, но сыграть роль отвлекающего фактора они способны.

Она повернулась и взглянула на меня:

– Поэтому надо действовать быстро, чтобы главная стерва не успела сбежать, когда поймет, кто явился по ее душу. Понятно?

Я кивнул.

– Понятно.

– И кстати, об оружии, посмотри в бардачке.

Я открыл указанную крышку и обнаружил копию уже виденного ранее разрядника. Тяжелый ствол удобно лег в руку.

– Знакомая штучка? – спросила Юлия и неожиданно подмигнула, словно знала, что происходило в подвале, когда агент Оболенских демонстрировала возможности оружия, основанного на смешанном техно-магическом принципе.

– Да, – признал я. Пальцы крепко обхватили ребристую рукоять, принося с собой уверенность.

– Только имей в виду, бьет эта игрушка недалеко, метров на тридцать, не более. Дальше идет приличный разброс и падение мощности выпущенных разрядов. Так что уверенный радиус поражения не более двадцати пяти метров, – предупредила Юлия, на секунду отвлеклась от дороги и указала на едва выступающий из корпуса рычажок. – Переключатель предохранителя, осторожней с ним, он не слишком тугой. В батарее энергии на двенадцать-пятнадцать выстрелов, в зависимости от мощности.

Я задумчиво переключил рычажок, заметив появление красной точки. Ствол словно невзначай повернулся в сторону водительского сиденья. Сидящая за рулем девушка напряглась.

– На такой скорости если меня убьешь, убьешься сам, – спокойным тоном предупредила она. Но я чувствовал ее внутреннюю нервозность. Ментальный щит давал трещины, позволяя заглянуть за ширму настоящих эмоций.

Она меня боялась… Нет, не так. Она почему-то верила, что я способен выстрелить. Убить едва знакомого человека. Быстро. Четко. Хладнокровно. Развернуться, направить разрядник в голову сидящей рядом девушке и выстрелить прямо в висок.

Самое страшное, на какую-то секунду я и сам в это поверил, что способен сделать так. Не знаю почему, не знаю откуда, но эта уверенность тенью промелькнула по краю сознания.

– Не собираюсь делать то, о чем скорее всего буду жалеть, – проворчал я, возвращая переключатель в исходное положение. Красная точка исчезла, а вместе с ней сгустившееся в салоне спорткара напряжение.

Что характерно, все это время машина так и неслась по автостраде на скорости ближе к двумстам, ни на йоту не задев разделительной линии, не вильнув в сторону поросшей низкой травой обочины. Абсолютная бесшумность двигателя действовала на нервы, а проносящийся мимо пейзаж создавал ложное ощущение нереальности происходящего.

Интересно, а если и правда вылетим с дороги, как далеко нас размотает, и останется ли потом что-нибудь от машины и тел? Что-то подсказывало, что останки спасатели подбирать приедут с совочком.

– Здесь автопилот, – сказала Юлия и прикусила язык, сообразив, что сболтнула лишнего, сведя на нет предыдущую угрозу.

Я мысленно усмехнулся. А вот теперь это было стопроцентное притворство. Она поняла, что пускать в ход разрядник я не собираюсь и постаралась установить мостик доверия. Пусть и через якобы случайно оброненную фразу. Актриса из нее плохая. Хотя стоп, может, на то и расчет и это тоже игра?

– Вряд ли от меня будет большой толк в бою, – признал я, не особо кривя душой.

Юлия пожала плечами.

– Кто знает. Человек на многое способен, когда речь заходит о его жизни. Кстати, мы подъезжаем к городу.

По сторонам дороги и правда начался пригород. Одно- и двухэтажные дома вырастали словно грибы. Вскоре показались развязки дорог, опутывающие предместье Елизаветграда.

Спорткар резко сбросил скорость, поток машин ощутимо увеличился. Аккуратно перестраиваясь из ряда в ряд, Юлия свернула с основной магистрали, повернув в сторону промышленной зоны, где располагались немногочисленные заводы, район складов, мастерских и других предприятий.

– На этих улицах твоя серебристая игрушка выглядит, как приманка для любителей чужого добра, – нейтральным тоном указал я, заметив, как на одном из перекрестков группа подозрительно выглядевших парней провожает дорогое авто внимательным взглядом.

И опять накатило дежавю. Нечто подобное происходило в поездке с Егоровой. Правда, здесь не Пятнашка, и уровень преступности не столь высок (каждый склад тщательно охранялся частными охранными компаниями, хозяева знали, какой вокруг живет контингент), но останавливаться на улице я все равно бы поостерегся.

