Пути миров. Книга 2. Вихрь пламени

Глава 1. Непростые решения

***

Стена укрепленной заставы сначала вспухла, зависнув в этом состоянии на миг, а затем лопнула, брызнув во все стороны осколками камней, песком и щепками. Стоявшие в этот момент на площадке защитники с криками полетели вниз. Взрыв стал результатом заклинания эльфийки Марии, с чьих прекрасных губ сорвались активирующие слова вслед взмаху изящной руки.

Следом за Марией ударил шаман Фарнах. Его искусство было менее изысканным и лишенным красивых жестов, однако не менее беспощадным. Прокричав древние слова заклинания, Фарнах направил поток небесного огня, возникшего в алом облаке над укреплениями, прямо на ощетинившиеся камнеметами и пушками башни. Пламя бешено взревело, лизнув камни, а вместе с ним и мягкие тела людей. В считанные мгновения заревело пламя. Теперь уже наступающим ротам Молодого Королевства почти ничего не угрожало. Требовалось без лишней спешки и в то же время промедления войти в зияющие бреши и… перебить всех защитников.

Пока стройные шеренги воинов под зычные команды десятников продвигались к заставе, Фарнах внимательно осмотрел очередное поле боя. Равнинная местность, перепаханная грядками для капусты, моркови и картошки, нынче зияла прожженными прогалинами, воронками и грудами разбитых телег, пушек и катапульт. Среди вывернутых из земли овощей, ботвы и перевернутого фуража бесформенными грудами мяса, тряпок и железа лежали солдаты Молодого Королевства и те, кого беспощадная воля Круцианоса повела на смерть. Война продолжалась и, казалось, ей не будет конца.

После уничтожения зиккуратов Круцианоса в Аларийской провинции, армия Молодого Королевства двинулась на север – в бывшую Ельскую провинцию Лунного Королевства. В основе этого движения не было конкретного расчета: сначала освободительная миссия Фарнаха и его сторонников по инерции отправилась по следам, оставленным деятельностью безумного мага. Одна за другой освобождались деревни, состоящие из бараков с загнанными туда на «промывку мозгов людьми», рушились малые зиккураты, захватывалось производство оружия и доспехов, предназначавшихся для армии так называемого Единого. Затем глужбе на север с энтузиазмом подался Гаута, сумевший без лишнего кровопролития объединить под своим началом часть разбитых под Вьюном племен орков, в числе которых были довольно солидные бойцы из клана Воющих Ветров, Волчьих Голов и Орлиного Гнезда. С их помощью Гаута укрепил границы своего объединенного племени в Омской провинции.

Однако наступление войск Молодого Королевства остановилось приблизительно на старых границах Центральных графств – на юге Оложской низменности. Сильно обезлюдившая земля уже кишела лазутчиками и разведывательными отрядами Лунного Королевства. Последнее после победы под Вьюном неожиданно мобилизовалось, отбросило войска Герцогства Ольша, в очередной раз решившего попытать счастье, и полностью подчинило мятежных лордов Центральных Графств. Видимо, после этого у Наместника возникло желание постепенно двигаться обратно на юг. Рано или поздно это должно было столкнуть лунных людей с Молодым Королевством. Однако лучше это произойдет позже, чем в момент, когда войска Круцианоса наседают со всех сторон, тем более что на пустынных нынче землях Оложской низменности не осталось ничего ценного – только пепел и трупы. Круцианос на этих территориях тоже не сумел закрепиться.

Поэтому, несмотря на определенное упорство Гауты в вопросе продвижения на север, Молодое Королевство все же повернуло на северо-восток в направлении Восточных Владений Круцианоса, лежавших к востоку от Золотого озера. Шаману не без труда удалось убедить совет, в особенности вспыльчивого Гауту, подогреваемого все еще не забывшими обидного поражения под Вьюном вождями племен, что главный враг на данный момент – Круцианос. И это было так не только с идейных соображений, а чисто географически. Пока что только с ним, не считая почти полностью опустевших степей, покинутых орками, граничило новое государство. И этот сосед совершенно не был настроен вести переговоры в каком-либо конструктивном русле: чудовищная идея в конец спятившего мага, подкрепляемая изощренной и мощной магией, предполагала безусловное подчинение любой свободной воли некому Единому.

