Магазин для киллеров. Том 2

Jiyoung Kang

A Shopping Mall of the Killer, Book 2

살인자의 쇼핑몰 2

© Jiyoung Kang, 2023

The Korean edition was originally published by Jaeum & Moeum Publishing Co. Ltd.

© Перевод на русский язык ООО «Прогресс книга», 2024

© Издание на русском языке, оформление ООО «Прогресс книга», 2024

© Серия «Сердце Азии», 2024

© ООО Издательство «Питер», 2024

Во вторник в 4:07 Дана умерла в моей квартире. По данным вскрытия причиной смерти стал гипогликемический шок, а в желудке были обнаружены непереваренные остатки ттока[1] и фунчозы[2]. Последним, что она ела, были ттокпокки[3]. Дана говорила, что мечтает наесться их до отвала где-то, где мать не помешает ей. Как будто это что-то сложное!

– Говоришь, твоя мечта – поесть ттокпокки? – спросила я и открыла приложение доставки еды. Выбрала уровень остроты «для новичков», добавила омук[4] и фунчозу, а еще заказала охлажденные напитки и киммари[5].

Дана была строгой вегетарианкой и на обед в университете всегда приносила домашнюю еду. Она не ела ничего острого, сладкого или соленого, питаясь лишь несколькими видами овощей и орехов, а еще протеиновыми коктейлями. И эта самая Дана призналась, словно исповедовалась:

– На самом деле я не веган. У меня есть секрет, как и у тебя. Возможно, не такой крутой, как дядя, который торгует оружием и работает заодно с киллерами, но я обещала маме, что никому его не расскажу.

Дана подошла ко мне и села рядом.

– И что за секрет?

Дана не ответила и просто обняла меня. Ее прикосновения не вызывали у меня отторжения – эта маленькая худая девушка стала мне бесконечно дорогим и близким другом.

– Чон Джиан, есть хочется, – вдруг капризно сказала она и слегка куснула меня в плечо.

Я тихо рассмеялась.

– Так что за секрет-то?

Поколебавшись, Дана заговорила:

– У меня диабет первого типа. Ребятам из нашей группы говорю, что веган или сижу на диете, но на самом деле вообще не могу есть углеводы без инъекций. Мне достаточно принимать инсулин, чтобы питаться и жить, как все, но мать – противница лекарств.

Дана открыла сумочку и достала оттуда шприц-ручку с инсулином. Она протерла кожу справа от пупка спиртовым тампоном и сделала укол.

– Мать не дает тебе принимать инсулин? От тебя ж одни кости остались. Ты должна лучше питаться.

– Она верит в природное исцеление. Мне никогда даже прививок не делали. Когда я болела, мать давала мне зеленый сок, приготовленный из разных растений. Она сама родила меня такой, но при этом всегда запрещает принимать химический инсулин. Называет его ядом. Раньше я верила ее словам, но не теперь.

Я слышала о таких людях, но и предположить не могла, что мать Даны окажется одной из них.

– А разве ты только что не инсулин ввела?

– Верно, инсулин. Не могу же я вечно питаться одной травой. Я уже устала ждать, пока мать умрет. Сегодня мы с тобой поедим ттокпокки, а потом я выпью латте с большим количеством сиропа и съем чизкейк, – взволнованно заявила Дана.

– Но что будет, если мать узнает?

Услышав мой вопрос, она побледнела.

– Думаю, в очередной раз прочитает лекцию и позовет для верности своих друзей на подмогу. Один раз она уже сделала так. У меня в ушах от их говорильни будто кровавые мозоли появились. Я сдалась и не стала отстаивать свое право жить и есть спокойно.

Пришло уведомление о том, что ттокпокки доставили. Я принесла еду, и Дана посмотрела на нее со слезами на глазах.

– Джиан, как думаешь, я правда смогу съесть все это? – спросила она, открывая пакет.

– Не волнуйся. Я киллер. Ттокпокки-киллер.

Дана храбро поедала ттокпокки. А мне было больно оттого, что приходилось только смотреть на нее и, подсчитывая калории и натрий, выбирать перепелиные яйца и омук. Я ей не говорила, что снова начала ходить на тренировки по боксу. Если на очередном взвешивании обнаружатся лишние килограммы, я вылечу из наилегчайшей категории, и тогда придется опять встречаться в поединке с опытными бойцами в легчайшем весе. Хотя, честно говоря, похудение давалось мне нелегко, и я почти смирилась с тем, что скоро у меня появятся новые раны и синяки на месте тех, что только успели зажить.

– Почему-то мне кажется, что ем только я.

Дана недовольно посмотрела на меня. От ее взгляда, поникшего голоса и опущенных плеч у меня проснулся аппетит.

– Ты о чем? Я ведь только начала!

