- -
- 100%
- +
Часть 7
Чёрный пепел пятый день подряд медленно оседал на оплавленные руины некогда процветающего города Бангвиль. Заваленные обломками домов улицы были засыпаны толстыми сугробами тёплой золы. В некоторых местах огонь ушёл недавно, а в других – ещё резвился на догорающих последним топливом отчаяния осколках человеческого горя.
Едкий туман войны застлал окрестности.
Безмолвная пустота воцарилась над огромной братской могилой.
Город был уничтожен. Не осталось ни одного целого дома. Только груды мусора, усыпанные пеплом в окружении почерневших стен. Больше половины населения Бангвиля сгинуло в чудовищном пламени. Все, кому посчастливилось выжить, бежали в леса. А те, кто оказался посмелее…
Яр смахнул насевший на брови пепел и поправил кольчужный капюшон на голове. Прильнув к большому обломку дома, он внимательно всматривался в открывающуюся за углом улицу.
Тишина. Только мусор и пепел: никаких признаков чьего-либо присутствия.
Понаблюдав некоторое время за умиротворённым спокойствием, Яр сплюнул и решился подняться. И зря.
Не успел он высунуться, как свистнули болты: один целился точно в грудь асассину. Жизнь спасли чары доспех: вражеское оружие оказалось без магических примесей. И это несказанно обрадовало.
Перекатившись через плечо, Яр занял другую позицию и огляделся. Но, несмотря на магию острого зрения, ничего разглядеть не удавалось.
Оценив обстановку, асассин отполз в сторону, и обогнул лежащую перед ним кучу битого камня. бесшумно сменив ещё несколько позиций, он зашёл за спину врагам: два арбалетчика уютно схоронились за кучей невесть откуда взявшегося песка. Одним была девушка.
В считанные секунды преодолев разделявшее его и врагов расстояние, асассин двумя неуловимо быстрыми ударами кинжала прервал жизни смельчаков: они не успели повернуться. Особые чары свели до минимума шум его движений.
Девушка застонала. Проклятье! Сдавать стал старина Ян. Раньше бил наверняка.
Без лишних эмоций Яр рывком поднял голову неудачливой арбалетчицы и перерезал горло. Быстро и чётко. Как и учили в Школе Асассинов Шепростана.
–. А это я сделала для тебя, – сказал Эльза и протянула возлюбленному венок из полевых цветов.
– Спасибо милая, – сказал Ян, и, приобняв девушку за талию, поцеловал её. – Теперь буду носить сей чудный дар на охоте! – серьёзно проговорил он и водрузил подарок на голову. – Думаю, мне теперь никакие лесные твари не страшны!
– Тебя сочтут таким же сумасшедшим, как и меня, – грустно сказала девушка.
– Так! – Ян осторожно коснулся пальцем подбородка Эльзы и приподнял её голову, строго посмотрев в глаза. – Тебя снова обижали?
– Нет.
– Не ври мне! – брови Яна грозно сошлись к переносице.
– Бабка Алла и её противная дочь Соня кричали мне гадости из-за забора, – по-детски надув губы, призналась Эльза.
– И что же?
– Говорили, во мне обитают бесы и меня надо сжечь.
– Понятно. Ладно, вернусь с охоты – разберусь. Всю деревню поставлю на уши. Хватит терпеть эти издевательства. К тому же муж Сони сейчас не на самом лучшем счету у Старейшины Рурка из-за недавней драки с дружинниками Элиты. Найдём управу на этих удальцов.
– Муж Сони служит префекту Торвиля. – пробормотала Эльза, теребя ворот холщовой рубашки Яна, натянутой под кожаным нагрудником. – Это богатая деревня.
– Солнышко! Я же сказал, что разберусь, значит разберусь! Тебя больше никто не обидит! – серьёзно сказал Ян и ещё раз поцеловал девушку. – А сейчас мне пора. Отряд наверняка заждался.
Подхватив колчан стрел, юноша пристроил его на поясе с левого бока. Эльза помогла привязать ножны с кинжалами на обеих ногах. Походную торбу Ян закинул на спину.
– Не забудь лук, – сказала девушка, передав оружие любимому. В её голосе чувствовалась грусть.
