Сердце самурая

Замена

Рисунок автора

Где-то году в 1990-91 я познакомился с Иванычем – коммерсантом полукриминального пошиба. Впрочем, тогда других и не водилось. Я обеспечивал работу продовольственной базы, а он занимался продуктовыми поставками. На этой почве и познакомились. Ему в то время было лет под пятьдесят, наверное.

Периодически, при выгрузке особенно ценной продукции, Иваныч заявлялся на базу лично, не делегируя это дело своим экспедиторам. Вот в один из таких наездов, он столкнулся на складе с нашим водителем погрузчика. Имя того я уже не помню, пусть будет Серёга. Столкнулся, значит, и обомлел! Серёга оказался – вылитый Иваныч! Не только портретом, но и ростом с комплекцией. Да что там комплекция, даже голос был один в один. Такой же сипловатый. Честно говоря, обалдел не только Иваныч, но и Серёга тоже. Вместе с остальными, кто рядом стоял.

Ну, насмеялись, нашутились по такому весёлому поводу да позабыли. После они не пересекались месяца три.

Но спустя это время вдруг заявляется ко мне в кабинет Иваныч и просит позвать того самого Серёгу, водителя погрузчика. Зачем – не колется.

Когда работяга заявился, Иваныч отвёл его в сторонку и долго о чём-то шушукался.

Как я чуть позже узнал, уговорил водилу посидеть за него вечерок в офисе, пока сам в это время с очередной мочалкой в бане расслаблялся. От суровой супруги таким вот образом конспирировался. Проинструктировал Серёгу, как по телефону с ней разговаривать. И сотрудникам своим тоже карты не раскрыл – мало ли в хозяйстве «крыс», которые могут настучать благоверной.

В общем, переодел Серёгу в свой костюм, усадил на служебный «бумер» и отправил в контору. Под чутким руководством личного водителя – тот один был в курсе секретной операции.

Хоть конспираторы не очень надеялись на успех и даже подготовили запасной вариант на случай провала – мол, это розыгрыш ради хохмы, но, на удивление, всё прошло без сучка, без задоринки. Серёга голосом Иваныча мирно беседовал с «супружницей» по телефону и чинно пил кофеёк, принесённый ничего не подозревающей секретаршей. Водила шефа всё это время находился рядом, на всякий случай. Уже за полночь развёз по домам и Серёгу, и утомлённого на «сверхурочной работе» Иваныча. Никто ни о чём так не догадался.

В последующем эти «близняшки» контактировали уже напрямую, без моего посредничества. Но я был в курсе большинства событий, так как с Иванычем общался по-дружески. По тем же баням не раз вместе парились. Поэтому знал, что стал тот приглашать Серёгу в качестве подмены себя не только на такие безобидные проделки. Несколько раз посылал по коммерческим делам в другие области, доверяя даже подписывать бумаги. Это когда не мог сам оказаться в двух местах одновременно, а надо было позарез. Рискованно, конечно, но без риска бизнеса не бывает. Особенно в России. Особенно в девяностых…

А как-то отправил верного Серёгу на «стрелу» с конкурентами. Тут уже видно труханул просто и сам побоялся подставляться. Но всё обошлось благополучно. И для Серёги, и для хитромудрого Иваныча, соответственно.

За услуги отваливал нашему водителю погрузчика, видать, хорошо. Тот приоделся, залоснился. Но свою работу на складе всё же не бросал. Правда, гонору прибавилось, что ты… Чтобы упросить его поработать на сверхурочной разгрузке вагонов чуть не в ножки приходилось кланяться. В те времена с кадрами не очень было на базах, вот и прогибались под таких «ценных» работников.

Примерно, спустя год с момента знакомства Серёги и Иваныча, последний приходит как-то к нам на базу с перевязанной рукой. Интересуюсь – что случилось? Бандитская пуля?..

Иваныч в ответ: «Сам не знаю. Ни с того ни с сего предплечье всё распухло и ломит уже третий день!.. Кстати, как там мой кореш Серёжа? Давно его не видел. Трудится?»

Дошли до склада. Заведующая рассказывает, что водитель кара уже третий день на больничном. Руку сломал. Вот история… Ладно, передавайте привет и пожелание скорейшего выздоровления.

Когда Серёга подлечился и вышел на работу, оказалось, что ломал предплечье как раз той же руки, с которой и Иваныч мучился. Только тогда на это никто не обратил внимания.

