Стрессэнергосбыт

Дизайн обложки: Татьяна Кормер

Корректоры Зоя Скобелкина, Ольга Левина

Дизайнер-верстальщик Николай Кормер

Выпускающий редактор Сергей Петров

Главный редактор Ксения Коваленко

Генеральный директор Татьяна Кормер

Black Sheep Books – проект ООО «Издательство Альбус корвус»

blacksheepbooks.ru

© С. Каменков-Павлов, текст, 2023

© Т. Кормер, оформление обложки, 2023

© ООО «Издательство Альбус корвус», 2024

Овал милосердия

В замке́ дважды провернулся ключ. Дверь открылась, и Алексей, предчувствуя неладное, зашел внутрь.

– Вадим Геннадьевич! – тревожно позвал молодой человек.

После звонка своего научного руководителя Алексей бросился вызывать такси. Первые два таксиста, узнав, что нужно ехать в Подмосковье, куда-то к заброшенным коровникам, у которых даже адреса не было, только GPS-координаты, отказались от поездки. Лишь один парень на старом «солярисе», которому, видимо, было уже нечего терять, согласился и, казалось, искренне удивился, когда Алексей все же заплатил ему.

В третьем от дороги коровнике профессор и его лаборант установили прочную дверь и устроили небольшое убежище. Дверь слегка замаскировали, но это оказалось ненужной предосторожностью – в этих местах крутились только бродячие кошки и подхваченный ветром мусор. За дверью скрывалось квадратное помещение примерно шесть на шесть метров с кроватью, деревянным столом, несколькими стульями, стратегическим запасом кофе, сушек и сигарет, с газовой плиткой и лениво пускающим пар чайником.

В комнате все было как раньше, за одним исключением: на полу виднелся нарисованный мелом огромный овал, испещренный изнутри таинственной вязью. Профессор с гордостью смотрел на свое произведение. Было очевидно, что столь тонкая работа заняла не один час. Рядом с овалом валялась бутылка виски. Алексей взял ее и посмотрел на этикетку. Субтильный профессор выпил больше половины и, похоже, напился.

– «Лафройг», двадцать пять лет выдержки. – Брови Алексея взлетели вверх, и он посмотрел на своего старшего товарища. – Кучеряво живете, Вадим Геннадьевич! Так что это за звонки на ночь глядя? И как нам возвращаться? Там стоит ваша машина, но за руль я вас не пущу. А такси только сюда две штуки стоило. Отсюда, боюсь, нас повезет только какой-нибудь псих и не меньше чем за пять.

– Тише, тише, Леша, забудь про деньги. Это скоро перестанет быть проблемой.

– В каком смысле?

– Налей себе кофейку, вон, видишь, чайник кипит. Только не задень Овал, это очень важно.

Молодой человек направился к чайнику, собираясь перешагнуть одну из линий.

– Назад! – вдруг рявкнул профессор, и Алексей отступил обратно. – Обойди его, будь добр.

Не желая спорить с немолодым и не очень трезвым человеком, Алексей покорно обошел таинственный овал и налил себе кофе. Жестом предложил вторую чашку своему научному руководителю, но тот покачал головой. Вдохнув аромат растворимого напитка, молодой человек вопросительно уставился на профессора.

– Вижу, ты ждешь ответа. Хорошо. Над чем мы работаем на данный момент?

– Над телепортацией физических объектов. Бьемся как рыбы об лед уже много лет. Финансирование режут уже который год. А вы меня отвлекаете от праведного сна!

– Сейчас ты позабудешь о своем праведном сне. Что, если я скажу тебе, что сегодня великий день для нас обоих?

– Но… Но ведь это невозможно, – ошалело проговорил лаборант.

– Леш, все возможно. Тебе ли не знать? Вышла же Марина замуж за тебя, за обормота.

– Но все наши расчеты…

– Квант телепортировали? Телепортировали. Фотон телепортировали? Да. Энергию? Да. Нет ничего невозможного.

– Но… Зачем было ехать сюда? – ошарашенно произнес Алексей. – Здесь у нас опасные эксперименты, и…

– Ну, чего замолк? Продолжай! – хитро взглянул на него профессор.

– И я не собираюсь участвовать в опасных экспериментах, – твердо произнес Алексей. – У меня жена дома спит.