Это не был сам Круцианос, как сначала полагал Фарнах. Размышляя над последним разговором с проекцией мага, а также расспрашивая освобожденных пленников с «промытыми мозгами», орк пришел к выводу, что идея Единого включала в себя создание некоего коллективного разума с полным подчинением индивидуальной воли общему сознанию и целям. В этом смысле, действительно, все низменные страсти и вожделения подчиняются интересам некоего общего. Нет субъективных предрассудков, нет вражды из-за личных пожеланий или неудовольствий, порой не имеющих никаких логических оснований, а только чистые эмоции. При таком подходе нет никакой необходимости терять время на многочисленные согласования интересов, разбирательство споров, выбор меньшего и большего зла. Все силы и стремления будут синергированы и единонаправлены. Страшно даже подумать, чего можно достигнуть объединенными мыслями и силами тысяч, если не миллионов людей.

При этом, только разве что людей. Круцианос почти полностью игнорировал другие расы за исключением отдельных представителей гномов и эльфов, ценных какими-то качествами или просто из ситуации, а орков маг подвергал сплошному геноциду. Последнее во многом объясняло, что в разоренных южных провинциях Лунного Королевства Круцианосу не удалось создать мощную защиту. Численность людской популяции на этих землях значительно уменьшилось после нашествия орков. Однако Восточные Владения Круцианоса – территория на северо-востоке между Центральными графствами и южными провинциями – орки не тронули: в самом начале вторжения нескольким мощным отрядам степняков Круцианос дал сильный отпор, и целеустремленные вожди варваров решили не тратить время на разборки с мощным волшебником, который, кстати, совершенно и не собирался помогать битому Лунному Королевству. Как заметила Мария, вполне в духе Круцианоса было прийти затем на пепелище и задушить измучивших друг друга врагов одним махом.

Однако орки для этих целей, несмотря на их очевидные физические данные, не очень годились Круцианосу. Как припоминала Мария, Круцианос был очень низкого мнения об умственных способностях зеленокожих и ценил среди них только редких шаманов, даром что когда-то его учеником был орк. Более того, старый маг как-то в приватных с Марией беседах упоминал, что в силу примитивности сознания орки не могут создать какую-либо государственность или сосредоточиться на чем-то более сложном, чем род и традиции. А еще война и драки. Поэтому хоть и сплоченная на время орда орков страшна, однако очень быстро выдохнется и рассеяться как ураган. Фарнах при таких рассуждениях вполне допускал, что Круцианос не смог использовать нужную ему «промывку мозгов» в отношении большинства его соплеменников. Все же люди, независимо от сословия, с большей степени пронизаны идеями разумного коллективизма, а не простого стадного инстинкта.

Данное обстоятельство как играло на руку Фарнаху, так и имело свои очевидные проблемы. С одной стороны, значительное число населения Молодого Королевства составляли орки, охотно вступавшие в ряды воевавшей армии. С другой стороны, большинство из них подчинялось Гауте, который все же изначально предлагал целевой союз, а не объединение. Так уж вышло, что из уважения к шаману и ввиду еще большего почтения к нему со стороны своих соплеменников, Гаута признавал определенное лидерство Фарнаха и продолжал участвовать в войне за пределами Омской провинции, которую считал принадлежащей своему племени. Однако сам шаман ни на секунду себя не обманывал: если с Круцианосом будет покончено, властный вождь орков заявит свои права на главенство. Впрочем, Фарнах не расслаблялся на этот счет и даже во время войны с Круцианосом. Последний очень даже мог попытаться внести разлад в ряды вожаков Молодого Королевства. Но пока что ни в чем подозрительном Гаута не был замечен… пока что.

Помимо прочего отношения между орками и людьми все равно складывались не самым гладким образом. Вековая вражда оставила тяжелые кровоточащие раны, а уж последнее нашествие тем более. Поэтому постоянно возникали ссоры на пустом месте, кровопролитие. В армии в меньшей степени, а вот в пределах Стана или в местах, которые пытались заново обжить на отвоеванных территориях… Однако оркам не было равных в бою. Вот и в очередном сражении, когда занявшие позиции у форта войска Круцианоса отбросили пехоту, в основном состоящую из закаленных в боях, но все же бывших фермеров, воины Песни Топора обрушились на врага и опрокинули его несмотря на выстроенную стену копий. Дальше уже пехота Молодого Королевства воспрянула духом и загнала противника в уже порушенный форт. Последний теперь горел, атакованный магией.