Пуля вылетела без какого-либо сопротивления. Как только в моем желудке оказалась острая, соленая и сладкая пища, я тут же почувствовала, как мое тело опухает. Я пила газировку, ела жареное и даже присвоила себе часть сырных шариков Даны, которые ресторан положил нам в подарок. Последний ттокпокки мы разрезали пополам и съели вместе со смесью из остатков бульона, риса, кунжутного масла и морских водорослей, начисто отполировав свои миски. Даже примерный подсчет давал три тысячи калорий. Я подумала об отеках и гликогене, от которых смогу избавиться, только весь день пропрыгав на скакалке, и на душе стало неспокойно. А затем мне вспомнилось рыхлое тело дяди. Он никогда не отличался стройностью, но легко покорил подпольный мир. Должно быть, в этом ему помогли рассудительность, смелость и пистолет, который уж точно сильнее кулаков. Может быть, лучше было бы играть в RPG или практиковаться в стрельбе вместо занятий боксом. От этой мысли я расслабилась.

– Джиан, а теперь латте и чизкейк!

Волчий аппетит Даны не утихал.

Как я уже говорила, Дана умерла во вторник утром, в 4:07. Часы Apple на ее запястье зафиксировали момент остановки сердца. На следующий день мне пришлось позвонить ее жуткой матери и сообщить, что ее дочь умерла.

Мать Даны, стоявшая у входа в похоронное бюро, была совершенно безжизненной, как засохшее дерево, похожей на бледную поганку женщиной средних лет. Она дала мне пощечину и плюнула в лицо. Ее слюна отдавала металлом. Она вопила, что я убийца, обещала во что бы то ни стало отправить меня в ад, а затем ударила по затылку. Но самым ужасным был тот факт, что у этой женщины, верящей только в природное исцеление, в руке была капельница с белым, как костный бульон, питательным раствором.

После того дня я просыпалась в четыре утра без будильника, и мне казалось, что кто-то глубоко дышит рядом со мной. Даже после того как я принимала назначенное психоневрологом снотворное, сон не возвращался. Я спала с открытыми глазами.

Мы с Даной загорали на залитом солнцем пляже. Она читала книгу Анни Эрно, а я наблюдала за ней.

– Нет, Чон Джиан, не смотри на меня, – вдруг сказала Дана холодно.

– Почему нет? Я ведь не проделаю в тебе дырку взглядом.

Мне нравился ее профиль – плавные изгибы, которые создавали тонкие губы и маленький нос. Раз ты умерла, я хочу видеть тебя хотя бы во сне, почему нельзя?

– Мама не оставит тебя в покое. А может, даже зарегистрируется в приложении SUSApp и убьет тебя. Ты ведь знаешь? Это криминальное приложение. Даже за небольшие деньги можно сделать заказ. Каждый раз, когда ты смотришь на меня, мамин гнев растет. Так что отвернись. Будем смотреть каждый на свое море, словно незнакомцы. Ты меня поняла?

Рядом с Даной лежала мать. Ее сверкающие глаза уставились на меня из-под толстых, похожих на морщины двойных век. Я почувствовала, словно нижнюю часть тела куда-то затягивает, повернула голову и посмотрела на море. Волны, которые только что мягко плескались у лодыжек, унеслись вдаль и там замерли огромной стеной. Это значило, что вот-вот придет цунами, такое мощное, что сможет поглотить весь мир. Рядом со мной больше не было ни Даны, ни ее матери. Мне на ум приходило только одно имя. Дядино. Чон Джинман.

– Дядя! Дядя! Я… Я…

Он всегда следил, где я нахожусь, по камерам видеонаблюдения. Университет, магазин, библиотека и даже переполненное метро. Я постаралась убрать жучки из своей комнаты, но, думаю, нашла не все. Если сейчас он смотрит на меня, то должен непременно спасти.

Но никто не пришел. На меня нахлынула черная волна. Каждая песчинка превратилась в пулю и впилась в мою нежную плоть, а морская вода заколола ледяными иглами, заливаясь в рот и в нос.

Дядя не пришел на помощь.

Каждый день в четыре утра мое продырявленное, как морская губка, тело уносило в бушующее море.

Я с криком проснулась от очередного кошмара. Дядя так и не пришел, чтобы спасти меня. Возможно, мне действительно удалось избавиться от всех приборов видеонаблюдения и прослушки. Стоило подумать, что все защищающие меня приборы пропали, я забеспокоилась, как цыпленок, только что вылупившийся из яйца. Я поспешно подала заявление на академический отпуск и сдала абонемент на занятия боксом, до окончания срока действия которого оставалось больше трех месяцев. Проворочавшись всю ночь, я с восходом солнца отправилась домой.

Дядя чистил гриль в саду. Увидев меня, он замер от удивления, ведь я обычно появлялась у него только в первую неделю каждого месяца, а тут приехала уже второй раз подряд.

– Похоже, сегодня товар прибыл? Грузовик перекрыл дорогу, мне пришлось идти пешком.

Дядя обычно получал оружие тайно, когда меня не было дома или пока я спала. Такое зрелище было для меня в новинку.

– Что случилось? Почему ты приехала, не сказав ни слова?

В его взгляде явно читалось недовольство. На нем была та же одежда, что и на прошлой неделе: бирюзовая рубашка с пальмовым принтом и шорты-карго.

