Седьмой кувырок. Роман

Шурка родилась у молодожёнов Николая и Светланы. Те с нетерпением ожидали появления своего маленького чуда. УЗИ до самых родов не показывало чётко, кто же родится у пары, поэтому приблизительно на одиннадцатой неделе они назвали ребёнка Сашей. А что? Универсально! Можно обращаться к пузику по имени.

Счастье длилось недолго. Мама исчезла из Шуркиной жизни совсем рано: девочке едва исполнилось три годика. Папа что-то объяснял ей про длительную командировку и про то, что мамочка однажды приедет и привезёт с собой много денег. А иногда говорил, будто она планирует вызвать их к себе в сказочную страну.

Шура запомнила только прикосновение белокурых локонов к своей щеке… Затем всем в её жизни стал отец. Как мог воспитывал, в одиночку заменяя обоих родителей.

В детском садике один мальчик постоянно приставал к пухлой, изнеженной девчушке: то тарелку с кашей на пол опрокинет, то игрушку отберёт. А однажды подставил подножку, и Шурка пребольно ударилась о стол. Воспитательница истошно завизжала, увидев кровь, заливающую детское личико из ранки на лбу. Пока суетились, вызывали медработника и «скорую помощь», девочка молчала, пребывая в ступоре, и лишь размазывала кровь, обтирая руки о кофточку. Но стоило появиться отцу, который, несмотря на лютый мороз, ворвался в травмпункт без шапки и в куртке нараспашку, как малышку сотрясли настоящие рыдания. На следующий день Шура подглядела, как отец отозвал в сторонку её обидчика и схватил за уши… С тех пор мальчишка обходил девочку за три версты.

Папа не особенно вкусно готовил. Вот только дочке его кулинарные эксперименты нравились несравнимо больше, чем гамбургеры из «Макдоналдса», куда они вместе исправно ходили по выходным. Ради дочки мужчина даже освоил приготовление оладий. И хотя каждый второй оладушек приходилось выкидывать, да и кухня была вся в муке, именно эти подгоревшие и корявые папины «вкусняшки» наполняли праздником их жизнь.

По утрам отец заплетал дочкины густые волосы цвета шоколада в кривые косички. Он же постригал ей кончики – эта ежемесячная процедура превратилась в их семейную традицию. Шурочкина коса являлась предметом особой гордости мужчины. Честно говоря, папа чересчур стягивал волосы, но малышка ни разу об этом не обмолвилась, как и о том, что давно научилась заплетаться самостоятельно.

В первом классе у Шуры завелись вши. Девочка плакала, узнав о напасти, неистово чесалась, царапая голову до ранок, но от отца скрывалась до тех пор, пока ему не позвонили из школы. Две одноклассницы, столкнувшиеся с той же бедой, ходили обритые налысо. От грозящей ей перспективы Шурочка приходила в ужас. Отец пожалел дочь и не рискнул поступать радикально. Он приобрёл отвратительно пахнущий шампунь от вшей, вымыл дочери голову и почти три часа собственноручно вычёсывал частым гребешком мерзких насекомых.

Шура настолько привыкла к папиному присутствию, к тому, что она солнышко и центр Вселенной, что другой жизни для себя не мыслила. Ей казалось, что папа принадлежит ей без остатка. Он всегда был рядом: стоило заболеть – он дежурил на стуле по ночам, измеряя температуру; когда плакала – по-мужски неловко обнимал и шершавыми руками гладил по голове, а она замирала от счастья…

Когда Шура подросла, в их жизни начали появляться другие люди. Так, зачастила соседка Маргарита Степановна – старая, некрасивая и излишне вульгарная, на Шурин придирчивый взгляд. Она не отставала от папы и звала его то починить полку, то прибить гвоздик. Отец закрывал дочку на ключ и говорил, что скоро вернётся.

– Людям надо помогать, правда? – извинительно пояснял он после.

