Старая блесна

День рождения

Рисунок автора

Историю, приключившуюся с её лучшей подругой, мне рассказала одна знакомая.

Настя (имя подруги) с самого детства, чуть ли не с детского сада, дружила с Димой. Жили они по соседству и большую часть времени на протяжении многих лет проводили вместе. Только сидели не за одной партой, так как учились в параллельных классах. Зато домашние задания готовили на пару. Во всех уличных детских забавах, а позже гуляниях, когда подросли, всегда были рядом.

Никто из друзей, знакомых Насти с Димой, родители обоих не сомневались, что детская дружба и юношеская влюблённость через год-другой перерастут в счастливый семейный союз.

Ребята как нельзя лучше подходили друг другу.

Настя – красавица и отличница.

Димка с кучей талантов: и рисует хорошо, и стихи сочиняет (в основном посвящённые Насте), и на многих музыкальных инструментах играет. С малых лет участвовал в музыкальной самодеятельности. Сначала в школьной, потом в клубной. В оркестре народных инструментов солировал на многоствольной пан-флейте. Когда в его исполнении под аккомпанемент мандолин звучал «Одинокий пастух», народ в зале буквально рыдал.

И хоть жили они в небольшом уральском городке, самодеятельный оркестр частенько участвовал в музыкальных конкурсах даже за пределами области.

Многие девочки втайне и явно заглядывались на перспективного парнишку. Но Димке никто, кроме ненаглядной Настёны, не был нужен.

В выпускном классе оба начали изучать бизнес-английский, намереваясь после окончания школы поступить в хороший ВУЗ в Екатеринбурге. А если повезёт, то и в столице.

Димке прочили большое будущее.

Конечно, он разительно выделялся на фоне местечковой шпаны – своих сверстников. Круг интересов большинства его «друзей» ограничивался пивом с наркотой. Ну, и пьяными раскрашенными, как клоуны, тёлками, когда на них оставались ещё силёнки.

Видно, эта разница перспектив будущего очень коробила некоторых из его «корешей». Всех подробностей так никто и не узнал, но на парня повесили долг, включив счётчик. Скоро денег, которые Димка иногда зарабатывал, аккомпанируя на свадьбах и юбилеях, стало не хватать на погашение мнимого «долга» с процентами. Из дома родителей он ничего на стал воровать на продажу. И тогда «друзья» пригрозили Димке:

– Если не будет денег – не будет и твоей любимой Насти. Её изнасилуют, а потом убьют.

Ничего особенного – обычный уклад обычного уральского моно-городка.

И семнадцатилетний парень не выдержал сложившейся, как ему казалось, безвыходной ситуации. Повесился дома на дверной перекладине. Оставил записку на клочке бумаги, но её сразу забрали приехавшие полицейские. А обезумевшая от шока мать, обнаружившая сына-висельника, так и не успела ничего прочитать.

Рисунок автора

Виновных в смерти повесившегося, естественно, не оказалось. Димку быстро и тихо схоронили на окраине городского погоста, среди молодых ёлочек да кладбищенского мусора.

Горю Насти не было предела. Первый год она ходила вся почерневшая. Своей близкой подруге рассказывала, плача, что видит своего Димочку во сне каждую ночь.

Его портрет с чёрной лентой по уголку и парой свежих цветов в вазе рядом всегда стоял у неё на письменном столе. Каждый вечер Настя зажигала церковную свечу и долго молча глядела на улыбающееся с портрета Димкино лицо. По щекам её текли слёзы…

Но время – лучший лекарь. Особенно для душевных ран. Вскоре исчезла со стола ваза с траурными цветами. Потом портрет с чёрной ленточкй сначала перекочевал в шкафчик, а из шкафчика в фотоальбом на полку с книгами.

Свечи стали зажигаться только в день трагической смерти любимого и день его рождения…

Спустя три года Настя вовсе близко сошлась с одним молодым человеком. И то дело, не век же красавице в самом соку в девках горе заплакивать. Новый жених оказался не со стороны, а из близкого окружения – бывший Димкин приятель. Хоть и не чета, конечно, Димке – ни внешностью, ни, тем более, содержанием. Но за прошедшие три года Настина планка требований к представителям сильной половины человечества значительно понизилась. Оно и понятно, где ж найти прынца на белом скакуне в городке со средней зарплатой пятнадцать тыщ? А личную жизнь устраивать всё равно надо…

Про свадьбу разговор пока не заходил, но жили молодые уже вместе. В небольшой двушке Настиных родителей. Отец девушки трудился, как папа карлик, на двух работах, а мать сутками пропадала на садовом участке. Обоих практически никогда не было дома. Так что развитию романтических отношений никто не мешал.

