По ту сторону заката

Глава 3. Утро добрым не бывает

Утро следующего дня для главы пхеньянской резидентуры СВР выдалось суетным. Вчерашний вечер, проведенный в компании коллеги Владимира Николаевича, официального представителя СВР, и северокорейского лидера, оставил смутные воспоминания и головную боль. Всё-таки, годы уже не молодые, 62-й пошел. Такой досуг уже не удавалось переносить легко, как это бывало прежде. А северокорейский лидер достаточно безудержен в возлияниях. Он любит встречи со своими русскими друзьями, прекрасно владеет русским языком, любит русскую культуру и кухню. Однако посиделки с ним допоздна, с обилием пищи и крепкого спиртного, оставляют неприятные ощущения не только в виде утреннего похмелья, но и в виде тяжести в желудочно-кишечном тракте. Да и закуски у корейцев недостаточно жирные и горячие для оперирования крепкими напитками – всё больше растительного происхождения. Спасают только хорошая отварная говядина и наваристые бульоны.

Но Центр ждать не любит – пора было собираться на работу, и как можно быстрее отчитаться о вчерашней неофициальной встрече с лидером КНДР. А тут еще осеннее недомогание, как следствие авитаминоза и падения уровня иммунитета. Никакого настроения на работу. Мигрень, мать ее… Да еще утром позвонил «шифрик» и сообщил, что ночью пришла срочная телеграмма. Размеренная жизнь в этой командировке изрядно расслабила резидента. За ним не числилось доверительных связей, доведенных до уровня агентов. Было несколько объектов оперативной разработки, которые передавались из поколения в поколение более молодым сотрудникам для курирования и шлифовки теоретических знаний. Но со временем эти дела закрывались и сдавались в архив как бесперспективные. И эта командировка накануне грядущей пенсии была просто подарком судьбы – тихая, спокойная резидентура. Что и было нужно пожилому офицеру для того, чтобы достойно закончить карьеру и уйти на отдых с почетом. Или, если судьба улыбнется, и окажется вакантной хорошая должность в системе – получить «генерала», и перейти в новый социальный статус. Например, войти в состав, а, может быть, даже возглавить Совет консультантов при Директоре. Или Совет ветеранов СВР. А может быть, возглавить ведомственную Академию или какой-нибудь другой ведомственный институт. Или уйти «под крышу», заняв одну из многочисленных должностей прикрытия в каком-нибудь солидном государственном учреждении, коими во множестве располагает разведка – в «Газпроме», «Аэрофлоте», Сбербанке, Министерстве иностранных дел, Министерстве внешней торговли, Рособоронэкспорте… Конечно, перспектив сорвать тут звезду с неба не было при всем желании и умении. Контрразведывательный режим был жёстким, каждый шаг сотрудников дипмиссии требовал согласования с Министерством общественной безопасности, а северокорейская «наружка» окончательно сводила на «нет» любые попытки встретиться с местными гражданами тет-а-тет. Фактически, для иностранных резидентов было только одно место для встреч – гостиница «Корё». Разумеется, она была технически оснащена северокорейской разведкой, а поэтому разговоры здесь велись очень нейтральные. Но и попасть впросак русскому резиденту в таких условиях было достаточно сложно – раз всё под контролем, в Центре и не ждут никаких особых успехов в вербовочной работе. Центр сам не даст санкции на какое-либо рискованное мероприятие. Поэтому основной задачей резидента было поддержание рабочих отношений с северокорейским лидером и работа по представителям третьих стан, коих здесь было не много. Да и представители эти были, в основном, кадровыми разведчиками, и на встрече с ними иногда ощущалась та самая тонкая грань, когда было непонятно, кто кого, на самом деле, пытается вербовать. Так случалось с вновь прибывшими резидентами, которые еще не вполне осознали особенности здешней оперативной работы. А с более опытными коллегами шел простой обмен информацией, иногда – весьма продуктивный. «Клюя по зернышку», хороший разведчик собирал «мозаику» из разрозненных данных и мог выдать в Центр хороший аналитический продукт.