– Конечно! Я же не мог уйти без него! – расхохотался Ян и на прощание крепко обнял Эльзу. – Вернусь через три дня. Постарайся без особой надобности не бродить на улице.
– Да, любимый! – сказал девушка в спину выходящему из хижины Яну и зачем-то схватилась за щеку – старый шрам обожгло резкой болью. Такое бывало… в дни больших неприятностей.
Ян тихо прикрыл за собой дверь и поспешил навстречу отряду: ребята ждали его на выходе из деревни, у кромки леса.
Юноша старался не показывать Эльзе, как он страшно переживал за неё. Несчастную девочку гнобили все, от мала до велика. Не сожгли на костре только потому, что её возлюбленным был он, Ян Рудный, – первый стрелок на деревне Златоустья, что приютилась предгорьях Золотых копий. Благодаря его меткости жители поселения несколько зим не знали нужды в пище.
Но Эльза тяжело переносила выпады в её адрес. Порой она забивалась в тёмный угол своей маленькой хижины и не выходила оттуда сутками. Однажды вернувшись с охоты, Ян застал её чуть не обезвоженной – девушка боялась выйти к колодцу за водой. С тех пор в её доме всегда были запасы еды и воды, заготовленные предусмотрительным Яном.
А началось всё с истории семьи девушки. Мать Эльзы, Норга, была женщиной странной и нелюдимой. Ни с кем особо не общалась, и всё время проводила в мрачной хижине, похожей на шалаш ведьмы из детских сказок. Муж много лет назад погиб в одной из клановых усобиц. Всё бы ничего, если бы Норга не увлекалась колдовством, причём темным. Временами у соседей исчезал скот, гибли урожаи. Ругаться было бессмысленно: хмурая Норга всё отрицала, а доказательств у пострадавших не было. Люди какое-то время терпели выходки темной вдовы, копя злость на саму Норгу и её двух детей – старшую Эльзу и младшенького Ромку – но однажды не выдержали: в одном из домов пропал ребёнок. Похватав топоры да вилы, сельчане пошли на приступ хижины. Сумасшедшая Норга убила двух самых ретивых мужиков, разорвав их на части заклинанием, а затем заперлась в доме и подожгла его вместе с собой и детьми. Норга и её сын погибли. Эльза же спаслась по чистой случайности: вылезла через щель в стене хижины. В память об этой истории на щеке девушки остался шрам от кинжала матери, пытавшейся пресечь побег дочери.
Девочку оставили в деревне по решению Старосты. Построили ей небольшую хатку и оставили на милость Творца. Раз в неделю ей приносили собранную общими усилиями еду да кое-какие лохмотья, чтобы не замёрзла. Заботиться о несчастном ребёнке никто не собирался. Ничего удивительного, что Эльза росла замкнутой и хмурой. Но безудержно красивой!
Ян до прихода в Златоустье несколько лет сражался в дружине Торвиля, зарабатывая на хлеб наёмничеством, но в какой-то момент захотел спокойной жизни, и приютился в первой попавшейся деревне. Эльзу он увидел, когда той было двадцать лет. Несмотря на внешнюю холодность, девушка влекла к себе чарующей красотой. Заживший шрам на щеке придавал её милому лицу загадочности. Молодой Ян влюбился в девушку с первого взгляда. Не теряя времени, юноша с момента поселения в Златоустье пошёл в любовное наступление, и через пару месяцев нашёл путь в закрытое тысячью замков сердце девушки.
Но тогда Эльзу недолюбливали. Не только за поведение. У несчастной открылся дар ясновидения, который она по доброте душевной продемонстрировала сельчанам, предсказав нападение целого племени гоблинов на деревню. Памятуя о темной славе матери, жители Златоустья не спешили благодарить девушку, а наоборот, стали платить бедняжке чёрной ненавистью, которая с каждым годом росла.
Охота прошла удачно. Дичи в лесу оказалось много: на ближайшие пару месяцев можно забыть о походных хлопотах. Ян подстрелил несколько чунгов – маленьких лохматых зверьков с длинными ушами. Из добытого меха юноша планировал сделать зимние перчатки и шапку Эльзе.