Дима-покойничек девушке уже не снился. Лишь дня за три до его днюхи Настя призналась подруге, что видела нехороший сон с ним. О чём – не захотела рассказывать. Добавила только, что надо не забыть в его день рождения свечку памятную зажечь.

Но забыла. Закрутилась днём на работе, а вечером в кино, потом в кафе с новым парнем и друзьями. Не вспомнила про Димку-именинника и на следующий день.

Только наступившей ночью неожиданно проснулась отчего-то. Прислушалась. Музыка играет. Тихо-тихо так. Соседям что ли не спится? Полежала минут десять, прислушиваясь. Музыка не прекращается, и даже чуть явственнее стала слышна. Теперь стало понятно, что это звучит грустная мелодия «Одинокий пастух». А может, мерещится спросонья?..

Растолкала мирно похрапывающего бойфренда.

Но и парнишка, ворча протерев глаза, подтвердил, что слышит печальные звуки. Только откуда они доносятся – непонятно. Слишком тихо звучит мелодия.

– Ладно, давай спать. Утром на работу…

И парень, повернувшись на другой бок, снова захрапел.

А Настя, как ни старалась, всё не могла уснуть. Музыка никак не прекращалась. То затихая, то чуть усиливаясь, мелодия, казалось, гуляет по комнате, раздаваясь с разных сторон…

Но мало-помалу девушка успокоилась и стала засыпать под убаюкивающий мотив.

Вдруг из смежной комнаты раздался громкий хлопающий звук, от которого вмиг пробудился даже крепко спящий парень:

– Что это?..

– Не знаю… Где-то в соседней комнате, – испуганно прошептала Настя, – Надо сходить посмотреть.

– Пошли вместе.

Они встали с дивана и, пройдя по коридору, с опаской заглянули в комнату родителей Насти.

Причина грохота стала понятна сразу. На полу лежал массивный семейный фотоальбом. Из альбома вывалилась только одна фотография, которая лежала чуть поодаль. С неё приветливо улыбался Димка.

Тут-то девушка наконец вспомнила про прошедший день рождения бывшего возлюбленного. И то, что по традиции хотела не забыть зажечь перед его фотографией памятную свечу. Да вот, забыла…

Порылась в шкафчиках, но церковных восковых свечек не нашла. Кончились. В хозяйственной тумбе на кухне отыскался только замызганный парафиновый огарочек.

– Хватит шуршать по шкафам, сканает и этот, – досадливо пробурчал её парень, – пошли спать уже, три часа ночи…

Настя кое-как закрепила в блюдце постоянно падающий огарок, зажгла фитилёк и, прошептав «с днём рождения, Дима», ушла на диван в соседнюю комнату досыпать. С фотографии на письменном столе, в мерцающих отсветах огонька от свечи, вслед ей грустно глядел Димка…

Пожарные приехали оперативно. Пламя не успело поглотить всю квартиру, но задымление было сильное. От него соседи вовремя подняли тревогу. Когда спасатели взломали входную дверь и вытащили из квартиры парня и девушку, те были уже без сознания – угорели.

Потом скорая, реанимационное отделение местной больницы, паника и слёзы родителей…

Откачать удалось только молодого человека. Организм еле-еле, но справился с отравлением угарным газом. Позже по показаниям парня и была выяснена причина пожара – упавший огарок зажжённой свечи.

Настя же, не приходя в сознание умерла.

Схоронили двадцатилетнюю девушку на том же городском кладбище, что и Димку. Только совсем на другом конце. Но для душ упокоенных это не преграда. Теперь наверняка они вместе. Навсегда…

21.10.2018

Дневник Димы Морковина

Фото автора

Года три назад курьёзным образом жизнь подкинула мне встречу с хорошим старым знакомым.

Подхожу после трудового дня к машине, глядь – её какой-то олух прижал своим драндулетом. Не выехать. А сам свалил восвояси и телефона не оставил.