Шура хмуро кивала и включала мультик. Пока мультяшные герои баловались на экране, она злилась и плакала. Безболезненным для неё был только уход отца на работу – он трудился технологом на заводе электротехники. Это была даже своеобразная дочерняя гордость: раз отец придумывает разные приборы, значит, он – учёный. А это очень важная профессия!

Иногда папа приносил домой какие-то чертежи, раскладывал на полу и ползал по ним с линейкой и карандашом. Шура понимала: папа занят, и не мешала ему. Она прекрасно знала, что, закончив, уставший, но довольный мужчина посвятит ей все оставшиеся до сна минуты.

В школе Шурке нравились точные науки, зато элементарно выучить стихотворение удавалось с большим трудом. Наблюдая за дочкиными мучениями, папа не раз вздыхал и брался за учебник сам. Он снова и снова, раз за разом читал предложения вслух, а Шура послушно повторяла.

Тем временем соседка стала появляться в их доме с беспрецедентной регулярностью, чем немилосердно бесила девочку. Щадя чувства дочери, отец предпочитал встречаться у подруги, но даже эти папины отлучки раздражали Шуру: сидеть дома в одиночестве она не привыкла.

На первых порах соседка пыталась подружиться с девочкой. Как и большинство женщин, она полагала, что ключ к сердцу мужчины лежит не только через желудок, но и через дружбу с его детьми. Вот только Шура совершенно не проявляла никакого интереса ни к одному человеку, кроме отца, заменившего ей весь мир.

Однажды, придя из школы, Шура обнаружила навязчивую даму сидящей за столом на их с папой кухне. Посередине жёлтой скатерти возвышалось какое-то блюдо, прикрытое полотенцем. От тарелки исходил аромат теста и яблок.

– Шуронька, – залебезила Маргарита Степановна, – я вот тут пирог испекла… Разрешите с вами чай попить?

Девочка угрюмо опустила глаза и принялась ковырять носком пол. Папа не стал вмешиваться, давая женщинам шанс самим наладить контакт друг с другом.

– Поможешь чай приготовить? – Подруга отца подскочила с табуретки и схватила кружку с котёнком – как назло, самую Шурину любимую. Её девочке подарил Николай в тот день, когда она впервые пошла в школу, и Шурка с тех пор пила какао исключительно из неё.

– Не-е-ет! – взвизгнула Шура, увидев, как грубые руки коснулись её любимицы.

Маргарита Степановна вздрогнула и едва не выронила посудину.

Ситуацию попытался сгладить Николай, который подхватил кружку и протянул её дочери:

– Рита, это Шурина вещь. Она предпочитает сама наливать себе, чтобы попить.

– Не хочу пить!.. – Шура топнула ногой.

Ей было невдомёк, почему папа не понимает, что эта противная Рита им вовсе не нужна, как и её пирог с чаем. Девочка была убеждена, что сама в состоянии ухаживать за собой и за отцом. И пусть пирог она пока печь не умеет, зато омлет ей вполне по силам.

Красный и растрёпанный Николай не двигаясь сидел на своём месте. В принципе, он предполагал подобное развитие событий, но Ритка настаивала на более близком знакомстве с его Шуркой, и он не устоял. Коля искренне любил свою дочь, но её детская ревность и собственнические повадки порой приводили его в бешенство и настораживали. Иногда мужчина ловил себя на мысли, что дочь словно паутиной опутала всю его жизнь, не оставив шанса на личное пространство. А ведь он ещё молод… Утешала лишь мысль о том, что дочь подрастёт, станет сама встречаться с молодыми людьми, заведёт подруг и вот уж тогда он сумеет обрести своё мужское счастье. Что ж, придётся потерпеть… Тем более девочка и без того обделена судьбой, частично по его вине: именно он уговорил жену Светлану уехать в Камбоджу.

