Магнус : Пепел империи
- -
- 100%
- +
И всё…
Мой смех вырвался наружу – резко и свободно без шансов остановить.
– Ахаха… слушай, ты философ! – выдохнула я сквозь смех.
– Ахахах, Ри, ты меня доводишь! – отозвалась Пелин, и в следующую секунду она уже сгибалась пополам.
Она схватилась за живот – судорога смеха скрутила её так сильно, что она почти сползла с кровати. Пелин пыталась вдохнуть, но получалось только судорожно и коротко.
– Перестань… – выдавила она, задыхаясь. Не смейся… успокойся, пожалуйста… Из-за тебя я не могу остановиться!
Но остановиться было невозможно.Через секунду меня тоже скрутило. Мышцы живота свело так, что стало больно, дыхание сбилось, а из глаз пошли слёзы , сначала от смеха, потом уже просто потому, что организм не выдерживал. Я подошла ближе и начала бить Пелин по спине – сначала легко, как обычно делают, когда человек задыхается от смеха. Но я так смеялась сама, что не заметила, как мои удары стали чуть сильнее.Слёзы стекали по щекам, я едва могла говорить.
– Ри… – Пелин подняла ладонь, умоляюще, как будто просила пощады. – Пожалуйста… всё, всё… – она выдохнула и зажмурилась. – Умоляю… дай мне минуту.
Мы обе пытались успокоиться. Я отвернулась к окну, словно там могло быть спасение, и заставила себя дышать медленнее: вдох – пауза – выдох. Пелин сидела на кровати, держась за живот и часто моргая, словно слёзы могли испортить не только макияж, но и достоинство.Прошло несколько минут и смех наконец отступил. Но лица всё ещё оставались красными, глаза блестели, грудь поднималась и опускалась неровно, будто мы только что пробежали марафон.
И тут Пелин тихо простонала:
– Чёрт…
Я посмотрела на неё – и поняла, почему.
От смеха у неё потёк макияж: подводка слегка поплыла, тушь оставила тонкие следы, а тон в одном месте съехал, будто издевался над всей её попыткой выглядеть безупречно.
Пелин фыркнула, будто это было личным оскорблением.
– Где тут у тебя лежала косметичка?
Я даже не успела ответить. Она и так знала. Пелин всегда знала, где что лежит у меня – словно моя комната сдалась ей без боя ещё в первый день нашего знакомства. Она потянула на себя шкафчик, выдвинула ящик и, не глядя, вытащила косметичку.
– Бинго, – сказала она удовлетворённо, как будто выиграла маленькую, но важную битву.
Она уселась удобнее, раскрыла косметичку и начала быстро приводить себя в порядок. Движения у неё были привычные, отточенные: салфетка, пудра, тушь, подводка – всё на своих местах.
– Пока я буду краситься… – проговорила она, глядя в маленькое зеркальце, – если я пойду в таком виде, Физис меня в клуб не пустит, – и сама же усмехнулась. – А ты показывай мне варианты платьев.
Физис – глава охраны, главный в безопасности. Человек, который решает, кто достоин войти в «Кристал», а кто может стоять снаружи и слушать музыку через стены. Благодаря Пелин и ее связям у нас был шанс попасть внутрь – туда, где обитали сливки общества, где улыбки стоили дороже золота, а любой взгляд мог оказаться сделкой.
– Ладно, – сказала я, вытирая остатки слёз с ресниц. – Смотри.
Я подошла к гардеробу, потянула дверцу, и в лицо ударил знакомый запах ткани и парфюма, который въелся в одежду. Я вытянула два платья – именно те, между которыми колебалась весь день, – и, стараясь делать всё аккуратно, почти торжественно, положила их на кровать рядом с Пелин.Ткань мягко легла на покрывало, поймала свет лампы и блеснула.Смех окончательно ушёл.В комнате снова стало тихо – но теперь это была другая тишина: собранная, внимательная, как перед выходом на сцену.Теперь мы действительно начинали сборы.