Но через пару месяцев история повторилась. Серёга на рыбалке по неосторожности засадил глубоко крючок в бедро. Самостоятельно вытащить не получилось. Пока добрался до больнички, инфекция уже проникла в ткани, и началось воспаление. Но больничный он в этот раз не брал, так и ходил по складу хромая. А тут Иваныч секцию с каким-то скоропортом притаранил на базу. Встретились. Идут навстречу друг другу и хромают оба!

– Иваныч, а с тобой-то что?

– Да фурункул, будь он неладен, на ляжке вскочил! Ещё в таком неудобном месте…

Когда сверили свои болячки, оказалось, что у обоих расположение идентичное. Тут-то и закрались первые подозрения на странные совпадения. Но опять всё закончилось шутками-прибаутками.

Не до шуток стало спустя совсем непродолжительное время. Поздно вечером Серёга возвращался домой после разгрузки запоздалых вагонов. Шёл пешком, так как проживал недалеко от базы. По дороге его и зарезали. Одним ударом в сердце. На Тагилстрое такое случалось нередко. Кто, за что – осталось неизвестным.

Когда Серёгу схоронили, дошла чёрная весть и об Иваныче. Мужика свалил нежданный инфаркт. Нежданный, потому что на сердце он никогда не жаловался. Откачать не смогли.

Случилось же всё той ночью, когда убили Серёгу…

19.11.2019

Селиверст

Фото из архива автора

О необычном случае услышал в компании на дружеских посиделках. Как положено, за рюмочкой зубровки и под треск костра…

Рассказывал бывалый мужик в годах. Несмотря на возраст, все называли его просто Саня. Без отчества. Надо признать, его таланту рассказчика я даже позавидовал по-хорошему чуток. Куда там телевизионным юмористам всем вместе взятым. Сразу не догадался, а в конце очень сожалел, что не записал повествование на видео. Столько прикольных словесных оборотов Саня выдавал!..

К концу восьмидесятых, тогда ещё молодой парень, Саня загремел в лагерь. И отнюдь не пионерский. Попал в переплёт, как большинство первоходов, глупо. Но отвечать пришлось по всей строгости закона. Получил семь лет и отправился этапом в одну из строгих колоний Ивдельского округа.

Где-то год-два сидел спокойно и валил лес, как все. А потом с воли стали приходить плохие вести. Жена запила по-чёрному, совсем позабыв про воспитание их дочки-второклассницы. Родни близкой у семьи не водилось, поэтому молодой папашка очень переживал за судьбу единственной и любимой кровиночки, находившейся вдали за полтыщи километров. Догадывался, что слабохарактерную жену нарочно спаивали корыстные люди, чаявшие таким образом лишить пьяницу родительских прав. А безнадзорное дитя отправить в детдом да прибрать к рукам освободившееся жильё.

Последней каплей стало письмо дочуры, всё закапанное слезами, в котором она просила папу поскорее возвращаться.

И зэк, не находивший себе места последние два месяца, решился на побег. К тому времени примерным поведением он завоевал доверие у администрации. Часто попадал в наряды по столовой, где удавалось ненадолго отлучаться за колючку – выбрасывать на самостийную свалку в лесу накопившиеся отходы кухонного и прочего лагерного производства.

В один из таких мусорных выходов Саня, улучив удобный момент, кинулся в бега. Заодно прихватив на ходу заранее припрятанное неподалеку от свалки списанное казённое байковое одеяло. Уже стоял сентябрь, и ночами в лесу становилось прохладно.

Нёсся не чуя ног, не разбирая дороги. Примерное направление побега знал, но в первые секунды было не до того. Главное, пока не хватились с собаками, оторваться как можно дальше.

В бешенном спурте продираясь сквозь кусты и молодые ёлки, с удивлением отметил, что не слышит сзади запоздалых выстрелов конвоира. Наверное, растерялся солдатик. Молоденький парнишка. Пока вернётся в зону (свалка от колючки метрах в семистах) и поднимет тревогу, есть в запасе ещё минут пять-десять…

Но лагерная сирена взвыла лишь через четверть часа. Тогда только беглец догадался, что парнишка-конвоир нарочно дал фору, чтоб больше шансов спастись было. Точно. Они ведь с ним нормально общались, хотя и не было уговору содействовать побегу. Спасибо, браток!..

