- -
- 100%
- +
Насколько он помнил, сначала их было много. Маленькие птенчики разных цветов: голубые и серые, зелёные, жёлтые, или белые, точно снег, все они толпились в крошечной клетке, толкались, ещё не умея толком летать, и приземлялись друг другу на головы. А рядом стояла стена – какое-то непонятное прозрачное изваяние, что начиналось от самого пола и заканчивалось потолком клетки. За прозрачной стеной была ещё одна комнатка, только намного больше, в той клетке ходили и жили двуногие говорящие великаны. Кажется, их звали людьми.
Один из двуногих время от времени просовывал в маленькое помещение свою большую и тёплую руку и насыпал корм. Маленький попугайчик и все остальные птенчики тут же рвались вперёд и вырывали зерно друг у друга. А ещё человек менял воду и иногда забирал, и уносил куда-то одного из пернатых. Одного, другого, затем – третьего и четвёртого…
Кому-то было суждено стать последним. И этим последним стал он. Как говорил Роман, продавец зоомагазина, расхваливая тропических птичек покупателям, птица ничем не больна и вполне активна, просто никто не хотел её брать из-за цвета. И это казалось странным, учитывая, что птенчик был яркого лимонно-лаймового окраса с очень нежным и густым пухом, и разными оттенками оперения.
Но потом купили и лимоннокрылого. Теперь Его звали Люсик.
***
Большая, нет, по-настоящему огромная квартира открылась его глазам! Как много простора, как много высоких насестов – шкафов, как много цветов и зелени, и даже клетка с двумя такими же, как он, попугаями. Люсик сидел у самой дверцы своего домика и хаотично махал маленькими, но уже сильными и красивыми крылышками. Из всех своих братьев и сестёр, пожалуй, он особенно отличался страстью к полёту. Не мог сидеть без движения, как его голубые или зелёные братья, грузные и вечно голодные, и летал между ними, как солнышко, насколько позволяла клетка в магазине.
Но теперь солнышко было заперто в отдельную клетку многим меньше, по такой уже не полетаешь. Хозяйка редко появлялась в доме, и складывалось такое впечатление: выпускала его полетать только затем, чтобы опять наказать: «Люсик, не лезь на лампу!», «Люсик, не лезь в окно!», «Люсик! Куда ты?! Не ешь растения!»
На холодильник и на горку из чашек было тоже нельзя, большие красные плоды со странным запахом, что росли из самого ближайшего горшка, а после висели, собранные одним букетом-пучком, нельзя; девушка отгоняла буквально тапками, набрасывала на него одеяла, длинные юбки или платки. На шкафчик нельзя, зеркало потрогать клювом – нельзя, нитки из ковра выдёргивать – тоже нельзя. А что можно?! Другой двуногий, Роман в магазине, мало следил за птичками, но никогда не кричал и не относился с такой злобной дотошностью, хотя и не выпускал летать.
«Туда нельзя, сюда нельзя, никуда нельзя…» А рядом с окном, под которым стояла клетка, рос такой красивый цветок с широкими и мягкими лиловыми листьями. Хозяйка называла это растение «кашкой», а ещё оно было чрезвычайно вкусным… За него она кричала больше и чаще всего. Но зачем, зачем тогда надо было садить или ставить рядом такие вкусности? Случайно, специально, или для того, чтоб позлить?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.