Пелин отвлеклась от своей рутины, будто вынырнула из привычного автоматизма: закрыла косметичку, отложила кисточку и подошла ко мне. Она встала рядом с кроватью и внимательно осмотрела два наряда, разложенные на покрывале. В её взгляде появилось то самое выражение – оценивающее, цепкое, как будто она выбирала не платье, а роль.
– Ри… да ты сумасшедшая. В хорошем смысле этого слова.
– Возможно, – усмехнулась я. – Это моя кровь метисов борется во мне.
Пелин хмыкнула и чуть наклонилась ближе, рассматривая ткань, словно могла по одному блеску понять, что именно мне подойдёт. Я видела: ей нравится сам процесс – выбирать, собирать образ, превращать обычный вечер в событие.Первое платье было утончённым и длинным, чёрным, строгим – но с изюминкой, с дерзостью, спрятанной в деталях. Верхняя часть была выполнена из мелкой чёрной сетки, тонкой, почти невесомой. С внутренней стороны сквозь неё просвечивал чёрный блестящий бюстгальтер. Сетка оголяла живот – не полностью, а ровно настолько, чтобы это выглядело не вызывающе, а опасно красиво. А дальше, начиная от бёдер, до самого пола спадала чёрная, блестящая юбка. Она ловила свет лампы и переливалась так, будто в ткань вплели ночные искры.И было что-то ещё: когда я просто смотрела на это платье, во мне уже поднималась уверенность. Холодная, хищная. Как будто оно заранее знало, кем я стану, когда надену его.Второе платье отличалось в корне – будто из другого мира, из другого настроения. Красное, короткое, на тонких атласных бретельках. Эти бретельки были украшены мелкими красными стразами, которые сверкали, если поймать правильный угол света. Конец юбки был обшит красными перьями – мягкими, живыми, словно они могли дрожать от дыхания. К этому наряду ещё прилагались длинные красные перчатки – такие, которые делают жесты красивее, а движения – более уверенными.В этом платье я чувствовала себя другой: сексуальной, мягкой, тёплой, игривой— притягательной. Как будто я могла улыбаться даже тогда, когда внутри я могла быть не уверенна
– Ну что ты думаешь? – спросила я и легко похлопала Пелин по плечу, заранее предупреждая, что выбор будет не из простых. Я усмехнулась – и почти с удовольствием переложила всю головную боль на её плечи.
Пелин посмотрела на меня исподлобья, прищурилась.
– Ты садистка, – сказала она, но тут же добавила, уже с гордостью, будто произносила клятву: – Но кто, если не я, вытащит тебя из этой ситуации?
Я смотрела на неё и знала – это правда. Улыбка сама собой появилась на лице: тёплая, благодарная, почти нежная.Пелин подняла красное платье, подержала его на вытянутых руках, оценивая, как оно будет смотреться в движении.
– Начнём с этого.
Дальше было то самое «показ мод», которое у нас всегда превращалось в маленький спектакль. Мы примеряли, поправляли, спорили, меняли мнение по десять раз за минуту. Я выходила, поворачивалась, делала вид, что прохожу по подиуму, а Пелин то щурилась, то махала рукой, то придирчиво прикусывала губу – как строгий, но честный судья.И всё равно, спустя время, наш выбор единогласно остановился на чёрном платье.
– Идеально, – сказала Пелин, отступив на шаг, чтобы рассмотреть меня целиком. – Ты красотка.
Я расправила плечи, чуть приподняла подбородок и, не удержавшись, выдала с игривой театральностью:
– Смотри на меня и восхищайся.
Потом добавила – нарочно преувеличивая, будто играла роль капризной звезды:
– Ну не каждый день такое увидишь, где ваши вспышки камер от папарацци
Пелин не выдержала и кинула в меня подушку.