Не сбавляя темпа, хотя уже с трудом, зэк продолжал углубляться в тайгу. Несколько раз перепрыгивал лесные ручьи, запутывая след. Километров через пятнадцать безостановочного бега услышал шум воды. Скорректировал направление движения в ту сторону и через несколько минут выскочил на высокий скалистый берег, отвесно обрывающийся к журчащей далеко внизу речке. По-хорошему, надо бы на другую сторону перебраться! Но где там… Вниз же со скалы не прыгнешь, как в кино! Расшибёшься враз. Мелководье.

Помчал из последних сил по камням, поросшим мхом и травой, вдоль скалы, надеясь найти положистый спуск к воде. Но лесной берег на повороте неожиданно пошёл вверх. Обидно-досадно, но ладно! Обратного пути всё равно нет. Побежал в гору. Наконец, взобравшись на самую вершину, увидел долгожданный уклон вниз.

И тут нелепая случайность в один момент оборвала укрепившуюся было надежду на спасение. Совершенно вымотанный гонкой по бездорожью парень неловко ступил на один из бесчисленных валунов, оскользнулся на мху и, подвернув ступню, грохнулся наземь. Нестерпимая боль, от которой Саня чуть не заорал в голос, пронзила с ноги всё тело до кончиков волос.

Чуть полежав, растирая вывернутую стопу, беглый зэк попытался было встать и продолжить путь, но тут же со стоном повалился на камни. В ноге горело и нещадно ломило. При малейшем шевелении страшная боль заставляла скрипеть зубами. А через некоторое время пришлось сначала расшнуровать, затем и вовсе снять кирзовый ботинок, так как ступня распухала на глазах.

Тут, сквозь лёгкий шум воды внизу, до Саниных ушей донёсся далёкий собачий лай. Овчарки лагерные! Неужели всё напрасно?!..

«Может-таки, проскочат мимо!» – мелькнула обманчивая слабая надежда.

Надо только хорошенько спрятаться, найти укромную щель, тогда есть шанс остаться незамеченным…

Затравленным взглядом осмотрелся вокруг. Место глухое, труднодоступное. Среди замшелых камней несколько довольно приличных валунов, за которыми можно схорониться. А вон неподалеку вообще козырное место – среди кривых береговых сосен огромный камень стоит торчком, как стена! И Саня на карачках, морщась от боли, пополз в его сторону.

Торчащий из земли валун был почти правильной прямоугольной формы, высотой метра полтора. Весь поросший почерневшим от времени мхом. У его подножия – нагромождение более мелких камней да приямок, в котором Саня и нашёл укрытие. Затаившись, стал прислушиваться к звукам погони, озираясь по сторонам сквозь щели в камнях. И хоть не был набожным человекам никогда, в те минуты принялся про себя шептать молитву о спасении.

На его удачу вечерело, в лесу стало быстро темнеть…

Вдруг в полусотне шагов от укрытия показалась одна из лагерных собак. Пегая овчарка металась туда-сюда среди камней, вынюхивая след. Ветер дул с реки от ищейки в сторону затаившегося зэка, который лежал, стараясь не дышать. Оружия у парня с собой не было, кроме одеяла. Даже подходящего камня поблизости он, пошарив глазами, не смог обнаружить. Всё большие валуны…

Собака же явно чуяла след. Нареза́ла круги буквально в нескольких шагах, но почему-то никак не могла наткнуться на такую лёгкую, казалось бы, добычу. Потом, досадливо тявкнув, скрылась из вида. Саня ещё минут десять напряжённо прислушивался к звукам. И вскоре, с глубоким облегчением, понял, что собачье гавканье постепенно удаляется…

Немного расслабившись, он наконец обратил внимание на лесных муравьёв, которые облепили руки, разутую распухшую ногу и уже, пробравшись под одежду, лезли к шее и голове, нещадно кусаясь. В горячке как-то не до них было! А тут глядь, всего в паре метров от его схрона, как раз за каменной плитой, огромный муравейник. Даже муравейничище! Кучу выше человеческого роста маленькие лесные работяги умудрились натаскать. Запах муравьиной кислоты резал глаза даже на расстоянии. Сколько же их там?! Наверное, из-за этого едкого амбре овчарка лагерная его не учуяла. Да и комаров с мошкой почти не видно. Хотя обычно в сентябрьской тайге они ещё жужжат вовсю…

Наступил поздний вечер, а затем тёмная таёжная ночь. Вот и одеяло пригодилось. На всякий случай, стараясь не издавать лишнего шума, не меняя дислокации, измученный парень завернулся в толстую ткань и провалился в чуткий, тревожный сон.

