Измена мужа. Пять чеков на твою ложь!

— Потому что я финансовый директор. Я вижу цифры. А здесь цифр нет. Есть только желание убрать свидетеля.

Он поставил обе ладони на стол по сторонам буклетов. Думала, сейчас еще раз скажет про лечение, но услышала фамилию аудитора. — Контакты Дмитрия Волкова зачем ищешь? — Он постучал пальцем возле моей распечатки. — Логи я видел. Мало тебе должности и дома? Что внешнему аудитору рассказать решила?

При имени Дмитрия я крепче сжала сумку. На рабочем компьютере действительно искала его номер. Значит, Виктор уже попросил посмотреть мои действия — пока я все еще надеялась договориться как жена. Аудитор ему мешал гораздо сильнее, чем сцена ревности.

— Он проверит документы. Ты предлагаешь считать их ошибкой и подписать, а потом объяснять инвесторам, что я не справляюсь. Мне нужен человек, которого ты не можешь уволить за вопрос.

Он отступил от стола и оглянулся на принтер. Я тоже посмотрела туда: лоток был занят готовыми листами. Приказ, похоже, напечатали до моего прихода.

Виктор забрал из принтера приказ, положил передо мной. Дата сегодняшняя: «Нарушение конфиденциальности и несанкционированный доступ к внутренним базам данных».

— Подпиши, — бросил он коротко. — Или я подам заявление в полицию о промышленном шпионаже. Выбор за тобой, жена.

Взяла приказ за верхний край, чтобы он не выдернул. Нашла формулировку доступа: финансовые архивы за предыдущие периоды. В тексте не было ни личной почты, ни планшета, ни фотографий. Увольнять меня собирались за бухгалтерские файлы.

«Финансовые архивы за предыдущие периоды». За них он собирался меня увольнять. Доступ я получила по работе, сама отвечала за эти отчеты. Теперь чтение старых файлов стало нарушением. Провела ногтем под строкой: именно этот архив нужно будет проверить первым.

Приказ я держала крепко, а прочесть конец не могла — строчки расплывались. Нужно связаться с Дмитрием раньше, чем администратор выполнит распоряжение Виктора. Старые файлы могли пережить мое увольнение. Могли и исчезнуть вместе с доступом.

Я не взяла ручку. Я достала телефон.

— Ты забыл, что я финансовый директор, — произнесла я спокойно, набирая номер своего личного юриста. — Я знаю, где спрятаны деньги, которые ты потерял вместе с честью.

Виктор побледнел. Реально побледнел, губы стали синими. — Положи телефон!

Но я уже услышала гудки. Экран светился на фоне тёмного кабинета. — Алло, Сергей? Это Алина. Да, я знаю, что они делают. Слушай внимательно...

Виктор метнулся ко мне. Это было некрасиво. Мимо всех правил корпоративной этики. Его рука выбила телефон из моей ладони. Аппарат со звонким щелчком ударился о столешницу, экран погас, и соединение оборвалось. Сергей успел услышать мое имя. Я не знала, перезвонит ли он.

Он стоял возле стола, тяжело дышал и смотрел на упавший телефон. Я ждала второго движения — ногой или рукой. Он не сделал его. Прибор в кармане продолжал записывать, и мне очень хотелось проверить, не кончилась ли память.

Я посмотрела на него, заставляя себя не отступить еще на шаг. Он все еще преграждал дверь. Я отступила от стола, чтобы он не мог снова выбить что-нибудь из рук. — Ты сделал ошибку, Виктор. Ты назвал меня сумасшедшей. Но сумасшедшие не проверяют дебет с кредитом. А я проверила. И теперь ты не можешь уволить меня за «истеричку». Ты должен уволить меня за «шпионаж». А это значит, что дело дойдёт до суда. И там мы будем говорить не о твоей любви к Кире. Там мы будем говорить о том, куда делись деньги из фонда развития продукта. Пока я проверила только пятьдесят тысяч. Но ты почему-то так боишься этих пяти чеков.

Виктор сжал кулаки, но к двери больше не вернулся. Обычно в такой паузе он находил колкость, от которой я забывала, что хотела спросить. Сегодня я смотрела на его руки и повторяла про себя: архив, дата, платежи. До выхода ничего другого.

— Уходи, — прошептал он, отворачиваясь к окну. Его плечи были напряжены, как канаты. — Просто уходи. Пока я не позвонил охранникам.