– Хорошо, – покладисто сказал старик, – я пока не прошу тебя ни в чем участвовать. Давай просто порассуждаем. Представь, просто представь, что мы с тобой, ты и я, завтра совершим великое открытие. Как от этого изменится мир?

– Однозначно, в лучшую сторону, – хмуро проговорил лаборант, не отрывая взгляда от таинственного овала. – Телепортация физических объектов изменит мир полностью. Огромные порталы свяжутся сетью с порталами средней проходимости, а те, в свою очередь, с маленькими компактными порталами. Экономика обновится, грузоперевозки уйдут в прошлое, автоматизация всей логистической системы приведет к революции. – Алексей говорил все быстрее. – Уже сейчас вычислительные мощности компьютеров небольшого дата-центра позволяют рассчитать всю мировую логистику по щелчку пальцев. Вкупе с блокчейном, смарт-контрактами и телепортацией… Это… Это мечта!

– Вот видишь. А к мечтам нужно стремиться. Поэтому сейчас я встану в центр этого овала, и…

Алексей испугался. Профессор уже не казался пьяным. А арабская вязь наводила на мистические мысли. Что, если Вадиму Геннадьевичу действительно удалось связать воедино два мира – потусторонний и технический?

– Ну нет! Я вам не позволю. Что за ерунда? Великий ученый не может быть подопытным кроликом! Попробуйте телепортировать хотя бы коробку или, не знаю, вон чайник. Профессор, вы умница и достигли невероятных успехов. Я понимаю, почему вы пьете такой виски! Это абсолютно заслуженно!

– Дело не в этом. Совсем не в этом. – Профессор запрыгнул в центр овала, достал из кармана смартфон и начал вводить какой-то код.

– Да как же не в этом, Вадим Геннадьевич, – с жаром начал спорить Алексей. – Вы сделали великое дело! Не нужно становиться Эммерихом Ульманом и пробовать вакцину от бешенства на себе! Ну давайте хотя бы я туда встану!!

Выждав длинную паузу, профессор спокойно заговорил:

– Какое поэтичное сравнение. Успокойся, Леш. Дело в том, что у меня рак. – В комнате стало очень тихо, слышалось лишь завывание ветра и шелест листьев. – Четвертая стадия, метастазы в легких. Мне остался максимум месяц.

– Но… Вы не говорили мне… – Молодой человек потерял дар речи.

– Я никому не говорил. Да я вообще мало с кем общаюсь, если честно, а друзей у меня и вовсе нет. Кроме тебя. Теперь слушай дальше: весь наш диалог про телепортацию можешь выкинуть из головы. На данном этапе развития технологий телепортация физических объектов невозможна.

– Но ведь вы говорили… Квант, фотон, энергия…

– Вспомни, про телепортацию заговорил ты, а не я. Ты наши расчеты смотрел? Что киваешь, смотрел, конечно. Сколько методик и нестандартных подходов мы использовали? Тысячи. Помнишь, как японцы и американцы хлопали глазами, когда мы рассказывали им про наши предположения? То-то же. Им это даже в голову не приходило. Но все тщетно. Не работает. И в ближайшие лет тридцать не будет.

Алексей сел на пол и схватил бутылку. Двадцатипятилетний «Лафройг»? Отлично! Большой глоток разогнал кровь по артериям, и янтарная жидкость приятно зажглась в желудке крошечной атомной бомбой.

– Вадим Геннадьевич, мне очень жаль. Без вас все исследования не будут иметь смысла.

– Ничего страшного, Леша, они и со мной особого смысла не имели. Но позвал я тебя не для того, чтобы обсудить, как правильнее подтереть задницу нашими расчетами. Это было испытание. Твоей дружбы, твоей верности, твоего задора. И ты с честью его выдержал. И хотя менее чем через месяц ты станешь главным мировым экспертом в совершенно бесперспективной на сегодняшний день области телепортации физических объектов, я призываю тебя перепрофилироваться.

– Но… Как? Мне тридцать пять лет, жена скоро рожает, и я оставлю их без…

– Помнишь, в самом начале нашей беседы я сказал тебе, что деньги вскоре перестанут быть проблемой? Так вот, оставляю тебе небольшое наследство.

– Спасибо, Вадим Геннадьевич, – мягко улыбнулся Алексей. – Но, боюсь, ваш «рено» и даже квартира в Видном не сильно что-то изменят в моей жизни…

– Ты же читаешь новости, Леша, так?