– Мы ненадолго, – успокоила Юлия, сохраняя железобетонное спокойствие.

Взгляд боевого мага был собран и жесток. Встречаясь взглядом с миловидной красоткой в шикарном спорткаре, уличные хулиганы, к собственному изумлению, отводили глаза в сторону, настолько неуютно им становилось. Вся их интуиция, наработанная в многочисленных уличных потасовках, буквально вопила о том, чтобы не связываться со странной девицей за рулем шикарного авто.

Псы чуяли волка в овечьей шкуре, и пусть эта шкура выглядела как симпатичная мордашка в красивой обертке, чутье требовало держаться подальше.

Машина остановилась.

– Видишь ворота? – Юлия указала на сплошной забор из бетонных плит и широкие створки из проржавевшего металла в конце улицы. – Официально это склад одной мелкой компании, снят в долгосрочную аренду для другой компании через фирму-пустышку. На самом деле это место служит перевалочным пунктом нелегальных грузов Консорциума.

– Нелегальных вроде наркотиков? – уточнил я, нервно стискивая разрядник.

Спорткар остановился метров за сто до указанного склада, и было непонятно, есть ли там какая-нибудь охрана. Но натянутая поверх колючая проволока прямо намекала, что нежданных гостей здесь не любят.

– Возможно, и наркотиков, – девушка дернула плечом. – По крайней мере, я бы этому не удивилась. Оболенские ничем не брезгуют в погоне за прибылью.

– Но всегда остаются с чистыми руками, – буркнул я.

Юлия удивленно на меня покосилась.

– С чего ты так решил?

Настала моя очередь пожимать плечами.

– Это логично, иначе их давно бы прижали, если бы поймали на горячем. Видимо, в сомнительных делишках братья используют посредников, от которых всегда можно избавиться.

– Удивительная прозорливость для такого возраста, – пробормотала княжна. Бросила на меня быстрый взгляд и одобрительно кивнула: – А вообще ты молодец, ведешь себя достойно.

Я криво усмехнулся.

– Когда на кону стоит твоя жизнь, поневоле начнешь делать все, чтобы ее сохранить, – я посмотрел на нее: – А теперь признавайся, зачем ты меня сюда привезла? И только не говори, что для участия в штурме. Никогда не поверю.

В салоне спорткара прозвучал звонкий, как веселые колокольчики, смех.

– А вот и не угадал. Именно для этого я тебя привезла – чтобы ты пошел туда и сделал все, чтобы выжить. Знаешь почему? Потому что в ином случае тебя бесполезно пускать на Священное озеро.

Проклятье. Захотелось выругаться.

– Это проверка? – хмуро спросил я, заранее зная ответ.

Последовал неспешный кивок и равнодушное:

– А что ты хотел? Что за тобой с помпой приедут на кавалькаде лимузинов в интернат и под завистливыми взглядами одноклассников отвезут в счастливую новую жизнь? – она вдруг жестко, как совсем недавно на уличных хулиганов, посмотрела мне прямо в глаза. – Это реальный мир, Андрей, мир кланов. Здесь не признают слабость и на удар всегда отвечают ударом. Тебе всадили иглу в вену, зная, кем ты являешься по рождению. Неважно, бастард или не бастард, в тебе наша кровь, а значит, сделавшие это должны заплатить. И как пострадавшая сторона, ты должен в этом участвовать.

– А если я откажусь?

Юлия улыбнулась.

– Тогда я отвезу тебя обратно, и ты забудешь о нас. А мы забудем о тебе, и все закончится.

На несколько мгновений в машине наступила тишина. Я нервно стискивал рукоять разрядника, не зная, что сказать.

– И что, мы просто ворвемся туда и убьем эту корпоративную шпионку? – наконец выдал я.

По лицу девушки скользнула быстрая улыбка.

– Нет, конечно, сначала зададим несколько вопросов, узнаем формулу антидота и о связях с Оболенскими, – она помолчала. – А потом убьем.

Я вздрогнул, настолько буднично прозвучало объяснение. Интересно, сколько трупов за спиной у этой милой, но слегка холодноватой с виду блондинки? Парочка? Тройка? Небольшое кладбище? В последний вариант почему-то верилось особенно. Все знали, что боевые маги зачастую являлись элитой своего клана и участвовали почти во всех заварушках.

– Ладно, черт с ним, пошли, – я открыл дверь со своей стороны и ступил на асфальт.