Я давай пинать по колёсам, стучать по капоту. Но сигналки то ли нет, то ли она такая же оглохшая, как и хозяин. Жду четверть часа, полчаса – нет его. Хоть торопиться некуда, досада нарастает. Колымага-то ещё такая задрыпанная, сразу видно, что из села пень нарисовался. Ведь в деревне правил парковки нема – где приспичило, там свою развалюху и бросил.

Почти час сижу-жду, уехать не могу. Наконец вижу, ковыляет дедок с пакетами. Ну, точно мой. Затарился в городских магазинах гостинцами, значица.

Вышел ему навстречу, чтобы сказать пару ласковых. Гляжу, а лицо-то знакомое. Ба! Андреич! Ты ли это?! Сколько зим, сколько лет!..

Это оказался он, мой старинный знакомый – бывший журналист местной газеты из Серовского района. Мы не виделись, почитай, лет пятнадцать-двадцать или того больше. Грешным делом, я думал, что Андреич уже ласты склеил, а он вон он – как Ленин! Живее всех живых! Хотя годков хорошо за восемьдесят.

Перед тем, как Андреич отправился в обратный путь на свои «севера», зазвал его в гости на стопочку чая.

Тут за разговором и всплыла давнишняя история с дневником Димы Морковина…

В далёком 1978 году трудился Андреич в редакции районной многотиражки. И как-то раз заявились к ним двое охотников-промысловиков с интереснейшей историей. А в подтверждение своих слов показали вздувшуюся от записей и влаги тетрадь. Обычную советскую общую тетрадку в 96 листов, в дерматиновом переплёте.

Редактор поручил этих лесных ходоков Андреичу. Мол, если что стоящее – подготовишь статью.

А дело оказалось настолько стоящее, что пришлось готовить целую череду статей с продолжением в нескольких номерах газеты.

Тетрадку, принесённую и оставленную охотниками, Андреич проглотил залпом в тот же вечер. Несмотря на неразборчивые каракули и местами размытый текст. В то, что там описывалось, верилось с трудом, а вернее, вообще не верилось. Но мужики, принесшие тетрадь, были люди серьёзные, многое повидавшие и не настроенные на пустые розыгрыши. Профессиональные охотники, одним словом. Кроме всего прочего, они показали пару вещей, подтверждавших достоверность их слов.

Об этом невероятном случае я, конечно, знал давно. Со слов всё того же Андреича. Позже даже поэму шуточную написал по мотивам. А шуточную, потому что скептик во мне ещё не умер. Несмотря на то, что перед глазами лежит рукопись Адреича, в которую он дотошно переписал в своё время всё, слово в слово, из той полуистлевшей тетради – дневника студента факультета геологии Димы Морковина. Вот несколько записей оттуда. Правда, кое-где я немного подкорректировал слог. Но совсем чуть-чуть…

«27 июля 1964 года

…Сегодня второй день «в поле». Алексей Дмитриевич говорит, что до первой контрольной точки нам идти ещё не меньше суток. Виталя с Ерёмой ворчат. А мне нравится в походе. Я мечтал о такой работе, когда поступал на геологоразведку. Места вокруг, конечно, глухие и непроходимые. Но оттого ещё более интересные. Парням это привычно, они не один год по лесам-горам мотаются, да и сами деревенские. А мне, городскому жителю многое в диковинку. Например, огромадные жуки-короеды, что летают повсюду. Величиной в пол-ладони. И это, само собой, без усов. А челюсти такие, что кажется, палец перекусят.

Или куропатки. Их тут полно. Взлетают из-под самых ног чуть ли не на каждом шагу. Я вчера ещё вздрагивал каждый раз от неожиданности. А сегодня уже не обращаю внимания, привык.

У Ерёмы с собой ружьё. Но он покамест не охотится. Нет необходимости. Надо пироги и котлеты, которые нам снарядили в дорогу, доесть. Сразу рюкзак полегче станет. А то всё мне затолкали, как самому молодому.

…Сейчас поздний вечер. Ночуем у костра. Алексей Дмитриевич разрешил за ужином мужикам выпить водки по чуть-чуть. С устатку. По его прикидкам прошли за день километров тридцать. Завтра ждёт ещё столько же. Всё, ложусь спать.