– Конечно.

– Какая главная вчерашняя новость?

– Курс биткоина упал на тридцать процентов, потому что кто-то… – Глаза молодого человека расширились, и он медленно повернулся к профессору. – Слил на китайских биржах объем, примерно равный пяти миллиардам долларов.

– Пяти миллиардам пятистам восьмидесяти миллионам плюс-минус триста тысяч в зависимости от колебаний курса в момент последних сделок. Но он скоро отскочит обратно, не переживай.

– Сделка была анонимной, и средства…

– …растеклись по офшорам, в основном это были Британские Виргинские и Каймановы острова, а также криптобиржи на голландских и швейцарских серверах. Примерно схожий объем средств остался в двадцати четырех криптовалютах, хэши которых записаны в памяти этого телефона. В нем же записаны пароли к банковским счетам. Они открыты на твое имя и еще на несколько имен, которые ты можешь использовать. Береги его, я совершенно уверен, что на данный момент это самый дорогой телефон в истории человечества.

– Как вам это удалось?

– Я же ученый. Было сразу понятно, что будущее – в киберпространстве. В 2012 году, на пике цен, я продал свою квартиру в центре, купил другую в Видном и этот «рено» (тогда еще на него было не так больно смотреть). Остальное я вложил в криптовалюты. Я был не один такой умный, но мне хватило выдержки разобраться во всем досконально и сделать так, чтобы ко мне не пришли нехорошие дяденьки с предложением поделиться. А еще мне хватило мудрости не начать продавать их, когда они резко поперли вверх. Но послушай меня внимательно: я отдаю тебе это все не просто так. Во-первых, ты должен организовать мне достойные похороны. Пусть придут хотя бы три-четыре козла из РАН и скажут хорошие слова. Во-вторых, ты должен решить абсолютно все свои финансовые проблемы: у тебя прекрасная жена, и ее терпение должно быть вознаграждено. И, самое главное, в-третьих – забудь про телепортацию. Твоя миссия гораздо важнее. Ты должен победить этот мерзкий рак. Стереть его с лица земли. У тебя есть все навыки для этого. Ты – настоящий ученый, ты все проверяешь и перепроверяешь. Ты сумеешь выбрать самые перспективные теории и проекты. Ты круче всех этих фондов. У фондов может быть в десять раз больше денег, но их руководители не так умны. Именно с тобой у человечества больше шансов победить рак. Я свою роль сыграл – поднатаскал тебя в науке и дал необходимые ресурсы.

– Я… Я сделаю все, я вас не подведу… Но почему вы сами не стали этим заниматься?

– У меня нет сил, Леша. Просто нет сил. Я старый пенсионер, который внезапно узнал о своем недуге и переосмыслил жизнь. Я не верил, что у нас получится с телепортацией, поэтому не вкладывал в нее деньги. А теперь я понял, что по-настоящему важно, но у меня нет времени. И сил. Ладно, вижу, я загрузил тебя. Давай-ка допьем бутылку, вернее, я допью бутылку, а ты повезешь нас домой.

– Я же тоже пил.

– Твое состояние – одиннадцать миллиардов долларов! Даже если тебя лишат прав, ты сможешь позволить себе водителя.

– Действительно. Тогда последний вопрос: зачем вы нарисовали этот овал?

– Леша, я переосмыслил свою жизнь. И это – символ. Вся наша жизнь – вот этот овал. Идеальная фигура, как и человеческая судьба. Судьба каждого человека закольцована циклом рождения и смерти. Но в жизни есть место взлетам и падениям, поэтому круг не подходит. Продолговатые линии по бокам – это взлеты и падения, неизбежная часть наших судеб. И потом, само мироздание указывает нам правильный ответ, ибо Земля, наша планета, вовсе не шар. Земля – эллипсоид, а эллипсоид – это трехмерный овал. И мы должны написать свое будущее правильно, вписать его в овал милосердия.

– Вы серьезно?

– Конечно нет. Я ждал тебя четыре часа и вылакал почти бутылку вискаря, чем еще мне было заняться? Я вообще хотел нарисовать круг. Но он не получился, потому что меня уже развезло. Зато арабская вязь неплохо вышла!