10

Желудь был правильный пацан и знал жизненное кредо: ничего не дается просто так, все приходится брать самому, и всегда шел по жизни, подчиняясь этому правилу. Поэтому, когда серьезные люди предложили поработать, он с радостью ухватился за возможность, понимая, что никто кроме него о нем не позаботится.

Мечта работать на крупных тузов из столицы и перестать быть мелкой сошкой с окраины провинциального городка всегда манила его. Это означало деньги, шикарные машины, красивых женщин – все, о чем мечтал любой пацан, выросший в неблагополучном районе.

Как только поступило предложение, он тотчас собрал свою небольшую, но крепко спаянную бригаду, прибыл на указанное место и с тех пор выполнял все, что от него требовали, не задавая лишних вопросов. Втайне мечтая, что когда большие люди уедут, то позовут правильного пацана с собой, оценив по достоинству его исполнительность.

К сожалению, не все в банде разделяли взгляды главаря на подвернувшийся шанс. Многим давно опостылело болтаться на одном месте, изредка бегая по каким-то непонятным поручениями. Несмотря на то, что за каждое исправно платилось вполне неплохое по местным меркам бабло.

– Говорю тебе, Желудь, тут явно какая-то темная схема, сольют нас на этом складе, как последних лохов, – дыша перегаром в ухо, просипел Ржавый.

– Опять бухал вчера? – отодвинулся Желудь, мысленно делая заметку проверять бойцов на предмет алкоголя.

– Ну и что? Мы же немного, – развел руками Ржавый и вновь забубнил: – Подставят нас, утырки столичные, отвечаю. Сваливать надо, пока не поздно. Чего мы тут топчемся, как стадо баранов? Охраняем какую-то будку и этих залетных уродов, бегаем, как шестерня, и никакой развлекухи, даже потратить заработанное лавэ некуда, – при слове «заработанное» физиономия Ржавого скривилась, как от зубной боли.

Желудь был правильный пацан и понимал расклады. Когда большие люди говорят, что все должно быть именно так, то все должно быть именно так, и никак иначе. Поэтому, когда к нему подошел старый кореш и по совместительству ближайший помощник по управлению бригады с предложением вызвать шлюх, то получил категоричный отказ. После этого началось нытье, которое продолжалось уже битый час.

– Да ладно тебе, братан, там всего две лярвы. Отработают по очереди у пацанов и свободны. Скучно же, сколько суток бакланим на одном месте, непонятно чего ожидая, – вновь завел пластинку Ржавый, успев приложиться к бутылке с минералкой. Сушняк после вчерашнего давал о себе знать.

Желудь наградил помощника мрачным взглядом, но ничего не сказал. Понимал, что есть границы, после пересечения которых бойцы даже его перестанут слушать.

– Их всего две, сидят на низком старте и подъедут по одному звонку, – вновь наклонился к главарю неугомонный. – Пацаны уже и скинулись. Шалавы в магаз заедут за двумя пузырями вискаря. Это же мелочь на всех.

– Никаких шлюх и никакого бухла, усек? – грозно выдохнул Желудь, отворачиваясь.

Да, в свое время Ржавый был незаменим, отличный отбойщик, верный, не боящийся замарать руки, готовый на все. Но похоже его время прошло, брать его с собой наверх будет ошибкой. Однажды он подведет, и тогда от него придется избавиться. Лучше уж так – расстаться заранее. Убивать старого друга Желудю не хотелось, у него на этот счет были свои принципы.

– Да ладно тебе, братан, по маленькой. И девки знаешь какие? Огонь! Не то что раздолбанные шалавы с района, девочки экстра-класса из тех, что принимают у себя в апартаментах, – Ржавый причмокнул, пытаясь руками нарисовать то ли женскую фигуру с весьма выдающимися формами, то ли непонятно что.

В первый раз у Желудя мелькнул интерес. О дорогих эскортницах он тоже мечтал, для него они являлись непременным атрибутом красивой жизни.

– И как же вы, болваны, сумели их сюда заманить? Сам же сказал – такие лярвы принимают только на своей территории.

Ржавый оживился, подумав, что лидер наконец-то поддался уговорам.

– Да че там, делов-то на полпинка. Бабла в три раза пообещали, они и согласились. Сам же знаешь, такие за бабло куда угодно приедут. Мы и тебе одну присмотрели: хорошенькая, блондиночка, маленькая, да умелая. Все сделает, как захочешь. Три часа будет тебя ублажать, – помощник угодливо наклонился, маслянистые глазки с ожиданием уставились на главаря. Вся поза буквально вопила – один звонок, и девки будут здесь, только кивни.