28 июля 1964 года

…До первой контрольной точки маршрута мы добрались уже по сумеркам. Устали неимоверно. Зато ночевать будем под крышей. В старинном охотничьем домике. Он весь почернел от дождя, солнечных лучей и ветра. Кто, когда его соорудил здесь в глухомани не знает даже местный Виталя. Может быть, староверы. А может, беглые зэки с одной из отдалённых колоний.

Но домишко ещё довольно крепкий, несмотря на пожилой возраст и то, что срублен без единого гвоздя.

Место для домика выбрано удачно, на цветущей полянке. Большой чистейший ручей рядом. Можно умыться перед сном. А то за день семь потов сошло. Хоть и продирались, в основном, через бурелом, в тени сосен, но иногда приходилось по открытой местности передвигаться. А солнце палило нещадно. Мужики говорят, что в этих местах редко такая жара стоит. Даже в июле.

Днём наткнулись на небольшое стадо оленей. Они совсем нас не боятся. Ерёма снял ружьё, давай в них целиться, а они – ноль внимания. Жуют себе листья, шевеля ушами, и на него беззаботно поглядывают. Похоже, вообще никогда охотников не встречали. Так что без мяса с голоду не умрём, когда тушёнка закончится. Но тушёнку придётся тащить до конца. Потому как Алексей Дмитриевич наказал оставить каждому по паре банок, на всякий случай.

29 июля 1964 года

…Вчерашней ночью произошло событие, от которого у меня до сих пор мурашки бегут по спине, как вспомню. Но мужикам пока не рассказал. Боюсь, что выставят на смех и не поверят.

Но по порядку. Когда мы поужинали и расположились в охотничьей сторожке на ночлег, все быстро уснули, так как умотались за день до чёртиков. Я тоже сразу отключился. Но далеко за полночь проснулся. Сам не понял от чего сначала. Хотел было повернуться на другой бок и дальше досматривать сны, как похолодел от ужаса.

Лежал я на лавке как раз напротив окошка. Между оконцем и лавкой ещё стол из досок располагался, за которым мы ужинали. Полностью окно мне не было видно, только половина. Но и этой половины хватило, чтобы моментально забыть про сон. С той стороны окна шевелилось что-то тёмное и огромное! Я лежал, замерев, боясь пошевелиться. Чтобы, кто бы там ни был, не догадался, что я за ним наблюдаю. Одновременно судорожно вспоминал – заперли ли мы на ночь дверь.

Снаружи явно был не человек, а зверь. И очень внушительного размера. Потому что временами он полностью заслонял окошко волосатой фигурой. Ночь лунная и всё было видно очень хорошо. Хоть я лежал с почти сомкнутыми веками, чтобы не выдать себя. Несмотря на то, что зверюга была здоровенная, она не издавала никаких звуков. Ни треска веток, ни шуршания за стеной. Совершенно бесшумное, словно привидение. Но не привидение – точно! Я уверен на сто процентов, что мне не померещилось. Пару раз я ясно видел, как блестят жёлтые глаза, внимательно через окно осматривая комнату.

Утром, как бы между делом, поинтересовался у Алексея Дмитриевича – встречаются ли в окрестностях медведи? На что он «успокоил» – да, встречаются. Но бояться их не надо. Летом мишки сытые и больше питаются ягодами да прочими лесными дарами. Или падалью. Мол, сами стараются держаться подальше от забредших в их край людей. Главное, не наткнуться случайно на медведицу с медвежатами. Тогда точно в расход пойдёшь.

К тому же, добавил, за всё время пути ни одного следа медвежьего не встретили.

Но заверения начальника партии мало меня успокоили. Кто же тогда наблюдал сквозь окно избушки за нами ночью? Лось, олень? Совсем не похож. Других животных подобного роста в этой северной тайге не водится. А до окна с земли почти два метра…

30 июля 1964 года

Сегодня целый день был посвящён рытью разведочных траншей и сбору образцов. Не самая приятная, признаюсь честно, часть работы геолога. Тут уже не до романтики. Почва, к тому же, каменистая. Намаялся я с лопатой и молотком за день так, что к вечеру даже подумывал – а правильную ли профессию выбрал?