Алексей хмыкнул и взял профессора под руку. Над заброшенными коровниками взошла полная луна, ветер ласково трепал кроны деревьев, а бродячие коты освещали глазами бетонные стены. Машина завелась, прокашлялась дымом, и Алексей с тут же уснувшим профессором неторопливо тронулся с места. Всем был отмерен свой срок, у кого-то длинный, у кого-то – короткий, каждый двигался к будущему, каждый к своему, но неизбежно вписанному в овал милосердия.

Без греха

Какой отличный день! Начало лета, светит солнце, листва на деревьях приятно шелестит. Хотя с листвой я погорячился, конечно. Чахлый бульвар у метро «Чистые пруды» не сравнить даже с маленькой березовой рощей. Но все это лирика… Главное – я разобрался со всеми текущими вопросами и уже без десяти шесть мне удалось улизнуть с работы! Через полчаса мы с моей новой девушкой (второе свидание – самое важное!) встретимся у метро и пойдем в кино… А пока у меня есть полчаса, надо потратить их с пользой и купить ей цветы.

Приятные хлопоты омрачало одно: за мной следили. Хотя на улице было довольно многолюдно, я понял, что уже пять минут за мной идет какой-то молодой человек. Он прибавлял шаг, когда я шел быстрее, и отставал, когда я медлил. Чтобы проверить догадку, я свернул с Мясницкой в переулок, и он последовал за мной. Интересно, что ему нужно? Выглядит прилично, довольно опрятный (удалось разглядеть его отражение в витрине, лицо какое-то смутно знакомое). Тут я решился на маневр – сделал вид, что ошибся переулком, всплеснул руками и, резко развернувшись, направился обратно к улице. И в тот момент, когда я проходил мимо него, наши глаза встретились. Он понял, что раскрыт.

– Сергей? – спросил он.

– Да… Мы знакомы?

– В некотором роде. Прошу прощения, что отвлекаю вас. Нам очень нужно поговорить, я не займу вас надолго.

– К сожалению, я спешу.

– Да, вы спешите на встречу с девушкой. Но вы не волнуйтесь, она опоздает.

– С чего вы взяли?

– Скажем так, я в этом абсолютно уверен.

– Рад за вас, но я думаю иначе и, как уже говорил, спешу… Всего доброго.

Я зашагал было к Мясницкой, но тут в кармане завибрировал мобильник. На экране было сообщение от Леры: «Сереж, прости, опоздаю минут на сорок. Форс-мажор! Хорошо, что лето, а не зима:-) Не замерзнешь!» С недоумением я обернулся. Человек наблюдал за мной улыбаясь. Откуда он знал? Я быстро набрал ее номер:

– Лера, привет. С тобой все в порядке?

– Да, конечно. А что у тебя с голосом?

– Просто… Да нет, все нормально.

– Извини, в универе задержали, не успеваю напудрить носик.

– Ничего страшного, до встречи!

Незнакомец терпеливо ждал завершения разговора. Какое же знакомое лицо… Я подошел к нему и поинтересовался:

– Но как вы узнали?

– У меня была проверенная информация…

Я почувствовал укол ревности. Да что он о себе возомнил?!

– А вы, собственно, кто?

– Меня зовут Александр, – ответил он, протягивая руку. – Так мы можем поговорить? Ведь у вас теперь есть время? Давайте выпьем кофе, я угощаю.

– Это как-то связано с Лерой? Да?

– Да, связано, но вы не волнуйтесь. То, что я вам скажу, скорее удивит вас, чем огорчит. – Его ладонь все еще висела в воздухе. Пришлось ее пожать.

– Хорошо, идем. Только недолго.

Усевшись за столиком и заказав по капучино, мы некоторое время молчали. Александр, сначала показавшийся развязным и самоуверенным типом, теперь не мог начать беседу. Пришлось начинать мне:

– Так что вы хотели мне сообщить?

– Я… Э-э-э-э… В общем… У меня есть к вам одна просьба… Но она покажется вам глупой. А я – сумасшедшим…

– И все же попробуйте – надо же с чего-то начать…

– Только прошу вас: дослушайте меня до конца, я готов все пояснить. Уф!.. В общем, когда вы сегодня будете заниматься сексом с Лерой, пожалуйста, предохраняйтесь! – выпалил он на одном дыхании и зажмурился.

Нет, я не смутился… Я просто-напросто остолбенел.

– Я всегда предохраняюсь… Это вообще не ваше дело!

– Поверьте, и мое тоже. Дело в том, что сегодня вы с Лерой… сумеете зачать ребенка.