Резидент принял душ, надел выглаженную женой свежую рубашку, позавтракал горячим куриным бульоном, заботливо заготовленным женой, потому как никакая привычная яичница сейчас просто не лезла в рот, и отправился в Посольство. Там, в его недрах, располагались две особо защищенные зоны – резидентуры СВР и ГРУ. Шифровальщик Вячеслав уже ждал резидента у двери его кабинета в помещении резидентуры.

– Привет, Слава, – протянул руку резидент.

– Привет, Николаич, – по-свойски поздоровался шифровальщик. Слава был ровесником резидента, поэтому он мог себе позволить называть того по отчеству. А резидент сохранял вежливую «дистанцию», обращаясь к Вячеславу по имени – должность обязывала.

– Ну, что там срочного такого? – спросил резидент, открывая дверь кабинета ключом.

Шифровальщик не ответил на этот дежурный вопрос и проследовал в кабинет вслед за своим руководителем. В телеграмме из Центра был срочный вызов в Москву. Резидент изумленно поднял бровь и перевел взгляд на шифровальщика, как бы вопрошая: «Что бы это значило?» Шифровальщик Слава недоуменно пожал плечами. Резидент поднял трубку, набрал номер представительства Аэрофлота в Пхеньяне и забронировал для себя билет на завтра. Затем написал короткий ответ в Москву о своем вылете и передал его шифровальщику. Слава вышел, а резидент снова поднял трубку телефона и набрал номер.

– Алло! Николаич? Привет! – растянулся в болезненной улыбке резидент.

– Привет, привет… – вторил ему, судя по интонации, такой же «больной» голос.

– Ты как? Давно пришел? – продолжал резидент.

– Да нет, минут 15 назад. Тоже «болею»…

– Слушай, меня тут в Центр срочно вызывают. Завтра вылетаю. Ты когда будешь отписываться по вчерашней встрече?

– Сейчас, конечно.

– Давай соберемся, вспомним всё, и напишем совместную «телегу». Ты как?

– Давай через 10 минут, хорошо?

– Отлично, – резидент откинулся на кресле.

Через 10 минут в дверь постучали. Владимир Николаевич, плотный невысокий мужчина 60-ти лет, любезно попросивший разрешения войти, с мягкой улыбкой протянул руку резиденту. Слегка «несвежее» одутловатое лицо, хоть и гладко выбритое, выдавало серьезную степень усталости от чрезмерного употребления крепких напитков перед недолгим сном. Поредевшие с возрастом, светлые прямые волосы Владимира Николаевича были гладко зачесаны назад и влево, с четким пробором аккуратиста и педанта. Коротко подстриженные светло-рыжие усы добавляли его образу кошачий характер.

– Проходи, Николаич, садись, – улыбнулся резидент, выражая Николаичу сочувствие своей изможденной гримасой. – Как сам?

– Да как? Сам знаешь, как… – не менее натужно улыбнулся главный по сотрудничеству. – Кажется, что не спал совсем – глаза еле открываются.

– Да и не говори, – вздохнул резидент, переминаясь в кресле. – Тяжело уже в наши-то годы так допоздна «отдыхать». После таких встреч надо выходной брать, – посетовал резидент. – Надо как-то намекнуть нашему другу, что при таком интенсивном отдыхе нас через год отнесут на погост.

– Думаю, если ты ему так скажешь, он попросит тебя найти себе замену, – криво ухмыльнулся главный по сотрудничеству. – Ты же не хочешь уехать отсюда досрочно?

– Да знаешь, Николаич, я уже и не знаю, что хуже – уехать отсюда досрочно, или уехать отсюда в больницу, – вздохнул резидент.

– Ну, ну – не сгущай краски! – сурово улыбнулся Владимир Николаевич, – Не так уж часто мы сидим у Самого, чтобы жалеть на это здоровье. От него можно получить такую информацию, за которой год будешь бегать по дипломатическим раутам, и ни хрена не получишь. Ну, скажешь – нет? Много ты чего толкового написал в Центр после приемов-фуршетов-конференций? Так, порожняк один… Европейцы только и делают, что сами тебя слушают. Потому что мы да китайцы больше всех знаем.

– Да верно всё ты говоришь, Николаич! Я разве против? Но так пить – один черт потом не упомнишь, о чем был разговор, – массируя виски, пожаловался резидент.

– Ну, вместе вспомним! Что-то – ты, что-то – я. В первый раз, что ли? Давай, не бухти!