Но это, конечно, минутная слабость. Сейчас отосплюсь и утром встану, как огурчик. Всё на сегодня. Глаза закрываются…

31 июля 1964 года

Мы ночуем в другом охотничьем домике. Даже не домик, а лабаз на сваях. Тоже старинный. Видно, хозяин раньше был один у них. Прошли до него от первого километров десять. Здесь чаща ещё гуще. Растительность совсем не похожа на ту, что встречается в наших лесах. Толстенные вековые сосны и ели. А грибов – видимо-невидимо! Да какие! Белые стоят целыми отрядами. Причём, совсем не червивые и размером почти с ведро. Про ягоду даже не пишу. Земляники и малины я наелся уже на десять лет вперёд.

Но главное событие дня не это. Ерёма подстрелил странного зверя. Вернее, подранил, и тот с пронзительным криком ускакал в чащу. По его словам, зверюга была ростом с человека и покрыта рыжей шерстью. Но не медведь или рысь. Напоминала большую обезьяну.

Когда он собирал скальные образцы на оголённом хребте поросшей лесом горы, это чудо-юдо выскочило из кустов и на четырёх лапах попрыгало в его сторону. От неожиданности мужик вскинул ружьё и выстрелил наугад, не целясь, пытаясь отпугнуть. Но, видать, здорово зацепил. Потому что крови было очень много. Мы все потом ходили смотреть.

Ерёма – опытный охотник, но Алексей Дмитриевич ему не поверил. Сказал, что, скорее всего, это был молодой мишка, двух- или трёхлеток. У них иногда тоже бывает рыжеватая окраска. Ерёма на недоверие очень обиделся и весь остаток дня доказывал, что не мог перепутать почти человеческую рожу с медвежьей мордой.

Рисунок автора

Из-за этого приключения изыскательские работы мы закончили раньше запланированного.

Недалеко от нашей стоянки протекает быстрая речушка. Небольшая, но местами достаточно глубокая. Вечером даже удалось порыбачить. Я же взял с собой кое-какие снасти, как заядлый рыболов. А удилище срезал прямо на берегу, из ивового куста. Не хуже бамбукового вышло.

Закидывал там, где омуты. И рыбалка удалась на славу. Поймал на кузнечика с десяток чебаков по полкило. А потом схватила наживку очень большая рыбина и почти сразу ушла, оборвав леску вместе с крючком, грузилом и поплавком. Хотя леска у меня 0,3. Я так и не увидел кто это был. Но мужики предположили, что крупный ленок или молодой таймешка позарился на жирного кузнеца.

Сейчас варим на костре уху. Запах такой – слюнки текут!..

2 августа 1969 года

У нас ЧП. Нет, трагедия. Я вчера не стал писать ничего в свой дневник. Не до того было.

Всё началось позавчера среди ночи, когда мы спали. Неожиданно я проснулся, услышав протяжный то ли крик, то ли вой. Я вообще здесь стал чутко спать. Не то что дома, как убитый. Лежу, прислушиваюсь. Через какое-то время вой опять повторился. Тут уже и мужики заворочались:

– Слыхали?..

– Волки воют?..

– Что-то не похоже на волка. У них вой протяжный и ровный, а тут как будто икают или всхлипывают.

Мы с полчаса, наверное, лежали, прислушиваясь к странным звукам. Они то приближались, то удалялись. Как будто кто-то кружил вокруг нашей стоянки. Только достаточно далеко.

А потом всё стихло. Мы успокоились и снова закемарили. К тому же, завтра объём работ увеличится из-за отставания от графика. Поэтому надо хорошенько выспаться.

Но выспаться нам так и не довелось. Не знаю, сколько мы успели подремать, как лабаз затрясся, словно в поле колосок. По полу с грохотом покатились кружки и перевернувшийся котелок с остатками ухи. Все спросонья повскакивали на ноги, не понимая в чём дело.

А Виталя как заорёт: «Медведь!..»

Ерёма тут же хватает ружьё и, откинув брезентовый полог, закрывающий вход в лабазник, стреляет почти дуплетом куда-то вниз.

Одновременно раздался ужасный рёв и огромная лапища выдернула Ерёму за дуло ружья наружу. Он, наверное, не захотел выпускать из рук двустволку или зацепился оружейным ремнём. Всё произошло быстро, буквально в одно мгновение. Никто не успел среагировать и помочь нашему товарищу. Я вовсе от первых толчков отлетел в дальний угол. Оттуда увидел, как Алексей Дмитриевич ринулся к проёму, на ходу выхватывая что-то из кармана своего рюкзака. А через секунду раздались снова выстрелы. Это, как оказалось, начальник стрелял из своего служебного револьвера. Я до того и не знал, что у него с собой тоже есть оружие.