– Дело сделано, – выдохнула Мария.

Подошедшая к пылающим укреплениям пехота начала медленно просачиваться внутрь укреплений через пробитую эльфийкой брешь в стенах. Защитников после удачной схватки на огородах осталось немного. Скоро битва полностью закончится. К сожалению, без пленных. В состоянии бодрствования синеглазых как-либо уговорить или успокоить было невозможно. Они были «подключены» к Единому. И связь эту развеять пока что не удавалось ни магией Марии, ни колдунству Фарнаха. Круцианос все же был очень могучим волшебником и провел в изысканиях многие десятилетия. Мария, хоть и была его любимой ученицей, сильно отставала в части познаний от своего бывшего наставника. А Фарнах… он использовал силы скорее по наитию и мало что понимал в сложных плетениях.

Шаман не ответил Марии. Отвернувшись от пожарища, орк еще раз внимательно осмотрел перетоптанное и вывернутое поле, некогда засеянное множеством овощей, затем перевел взгляд немного в даль к горизонту: там стояли почерневшие останки деревни. От бывших жителей этих мест оставались белые кости, а от поселений – обгорелые скелеты и покосившиеся столбики печных труб. Такие Фарнах уже повидал тысячи.

– Тебя что-то тревожит, мой шаман? – спросила эльфийка, коснувшись мускулистого плеча орка.

Фарнах перевел взгляд на Марию, и в его глазах заискрилось тепло. Но лишь на краткий миг. Затем его голову снова наполнили тяжелые думы.

– Необходимо срочно созвать совет, – сказал он, отстраняясь от волшебницы.

– Но… Зачем? Мы ведь только недавно собирались! – недоуменно всплеснула руками Мария.

– Необходимо принять срочные меры. Круцианос заманивает нас в ловушку.

– Но почему? – удивленно вскинула брови эльфийка.

– Потому что мы делаем все так, как он и рассчитал. Твой учитель гений стратегии и расчета. И все, чем мы занимается в последнее время – совершаем действия, поддающиеся так называемой логике. Так мы доведем себя до гибели. Нельзя, Мария. Требуется срочно предпринять нечто, чего он совершенно не ожидает.

– И ты думаешь, что может быть что-то, чего он не ожидает? – скорчив смешную мину, спросила эльфийка.

Фарнах хотел было что-то ответить, но осекся. Обняв девушку за плечи, орк неуклюже поцеловал её в щеку. Он всегда боялся поцарапать её одним из своих клыков.

– Моя любая, ты слишком многого требуешь от бестолкового орка, по воле случая ставшего шаманом и начавшего думать чуть больше, чем положено обычному зеленокожему бугаю. Мне сложно даются логические цепочки, но я чувствую… волю стихий, духов, богов, называй как угодно. Понимаю, что тебе сложно воспринимать мои слова своим ученым умом, но… Так есть. Доверься мне.

Эльфийка подозрительно посмотрела на шамана, но затем выражение её лица смягчилось, она снисходительно коснулась квадратного подбородка орка нежным пальчиком и усмехнулась.

– Хорошо, мой шаман, – нежно сказала она. – Я прослежу за сбором совета к ночи, когда армия встанет лагерем.

– Спасибо, – кивнул орк и направился в сторону войскового фуража. Он где-то затерял карту, ему срочно требовалась еще раз взглянуть на местность.

– Что еще придумать наша умный голова? – ворвавшись в шатер совета, воскликнул Гаута и громко рыгнул. После битвы он не отказал себе в удовольствии откупорить вместе с воинами пару бочонков эля, вытащенного из подвалов форта. Вообще, вождь не стеснял себя ограничениями в возлияниях, а в последнее время стал все чаще злоупотреблять этим. В бой он в принципе не ходил трезвым.