– Фу, какая злая, – рассмеялась я, поймав её и прижав к груди, будто это был трофей.
Пелин улыбнулась мне в ответ, но уже иначе – мягче. Она встала с кровати, подошла ближе и посмотрела так тепло, что на секунду я даже перестала думать о клубе, о миссии, о том, что нас ждёт.
– Ты прекрасна, – повторила она, спокойнее, увереннее, как будто фиксировала факт.
И вдруг её как будто щёлкнуло – она замерла, взгляд стал сосредоточенным, будто вспомнила о чём-то важном.
– Ах, дорогая… ты ещё называешься подругой.
– Не поняла? – удивилась я.
– Мне кажется, чего-то не хватает, – сказала она и развернулась.
Пелин подошла к комоду, где раньше я положила её коробку с подарком. Она взяла её так уверенно, будто заранее знала, что этот момент будет именно сейчас. Вернулась ко мне и протянула коробку
.– Открывай.
Я без особого интереса начала быстро приступать к распаковке – просто потому что в голове всё ещё сидели платья, клуб, время. Сначала потянула за бант, потом сняла крышку.Внутри лежал браслет. И камень в нём был такой, что я невольно задержала дыхание.Он переливался двумя цветами сразу – как будто внутри него жила двойная природа. Я никогда не видела ничего подобного: необычный, красивый, редкий. Он выглядел так, словно мог быть и украшением, и талисманом.
– Это аметрин, – сказала Пелин, и в её голосе прозвучало что-то почти личное.
Я повернула браслет в руках. Камень переливался странно – не одним цветом, а двумя. Фиолетовый мягко переходил в золотисто-жёлтый, будто в нём уживались сумерки и рассвет одновременно.
– Он двухцветный, – продолжила она. – В нём аметист и цитрин. Тень и свет. И они не борются друг с другом…они гармонично существуют вместе и отражая красоту друг друга .
Я заметила, как в глубине кристалла вспыхнула едва уловимая искра – то ли зелёная, то ли оранжевая. Камень словно жил своей внутренней жизнью.
– Настоящие аметрины бывают только во фракции Морвин. На моей родине, – сказала Пелин тише. – Всё остальное – бледные попытки повторить его.
Я подняла на неё глаза.Она смотрела прямо, без улыбки.
– Ты похожа на него, Ри. В тебе тоже два начала. И ты не обязана выбирать одно. Ты цельная именно потому, что в тебе их два, и я верю скоро твои силы проявятся и ты узнаешь о себе больше .
Камень в моих пальцах вдруг стал тёплым.И я впервые почувствовала, что, возможно, метис это не раскол и не дефект. Это редкость.Ладони вспотели. Внутри будто наконец-то стихла буря – как будто октан, который последние дни бушевал во мне, медленно успокаивался.
Последние дни я была потерянной. Меня бесило, что я не знаю, чего хочу от жизни. Бесило, что не могу найти себя. Что чувствую себя какой-то «не такой»: менее успешной, менее заметной, менее цельной, чем все мои друзья. Будто я всё время стою рядом, но никогда – в центре собственной истории.
Я не могла найти себе место.
И мысль о том, к какой фракции я принадлежу – или не принадлежу вовсе – тоже не давала покоя. Это незнание разъедало. Я злилась, что не могу определить себя, что не понимаю, по какой волне должна плыть.Скорее всего, я была в отчаянии.Хотя старательно этого не показывала.Если бы я знала хотя бы одну сторону… хотя бы одну из своих граней – было бы легче? Была бы я спокойнее? Увереннее? Или это всё равно не спасло бы от внутренней пустоты?
Мысли о родителях так и не покидали меня. Они всегда возвращались – тихо, но настойчиво.Я посмотрела на Пелин. С тяжестью в груди, с тем самым вопросом в глазах, который не решалась произнести вслух.И в её взгляде я увидела не жалость.на ее лице не было сомнение.я видела полное понимание и принятие.