– Ладно, хватит меня агитировать, – улыбнулся резидент.

– Ну, вот – так уже лучше! А то затянул свою пенсионную песню…, – растянулся в довольной ухмылке главный по сотрудничеству.

– Итак, что там было по «шестисторонке» *? – резидент взял в руки карандаш и открыл чистый лист блокнота для шифр-телеграмм.

– Ну, он сказал, что предложение японцев его устраивает. Однако до тех пор, пока американцы не подтвердят его своими гарантиями, он не станет его рассматривать, – ответил Владимир Николаевич.

– Ну, это ты мне прям глаза сейчас открыл! – с сарказмом и иронией пропел резидент. – Когда это северяне соглашались на что-либо, пока не получали американских гарантий?

– Ну, открыл – не открыл, а это – Его позиция (карикатурно поднял вверх указательный палец Владимир Николаевич). Доложить об этом в Центр надо? Надо!

– Надо! – согласился резидент.

– Вот и докладывайте, товарищ резидент, а не выпендривайтесь! – протянул главный по сотрудничеству.

– Да эта фраза уже оскомину набила, – резидент скривил недовольное лицо.

– А ты в суть зри, а не на формулировки, – по-кошачьи протянул Владимир Николаевич. В этот момент он напомнил резиденту кота Матроскина из «Простоквашино». Внучка любит этот мультфильм, и резидент почти дословно знал все интонации этого персонажа. Тем более, что и оперативный псевдоним у него был кошачий. – Формулировку можно изменить. Напиши, мол, объект рассматривает предложение японской стороны только при предоставлении американских гарантий. И еще напиши, что за кулисами переговоров японцы выражали готовность увеличить размер компенсаций до двух с половиной миллиардов в год.

– Это он вчера сказал? – спросил резидент.

– Да, вчера, – ответил Владимир Николаевич.

– Я что-то не помню такого, – отодвинулся от стола резидент. – А по мазуту что-то говорил?

– По мазуту изменений нет – те же пятьсот тысяч тонн. Во всяком случае, он ни о каких изменениях не упоминал. А про предложение японцев по увеличению компенсации ты не слышал потому, что он сказал мне это на ухо, – откинулся Владимир Николаевич на спинку кресла с видом триумфатора.

– Тогда так и укажу, что записано с твоих слов, – оскорбился резидент, – Не хочу подписываться под очередной шуткой Любимого Руководителя. В последний раз, когда он сказал, что у него был контакт с Самсунгом, я тоже думал, что это серьезно. В Центре эту шутку не оценили.

– Ну, шутка это, или не шутка – а это он сам так сказал. Наше дело – доложить о содержании разговора, – парировал Владимир Николаевич.

– Наше дело – не просто доложить, а дать аналитический материал, – «встал в позу» резидент.

– Ой, ладно тебе, Николаич! Я тебе помогаю вспомнить содержание беседы, а ты мне тут лекцию читаешь! – скривился в претензионной гримасе главный по сотрудничеству. – Если у тебя есть с чем увязать этот факт, можешь дать свой «аналитический продукт». А пока записывай тезисно – потом оформишь.

– Ладно, извини, Николаич – ты прав. Голова болит. Кто из японцев озвучил ему это предложение? – мягко поинтересовался резидент.

– Ну, как кто? Полагаю, глава делегации японцев сообщил главе делегации северян. А ты чье имя хотел услышать? – округлил глаза главный по сотрудничеству. – Имени мне Ким не назвал, но его и не обязательно указывать. Напиши – глава делегации, – сменил гнев на милость Владимир Николаевич.

– Как думаешь, почему японцы не озвучивают эти предложения в ходе официальных переговоров? Может, Ким привирает, чтобы подразнить нас? – спросил резидент.

– Думаешь? Ждет, что мы тоже присоединимся к спонсорской помощи? – попытался развить мысль резидента Владимир Николаевич.

– Вряд ли так. Думаю, просто периодически демонстрирует нам свои позиции, мол, не переоценивайте для меня свою незаменимость.

– Да, манипулировать нами и Китаем эта семья научилась хорошо, – подытожил Владимир Николаевич.

– Не только нами и Китаем – всеми, кто в «шестисторонке» участвует. Единственный, кто стоит особняком во всей этой истории – это Штаты.

