- -
- 100%
- +
Её силой тащили в сторону города, крича, подталкивая в спину, не раз ударяя по рукам и ногам.
– Ведьма!
– Эк, возомнила себя кем!
– Колдунья!..
Одна девушка против целой толпы взрослых мужчин и женщин.
– Отпустите меня! Я ничего не сделала!
– Да-да, ничего, так уж и ничего. Вы только вдумайтесь, какая девка… Будешь вырываться, – человек с дубиной крикнул почти нараспев, – а будешь упираться и оговариваться, мы и про это расскажем. Не сомневайся!
– Говорите, что угодно! Вы намного грязнее меня! Я ничего не сделала! Я не…
Голос девушки сливался с криком бредущих рядом зевак. Таковых собралось уже немало: наверное, дюжина оборванных бездомных стариков и мальчишек, которым просто нечего было делать. А девушка уже падала, спотыкалась – её ударяли опять по спине. «Иди!» – слышалось то от одного ведущего, то от другого. Измазанная кровью, дрожащая от крика, ненависти и почти потеряв голос, но, увы, она была вынуждена повиноваться судьбе. Босые ноги также давно изранились о сухую траву и колючки.
– Я ничего не сделала…
Один мальчуган из толпы, прицелившись бросил камень, попал прямо в руку и засмеялся.
– Ах, ты ж!.. Да что б тебя!
Она успела запомнить только сощуренные злые глаза, недовольную ухмылку, самодовольное почти масляное лицо. Ещё ребёнок, а уже такой, как взрослый, и точно выпорол уже не одну служанку, зарезал не один десяток коров и свиней… Агнесса покачала головой, отгоняя фантазию, как наваждение.
– На что ты рассчитывала, ты! Чем думала, когда начинала свои «дела»?
И много ещё вопросов кричали наперебой.
– Я ни на что не рассчитывала. Только была собой.
«Нет, так нельзя… Нельзя…»
Девушка понимала, нельзя отвечать, нельзя поддаваться на провокации. Это всё – провокации. Это всё – ложь… Самое ужасное, что ложь, сказанная устами не самого последнего человека.
Его слова подхватил другой. Простой соседский парень, Иван. Бабка и мама уже давно приметили жениха для своей «старой девы». Некоторые видные люди и впрямь называли Агнессу так, а ей не было и девятнадцати. Твердили что-то про истину, про мораль, что девушка повиноваться должна, удобной быть обязана, а не парить в облаках, не дерзить в ответ за невыполнение. Кроме Иванушки, местного дурачка, никто б и не взял такую. «И не надо!» Этот брак представлялся посмешищем и мукой, тяжёлой мукой. …Мать говорила не раз и отводила глаза, что ей стыдно иметь столь нелюдимую дочь, как она в глаза смотреть людям будет. А больнее всего было бы не матери – а ей, в случае свадьбы, жить и ублажать того, кто тебя не считает даже за человека.
Слава о том, что Агнесс – не человек, давно уже распространилась по их селению.
«Ну и пусть! Ну и пусть! Делают, что хотят, ведут, куда хотят. Только б найти немного воды. Передохнуть…» Но сжимались губы, ничего она не просила вслух. Ничего не говорила жалким невеждам.
«Даже если сегодня мне, наконец, представится умереть. Даже если так… Пусть так. Я приму это с поклоном и честью. Лучше умереть от кинжала в руке Дьявола, чем камней и слов глупого разъярённого человека».
– Пошла!
– Иди скорее! Не останавливаться!
– Нам ещё далеко… – чуть слышно добавил кто-то на отдалении. Голос. Кажется, женский. А затем намного сильнее: – Будет знать, как страшные вещи творить и клеветать, бесстыдница! – а поначалу казалось, что это единственный человек, кто немного сжалился над истерзанной девушкой.
Руку постепенно начинала обжигать боль. Жар поднимался выше. «Кажется, камень перебил кость… Хорошо попал кто-то, гад, меткий». Агнесса в изнеможении побаивалась посмотреть вниз. Она и без того знала, что на месте удара расплылось большое фиолетовое пятно. «Хорошо, в руку – не в голову…»
– Да что сделала я всем вам…
– Молчи, проклятая!
И одно это слово оказалось сильнее всех сказанных.
– Мы ещё посмотрим, кто проклят! Это вы все прокляты за то, что творите!
– Молчи! Ведь расскажут…
– Молчи! – снова полилось ото всех сторон.
– Вы просто пугаете… Да хоть всем! Всему миру! Рассказывайте! Скорее… Да что вы скажете? О том, что сами творите? – дева вырвалась из хватки двух самых крепких сельчан, развернулась и принялась отбиваться. Невиданной силы вдруг стали удары её, даже сделанные болящей рукой, точно незримая Магия вкладывала в них свой удар, а в красных от крови глазах светилось огненное отчаяние.
– Рассказывайте всё, что хотите! Избейте, убейте! Да хоть здесь, хоть сейчас. Можете убить меня! Это останется на ваших руках, и тогда никакой бог не простит вам эту невинную кровь, не сможет смыть, не замолите… не замолите! Ну же, чего вы, не стойте!.. – и яростный крик, надрывный, бешеный, почти безумный, наполненный таким презрением и такой болью, издёвкой замолкал, превращался в хрип, слова сливались с кашлем, меркли и пропадали. Взамен слышались снова люди:
– …Дрянная девчонка! Да что б ей и руки, и язык выдернули!
Толпа навалилась со всех сторон. Окружила, сломила, ударила вновь, заставила встать на колени. Быстротечный приступ спасительной силы пропал, сопротивляться более было нечем. Онемевшая, впавшая в отчаяние, Агнесса, Ведьма или простая пленная, которая за последний час услышала о себе больше, чем другому приходится услышать и пережить за всю жизнь, вдруг оробела. Она сдалась. Злость пришла на смену беспомощности. А затем ужас.
Отныне она зареклась не проронить ни одного слова. Не отвечать. Не отвечать! Никому. Она так и шла, спотыкаясь, уже совсем медленно, не чувствуя рук и ног, едва шла, скорее плыла, как призрак. В белых одеждах, с распущенными волосами, вся взмокшая. А когда выбилась из последних сил – упала. Она молчала, но не могла больше идти. Двое мужчин подхватили под руки Ведьму и потащили волоком по земле: босиком по траве, по камням.
Отчаяние и ужас продолжали ещё больше охватывать юную Ведьму. От этого дрожали ресницы, глаза почти отказывались видеть, слёзы устилали весь горизонт, а волосы подёргивало одно большое наэлектризованное облако.
Молчала. Даже так. До сих пор.
Она думала о том, что же происходит, за что всё это? Почему люди такие злые? И прекрасно понимала своё будущее. В мыслях даже шутила, разговаривая сама собой: «Я знаю, что попаду на костёр!» Только костры не горели. Прошло время жестоких служителей и мракобесия. После того, как произошла первая официальная встреча человека и Дьявола, очень многое изменилось…
Агнесса любила животных. Любила природу, тянулась к ней. Могла часами бегать, не уставая, босиком, по сверкающим росой мягким травам. А ещё любила рога. Она слишком тянулась к тем, кто обладал ими. Так чувства сыграли свою роль. В шутку ли одетый венок с рогами умершего в прошлом году барашка, или то, как сильно он подошёл ей, как величественно менял лицо, наклон головы, походку… Этот венок стал затем любимым её украшением. Девушка целыми днями порой не снимала его. Как известно, от глаз человечьей натуры не скрыться. И кто, как не Ведьма, будет носить рога?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.