Врач по образованию и по призванию, она мечтала помогать нуждающимся. Даже рождение дочери и пылкая любовь мужа не смогли удержать её в родном городке. Она ездила по разным странам с группой врачей и именно там, спасая людей, жила по-настоящему. Нельзя певчую птицу заставить петь в неволе… Вот и Николай не счёл себя вправе лишать счастья любимую женщину. И отпустил…

Первый год она исправно позванивала, интересовалась делами семьи. Затем стала давать о себе знать всё реже и реже. И наконец, на следующий день после того, как Шуре исполнилось пять, телеграммой известила мужа, что в далёкой и бедной африканской стране нашла любовь всей своей жизни – камбоджийца, и просит простить её и понять. Николай понял. А куда деваться-то? К тому же они с Шуркой уже приноровились справляться без мамы…

– Я старалась, Сашок, – на подведённые чёрными стрелками глаза Маргариты Степановны навернулись слёзы.

– Я не Сашок!! И пирог не хочу! Он воняет!

– Шурка! – укоризненно выкрикнул папа вслед взбешённой дочери и пожал плечами: мол, я же предупреждал.

В школе Шуре нравились математика, биология и химия. Её привлекала профессия врача. Летом, после окончания седьмого класса, папа вдруг обнаружил дочку с медицинской энциклопедией в руках. Ах, как он просил Бога не вести её по пути матери! Но, видимо, что-то закладывается на генетическом уровне, и девочка, не помнящая родительницу и не воспитываемая ею, интуитивно ощутила схожее призвание.

Коля уговорил Шурочку записаться на гимнастику, тайно надеясь, что та отвлечёт её от изучения медицины. Спорт при грамотном подходе способен любую дурь из головы выбить, решил отец. К тому же тренерша Нина произвела на него впечатление настоящей умницы: она так «заводила» своих подопечных, что те слушались её беспрекословно.

Тем не менее интерес к выбранной профессии у Шуры не ослабевал. Она с упоением изучала в энциклопедии термины и запоминала, как правильно ставить больному клизму, выявлять аппендицит и отличать разные виды сыпи. От папы, почему-то не разделявшего её увлечения, ей приходилось прятаться, читать тайком.

Вскоре львиную долю Шуриного времени стала забирать секция гимнастики. Девочке повезло – природа наградила её грацией и гибкостью, и через три месяца тренировок она уже садилась на поперечный и продольный шпагаты. Пока другие юные гимнастки плакали, пытаясь растянуть связки, Шура принимала заданную позицию и размышляла. Чаще всего её мысли занимали сведения из медицинского справочника.

Постепенно папа зачастил к дочке на тренировки. Нина, принципиально не позволявшая родителям присутствовать на занятиях, не прогоняла его. Шуру это напрягало. Улыбка спортсменки казалась ей искусственной, неискренней. Соседка Рита к этому времени уже исчезла из их жизни: переехала в другой город. Шура почти успокоилась, но тут возникла новая соперница с её приклеенным оскалом. А поскольку тренировки девочка бросать не рассчитывала (ей доставляло удовольствие блистать своими способностями), она выбрала тактику вынужденного терпения. Нина казалась ей лучше предыдущей подруги отца, однако даже ради гимнастики девочка не собиралась делить папу. Ни с кем.

Николай тем временем наслаждался цветочно-конфетным периодом любви с Ниной. Разрыв с Маргаритой мужчина переживал недолго. Знакомство с наставницей дочери вызвало в нём бурю эмоций и подарило надежду на личное счастье. Шурка взрослела, и Николай тешил себя мыслями, что дочь перерастёт свою гипертрофированную привязанность и позволит родителю подумать о собственной жизни.

Помимо точных наук, Шуре нравился английский язык, и на школьной олимпиаде ей удалось занять второе место. Однако вместо радости она расстроилась: не хватило совсем чуть-чуть везения, чтобы отец гордился её первенством.

Чтобы помочь дочери подтянуть иностранную речь, папа пригласил к ним в гости на целых три недели американскую семью по обмену. И хоть сам он ни в коей мере не владел английским, да и гости в их малогабаритной квартире создавали массу неудобств, чувство вины за свой новоявленный роман побуждало его сделать что-то приятное для дочери в качестве компенсации.