На обратном пути, на подступах к деревне, отрядников охватило странное беспокойство. Смятение в сердцах охотников переросло в панику, когда из-за ближайшей к Златоустью рощи показались черные столбы дыма. Воины деревни очертя головы бросились вперёд.
Когда они выбежали из леса, то застали поселение в жалком состоянии. Половина домов чернели обгоревшими головешками, а поля вокруг – истерзанными трупами. Благо большинством убитых были людоеды – уродливые серошкурые твари, жившие на склонах Золотых копий. Деревня устояла, благодаря охранявшим эти земли дружинникам Элиты. Но их не хватило, чтобы спасти всех жителей.
Однако самым ужасным было другое.
Душераздирающие вопли и гомон толпы Ян услышал ещё у самых границ поселения. Не долго думая, юноша побежал к центру деревни – его желудок скрутило нехорошее предчувствие. Как он и ожидал, именно здесь собрались выжившие – люди окружили небольшой самодельный эшафот и громко подбадривали палача с чёрным мешком на голове. На позорном столбе была привязана Эльза, истекающая кровью.
В одно мгновение стрела Ян сорвалась с тетивы и поразила громко хохочущего палача – его бесчувственное тело скатилось под ноги ошеломлённым людям. Отшвырнув завопившую бабку в сторону, Ян растолкал толпу и вмиг взлетел на эшафот, окрикивая девушку. Эльза не реагировала: её голова безвольно повисла. Кровь из рваных ран ручьём стекала на гнилые доски помоста.
Слёзы навернулись на глаза храброму юноше. Сорвав сдерживавшие Эльзу верёвки, он бережно подхватил её и опустил вниз. Девушка не дышала.
Кто-то из мужиков попытался оттащить Яна, но тот выхватил кинжал и точным ударом в шею прикончил незадачливого сельчанина. спрыгнув с эшафота, Ян выхватил из толпы второго несчастного и безжалостно зарезал. Не успокоившись, двинулся дальше. Пламя чудовищной ярости застлало рассудок Яна.
Один из подоспевших дружинников отбросил взбешённого подальше от толпы и огрел щитом по голове. В глазах потемнело, Ян упал на землю и приготовился к смерти, всей душой желая этого.
Но судьба распорядилась иначе.
В воздухе что-то несколько раз свистнуло, и крики людей прервались. Ян медленно открыл глаза и осмотрелся. Окружающие его люди в ужасе замерли и словно по команде смотрели куда-то за спину убитому горем охотнику. Но Яну было наплевать. На карачках он подполз к девушке, и, обливаясь слезами, стал гладить её бледное личико, нашёптывая нежные слова и прося прощения. Он не мог поверить, что её больше нет. Не мог.
– Пойдём со мной, – прозвучал глубокий голос.
– Я не уйду, не уйду без моей. Эльзы, – задыхаясь, пробормотал Ян.
– Её ты можешь взять с собой, – ответил неизвестный. – Мы похороним её, как должно.
Ян нахмурился и посмотрел на говорившего. Это был странный человек, замотанный в черные одежды с капюшоном на голове, скрывавшем половину лица. Рядом лежало два мёртвых дружинника.
– Ты убил сына префекта Торвиля. Да, именно он был палачом твоей возлюбленной. Не думаю, что теперь ты найдёшь себе место под крышами Златоустья.
– А куда. ты предлагаешь идти? – заплетающимся языком спросил Ян.
Человек сделал пару лёгких шагов и оказался рядом с юношей. Чуть наклонившись, он прошептал ему на ухо:
– Там, где тебя научат мстить.
Яр тряхнул головой, стараясь отогнать накатившие воспоминания. С чего вдруг призраки прошлого решили навестить его?
Обшарив карманы убитых, асассин грустно причмокнул губами. Всего десять золотых. Не очень-то много успели наворовать горе-стрелки. Да, люди гибнут за гроши.
Проверив состояние защитных чар, Яр несколько раз внимательно огляделся, а затем бесшумно исчез в дыму. Скоро начнёт темнеть, а ему нужно обшарить западные кварталы. Или хотя бы часть.