Её глаза будто говорили:Я вижу перед собой цельную личность.Я вижу верного друга.Я вижу хорошего человека.И мне этого достаточно.И, возможно, впервые за долгое время , мне тоже стало достаточно.
– Спасибо, – прошептала я тихо.
Я шагнула вперёд и обняла её без лишних слов Просто потому что в этот момент слова были не нужны.Пелин обняла меня в ответ – уверенно, как будто закрепляя внутри меня что-то важное.Я отстранилась, вдохнула глубже, словно собираясь заново.Потом нарочито посмотрела на часы – немного наигранно, чтобы разрядить серьёзность момента, и надела браслет на запястье. Камень лёг идеально, будто всегда был предназначен для моей руки.Я подняла взгляд.
– Ну что ж… – уголки губ приподнялись. – Мы готовы.Я слегка расправила плечи.
– Кристал… жди нас
Глава 2 «охота началась»
«Кристал» был новым закрытым клубом и почти сразу заработал статус одного из самых крутых заведений Флориума. его имя уже стало синонимом ночи. Мы с Пелин стояли в середине очереди. Я медленно осматривала всё вокруг, позволяя взгляду скользить по неоновой вывеске, по влажному асфальту, по огням города. Ночь и свет были идеальной парой. От всех вокруг исходила густая энергия предвкушения. Я обожала Флориум за его разнообразие. Здесь не было жёстких разделений, существа Магнуса общались легко и свободно, будто различия делали их только интереснее. Мой взгляд цеплялся за крылья разных форм, за вытянутые уголки ушей, за кожу с лёгким перламутровым блеском. Неоновый свет ложился на волосы, лица, плечи, придавая всему почти нереальное сияние. Вывеска «Кристала» отражалась в глазах стоящих в очереди, освещая всех мягким пульсирующим светом. Улица была полностью заполнена существами Магнуса. Это было по-настоящему красивое зрелище. Кто-то беседовал, кто-то нервно поглядывал на вход, кто-то делал вид, будто его пропустят без вопросов. Наша очередь постепенно приближалась.
– Чёрт возьми, Физис, – прошипела Пелин, глядя на экран. – Какого хрена?
Гудки обрывались один за другим. Я видела, как у неё дрожат пальцы.
– Я его убью. Я трижды писала, чтобы всё прошло гладко в твой день рождения.
– Перестань, – спокойно сказала я. – Может, телефон на беззвучном. Или он занят. Перед нами ещё пятеро, он успеет ответить. И ты сама говорила, что он отвечает за безопасность в «Кристале».
Она раздражённо посмотрела на меня.
– Не люблю эту твою черту. Ты всегда всех оправдываешь.
– Я просто не спешу злиться.
Она вздохнула.
– Ладно. Может, ты и права.
Пелин взяла меня за руку, и мы переплели пальцы. Очередь дошла до нас. Телефон Физиса продолжал молчать.
– Ваше имя? – спросил охранник, попросив документы.
В его взгляде уже читался отказ, будто решение было принято заранее.
– У меня сегодня день рождения, – сказала я ровно. – Я хочу хорошо провести вечер. Двадцать лет бывает не каждый год, согласитесь.
Пелин активно закивала.
– Нас пригласил Физис. Он в курсе, что мы здесь.
Лицо охранника стало ещё жёстче. Его напарник молча наблюдал. Оба винорийца с тёмно-серыми крыльями казались огромными и непоколебимыми.
– Вам отказано.
– В связи с чем? – спросила я.
– Я не обязан объяснять. Не задерживайте очередь.
В этот момент массивные двери «Кристала» распахнулись, и яркий свет клуба пролился на улицу. Из дверей вышел Физис. Свет падал за его спиной так, будто он сошёл к нам сверху.
– В чём проблема? – спросил он.
Охранник мгновенно выпрямился.