Фарнах никак не отреагировал на появление Гауты в шатре. Склонившись над круглым столом, на котором была расстелена недавно добытая шаманом у одного из фуражиров карта, он внимательно изучал берег реки Рудвинг и окрестности Муил Майден. Мария же не скрывала своих эмоций – скривившись, она всем свои видом показала, что ей неприятен резкий хмельной запах, который ворвался в шатер вместе с вождем орков, и его вызывающее поведение. Волчок в свою очередь был совершенно спокоен и бесстрастно смотрел на громадину орка. Этот бесстрашный воин мог также спокойно пойти на самого дьявола с кинжалом в руках. Пара других советников – гном Дуртел сын Грамина – главный оружейник Молодого Королевства, а также староста одной из деревень, отзывавшийся по имени или кличке Гримм – никак не высказали своих эмоций. Даже старались смотреть куда-то в сторону. Должен был присутствовать еще один – Старейшина Модель. Весьма скверный, надо сказать, тип – постоянно пререкался с шаманом и науськивал Гауту против него. Фарнах даже в какой-то момент задумался над тем, как бы проучить хама, несмотря на последствия в виде открытого конфликта с вождем. Но в одной из битв шальная стрела попала наглому орку в живот и только искусство Марии позволило тому не отправиться на встречу с предками. Теперь Модель лежал в одной из захваченных деревень в окружении нескольких помощников и очень тяжело приходил в чувства. Это позволило Фарнаху вернуть былое влияние на Гауту.

– Какие-то вы все невеселые! Победа, забрать вас демоны! Надо радоваться! – взмахнув руками, заявил Гаута и, сняв с пояса мех, сделал несколько мощных глотков, попутно расплескивая содержимое себе на подбородок и меховой воротник, вылезавший из под кольчуги. – Надо бы добавить в совет вождей других кланов, было бы здесь веселее.

– Думаю, все, что они хотели бы сказать, ты знаешь и без их непосредственно присутствия, – веско сказал Фарнах, оторвав взгляд от карты и посмотрев на Гауту. Вождь никогда не показывал, но внутренне ощущал тяжесть взора шамана – словно непостижимая мудрость всего мира в этот момент опускалась на плечи хитрого, но не самого глубокомысленного орка. – А Модель пока что не в силах помогать кому-то хоть чем-то.

Гаута ничего не ответил. Его размашистая бравада неожиданно потухла, он подобрался, подошел к столу, накрытому картой, и вернул мех на пояс.

– Члены совета, если нет ни у кого возражений, приступим, – сказал Фарнах свою обычную фразу. Так он начинал любое совещание. – За последнее время мы нанесли врагу несколько тяжелых поражений. В принципе, сегодняшняя битва полностью решила исход борьбы за Ельскую провинцию: с потерей Ясного поля, которое прикрывалось Фортом Гроз, войска Круцианоса лишились доступа к фуражу и провианту на всем востоке провинции. Оставшаяся часть свободных земель нераспахана и в большинстве своем брошена. Поэтому добыть зерно синеглазым неоткуда. А каким бы не был Круцианос могучим магом, наколдовать съестное из ничего ему пока что не удается. Как, впрочем, и оружие…

– Все фабрики в наших руках, – кивнул Дуртел. – Быстрого пополнения фуража магу точно организовать не удастся.

– Да и людей к востоку от этих мест осталось мало, – вступил с речью Гримм. Он всегда говорил очень тихо и обрывисто, ни на кого не глядя и изучая пол под ногами. – Войка Татилы прошли как раз там, как нож сквозь масло, никого не щадя, – при последней фразе Гримм быстро глянул на Гауту, а затем снова опустил голову. Это не осталось не замеченным ни Гаутой, ни Фарнахом.

– Таким образом, Круцианосу нечего оборонять в этих землях, и не за что зацепиться, чтобы укрепить свои позиции, – резюмировал Фарнах.

– Значит надо гнать его дальше на север! – взревел Гаута. – Добить и раскромсать!

Однако порыв храброго вождя встретил только холод со стороны иных членов совета.

– Мы прямиком движемся в ловушку, – сказал Фарнах, дождавшись, когда честолюбивые Гауты смешаются со смущением и недопониманием.

– Ловушку? – одновременно удивились Гаута и Волчок.

– В неё самую. Причем мы буквально уже стоим на краю волчьей ямы и занесли ногу для следующего шага.

– Шаман, – брови Гауты сдвинулись. – Говорить яснее. Гаута не понимать твоих… как это…

– Сравнений, – подсказал Дуртел.

– Да, правда. Сравнений, – благодарно кивнул вождь.