– Что имеешь в виду? – поинтересовался Владимир Николаевич.

– То, что Штаты не особо усердствуют в этом процессе, – ответил резидент. – Впечатление такое, что Штатам вообще давно безразлична вся эта возня вокруг Севера.

– А именно? – Владимир Николаевич сменил позу в кресле, поскольку написание телеграммы в Центр явно затягивалось.

– Ну, сам оцени. При явной возможности у Штатов профинансировать любую инициативу – как экономическую, так и военную, и при явном их внимании к проблеме КНДР, они никогда не выдвигали и не выдвигают никаких инициатив – только требования. Они ведут себя так, словно однажды им может всё это наскучить, и они просто придавят Кима, как клопа.

– Ну, так это их общеизвестная тактика в любых делах, – ответил Владимир Николаевич.

– Но, при этом, как только намечается прогресс в диалоге, Штаты обязательно выкинут какой-нибудь фортель, который этот прогресс угробит, – раздраженно прокомментировал резидент. – Штаты просто не сидят без дела, и подкидывают северянам основания опасаться каких-либо мирных инициатив.

– Штатам нужны причины для сохранения своего военного присутствия в регионе – вот они их и формируют. Это давно ясно, – парировал Владимир Николаевич.

– Помимо материальной помощи в виде поставок мазута Северная Корея рассчитывала на смягчение международных санкций. Буш заявил, что в ответ на ядерную декларацию отменяет в отношении Северной Кореи действие закона о торговле с врагом, остававшегося в силе с 1950 года. Он обещал в течение 45 дней вычеркнуть КНДР из американского списка государств, поддерживающих терроризм. Формально это означало бы снятие односторонних внешнеторговых санкций, введенных США против КНДР. Договоренность была практически достигнута, однако Штаты вдруг затребовали от Кима дополнительных уступок, и тот, разумеется, дал задний ход, – продолжил резидент. – Последовавшее вторжение американцев в Афганистан окончательно обнулило весь переговорный прогресс. Работа началась заново. Далее, – резидент сделал театральную паузу, многозначительно подняв верх указательный палец, – пропускаем период мелких удач в переговорах – они всё равно ни к чему кардинальному не привели. Как говорится, «осадок остался», и новый Ким не спешил договариваться. Постепенно, при нашем содействии и поддержке Китая, диалог возобновился. Южане тоже продвинулись, и через хозяина Самсунга наладили доверительный канал помощи Северу. И тут, через какое-то время, Штаты начали иракскую операцию. И Ким понял – отец правильно поступил, что в свое время не отказался от ядерной программы. А потом вдруг в южнокорейскую печать просочилась информация о том, что глава Самсунг передавал Киму по неофициальному каналу существенную финансовую помощь. Помнишь, какой был скандал? – спросил резидент.

– Ну, еще бы! – без особого акцента согласился оппонент.

– Наверняка без ЦРУ дело не обошлось, продолжил резидент. – Казалось бы – чем плохо американцам? Сеул за свой счет содержит Пхеньян, в ответ Пхеньян держится на плаву и постепенно снижает напряженность на полуострове. При такой финансовой помощи со стороны Сеула и Пекина, и при полном контроле Кима над внутриполитической ситуацией вполне можно было рассчитывать на реформирование северокорейского режима по китайскому образцу. Причем, в течение каких-нибудь 10—15 лет. Уже сейчас предостаточно признаков движения режима в сторону смягчения – предпринимательство, рынок. Ким ведь не идиот. Он понимает, что бесконечно это длится не может, и надо искать пути выхода из тупика.

– Угу, – кивнул Владимир Николаевич. – Штаты не хотят, чтобы северяне развивались по пути Китая, постепенно становясь его сателлитом.

– С другой стороны, – продолжил резидент, – пожелай Штаты кардинально разделаться с режимом – они давно бы с ним покончили. Притом – задолго до того, как проблема стала проблемой. И даже Китай не смог бы помешать – Штаты нашли бы, чем заткнуть китайцам рот. Китаю тоже порядком надоело, что Ким сидит у них на шее. Штаты и Европа сделают Китаю хорошее предложение, и Китай отдаст Кима. Да даже не нужно делать никаких предложений, – махнул рукой резидент, – Китай настолько втянут Западом в производственные отношения, что и без предложения понятно – войны из-за Кима между ними не будет. Это не 50-ый год.