Но вместо этого у Желудя зародились подозрения.

– Три часа? Быстро приедут? Откуда такая сговорчивость? Вы что, дебилы, им заранее заплатили?

По физиономии Ржавого скользнула тень неуверенности, и Желудь понял: заплатили. Часть точно перевели. Видимо, получив отказ ехать в складской район (сюда даже обычная шлюха вряд ли согласится приехать, понимая, чем все может закончится), парни начали повышать ставки и в конце концов согласились на предоплату, убеждая в своих серьезных намерениях.

Желудь вздохнул. Надо же быть такими болванами. Судя по придурку Ржавому, они до сих пор не поняли, что их развели и что денег своих они больше не увидят. Как и податливых элитных шалав, засевших в центре и вряд ли собирающихся приезжать на окраину города.

– Можешь попрощаться со своим баблом, – хмыкнул он, с удовольствием наблюдая, как лицо помощника вытягивается. Он-то считал, что дело на мази, а тут босс идет в резкий отказ.

– В смысле? Слушай, братан, если ты не хочешь, то я понимаю, но обламывать пацанов неправильно. Мы же бабки заплатили, договорились, – Ржавый замахал руками. – Ты как хочешь, братан, но это уже перебор. Пацаны не поймут. И захотят узнать, чего это лидер кидает своих, не давая развлечься. А если ответы не понравятся, то многие захотят найти более понимающую фигуру.

Вот оно, впервые прозвучала замаскированная угроза, и не просто уйти в другую бригаду, а сменить главного. И, судя по всему, его место прочили Ржавому. Парень он правильный, и пацаны его примут.

Желудь ожидал чего-то подобного, поэтому даже не удивился, только вздохнул и кивнул в сторону окна. Разговор проходил в заваленном хламом помещении. Затхлый запах и пыль мешали нормально дышать, зато отсюда открывался хороший обзор на прилегающую территорию. Поэтому Желудь и выбрал эту комнату в качестве своеобразного штаба своей небольшой армии.

– Что ты там видишь? – спросил он, указывая за стекло с грязными разводами.

Ржавый понял, что его спрашивают не о состоянии окна, и послушно уставился дальше.

– Забор. Бетонный, – сказал он и уважительно добавил: – Здоровый, сука, мы с пацанами так и не смогли через него перелезть. Да еще колючка поверху пущена, хрен кто пройдет.

– Кто надо, пройдет, – рассеянно бросил Желудь, опомнился и резко продолжил: – В задницу забор. Там за окном море возможностей. Так сильно подняться, как мы никогда не мечтали. Думаешь, деньги, которые нам сейчас платят, это много? Хрена с два. Это даже не капля в море тех шансов, которые перед нами расстелили.

Лоб Ржавого пошел складками.

– Ты про столичных утырков? – не понял он.

Главарь вздохнул: иногда тупость подчиненных даже у него, не самого умного (как и всякий сообразительный малый, он понимал, что есть люди гораздо умнее его, и относился к этому спокойно), вызывала недоумение. Неужели можно быть такими дебилами? Даже умственно отсталый из психушки давно бы сообразил.

– Я про тех, на кого они работают, – терпеливо объяснил он. – Про тузов, сидящих наверху, для которых деньги – пыль. Представь, что на месте этих, как ты выразился, «столичных утырков» будем мы с тобой. Придем в какой-нибудь город и будем нанимать таких же болванов, какими когда-то были сами. И делать дела, о которых эти уличные кретины даже не будут подозревать.

Ржавый нахмурился, его взгляд уперся в бетонную стену за стеклом, и Желудь понял, что помощник ничего не понял. Просто не хватило воображения представить, что на черных крутых внедорожниках однажды будут разъезжать они, выполняя волю неизвестных хозяев из центра.

– Бабки, Ржавый, море бабок. Бабки и бабы, красивый лярвы, которых ты даже в мечтах не трахал, – принялся бить по понятному лидер, сообразив, что рассказывать о других перспективах бесполезно. Он и сам мечтал о такой жизни, но в глубине души понимал, что всегда будет куда подняться выше. Сначала дорогие машины, потом шикарный дом, телки, куда же без них, солидный счет в банке. А потом, чем бездна не шутит, и власть. Настоящая власть, позволявшая отдавать приказы серьезным влиятельным людям.