– Эти девушки задерживают очередь…
Физис посмотрел на подчинённых так, что продолжение фразы оборвалось само собой. Затем он переключился на нас.
– Девочки… Пелин, Айри. Добро пожаловать.
Он распахнул руки и обнял нас.
– Я тебя убью, – сказала Пелин с улыбкой. – Что с твоим телефоном? Ты заставил нас изрядно понервничать.
– И в мой день рождения, – добавила я.
– Простите, – он достал телефон из кармана и увидел пропущенные звонки. – Беззвучный режим. Моя вина. Я всё возмещу. Заставил таких милых дам ждать.
Он наигранно склонился в лёгком реверансе. Мы рассмеялись. Напряжение рассыпалось. Физис взял нас под руки и повёл внутрь. Музыка захватывала дыхание. Красивые существа в идеальных нарядах заполняли пространство. Диджей стоял в центре спирального здания, и каждый этаж жил своей энергетикой. Я поняла, почему «Кристал» стал таким популярным – каждый находил здесь свой ритм.
– Записывайте всё на моё имя. Ни в чём себе не отказывайте. Я забронировал столик на втором уровне. Считайте это подарком.
Он посмотрел на меня и раскрыл объятия.
– Ты милашка, Физис. Спасибо.
– Посмотрите-ка на неё, – тихо процедила Пелин. – Растаяла.
Физис проводил нас к столику и посадил
– Отдыхайте. У меня ещё дела. Освобожусь – подойду.
Он ушёл. Я заметила взгляд Пелин, которым она провожала его. В этом взгляде было больше, чем просто благодарность. В моей голове мелькнула догадка.
– Пелин, ты ничего не хочешь сказать?
Она резко посмотрела на меня и тут же перевела тему.
– Тост.
Она подняла бокал дорогого вина. Я улыбнулась. Наши бокалы ударились друг о друга с чистым, звонким звуком хрусталя. И с этого звона началось наше веселье.
Музыка захватывала наше тело. Алкоголь давал свободу движениям. Неоновые огни скользили по лицам и плечам, вспыхивали на коже, отражались в глазах. Мы чувствовали каждую энергию вокруг. Руки сами потянулись вверх, любовь к собственному телу наполняла изнутри и уводила в ритм танца. Мы не замечали времени – оно текло иначе. Вскоре в горле пересохло.
– Пойдём к бару, надо выпить. В горле пересохло.
– Согласна. Я готова иссушить целый океан. Пойдём.
Я потащила Пелин за собой. Когда мы дошли до барной стойки, наше дыхание стало прерывистым, учащённым от танца и смеха. Взгляд Пелин зацепился за пару, которая флиртовала и откровенно соблазняла друг друга. Она посмотрела на меня – в её глазах появилась уверенность и настойчивое решение.
– Эй… ты не против? Я отойду. Мне нужно поговорить с Физисом. Это займёт десять минут.
Я улыбнулась – не из-за её слов, а потому что моя догадка оказалась верной.
– Между вами что-то происходит. Это заметно. И Физис, возможно, испытывает к тебе что-то. Думаю, это правильное решение. Иди. Я подожду.
Пелин поцеловала меня в щёку.
– Я скоро буду.
И ушла на пятый винтовой этаж. Бар быстро наскучил мне. Шум голосов смешался в однотонный гул. Мне захотелось посмотреть на большой танцпол на первом этаже. Допив содержимое стакана, я направилась вниз. Внизу царила другая энергия. Музыка уводила мысли, тело двигалось само, я протиснулась между иными существами. Алкоголь давал о себе знать – давление на мочевой пузырь стало настойчивым. В поисках уборной я свернула в коридор, где было значительно тише. Освещение здесь было приглушённым по сравнению с яркостью танцпола. Я почувствовала странную, едва уловимую энергию – что-то неясное, но тревожное. Однако сознание было затуманено, и я не смогла сосредоточиться. Я шла, слегка улыбаясь, когда услышала шаги позади. Они были синхронными. Два парня шли за мной. Из-за пелены перед глазами я не сразу могла различить их лица – всё вокруг слегка плыло.