Я дождалась, пока он отойдет от двери. Колени слегка дрожали, но спина была прямой. Я подобрала телефон. Экран треснул, но аппарат еще подавал признаки жизни. Оставлять ему даже сломанную вещь со своими контактами я не собиралась. Я взяла со стола буклет клиники. Порвала его пополам и бросила половинки ему под ноги.

— До встречи в суде, бывший муж.

Закрыла за собой дверь, прислушалась. Виктор не пошел следом. Секретарь смотрела в монитор, хотя при моем появлении ее пальцы перестали печатать. Я прошла мимо, не спрашивая, слышала ли она. Если слышала, то вопроса ко мне у нее все равно не было.

К лифту пошла быстро. У дверей пришлось остановиться, чтобы нажать кнопку: палец дважды попал рядом. Только там до меня дошло, что из этого кабинета я вышла без работы. Вчера еще ставила ему встречи в календарь. Сегодня сохраняла запись его угроз.

В лифте нажала первый этаж, потом проверила кнопку: загорелась. Основной телефон лежал в сумке, экран треснул. Запасная Nokia осталась в кармане. Утром с нее отправила Дмитрию запрос, пока Виктор мог увидеть только поиск контактов на рабочем компьютере.

Про Нокию я ему не говорила, даже когда выбил основной телефон.

Экран лифта показывал этажи вниз. 30... 29... 28... В лифте вспомнила: доступ он обещал отключить до вечера. В коворкинге первым делом проверю архив, пока еще открывается.

У турникетов задержала шаг: охранники стояли на своих местах. Один посмотрел на меня, но останавливать не стал. Я убрала диктофон глубже в карман и прошла к выходу.

На улице подставила лицо ветру. Нужно было перестать дышать так часто, прежде чем звонить. Телефон с треснувшим экраном оставила в сумке, достала запасной.

Я остановилась у края тротуара и проверила старый телефон. На экране было одно уведомление. Сообщение от неизвестного номера. Текст гласил: «Я получил запрос. Данные интересны. Встречаемся завтра. Место скину позже. Д.»

Дмитрий. Перечитала сообщение дважды, прежде чем ответить: «Буду». Он не написал, что я перегнула палку. Не предложил помириться. Назначил встречу по данным — это я еще умела.

Доступ он перекроет, приказ вручит через кадры. Это я уже услышала. Копии ему не достались. Попросить независимую проверку можно и без должности; неприятнее всего было признать, что больше ее у меня нет. Я убрала телефон и поискала свободное такси.

В папке были пять чеков. Для начала расследования хватит, если я не испорчу их собственной поспешностью.

Я поймала такси, назвав адрес ближайшего коворкинга, где можно арендовать кабинет на день. Водитель, полный мужчина в засаленной куртке, покосился на меня в зеркало заднего вида. — Плохой день? — спросил он, пытаясь начать разговор.

Я посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали. На пальцах остался след от края буклета. Ручку Виктора я так и не взяла. Приказ остался неподписанным, и завтра он наверняка заставит кадры закончить начатое.

— Нет, — ответила я, глядя в окно на проплывающие мимо рекламные щиты с лицами успешных людей. — Хороший. Сегодня я наконец-то начала считать правильно.

Такси встроилось в поток, а я повернулась к бизнес-центру. За стеклами Виктора не различить. Еще минуту назад хотелось, чтобы он видел, как я ухожу. Теперь — чтобы не увидел, куда. В коворкинге я смогу открыть архив без него за спиной.

Закрыла глаза, попробовала восстановить суммы по памяти. На третьей сбилась, снова открыла их. Не нужно ничего помнить наизусть: файлы сохранены, дата у каждого есть. Он столько лет хвалил меня за педантичность. Ее и возьму с собой вместо его рекомендаций.

Завтра Дмитрий спросит, откуда получен каждый документ. Нужно подготовить ответ, а не монолог про Виктора. Хочется ли мне, чтобы бывший однокурсник пожалел меня? Очень. Поможет ли это проверить расходы? Я достала блокнот и записала порядок передачи файлов.

У коворкинга расплатилась, хлопнула дверью такси. Ветер растрепал волосы, уложенные для встречи с мужем. Поправлять их не стала: здесь он меня уже не увидит.

За первичкой он держался крепче, чем за нашим браком. С нее и начну — другое я пока только хотела вернуть.

Глава 5

Марго уже разложила бумаги, когда я вошла в «Альфу». Не предложила кофе, даже на стул не показала. Я села сама. Три минуты она перебирала листы, не поднимая головы. Я успела прочитать приказ вверх ногами и почти не сомневалась, с какой фразы она начнет.