– Прошу вас отвлечься от событий недавнего боя и последних месяцев, – помолчав минуту и разглядывая все это время карту, начала шаман. – Мы одержали действительно важные и в чем-то даже громкие победы. Фактически, в настоящий момент нам принадлежат Аларийская, Ельская и Омская провинции, а также Земли диких хазгов – все, что когда-то считалось тревожным, но богатым югом Лунного Королевства.

– Верно! Теперь все это в наших руках! – ударив себя в грудь, воскликнул Гаута.

– Однако… – продолжал Фарнах, не обращая внимания на вождя, – все эти территории находятся в полуразрушенном состоянии. Земли не распаханы, деревни сожжены, крепости в руинах. Скоро придет зима, и мы уже не сможем перенести её на запасах и фураже врага и не разоренных степняками крестьянских подвалах, – при этих словах Гримм снова покосился на Гауту. – А впереди, на том самом севере, куда нас так активно призывает наш храбрый Гаута, нет ничего, что поможет нам снабжать армию. И бесконечная степь, где не за что зацепиться. В Восточных же владениях Круцианоса проживали десятки тысяч людей. И все они, скорее всего, без исключения, я напомню, вооружены и готовы сражаться. Не сомневаюсь, что пока мы ковыряли отдельные отряды мага здесь, он готовился к решающей битве. Все наши прошлые победы – это только лишь прелюдия к тому, чтобы нанести нам одно решительное поражение. После него Молодое Королевство перестанет существовать. Следом все его жители попадут в строй верных бойцов Единого, а орки…

– Ты так говоришь, словно мой народ тут же поднимет лапа к верху! – оскалился Гаута.

– У тебя шесть тысяч топоров, Гаута, – резко ответил вождю шаман. – Все они сосредоточены здесь. И всех их ты собираешься вести на север. Там вас и нас перебьют, сначала заманив в глубь земель, а затем атаковав со всех сторон. И кто дальше будет защищать твой народ? Женщины и молодняк, которого у вас народилось здорового не так уж много за последние годы.

Гаута осекся. Он хотел что-то возразить, но затем резко умолк. Его глаза опустились вниз, словно в поисках ответных доводов, но… их не было.

– Ко всему прочему на юго-востоке Этин с Черными волхвами. Круцианос за это время мог сосредоточить там огромную армию, способную ударить нам в тыл, дойти до самого Стана. Да. А у нас там несколько пограничных крепостей-развалюх с парой сотней бывших фермеров в гарнизоне, уж не в обиду, Гримм.

– Нет, нет, я полностью согласен, – закивал староста.

– А если слухи об активности могов верны… – Фарнах сделал многозначительную паузу. – Нас просто раздавят в клещах. К том же… Лунное Королевство совершенно зря списывать со счетов. Хотя они много потеряли и, по слухам, на северо-востоке, за Непреступными хребтами, произошла какая-то жуткая катастрофа, в последнее время они восстановились и перестали откатываться назад. И все это, как говорят, благодаря молодому Советнику Наместника Артуру. Причем, именно он разбил орков на Рудвинге, а затем подчинил всех мятежных лордов, обрушившись Татиле в тыл.

На последних словах Гаута тихо зарычал. Вождь был в тот день под стенами Вьюна. Он видел все это кровавое действо… Час ужасной беды его народа.

– И как бы мы к нему не относились, Лунное Королевство должно стать нашим союзников в этой войне, – закончил Фарнах, уже ожидая шквал возражений.

Первым естественно взорвался Гаута:

– Что? Стать друг с лунный человек? Никогда! Мы били их и гнали, пока те вероломно не ударить нам в спины! Они убивать моих собратьев, словно свиней! Никогда, пока жив Татила, не бывать дружба с лунный человек!

– Лунное Королевство никогда не признает с нами дружбы, – почесывая бороду сказал Дуртел. – Во-первых, в нашем стане орки. Насколько я знаю, в стране сейчас в принципе всех орков подвергают скорой расправе, неважно – участвовали ли они в набеге на южные провинции или нет. Во-вторых, мы занимаем их земли. Не вижу никаких оснований для того, чтобы они забыли об их принадлежности.

– Орки наделали слишком много бед, чтоб лю… лунные люди забыли об этом и приняли дружбу, – высказался в свою очередь Гримм. Ни от кого не ускользнула его запинка на слове «люди».