– Ну, Китаю Ким необходим хотя бы потому, что он как буфер оттягивает столкновение со Штатами для самого Китая, – парировал Владимир Николаевич. – Но если ты считаешь, что между Китаем и Западом, на самом деле, нет глобального противоречия – почему Штаты до сих пор не покончили с северокорейцами? Ирак, я думаю, сложнее Севера будет – у Саддама и ракеты есть, и возможно, даже химическое оружие, – Владимир Николаевич стал развивать мысль резидента, подбрасывая ему «поленья в огонь».

– Вот именно, что у Саддама – есть. Штаты ждут, что режим Кима сам падет. Но если этого не произойдет в ближайшие 7—10 лет, очередь дойдет и до северян.

– Так чего же они ждут? Чтобы Ким сделал бомбу? – Владимир Николаевич дал ход мысли резидента.

– Вот и я о том же! Не кажется ли тебе, что Штаты знают, что никакой бомбы нет, и в обозримом будущем не будет? Но истерия вокруг угрозы им нужна, и ты сам понимаешь, зачем.

– Ну, им всегда нужна угроза и напряженность. А почему бомбы не будет? – приготовился выслушать версию резидента Владимир Николаевич.

– Потому что просто бомба – это несерьезно. Ядерного заряда мало – нужны средства его доставки. А с этим у северян сам знаешь – никак. Тем более, что это должны быть не просто ракеты, способные нести заряды, но способные также эффективно преодолевать современные средства ПРО. Иначе грош-цена твоим зарядам и ракетам – они просто не долетят до цели. Ты думаешь, КНДР в состоянии разработать хотя был один такой оружейный комплекс из ядерной триады? Конечно, нет. Как может нищая страна сделать то, что под силу только супердержаве с огромным научным и финансовым потенциалом? Что есть у северян на данный момент? Подземные испытания, которые, якобы, ядерные? Никто этого подтвердить не может, – риторически прищурил глаз резидент.

– Ну, согласен. «Грушники», кстати, тоже придерживаются версии, что это вполне может быть хороший заряд взрывчатки. Говорят, что 500 тонн простого тротила было бы достаточно, чтобы получился взрыв, по мощности схожий с тем, что был 9 октября, – поддержал резидента Владимир Николаевич.

– Далее, – продолжил резидент, – что со стратегическими бомбардировщиками? Где они? Их нет. И не будет. Подводные лодки? Та же история. Тридцать шесть старых консервных банок, которые не могут нести баллистические ракеты? То, что сейчас периодически перелетает через Японию – это не те ракеты, что способны доставить заряд через океан. Они просто не долетят, не говоря уже о том, что они не преодолеют систему ПРО США. Все эти Тепходоны по природе своей – наши старые СКАДы с дальностью полета до 2,5 тысяч километров. Заявления северян о том, что они добились дальности в 4,5 – 5 тысяч километров – не более, чем блеф. Если они и летят на это расстояние, то уже в абсолютно неуправляемом режиме. Ну, я уж не говорю об отсутствии систем корректировки целенаведения. Оттого эти ракеты и летят просто по баллистической траектории, и перелетев Японию, падают в море. Так что извини, Володя, но Штатам абсолютно ничего не угрожает и не будет угрожать, – подытожил резидент.

– Ну, так они же еще заботятся о союзниках-южанах, которых эти ракеты точно достанут, – расшевелил угли резидентского костра Владимир Николаевич.

– Во-ло-дя, – протянул резидент, понимая «шпильку» главного по сотрудничеству, – для войны на полуострове баллистические ракеты не нужны, и ты это знаешь не хуже меня. Тут война будет вестись артиллерией, танками и пехотой, которых у обеих сторон предостаточно. И даже бомбу, если бы она была у северян, они не применили бы – это было бы фатально, прежде всего, для них самих. Впрочем, для них фатальна и обычная война без применения оружия массового уничтожения.

– Ну, так какой ты из всего этого делаешь вывод? – подустав от полемики резидента, заёрзал на стуле Владимир Николаевич.

– Выводы делать сложно, но всё это напоминает мне спектакль, в котором Ким и Штаты играют известные друг другу роли.