— Алина, давай без драмы, — наконец произнесла она, не поднимая глаз. — Ты скопировала корпоративные данные на личный сервер. Это пункт три-бис нашего регламента ИБ. Увольнение по статье за нарушение конфиденциальности. Подписывай приказ, и мы расходимся тихо.

На одном ногте Марго был крохотный скол, и я зачем-то смотрела на него, пока она торопила с приказом. Вчера Виктор выбил телефон. Сегодня я должна подтвердить, что увольняют по моей вине. Развернула лист к себе: сначала получу копию, потом обсуждаем подпись.

— Где служебная записка? — мой голос прозвучал глухо, но отчетливо. — Где акт об обнаружении несанкционированного доступа, составленный системным администратором? Вы ссылаетесь на регламент, которого в природе не существует. Я требую присутствия юриста компании. Прямо сейчас.

Марго подняла голову и посмотрела на дверь. Юриста звать не спешила. Видимо, вчерашнего распоряжения Виктора ей казалось достаточно, чтобы я поставила подпись и перестала занимать переговорную.

— Виктор Сергеевич уже дал устное указание...

— Устные указания не имеют юридической силы при увольнении по статье, — перебила я. — Покажите мне бумажку. Или вызовите полицию, если хотите обыскать мои карманы прямо здесь.

Виктор распахнул дверь; ручка ударилась о стену. Я посмотрела на галстук — знакомый «виндзор». Когда училась завязывать его, просила мужа постоять спокойно. Сейчас он так же стоял над моим стулом, но трогать этот узел больше не хотелось.

— Хватит цирка, Алина. — Он говорил достаточно громко для Марго. — Скриншоты чужих парковок для тебя важнее компании? Не хочешь дела о шпионаже — уходи тихо.

Он встал возле моего стула. На галстуке осталась маленькая вмятина от узла, и я заметила ее раньше знакомого чужого запаха. Смотрела на воротник, чтобы не отвечать ему как жена. Марго держала приказ на столе.

Виктор смотрел на распечатки, лежавшие перед Марго. Мне в глаза посмотрел только когда я произнесла номер пункта договора.

— Спорные вопросы решаются через независимую экспертизу логов доступа, — процитировала я пункт 12.4 трудового договора, который он сам же и составлял. — Голословные обвинения начальника отдела кадров не являются основанием для увольнения. Если ты уверен в своей правоте, Виктор, дай мне написать заявление по собственному желанию. Без статьи. Без шлейфа.

Он дернул челюстью, глянул на Марго. За дверью кто-то остановился; я видела носок ботинка через стекло. Виктор тоже заметил. При посторонних уступить жене он не мог даже тогда, когда ему стоило бы уступить финансовому директору.

— Я предлагаю сделку, — сказал он, понизив тон до интимного шепота, хотя вокруг были люди. — Ты подписываешь NDA. Соглашение о неразглашении коммерческой тайны. Ты отказываешься от претензий на годовые бонусы. Взамен я не подаю на тебя в суд за кражу интеллектуальной собственности.

В соглашении рядом с отказом от бонусов стояло, что претензий к работодателю у меня нет. Я перечитала строку про себя. После вчерашнего телефона. После угрозы отправить меня лечиться. Он хотел получить документ, где все это превращалось в мое добровольное решение.

Подняла черновик. На последней странице было место для моей подписи. Провела по нему большим пальцем, загнув бумагу. Ни одного слова о том, почему меня вывели из кабинета с разбитым телефоном. Зато годовых бонусов после подписи больше не будет.

С громким треском я разорвала лист пополам. Потом еще раз. Обрывки бумаги полетели в лицо Виктору и задержались на его рукаве.

— Буду бороться за каждый рубль и каждую строчку отчета в суде, — сказала я, глядя, как бумажные клочки оседают на его лакированных ботинках.

Виктор отвернулся к двери, чтобы отдать распоряжение охране.

— Уведите её, — коротко бросил он охране, стоявшей у двери.

Охранники взяли меня под руки. Один держал локоть так крепко, что я вскрикнула. Он только перехватил выше. Ноутбук забрали со стола, ключ и пропуск — из сумки. Я успела увидеть, как Марго придвинула их к своему приказу. «Передача дел», значит.

— Процедура передачи дел, — буркнул один из охранников, лишая меня возможности сопротивляться.

До лифта меня вели между двумя охранниками. Хотела убрать руку — хватку усилили. Маша возле своего кабинета быстро нагнулась над столом. Еще вчера спрашивала, можно ли уйти пораньше. Сейчас даже не посмотрела. Я запомнила именно это, а не слова Виктора.