Выстрелив пять-шесть раз и крикнув «Виталий, за мной!», Алексей Дмитриевич выпрыгнул наружу, в темноту. Виталя моментально отреагировал и с туристским топориком сиганул следом.

А я растерялся. К тому же, под рукой не было ничего подходящего для сражения с неизвестным врагом. Стыдно признаваться, но меня всего колотило от волнения.

Выглянув наружу, я ничего не увидел в полной темноте. Лишь слышал, как трещат кусты под чьим-то натиском. Наверное, Алексея Дмитриевича и Витальки, бросившихся в погоню за зверюгой, утащившей Ерёму.

Переборов страх и прихватив керосиновую лампу, я тоже спрыгнул на землю. Осмотрелся. Невдалеке увидел Ерёмино ружьё. Тут же взял его. Хоть оно было без патронов, с ним стало спокойнее.

Через полчаса вернулись Алексей Дмитриевич с Виталей. Но без Ерёмы. По их лицам было понятно, что дело плохо.

Продолжать поиски пропавшего товарища в темноте имело мало смысла. И опасно. Поэтому решили дождаться утра. Остаток ночи провели без сна. Сидели настороже. Рассуждали, пытаясь понять, кто с такой невиданной яростью посреди ночи набросился на нашу стоянку…

Утром, ориентируясь по примятой траве, сломанным веткам и сбитым грибам, прошли километра два. А потом след потерялся. По дороге наткнулись на окровавленный Ерёмин сапог. И больше ничего. Пропал человек, словно не было его. Очень страшно такое осознавать. Раньше мне никогда не приходилось сталкиваться с чем-то подобным.

К полудню, умотавшиеся бесплодными поисками, вернулись к лабазу. Алексей Дмитриевич и Виталя, ещё раз внимательно осмотрев сваи, пришли к обоюдному согласию, что это не медведь. Никаких следов от когтей на дереве. Может, люди? Одичавшие беглые зэки или ещё кто?.. Непонятно.

Оценив сложившуюся крайне неординарную ситуацию, Алексей Дмитриевич приказал сворачивать все работы и возвращаться обратно. Чтобы уже с подмогой, а возможно и вертолётом, вернуться на поиски пропавшего Ерёмы. Так как солнце клонилось к закату, решили хорошенько отдохнуть перед дальним, сложным переходом, а выдвинуться ранним утром.

До базы, по карте, самый короткий путь получался в 60 километров. Мы надеялись пройти его за два дня.

Но сегодня опять произошло непредвиденное. Едва мы утром покинули стоянку, как наш начальник неосторожно провалился в старую охотничью яму. Торчащими снизу кольями очень серьёзно распорол бедро и пах. Хорошо, не зацепил артерию, но идти самостоятельно не может.

Пришлось вернуться к лабазу и день провести здесь. Если к утру Алексею Дмитриевичу не полегчает, решим, что делать дальше…

3 августа 1964 года

Алексею Дмитриевичу стало хуже. Нога распухла и покраснела. Он периодически стонет от боли. Пьёт пенициллин. Раны очень глубокие. Инфицировались от гнилых кольев. Очень похоже на заражение.

Виталя, не теряя времени, утром с полупустым рюкзаком и ружьём отправился на базу. Я остался с начальником. Его нельзя бросать одного. Очень надеемся, что Виталя быстро успеет добраться до базы и привести помощь…

Немного обеспокоило то, что, примерно, через час после его ухода мы услышали вдали два выстрела, которые слабым эхом раскатились по лесному ущелью. Но надо надеяться, что с ним всё в порядке. Потому что сейчас, в прямом смысле, в Виталиных руках наши жизни.

Сегодня пишу не только вечером, а и днём тоже. Времени свободного теперь много. Чтобы не сидеть без дела, собираюсь на рыбалку. Алексей Дмитриевич предупреждает, чтобы далеко не заходил. Ночью мы опять слышали знакомый крик-вой. Скорее всего, это то самое животное, которое утащило Ерёму…

Надёргал чебаков. Рыба здесь, конечно, мировая! У нас такой крупной я никогда не ловил. И наживку копать не надо. Клюёт, как бешеная, на кузнечиков. А их тут полчища всех цветов радуги вокруг трещит. И погода который день радует.