– Мой шаман, это предложение, может быть и стратегические верное, но скорее всего неисполнимое, – в некотором замешательстве проговорила Мария.

– Я того же мнения, – кивнул Волчок. – С нами лунные люди не станут говорить. Пока что к нам не полезут, но дружить – явно не станут.

– Этого нам и не нужно, – сказал Фарнах, когда все высказались. – И не надо думать, что я не понимаю все озвученные вами проблемы. Однако сейчас тот момент, когда Лунное Королевство может выбрать два пути: либо ударить по совместному врагу, либо занять выжидательную позицию, пока общий враг будет бить по нам.

– Ну так они и будут ждать! – рявкнул Гаута.

– А это будет исключительно губительно для нас, – покачал головой шаман. – Для этого нам нужно заставить их действовать.

– Даже если они согласятся, им придется пройти всю Оложскую низменность, совершенно разоренную, – возразила эльфийка. – Не уверена, что Лунное Королевство готово к таким мероприятиям. Тем более Ольша и баронства все еще остаются непокорными.

– Мне не нужно, чтобы Лунное Королевство куда-то шло, – сказал наконец шаман, разом обрезав все остальные возражения. – Важно, чтобы оно не подпало под влияние Круцианоса.

В шатре повисло молчание. Все советники недоуменно смотрели на Фарнаха, а тот неподвижно стоял, изучая лежащую перед ним карту.

– Объяснись, друг шаман, – нарушил молчание Волчок.

Шаман в ответ запустил руку в висевшую у него за поясом сумку, и достал оттуда несколько желтых пергаментов. Один он передал Марии, другой вручил Дуртелу.

– Я обнаружил это в одном из разрушенных зиккуратов, на столе убитого нами в бою мага по имени Рон – приспешника идей Круцианоса. Это некоторые его заметки…

– В них говорится о воинах, не знающих страха и боли, на которых не действует никакая магия. Таких мы уже встречали, – кивнула Мария, бегло изучая бумаги.

– И с трудом победили. Однако, если вчитаться в заметки, то можно обнаружить, что эти воины – продукт второй попытки Круцианаоса по созданию непобедимых бойцов. Автор заметок признает этот результат более удачным, чем некий первый, созданный не где-нибудь, а в чащах колдовского леса Муил Майден. Первые воины отличались… большей свободой мысли спустя несколько месяцев после, как говорит автор, «реинкарнации», а затем – вообще выходили из-под контроля создателей. С их помощью Круцианос разорил окрестности в нижнем течении Рудвинга и в западной части земель Центральных Графств. Это как раз произошло в момент вторжения орков, никто и не заметил, что отдельные деревни жгут не степняки, а самые настоящие люди, пускай и с синими глазами – тогда полыхало все вокруг, некому было разбираться. Однако затем эти самые универсальные бойцы вышли из-под контроля. Почти всех их истребили, автор, правда, не называет каким способом. Но в живых все же удалось остаться одному – бывшему паладину Лунного Королевства. Этот был самый сильный и совершенно непобедимый воин с невероятными способностями влиять на разум людей. Он ушел из Муил Майден и отправился на север. Круцианос не стал его преследовать, посчитав, что в будущем найдет способ воспользоваться своим превосходным «оружием». А пока что оно может пустить корни в стане будущего врага.

– Советник Наместника! – ахнула вдруг Мария.

– Артур? – вскинулся неожиданно Гримм, и все впервые увидели на его лице что-то иное, чем непроницаемая маска скорби, а именно шок и удивление.

– Пока что по слухам очень похоже, – кивнул Фарнах. – Непобедимый воин, которого не берет ни огонь, ни железо, способный почти гипнотически влиять на людей вокруг себя, возникший из ниоткуда и в короткий срок, ставший ближайшим к Наместнику доверенным лицом.

– Ты хочешь сразиться с ним? – осклабился Гаута.

– Я был бы безумцем, если б попытался, – покачал головой Фарнах. – Не уверен, что найденный нами способ справится с чарами путем кулачного боя также распространяется на этого непобедимого бойца.

– Так что же делать? – несколько более эмоционально, чем было нужно, воскликнула Мария. Это немного смутило Фарнаха, но он не подал вида.