На выходе из лифта служба безопасности заблокировала проход.

— Личные вещи проверять будем, — сказали мне.

На стойке лежал перечень изъятых материалов: отчет, строка 402, пять талонов. Пока охранник проверял сумку, я прочла его и пригляделась к месту для подписи.

Когда охранник отвлекся на звонок, вынула запасной телефон. Он лежал в кармане, сумку к этому времени уже проверяли. Сняла перечень изъятых документов, дважды: на первом снимке дрогнула рука. Убрала аппарат под блузку прежде, чем охранник положил трубку.

— Всё чисто, — констатировал охранник, возвращая мне сумку с кошельком и треснувшим телефоном.

Я вышла из здания в холодный мартовский воздух Москвы. Ветер мгновенно пробрался сквозь тонкую блузку, заставляя мышцы напрячься от холода и унижения. Ключ от служебной машины остался у охраны. Корпоративную карту отключили вместе с пропуском; личный счет пришлось проверить отдельно. Наличных в кошельке хватало только на метро.

У бордюра никак не могла натянуть рукав на локоть: ткань цеплялась за кожу, которую сдавил охранник. Тридцать четыре года. Финансовый директор, жена основателя. Стою без ключа от машины и считаю мелочь на метро. Пришлось вытереть нос рукой. Пусть считают истеричкой; сейчас мне нужно добраться до места, где можно сесть.

После разговора с Виктором нужен был независимый аудитор. Вспомнила номер Дмитрия.

Я достала второй телефон — старую Nokia, которая не была привязана к корпоративной сети. Номер Дмитрия я помнила наизусть. До вчерашнего сообщения мы не общались пять лет. Вспомнила университет, где он был единственным, кто не пытался со мной переспать, а помогал писать курсовые.

Пока Дмитрий не отвечал, смотрела на окна своего этажа. Виктора оттуда не различить. Раньше он мог позвонить и сказать: «Вижу тебя». Я отвернулась к дороге, дождалась ответа.

— Алло? — голос Дмитрия был сухим, деловым. На заднем плане шумел принтер.

— Дима, это Алина. Вчера ты предложил встречу. Меня только что вывела охрана.

В трубке зашуршала бумага. Он, похоже, остановил принтер.

— Алина. Чем могу помочь? Если тебе нужен адвокат, у нас есть отдел...

— Мне не нужен адвокат, — перебила я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Мне нужен аудитор.

— Я работаю внешним аудитором, Алина. И я не вмешиваюсь в личные драмы клиентов. Твой муж...

— Дима, дослушай сначала. Ты проверяешь «VectorTech»? Тогда открой транспортные расходы, а не разговоры о моем браке.

Я подождала, пока он откроет отчет. Из трубки больше не доносился принтер.

— Проверь строку 402 в квартальном отчете, — продолжала я. — Там пять талонов VIP-паркинга. Получатель связан с кипрским фондом. Нужно проверить, что стоит за этими расходами. Твои инвесторы будут очень рады узнать, куда делись их деньги, если узнают, что CEO использовал бухгалтерию жены для отмывания средств через любовницу.

Замолчала. Связь с фондом видела, конечных переводов пока нет. Выдам подозрение за факт — Дмитрий закончит разговор, и я останусь со своим архивом одна.

Дмитрий молчал. Долго. Так долго, что я начала сомневаться, не оборвалась ли связь.

— Алина, ссылку пришли. — Я слышала, как он что-то набирает. До этого пытался направить меня к адвокату, теперь остановился на номере строки. — Должна быть исходная версия, не просто фотография экрана. Ты ее сохранила?

— Папку с метаданными тоже. И историю получения файлов не меняй. Мне придется объяснять инвесторам, откуда взят каждый документ, Алина. По твоему пересказу заключение не напишу.

Щелчок соединения.

Телефон спрятала под блузку, прижала локтем. Дмитрий запросил файлы. Достаточно. Ни «ты права», ни обещания наказать Виктора мне сейчас не нужно. Дойдет до первички — дальше она скажет за меня. Только бы ссылка открылась и у него сохранилась копия.

Я развернулась и пошла к станции метро. Шаги гулко отдавались на холоде между высотками. Вчера я отправила первый запрос. Сегодня у Дмитрия были файлы, которые они уже не могли забрать вместе с моим ноутбуком. Этого хватало, чтобы дойти до метро, не возвращаясь просить ключи.