Сколько проспал, он не знал. Проснулся вдруг в непонятном страхе. Откинул с головы одеяло. Прислушался. Вроде тихо… Но вдруг где-то близко раздался негромкий глухой рёв! Внутри всё похолодело. Рёв повторился. Теперь ближе. Мама дорогая! Медведя ещё не хватало!..

Глаза уже привыкли к темноте. Саня различил громадный, двигавшийся в его сторону, силуэт зверя. Это, привыкшее к лесным запахам, чудовище никакой муравьиной кислотой не проведёшь. Он самих мурашей на завтрак хавает. Во, фыркает носом! Учуял чужака.

Огромный хищник неотвратимо приближался. В какой-то момент зэк даже пожалел, что его не поймала охрана с собаками. Лежал бы сейчас спокойненько в ШИЗО на бетонном полу с переломанными рёбрами и в ус не дул! А с этим хозяином тайги, похоже, одними рёбрами не отделаешься…

Саня напряжённо всматривался в надвигающуюся тёмную фигуру медведя, с ужасом ожидая неминуемого и жуткого конца. Но вразвалку подойдя шагов на десять, зверь остановился. Во тьме матово поблескивали два его зрачка, внимательно осматривавшие сжавшегося в комок беспомощного человечка.

Потоптавшись на месте какое-то время (Саня потерял счёт ставшим вечностью минутам), медведь молча развернулся и, ловко перенося через скользкие камни свою здоровенную тушу, скрылся в темноте. Откуда вскоре раздался его громогласный рёв, который ясно показывал, кто в доме хозяин. Потом рёв прогремел снова, но уже в отдалении. Зверь уходил прочь, оставив человеку жизнь…

Мужик, постепенно приходя в себя от пережитого страха, даже с какой-то благодарностью подумал о медведе. Вот же животное! Мог одним ударом снести мне непутёвую башку, а не стал. Найди меня собратья по разуму, то бишь лагерная охрана, вряд ли бы я дождался от них этакого благородства.

Когда в лесу рассвело, Саня попытался встать с лёжки. Ухватившись за шершавые края торчащей каменной глыбы, подтянулся на руках, стараясь не опираться на травмированную ногу. Поднялся почти в полный рост, но тут мох, которым был покрыт камень, поехал под пальцами, отрываясь от каменной поверхности, и мужик мешком повалился обратно. Продрав от ссыпавшегося мха и пыли глаза, глянул вверх, чтобы найти понадёжнее опору для второй попытки и… обомлел! На оголившейся поверхности камня были выбиты буквы!

Любопытство придало сил и ловкости, так что через минуту изумлённый беглый зэк читал:

«Здесь покоится… Селиверст… Родился 1777 года…»

Больше ничего разобрать не удалось, как ни скрёб полустёршиеся надписи. Ни фамилии-отчества, ни дня-месяца рождения, ни даты смерти. Хотя написано было много.

Саня тут же вспомнил, что прямоугольный камень сразу показался ему странноватым для глухого лесного места. Но вчера было не до философских размышлений. Значит, это чья-то могила… Причём, давнишняя-предавнишняя. И без нечитаемых дат можно определить, что обелиск древний. Но кого могли похоронить здесь, на пустынном скалистом берегу посреди непроходимой тайги?.. Что за человек был этот Селиверст?.. А может, в глубокую старину на этом месте жили люди?..

Много вопросов проносилось в голове. Даже раненная нога позабылась. К тому же травма и впрямь стала менее болезненной. Можно даже стоять, если спокойно.

Дух искателя приключений и в такой экстремальной ситуации возобладал. Так что прежде, чем отправиться в дальнейший трудный путь, Саня стал внимательно осматривать заброшенную могилу, переворачивая камни внизу замшелого надгробия. К своему удивлению и радости, у самого основания каменной стелы под толстым слоем слежавшейся до состояния дёрна хвои, наткнулся на длинный охотничий нож-медвежатник. Выполненная из кости рукоятка оружия растрескалась, но ещё держалась на месте. Причём, в ладонь левши Сани она легла, как влитая. На рукоятке была выемка для большого пальца, как раз на левую руку. Видать прежний хозяин тоже был левша.