– Стой. С тобой всё хорошо? Позволь помочь.
– Спасибо. Я не нуждаюсь в помощи. Особенно от двух незнакомых парней.
Мой ответ прозвучал резко. Они подошли ближе, и лица начали обретать чёткость. И в этот момент я вспомнила – весь вечер они были рядом. Везде. Я просто не придала этому значения. Парень с красными волосами схватил меня за руку и резко дёрнул на себя. Во мне мгновенно вспыхнул огонь.
– Ты что творишь? Убери руки. Ты ищешь проблем?
В ту же секунду второй, чуть выше ростом, закрыл мне рот рукой. Они потащили меня почти волоком. Убедившись, что вокруг никого нет, один из них накинул мне на голову ткань, лишая зрения, и сунул в рот грязную тряпку. В глазах потемнело. Злость и отчаяние переплелись в одном импульсе. Я вырывалась изо всех сил. Одного из них я успела ударить по лицу.
– Тварь, она мне в нос попала! Успокойся, тебе лучше не брыкаться!
– Остынь. Быстрее. Камеры справа. Нам нужно идти через аварийный выход.
Двери распахнулись. Я услышала шум улицы. Сердце билось так часто, что гул стоял в ушах. Я могла надеяться только на себя. Звук фургона, заведённый двигатель – всё это напугало сильнее, чем их руки. В голове мелькали сотни ужасных мыслей. Я дёргалась, вырывалась, пыталась освободиться. Кто-то поднял меня и закинул на плечо. Я не знала, что делать в такой ситуации. Меня пытались запихнуть в машину, я сопротивлялась изо всех сил. В этот момент сильный удар – холодное железо. Это была дверь машины. Она со всей силы пришлась мне по затылку. Жгучая боль вспыхнула, глаза сами закрылись, и я отключилась.
– Чёрт, она не угомонится. Она ударилась головой.
– Аккуратно. Нам нужно довести её целой.
– Она сама виновата… – в голосе парня звучала растерянность.
Я очнулась. Сознание возвращалось медленно, будто пробивалось сквозь туман. Боль не отступала. В нос ударил запах бензина и сигарет. Дорога была ровной – значит, мы уже выехали из города. Не слышно было ничего, кроме шума колёс и глухого гула двигателя. По салону перекатывались жестяные бутылки. Руки и ноги ныли от боли, пальцы затекли. Сколько я была без сознания? Их разговор сначала звучал глухо, будто через воду. Размытые слова. Мне нужно было вслушиваться.
– Она приходит в себя.
– Да, я чувствую.
– Мы не должны были делать это. Её будут искать. В клубе полно камер.
– У нас не было выбора. Ты знаешь, иначе всё закончилось бы по-другому.
– Мы могли вернуть долг иначе.
– Заткнись и следи за дорогой.
– Он сказал, что она наш ключ к свободе. Разве ты не хочешь начать новую жизнь?
– Хочу… Я скучаю по дому. Так же, как и ты.
– А зачем она им?
– Не знаю. Знаю только одно – она им нужна.
В голосе водителя звучала тревога. Я чувствовала, что он не желает мне зла, но обстоятельства заставили его. Значит, они не собираются меня убивать. Но куда меня везут? И что будет дальше?
– Она всё слышит, – прошептал один.
– Мне это не нравится. Я чувствую её энергию. С ней что-то происходит. Она как бомба замедленного действия. Я не встречал таких, как она.
– Она всё слышит.
– Следи за дорогой… Чёрт, вырули налево! Что это? Тормоз! Жми на тормоз!