После того, как огонь постепенно покинул город, задержавшись в отдельных местах, руины наводнили мародёры. Сюда шли со всех окружных земель: и бывшие жители, и вольные, и обычные крестьяне. Несмотря на ужас творившегося за стенами города кошмара, в руинах Бангвиля осталось много добра, в том числе золота, драгоценностей и оружия. Всего за пару дней Яр неплохо поднял своё состояние, найдя в каком-то барском доме ларец с алмазами. Гнушаться грабежом он не собирался. Скорее всего, хозяева мертвы, а судить за подобные деяния его никто не будет: власть из этих мест бежала, держась за пятки. А вместе с ней удрал и закон. Что же касается морали, то в Школе Асассинов Яра учили выживать по средствам. Заказов у него давно не было, а жить на что-то нужно. Поэтому несчастным жителям Бангвиля, вне зависимости от желания, приходилось делиться бесхозным добром с честным наёмником.
Проблема заключалась в другом: искатели не собирались с чистым сердцем отпускать счастливчиков на волю. Без лишних предупреждений мародёры стреляли друг в друга и отбирали награбленное. Самое интересное, что это правило касалось только территории города. За пределами городских стен стычки происходили крайне редко. Наоборот, предприимчивые купцы устроили целую ярмарку, скупая награбленное и развлекая отчаянных воров выпивкой и продажными девками.
Услышав хриплые голоса, Яр остановился и попытался рассмотреть говоривших. Однако обломки, пепел и дым полностью скрывали людей.
Подобно кошке, Яр припал к земле и стал медленно ползти на звук. Со стороны это могло показаться самоубийством. Но стоявший в воздухе смог давал асассину прекрасную маскировку.
Враги стояли в десяти метрах, когда Яр заметил их. Судя по одежде, ребята были из вольных.
– Зачем ты стрелял в него? Ты хоть головой своей думал? – горячился один из них.
– Слай, я тебе который раз говорил, – оправдывался второй, – он потянулся к метательному кинжалу, и я…
– Ты что, сумасшедший? Как ты мог с пятидесяти метров рассмотреть, зачем он потянулся? Может у него что-то зачесалось! – Слай чуть не переходил на крик.
– Да не ори ты! – влез в разговор третий. – Сейчас соберёшь гостей.
– Гостей мы себе обеспечили, причём прямо домой! Этот идиот убил дружинника Строгонова! Ты хоть знаешь, что они сделали с Чарли?
– Слай, закрой рот, – внушительно сказал Диз. – Нужно выбираться. Темнеет.
После этих слов спор как-то сам по себе затих. Диз показался убедительным. Вожак, решил Яр.
Вольные ещё несколько минут постояли, озираясь по сторонам, а затем исчезли в противоположной от Яна стороне.
Асассин вздохнул. Ну что ж, никого трогать не придётся.
Не успел Яр подняться и сделать пару шагов, как из мглы раздались душераздирающие вопли. Крупная дрожь галопом пронеслась по спине наёмника. Обычный человек замер бы в ужасе, но асассин знал, что так делать нельзя. В следующий миг Яр прыгнул в сторону и зарылся в пепел. В руках он сжимал кинжалы.
Вжавшись в стену, Ян внимательно слушал тишину. Ему никак не удавалось успокоить бешено колотящееся сердце: взволнованный стук мешал сосредоточиться. Проклятье!
«Запомни, юный кхан, жизнь – штука безжалостная, – говорил перед испытанием фейкхан Ланос, учитель Яна. – Никому нет дела до тебя, если, конечно, ты не важный толстосум. Надейся только на собственные руки и голову. Доверяй честной стали своих клинков, и никогда не теряй самообладания. Расчётливость и хладнокровие – вот залог выживания!»
Хорошо говорить. За три года, проведённые в ранге кхана – самой первой ступени ученичества – Ян так и не смог овладеть искусством полного отрешения. Больше интересовался мастерством владения оружием и рукопашным боем. Теперь, решившись на прохождение экзамена и получение ранга ликхана, он осознал ценность пренебрегаемого умения.