Американцев оказалось трое: Мари, Натан и их сын Алекс, ровесник Шуры. Вся нагрузка по обустройству гостей легла на плечи юной хозяйки: девочка и стряпала, и убирала квартиру, и переводила. Она заметила, что мальчика смутил тот факт, что она уступила ему свою комнату. Алекс рассказывал, что в его городке Б. люди живут не в квартирах, а в частных домиках.

Вообще Алекс показался ей несчастным мальчиком. Надо же, есть и отец, и мать, а воспитывала няня! Бедный голодный ребёнок… Чем они там питаются, в своей Америке? Подросток с непритворной жадностью уплетал на её глазах обычную жареную курицу! Наверное, поэтому он такой маленький: на целую голову ниже. Именно из-за разницы в росте девочка не воспринимала его всерьёз. Скорее, мальчик стал для неё чем-то вроде подружки.

Похихикать с ним и правда было здорово! Так же, как и Шура, Алекс постоянно что-то ронял и не мог пройти мимо, не стукнувшись обо что-нибудь. Забавно! Николай с Шуркой так часто смеялись над её неуклюжестью. Ну не рыдать же, право, над каждой разбитой тарелкой! Однако Алекс, пролив на себя сок, сотню раз извинился и едва не заплакал… С красным лицом, с нелепо торчащими ушами, он стоял и подбирал слова для собственного уничижения.

– Шура, я такой неловкий… – говорил он. – Родителям это неприятно… Они бы предпочли растить идеального человека. Когда я нервничаю, у меня вообще всё валится из рук.

– Да забей! – отмахивалась Шурка. – Подумаешь!

Она успешно справлялась с ролью гостеприимной хозяйки, за что справедливо себя нахваливала. Даже в голосе её прорезались повелительные и взрослые нотки.

В знак благодарности за тёплый приём гости купили Шуре с отцом ноутбук, и Алекс научил подругу пользоваться современными средствами связи. За три недели, проведённые вместе, подростки сдружились и после отъезда Алекса в Б. продолжили общение по скайпу.

С наступлением полового созревания Шурочка стала обращать внимание на мальчиков и, казалось, должна была начать понимать своего отца. Однако, вопреки всякой логике, взрослея, она ещё сильней опасалась, что тот найдёт себе женщину.

Тренер Нина никогда не выделяла девочку из остальных подопечных, лишь чуть мягче ей улыбалась, не предпринимая попыток завоевать её расположение. Свой роман с Николаем они тщательно скрывали, встречаясь по утрам, когда Шура была в школе. Тренировки у Нины начинались после обеда, поэтому вся первая половина дня была в их распоряжении.

Николай гладил любимую по чёрным блестящим волосам и умиротворённо вздыхал.

– Выйдешь за меня? – спросил он как-то, тая от нежности.

– Ты сам знаешь ответ. – Нина ласково прикоснулась губами к его губам. – Мне хорошо с тобой. Но как воспримет эту новость Шура?

– Боюсь, отрицательно, – помрачнел Коля. – Она не терпит никаких женщин возле меня.

– С чего бы это? Разве она не желает тебе счастья? – удивилась Нина.

– Наверное, желает… Но, видимо, я что-то упустил в своё время, раз она не отпускает меня. – Николай обрисовал пальцем контур одной Нининой груди, затем другой.

– Вот влюбится – и сразу всё встанет на свои места! – попыталась утешить его подруга. – Обычно мы, женщины, желаем своим близким того же, что испытываем сами. Если хочешь, можно попробовать пообщаться втроём…

– Нет, не уверен, что из этого выйдет что-нибудь хорошее. Пойдём перекусим?

Они мирно пили чай и кушали бутерброды с красной рыбой, на скорую руку приготовленные Ниной, когда услышали скрип входной двери.