С полчаса ушло на то, чтобы наточить ржавое затупившееся лезвие подручными булыжниками. Но старания были вознаграждены, и путник получил серьёзного помощника в пути.

Напоследок зэк привёл в порядок потревоженную домовину, так счастливо сохранившую ему свободу. Отскоблил найденным ножом весь мох с лицевой стороны памятника, выровнял камни у основания, положил небольшой букет последних цветов. И пожелав неизвестному Селиверсту «земли пухом», сильно прихрамывая, двинулся в путь, стараясь не удаляться от реки.

Под вечер устроил себе ночлег в одной из расщелин скалистого берега и мигом погрузился в сон.

А ранним утром неожиданно проснулся от басистого рявканья. Выглянув наружу, сквозь туман над речкой, увидел здоровенного медведя, лапой цеплявшего из водяных струй на перекате крупных рыбин. Да это, похоже, старый знакомый!

Хотя зверь рыбачил не очень далеко, того животного страха, который парализовал всё тело в первую встречу с гигантом, Саня почему-то не испытывал. Наоборот, с интересом наблюдал за ловкими движениями этакого, казалось бы, неуклюжего громилы.

Мишка был толстый и холёный. Видно, что сытый. А рыбу ловит не столько для пропитания, сколько для собственного развлечения. Большинство выхваченных из пучины рыбин даже не долетали до берега, плюхаясь обратно в воду.

Саня так увлёкся необычным зрелищем, что в какой-то момент даже рассмеялся. О чём сразу пожалел. Но было уже поздно. Медведь поднял огромную морду и уставился прямо в глаза человеку. От этого взгляда холодок пробежал по спине. Убежать нереально, а найденный нож не спасёт от такой громадины. Пока растерявшийся зэк мысленно искал варианты дальнейших действий, медведь отвернулся и вновь принялся за увлекательную рыбалку.

Когда ему это занятие надоело, неспешно направился вдоль берега вниз по течению, периодически порёвывая, словно зовя за собой.

Оголодавший за двое суток парень выбрался из расщелины и, не теряя времени, спустился к песчаной косе берега. Из выловленной мишкой рыбы, всё ещё изредка подпрыгивающей на берегу, выхватил приличного таймешку и быстрее обратно наверх, пока рыбак-хозяин не вернулся. Отойдя подальше, развёл костерок и приготовил на свежих ивовых прутьях жаркое – пальчики оближешь.

Потом продолжил свой путь вдоль берега, с опаской поглядывая по сторонам, так как медвежьи следы то и дело попадались на песке, а иногда издалека доносился знакомый рёв. Но день прошёл без приключений.

На следующее утро, вскоре после того, как продолжил движение, снова наткнулся на результат медвежьей рыбалки. Несколько крупных подлещиков и чебаков валялись на песчаной отмели. Видно, что мишка развлекался недавно – рыбины ещё разевали рты.

«О, завтрак, как по режиму! – улыбнулся про себя Саня. – А в лагере сейчас макароны…» Но макарон, как раз, не хотелось. Быстро приготовив на костре пару рыбин, не задерживаясь, пошагал дальше.

Таким макаром зэк и передвигался по берегу, периодически нагоняя щедрого медведя-спасителя. Близко старался не приближаться, чтобы не провоцировать косолапого. Но тот, казалось, не обращал на привязавшегося турыста-халявщика никакого внимания. Периодически доставал на перекатах из воды рыбу, а иногда надолго углублялся в таёжную глушь по своим медвежьим делам. Но с основного маршрута вдоль реки всё же почему-то не сворачивал.

На пятый или шестой день пути Саня увидел впереди на горке деревянный дом и сараи. Жильё.

Подбирался с осторожностью. Незаметно выглядывал из-за ёлок, заходя с разных сторон. Как заправский разведчик, спустя пару часов, определил, что особой опасности вроде нет. В огороде копошился бородатый дед довольно мирного вида. И бабуся из дома несколько раз выходила. Видать, вдвоём тут обитают.

В своём путешествии с периодическим дождём, холодными ночёвками на голой земле, Саня простыл. Сейчас, как никогда, нуждался в горячем чае с травками (а лучше, самогонке домашней) и чём-нибудь посущественнее костлявых подлещиков.

В общем, на свой страх и риск вышел наконец из елового укрытия и направился к деду.