Глава 6

Маша не берет трубку. Имя «Маша К.» висит на экране, и я вдруг замечаю, что уже поднесла телефон к губам, словно она меня слышит. Сейчас напишет: «Ой, не слышала». А я сделаю вид, что поверила, лишь бы согласилась встретиться.

Она в сети. Статус обновился минуту назад. Но сообщения лежат непрочитанными уже три часа.

Зажимаю кнопку голосового сообщения. Сначала слышно только мое дыхание. Жду, пока получится произнести имя нормально: если отправлю Маше хрип и обрывки слов, она еще быстрее решит, что Виктор прав. — Маш, это Алина. Нам нужно поговорить. Вживую. Пожалуйста. Это касается отчётов, которые ты видела. Я знаю, тебе страшно, но... Отпускаю кнопку, прослушиваю начало и отменяю отправку. Опять это «пожалуйста». Выхожу из комнаты, у двери поворачиваюсь к телефону. Вчера Маша просила прикрыть ее на совещании. Я даже не уточнила причину. Сегодня мне неудобно просить пять минут разговора.

Через час я сижу в кофейне «Latte». Той самой, где мы с коллегами каждое утро пили капучино с корицей, обсуждая новые фичи продукта и сплетни о главбухе. Сейчас здесь пахнет жженым сахаром и дорогим парфюмом. Пахнет чужой жизнью.

За стеклом Маша запрокидывает голову, смеется. Возле нее Дима из продаж, напротив — стажер. Я знаю, что это их обычный стол. Если сейчас уйду, вечером смогу поверить в ее «не видела звонка». Подхожу к двери, хотя очень хочется свернуть.

Толкаю дверь. Колокольчик звенит над головой, и мне впервые хочется, чтобы его здесь вообще не было.

Маша первой видит меня в дверях. Освободившуюся руку кладет на телефон, потом толкает Диму из продаж под локоть. Он оборачивается. У стажера еще открыт рот — не договорил шутку. Я жду хотя бы кивка. Маша смотрит мимо меня на вход, будто следом сейчас зайдет человек, с которым здороваться можно.

Они отводят глаза прежде, чем я успеваю кивнуть.

Прохожу мимо, держась за сумку обеими руками. У окна сажусь спиной к Маше. Со стойки доносится: «Это та самая жена директора?» Поднимаю меню, хотя кофе уже выбрала.

Заказываю черный кофе. На молоко и корицу тратиться не хочется, хотя еще неделю назад я не смотрела на цену.

В этот момент телефон вибрирует. Уведомление от HR-агентства «HeadHunter Elite», куда я отправляла резюме еще до увольнения. Открываю письмо. Текст короткий, сухие канцеляризмы: «Уважаемая Алина, сообщаем вам, что ваша кандидатура снята с рассмотрения по вакансии финансового директора в компании X. Причина: негативный фидбек от текущего работодателя касательно профессиональной этики и конфиденциальности данных».

Текущий работодатель. Виктор.

Двенадцать лет опыта списали одним «негативным фидбеком». Вчера рекрутер обсуждала зарплату, сегодня не позвонила. Письмо сохраняю: хочу знать, кому Виктор успел рассказать обо мне.

Ставлю чашку слишком резко. Кофе переливается через край, и я промокаю его сразу тремя салфетками. Возвращаюсь к письму. Имени человека, давшего отзыв, нет. Зато моя фамилия полная, должность полная. Ответить могу только в общую приемную — там еще решат, вежливо ли я попросила объяснений.

Отказ рекрутера сохраняю. Попробую обратиться прямо к инвестору.

Генеральный инвестор стартапа Виктора — Аркадий Волков. Человек, который вложил сюда первые деньги и должен знать правду. Я беру телефон и набираю номер его секретариата, который нашла в открытых источниках пару лет назад.

— Добрый день, меня зовут Алина Соколова, бывший CFO компании «VectorTech». Мне необходимо срочно связаться с господином Волковым. Дело касается финансовой отчетности и возможных нарушений законодательства РФ.

На том конце провода молчание. Потом мягкий, вежливый женский голос: — Господин Волков находится на важной встрече. Его график забит на месяц вперед. Любые коммуникации проходят через отдел внешних связей. Вы можете оставить заявку, но решение о контакте принимает CEO компании.

CEO. Виктор.

Виктор согласует мой разговор об обвинениях против Виктора. Записываю адрес заявки, переспрашиваю порядок. Девушка повторяет без запинки.

Я кладу трубку. Пальцы болят от напряжения. Во рту привкус металла.