– Вот как? – Я не знал, как реагировать. – А откуда вы это знаете?

– Просто поверьте. Вы же не то чтобы мечтаете стать отцом, правда?

– Возможно. А что, если я захочу привязать ее к себе ребенком? – В любой непонятной ситуации выбирайте неловкую иронию. Это почти беспроигрышный вариант.

– Так вот в чем дело… – Мой собеседник разочарованно посмотрел на меня. – Значит, это сознательно…

– Конечно! – не сдавался я.

– Я думал, это было случайно.

– Послушайте, я что-то запутался. Зачем мы с вами об этом говорим?

– Ну, раз так, мне уже все равно, сочтете вы меня сумасшедшим или нет…

– А до этого было не все равно?

– Нет, я искренне надеялся вас убедить.

– Убедить… предохраняться?

– Да. Или не заниматься сексом сегодня.

– Честно говоря, вряд ли мне сегодня что-то обломится…

– Обломится, можете не сомневаться. И мир пойдет своим чередом. Дьявол! Я так надеялся на это путешествие.

– Я правда не понимаю…

Он с грустью посмотрел на меня. Как будто от моего решения надеть презерватив зависела судьба планеты Земля!

– Да что тут понимать? Посмотрите на меня. Внимательно. Ну?

– Мы где-то встречались? Может, играли в футбол? Или учились в параллельных классах?

– Не совсем. Я ваш сын.

Я потряс головой. Этот тип действительно смахивал на меня, но как он мог быть моим сыном?

– Позвольте, но вы, кажется, на пару лет старше меня… Не мог же я… гхм… стать вашим папой в возрасте примерно минус двух лет.

– Если бы вы знали, как всего через несколько десятилетий изменятся представления об устройстве мира…

– А вы, стало быть, знаете.

– Да, – спокойно ответил он.

Я посмотрел на часы: у меня еще было минут двадцать пять. Незнакомец показался мне любопытным.

– Так просветите меня!

– Хорошо. В 2041 году от Рождества Христова была обнаружена машина времени.

– В смысле сконструирована?

– Нет, в смысле обнаружена. В Сиэтле в одном из полуразрушенных зданий был найден некий агрегат, который, как впоследствии определили, оказался машиной времени.

– Многие ученые считают, что машина времени невозможна в принципе.

– Многие ученые считают, что время – это всего лишь четвертое измерение. По которому можно двигаться как вперед, так и назад. И эти, вторые, ученые оказались правы.

– Иными словами, вы путешественник во времени.

– Совершенно верно.

– А как же временные парадоксы и все такое?

– Они существуют, но не на макроуровне. Слушайте дальше. Машину времени больше трех лет тестировали в НАСА. Собрали команду путешественников во времени, так называемых хрононавтов. И обнаружилось удивительное свойство Вселенной – эластичность.

– Что это значит?

– Это значит, что все значимые события предопределены и в любом случае происходят. То есть пирамиды в любом случае будут возведены, на Рим в любом случае набегут готские племена и разрушат его, а роман «Война и мир» в любом случае будет написан и востребован.

– Даже если я отправлюсь назад во времени и придушу Толстого в люльке?

– Да. В этом случае на один гениальный роман больше напишет Достоевский.

– Интересная концепция.

– Это не концепция, это факт.

– А как далеко НАСА зашло в своих экспериментах?

– Вы слышали о фараоне Хура?

– Честно говоря, нет…

– А имя Хеопс, или Хуфу, вам о чем-нибудь говорит?

– Конечно, его именем названа самая большая пирамида в Гизе.

– Так вот, это была пирамида фараона Хура. Просто в результате неловких действий одного из агентов Хура умер несколько раньше, чем стал фараоном. Это, пожалуй, самое значимое отличие изначального мира от того, который мы знаем сейчас. Во всяком случае, самое значимое отличие, о котором известно. Если не считать того, что теорию гравитации впервые сформулировал не Эйнштейн.

– А кто же?

– Какой-то безвестный венский физик.

– Интересно. Я думал, американцы в первую очередь возьмутся за Гитлера.

– Хотели, но было принято другое решение. Так или иначе, роль личности в истории равна нулю.

– А откуда вам все это известно?

– Как откуда? Меня же готовили как хрононавта и посвятили во все детали.

– Так вы профессиональный хрононавт?