Дед, казалось, не особо удивился нежданному гостю. Провёл в избу, усадил за стол, поближе к тёплой печи. Выставили с бабкой нехитрый деревенский харч. И самогонку, кстати, не забыли.

Саня сочинил легенду, что грибник, мол. Заблудился. Но что это за грибник в зэковской робе. Дед таких «грибников» повидал на своём веку, поди, целый эшелон. Но виду не подал, старый чёрт.

А когда Саня рассказал про необычного медведя, оживился:

– О, этот мишка старожил! Мы с бабкой четверть века назад здесь обосновались. Так он, бродяга тогда уже в округе хозяйничал. Всех конкурентов разогнал. Много лет других медведей километров на пятьдесят кругом не встречалось. Да и волков заметно поубавилось. Похоже, его лап это дело тоже. Зато травоядной дичи развелось!.. Если охотник, то других таких мест и не ищи. Вот, правда, охотнички к нам, на счастье, редко заглядывают. Далековато для простых смертных. А начальство с удобствами любит отдыхать, здесь в глухомани им неинтересно.

Заезжают, конечно, иногда пострелять ребята. Из Свердловска, с Тюмени добираются. Даже из Новосибирска бывали. Но редко.

А миша наш пришлых не жалует. Как-то завернула сюда компания охотников. За лосем. Один из них малька в сторону отклонился. Стал скалу обходить понизу и столкнулся нос к носу с медведем. Ты видел какой он здоровущий! Парень хоть и держал ружьё с пулей наизготовку, вмиг обделался, позабыв как стрелять. Так и застыл на месте столбом. Медведь же подошёл к нему, встал на дыбы (вроде как в атаку вот-вот бросится), да как рявкнет бедолаге в морду!

Вот тут к сердешному резвость и вернулась. Словно ветром сдуло! До своих в пять минут доскакал ни жив, ни мёртв со страху. Пошли потом всей толпой брошенное ружьё вызволять – дорогое оказалось. Да сколь не искали, так и не нашли. Все кусты облазили на том месте – как в воду кануло. Вернулись без лося и без ружья. После рассказа перепуганного товарища охота к охоте пропала, стало быть. Попили водку на берегу, рябчиков постреляли и отвалили восвояси.

Мишка-то наш шибко умный зверь! Я иной раз даже думаю – и не зверь он вовсе. Вот со мной был случай. Привёз с ближайшего посёлка (ну, как ближайшего, полста километров, не меньше) на прицепе комбикорму и бракованного пшеничного зерна для скотины. Выгружать на ночь глядя не стал, намаялся за день. Перекусили и легли спать с бабкой. Вдруг посреди ночи собаки хай подняли! Выскакиваю на двор, гляжу – мишка в гости заявился. Да не как положено «здрасте-пожалуйста», а по-хозяйски вытащил из прицепа мешок с пшеницей, подхватил зубами и понёс в лес. Да не волоком, а на весу (это мешок в полцентнера!), чтобы значит, не порвался о сучья! Ох, сообразительный!..

Я, конечно, покричал вослед для порядку, но стрелять ни-ни. Зачем пугать косолапого почём зря? А от одного мешка с нас не убудет…

Да, но это ещё не самое главное. Знаешь, где я позже на этот мешок с пшеницей наткнулся? Вовек не догадаешься! Он ить, рыбья душа, приволок его к реке и забросил в одну из мелководных заводей. Чтобы, значит, рыбу приманить! В нашей речке рыба не закормленная, как у вас по большим городам. На это пшеничное зерно столько голодных лещей с чебаками наплыло, а за ними и таймешки с щуками. Медведюшка целый месяц потом от той заводи не отходил. Уж больно рыбку уважает!

А я с тех пор ему задачу облегчил. Каждое лето спецом два-три лишних мешка пшеницы привожу и рыбу в той заводи подкармливаю. И ему напрягаться не надо, и мне на дворе спокойнее.

Да, не заметил, мил человек, что он всё с левой лапы рыбалит? Потому как левша наш мишка. Ну, всё, как у людей… Нее, всё-же непростой медведь, точно тебе говорю. Я один раз тоже с ним близко столкнулся. Глаза в глаза! Дак он меня своим взглядом словно насквозь прожёг! А взгляд-то чисто человеческий, понятливый. Как будто ты весь со своими мыслями у него на ладони…

Мы с бабкой даже имя ему придумали! Селиверст…