В метре от Яна что-то зашуршало. Мгновенно отскочив от стены, юноша сменил позицию и скрылся в тени высоких кустов. Нет, нельзя давать тварям свободу действий: разорвут на куски в считанные мгновения.
Сущность испытания никто Яну чётко не разъяснял. По словам учителя, оно заключалось в исполнении простого задания: пройти подземелье, располагающееся под Школой, от двери до двери. Никто не обмолвился, что будет ждать там юного кхана… Ян понял это, когда наткнулся в темноте на кадавра, пожиравшего чьё-то полусгнившее тело… Пытаться справиться с тварью при помощи двух коротких кинжалов показалось Яну чистым безумием, и он предпочёл просто-на сбежать от твари, затерявшись в зарослях! Как ни странно, среди голых, перемазанных грязью стен, росли крупные кустарники и карликовые деревья. Наверное, поэтому Ланос как-то назвал это место "ботаническим садом".
После нескольких минут напряжённого ожидания, Ян решил не задерживаться на одном месте. Стараясь не делать лишних движений, молодой кхан покинул убежище и короткими перебежками от одной тени к другой стал медленно продвигаться дальше. По словам учителя, подземелья имели прямоугольную форму, и без всяких ответвлений пролегали на протяжении километра от северо-восточной башни к юго-западной.
Кромешную темноту лениво разгоняли редкие факелы, света которых Ян старался избегать. Конечно, в темноте он не чувствовал себя в большей безопасности, но лишний раз открывать себя врагам в его планы не входило.
В который раз прильнув к стене, юноша начал приглядываться к следующему затемнённому участку, как что-то большое врезалось в его бок и сбило с ног. Ян кубарем покатился по влажному камню, раздирая спину в кровь.
Не успев понять, что произошло, Ян вскочил и наискось рубанул кинжалом: лезвие скользнуло по чему-то мягкому. В тот же миг уши заложил страшный вой, и юноша увидел перед собой нечто лохматое, и с огромными клыками.
Бешено ревя, тварь атаковала, попытавшись с размаху залепить юноше по голове, но Ян ловко пригнулся, пропуская удар над головой, и поразил врага одним кинжалом в брюхо, а вторым в грудь.
Существо заверещало и забилось в судорогах – юноша едва успел выдернуть кинжалы. Спустя пару секунд тварь скрылась в кустах. Жить ей осталось недолго.
Ян вздохнул и прыгнул вперёд, едва успев уйти от рассекавшего воздух лезвия.
Крутанувшись на одной ноге, юноша обернулся к врагу, и, не теряя времени, бросился в атаку.
Врагом оказался здоровый псоглавец. Нагло скаля морду, он приготовился встретить Яна добротной секирой, зажатой в руках. Однако далёкий родственник человека и собаки сильно просчитался. Молодой кхан не собирался бить во фронт: увернувшись от удара, он зашёл за спину псоглавцу и вонзил оба кинжала врагу под лопатки. Захрипев, тварь свалилась на землю и забилась в предсмертной агонии.
Перевести дух кхану не дали. Окружавшие юношу заросли ожили и ощетинились десятками острых клыков, когтей, и даже пиками и мечами!
Времени рассматривать нападающих у Яна не осталось. Юноша рванул прочь.
Он бежал изо всех сил, которые были доступны телу. Враги бросались на него из кустов, желая разорвать на куски. Одних кхан встречах яростным танцем кинжалов, от других уворачивался. В любом случае его задачей было добраться до выхода.
И у него получилось! Мощная створка кованой двери, освещённая магическими лампами, замаячила впереди.
Отмахнувшись от очередного псоглавца, Ян без всякого труда увернулся от атаки странной шипастой твари и кинулся к двери. Но тут что-то зацепило его по ноге.
Ян как подкошенный рухнул на пол: ноги отказались слушаться. Юноша успел заметить два небольших пореза на кожаный штанах, а затем перед глазами вырос знакомый кадавр.
Тварь победоносно взревела и рванула к жертве. Ян даже не успел попрощаться с жизнью.
Смелость кадавра остановил огненный шар, разметавший того на горелые ошмётки. Ещё несколько заклинаний раскидало толпу весело галдящей нечисти.