– Нет, я скорее «космический турист». После того как эксперименты доказали, что глобальные изменения в истории невозможны, а в секрете проект не удержали, американцы решили на этом заработать. Наставив кучу ограничений и обязав будущих хрононавтов пройти жесточайший психологический тренинг в НАСА, они предложили путешествовать во времени всем желающим.

– А что за ограничения?

– Ну, например, можно появляться только до своего рождения, потому что иначе одна из копий (сам хрононавт) стирается. Иногда стираются обе копии и человек исчезает навсегда. Были прецеденты. Так Вселенная решает локальный временной парадокс. Кроме того, надо пройти неоднократную проверку на самых современных детекторах лжи. Цель хрононавта не должна быть намеренно деструктивной по отношению к другим людям.

– Что ж, это радует…

– Путешествие довольно дорогое. Мне хватило денег на билет в один конец.

– То есть вернуться вы не сможете?

– Нет, но это и не входит в мои планы. Я все же надеюсь вас убедить.

– В чем? – заморгал я, уже забыв про начало нашего разговора.

– Надеть сегодня презерватив.

– Да надену я презерватив, надену! – вскричал я.

Все обернулись и посмотрели на меня: кто неодобрительно, а кто и брезгливо.

– Правда? – Лицо моего странного знакомого засияло. – Значит, вы все-таки планируете предохраняться?

– Я уже сказал, не выхожу из дома без презервативов. Вам-то что? Стоп! – Кажется, я начал догадываться. – Вы сказали, что вы мой сын.

– Да.

– Единственный сын?

– В той реальности, где я существую, – да. Но вам, Сергей, не так много лет и в моей реальности, поэтому…

– Вы хотите, чтобы сегодня я… не зачал вас?

– Может, перейдем на «ты»? – спросил он невпопад.

– Да уж… Так… Ты… Зачем? Зачем тебе это надо?

– Мне надо… не родиться на свет.

– Почему?

– Потому что, – помрачнел он, – я пережил чудовищную жизненную трагедию.

– Какую?

– Смерть любимой женщины. Я не хотел бы об этом говорить…

– Неужели из-за этого стоит…

– Да, стоит! – резко оборвал он меня. – Правда. Так странно видеть тебя молодым… Я же не произвожу впечатления шизофреника или человека с маниакально-депрессивным психозом?

– Ну, вообще производишь…

– Я продумал все возможные варианты, и этот представляется мне наиболее приемлемым.

– А почему ты вместо этого не отправишься в прошлое и не предотвратишь эту смерть?

– К сожалению, это невозможно. Это был не несчастный случай, а особенно злая форма аутоиммунного заболевания. Ее лечить так и не научились. Она сгорела за месяц. К тому же мое появление после моего же рождения могло повлечь за собой исчезновение обеих моих копий, что сильно огорчило бы моих родственников и друзей.

– А чего бы попросту себя не убить? Извини, что я задаю такой вопрос, но…

– Нормальный вопрос. Да, есть множество легальных способов уйти из жизни, но это бы, во-первых, не решило проблему, о которой я рассказал тебе до этого, а во-вторых, и это гораздо важнее…

Он задумался, а я подался вперед.

– Видишь ли, после первого порыва убить себя я попытался найти утешение в религии… И хотя утешения мне найти не удалось, я стал искренне верить. Можно даже сказать, я пришел к Богу. И я верю в то, что самоубийство – это тяжкий грех, который навсегда запятнает мою бессмертную душу…

Кажется, я начал догадываться, к чему он клонит.

– Я не собираюсь совершать самоубийство. Это просто «не-рождение». Я перелопатил огромное количество религиозной литературы. Я долго готовился к этому путешествию, и у меня было много свободного времени. Так вот, не-рождение, в отличие от самоубийства, – это не грех. Я собираюсь вверить свою душу Всевышнему, и душа эта должна быть без греха…

– Иными словами, ты нашел «лазейку в законодательстве»?

– Пожалуйста, не надо ерничать.

– Послушай, Саша. А что, если Всевышнего не существует?

– Я верю. – В глазах его стояли слезы. – А остальное меня не волнует.

– А если то, чего ты боишься, произойдет не сегодня, а завтра или через неделю?

– Каждый человек – это случайный набор генов, и формирование как эмбриона, так и личности зависит от такого количества факторов, что появление «меня», именно меня, практически исключено.