Резкий скрип шин. Крики. Машину начало раскачивать. Через мгновение она перевернулась и остановилась вверх колёсами. Металл продолжал тихо потрескивать, будто машина ещё не поняла, что движение закончено. Где-то подо мной стекло осыпалось мелкими осколками, один из них впился в ладонь, и я только тогда почувствовала, что сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в кожу. Воздух стал густым, пах бензином и пылью, и каждый вдох царапал горло.
Мир перевернулся не только снаружи – внутри всё тоже съехало, как мебель в разбитом доме. Я попыталась пошевелиться, но тело слушалось с задержкой. Где-то впереди застонал один из них. Второй кашлянул, сплюнул кровь и попытался выбраться через лобовое стекло.
кто-то шёл к машине. Я злилась на себя. Почему я не раскрыла свои силы? Почему позволила себе быть такой беспомощной? Слёзы покатились по щекам. Я не справлюсь. Я глупая. Я даже себя защитить не могу. Дверь машины распахнулась. Кто-то потянул меня за ноги. Я дёргалась.
– Тихо. Всё тихо.
Мешок сняли. Передо мной был Тануй. Он вытащил ткань из моего рта.
– Вставай. Всё хорошо.
– Это ты… Я была в клубе… мы отмечали день рождения… потом… эти…
Слова бежали быстрее мыслей. Я не могла остановиться. Слёзы текли, тело дрожало.
– Я не смогла защитить себя.
– Тихо, – сказал он мягко и обнял меня по-отечески, проводя рукой по голове. – Я рядом.
– Эти двое похитили меня.
Мы посмотрели вперёд. Парни, лежавшие у переднего сиденья, уже поднялись и тихо отходили от машины. В тот момент, когда Тануй сделал шаг к ним, они молниеносно прыгнули в чёрную воронку. Пространство будто разошлось, втянуло их и мгновенно сомкнулось.
– Сбежали! – крикнула я. – Они могут снова найти меня!
– Могут. Но ты должна быть готова. Это не шутки.
– Они говорили про долг. Кто-то хочет, чтобы я попала к ним невредимой. Зачем я им?
– За тобой ещё придут. Ты должна быть готова.
Он посмотрел в сторону Красного леса и протяжно свистнул. Звук был таким мощным, что у меня заложило уши. Я закрыла их ладонями. Вдалеке показался силуэт. Из леса вышел огромный лось, его тело светилось тёмно-бордовым светом, сливаясь с оттенками деревьев. За ним выбежал чёрный лис.
– Оникс, малыш, иди ко мне.
Лис подбежал ко мне, и я упала на колени, крепко обняв его.
– Малыш… ты не представляешь, через что мне пришлось пройти.
Тануй повернулся к нам. Наши взгляды встретились. Лось подошёл ближе.
– Пойдём.
Он протянул мне руку. Я встала, колени дрожали. Тануй запрыгнул в седло и помог мне забраться. Лось был огромным, без его помощи я бы не смогла подняться. Мы вошли в Красный лес Деревья стояли плотно, их тёмно-бордовая листва почти не шевелилась, даже когда мимо проходил тяжёлый лось. В глубине мерцали тонкие полосы света – будто сам воздух здесь был насыщен чем-то древним.
Я сидела за спиной Тануя и чувствовала его дыхание – ровное, спокойное, будто ничего из произошедшего не требовало спешки. Это злило и одновременно удерживало меня от того, чтобы снова сорваться
Лис бежал рядом. Я обняла Тануйа. Мы ехали в тишине.
– Как ты узнал? – спросила я тихо.
– Лис любит следить за тобой.
Я посмотрела на Оникса.
– Он следил за мной?
– Периодически.
– Но как?
– Я собирался на рыбалку. Он появился у хижины. В зубах у него была твоя футболка. Он бегал, кусал меня за ноги, не давал уйти. Мне показалось это странным. Я попытался посмотреть варианты будущего, но линии рвались. Ничего не складывалось.
– Ты говорил, что не видишь моего будущего.