Ян обернулся: у открытой двери стоял учитель Ланос в окружении трёх боевых магов.
После недолгого молчания наставник подошёл к нему и строго посмотрел в глаза.
– Ты прошёл испытание, – сказал он. – Дошёл до выхода. Но запомни, в реальной жизни испытания не заканчиваются никогда. В другой раз нас рядом может и не быть.
Мучительное ожидание затягивалось. Крики стихли несколько минут назад, но ничего не происходило. Стояла мёртвая тишина.
Яр не спешил шевелиться. Ведь он прекрасно знал, что затаилось в пелене удушливого дыма.
Медленно шаркая и поднимая за собой целые облака золы, перед Яром возникли трое. Разорванные лоскуты одежды грязными тряпками свисали с изуродованных остатков плоти. Запёкшаяся кровь чёрными разводами замазала серую, потрескавшуюся кожу. У одного отсутствовала рука, у другого половина челюсти свисала на грудь, а другая мерно дёргалась из стороны в сторону. Третий… третий был больше похож на хорошо прожаренный уголёк.
Зомби – ещё одна напасть разрушенного Бангвиля. Любой труп, который задерживался в городе примерно на сутки, возвращался в мир живых. И, увы, далеко не с самыми благими намерениями. Особенно мертвецы активизировались под вечер, вылавливая неудачливых искателей приключений. Видимо, вольным не повезло: зомби напали на них неожиданно… Эти несвежие ребята вообще любили нападать из засад.
Первого мертвеца Яр обезглавил, крест-накрест рубанув по шее врага дагами: импровизированные ножницы срезали полусгнившую голову, как спелое яблоко с ветки. Второй зомби попытался отразить стремительный бросок Яра ударом единственной руки, но конечность упала на землю следом за половиной туловища – сгнившая плоть с трудом держалась на хребте.
Последний, прожаренный, мертвяк оказался чуть посмышлёнее: отступив в сторону, он увернулся от выпада асассина, и попытался с размаха заехать Яру кулаком по почкам. Но наёмник предвидел это, и, следуя импульсу тела, сделал кувырок вперёд, распрямляя ноги: правая пятка влетела зомби в висок. Прогнившие ткани шеи не выдержали, и голова ходячего трупа слетела с плеч.
Откуда ожившие мертвецы взялись в Бангвиле, никто не знал. Заряды варваров Ришама не имели некромантии, а в бою под стенами города никто не использовал тёмную магию. Так говорили маги Строгонова. Впрочем, какой бы ни была правда, ситуация с зомби сильно подсобила Строгонову восстановить пошатнувшуюся репутацию борца со злом и тьмой.
Да, грамотное использование информации может серьёзно поменять развитие любой истории. По идее, после разгрома Бангвиля, Строгонов и его разношёрстая компания должны были превратиться в глазах разорённых горожан в ненавистных злодеев. Но Владимир был слишком опытным и хитрым вождём, чтобы позволить такому случиться. Конечно, его грызло ощущение вины и сожаления, но задуманное для него всегда было превыше любых последствий!
Сразу после разгрома войска Лиги, Строгонов позаботился о так называемой. работе с населением. Отдельные группы специально подготовленных агентов разбрелись по обе стороны Черноземья, берегов Вортекс и Нирей, неся с собой заготовленную легенду об ужасных злодеяниях Ренессанса, Ордена и их союзников. Полученные новости стали на всякий лад смаковаться в деревенских тавернах, затем превратились в слухи, блуждавшие от селения к селению, и в конце концов воплотились в общее стойкое убеждение: Лига связана с Тьмой, и её нужно уничтожить. Вскоре к развалинам Бангвиля потянулись делегации мелких кланов и компаний добровольцев, которые жаждали присоединиться к Альянсу – созданному Строгоновым объединению сил центральных земель, главной целью которого была борьба с Лигой.
Шутка ли, но спустя неделю у Строгонова насчитывалось пять тысяч мечей. А новые и новые группы жаждущих мщения и славы воинов приходили каждый день. Если так дело пойдёт и дальше, к Альянсу, возможно, присоединятся и Сюреал, и Хранители, чьи владения находились в непосредственной близости от основного театра военных действий.