– В смысле, почему? Просто сейчас выходные. Мне стало скучно – вот я и приехала. А ты бы лучше одежду новую купил. Не слишком ли пестро для мрачного торговца оружием?

– Одна рубашка стоит девять тысяч девятьсот вон[6], а если купить две, еще одну дают в подарок. Но бесплатно доставляют только заказы на сумму свыше тридцати тысяч вон[7], – пробормотал дядя, брызгая покрытый жиром гриль моющим средством.

– Значит, ты купил четыре рубашки и в итоге получил шесть, да еще и с бесплатной доставкой. Но почему ты каждый день носишь только эту? Куда делась остальная одежда?

Я сняла рюкзак, поставила его на траву и притащила резиновый шланг, подключенный к водопроводу.

– Не могу же я каждый день тратить время на выбор одежды. Поэтому я решил распределить ее по дням недели. Но одной рубашки не хватает, так что в субботу и воскресенье я ношу бирюзовую.

Это означало, что люди, которые встречались с дядей только в определенные дни недели, думали, что другой одежды у него нет. Я не могла решить, было ли это показателем лени или продуманным ходом. Дядя потер гриль жесткой щеткой, и появилась желтая пена. Он опустил глаза и сделал знак головой. Я открыла кран.

– А за мной в последнее время не наблюдаешь?

Дядя наверняка видел, что каждый день в четыре утра меня мучают кошмары, но никак не реагировал, и это вызывало вопросы.

– Последняя камера была в поддоне для воды в горшке с кактусом. Но ты перестала его поливать, он засох, и ты от него избавилась. Причем даже не выбросила как следует, положив в пакет для мусора, а просто отнесла на крышу. Чон Джиан, у тебя вообще нет никакого чувства ответственности?

Я случайно загубила тот кактус, но так и знала, что камера все-таки осталась. Правда, на крыше, а не у меня в комнате.

– Ладно, хватит об этом. Ты ведь не собирался что-нибудь сегодня устроить втайне от меня, верно? – спросила я, оглядывая сад.

Помню, последний раз мы готовили барбекю прошлым летом. В тот день, когда закрылся магазин, дядя избавился от тела Чонмина и пожарил рибай для киллеров, которые нам помогали. Дяде в лицо попали клубы угольного дыма, и у него на глазах выступили слезы. Кто-то, то ли полицейский Юнхо, то ли Брат, спросил, все ли в порядке. А дядя ответил, что обида и злость – это горький дым, поэтому в конечном итоге остаешься плакать в одиночестве. И мы все дружно рассмеялись.

В саду, усыпанном пулями, остатками взрывчатки и кусками окровавленной плоти, киллеры жевали мясо, как простые студенты, собравшиеся у ларька с едой. Убийцы с красными кодами, шпионы с фиолетовыми, а также обладатели желтых кодов, которые уничтожали улики и оказывали медицинские услуги, стояли кружком, болтали о жизни, сетовали на рост цен и сплетничали о знаменитостях. После барбекю желтые коды прибрали во дворе и посадили новую траву. Я беспокоилась, что сад, который наконец приобрел нормальный вид, снова будет залит кровью.

– Кое-что и правда будет. Сегодня доставят «Шерман Файрфлай».

– И что это? Новый пистолет?

Раз уж дядя подчеркнул значимость этого события, наверняка он ждал какое-то мощное оружие.

– Это танк, о котором я давно мечтал. Перепродавать его я не собираюсь. Оставлю для коллекции. Как награду за то, что все это время я работал, не покладая рук.

Брат, должно быть, заметил меня по камерам видеонаблюдения и вышел к нам, шлепая сланцами. Он открыл банку безалкогольного пива и протянул мне.

– Разве может кто-то остановить твоего дядю? Он целую гору денег в пяти конвертах выложил за этот металлолом.

Услышав слова Брата, дядя прикусил нижнюю губу.

– Эй, не преувеличивай! Конвертов было четыре с половиной, а у танка всего-то затвор сломан. Сама башня и гусеницы высочайшего качества, так что им вполне можно пользоваться. Ты совсем в этом вопросе не разбираешься, но все же упрямо твердишь, что меня облапошили.

Лицо дяди начало краснеть от лба. Кажется, в конвертах, о которых они говорили, было не по миллиону[8] и даже не по десять миллионов вон[9].

– Ладно, ладно. Раз уж у дяди сбылась голубая мечта, племяннице следует его поздравить. Но ты ведь знаешь, что наши продажи в прошлом месяце даже до ста тысяч вон[10] не дошли, верно? На аренде оружия и посреднических сборах мы вообще заработали ноль – вся прибыль идет от торговли резиновыми сапогами и устройствами для уничтожения вредителей. Дядя, тебе не кажется, что мы в кризисе?

Он не нашелся, что ответить, и его маленькие пухлые губы, немного подрожав, сомкнулись.

– Джиан права. Сколько раз мне еще повторять, что мерзавцы из «Вавилона» уже дышат нам в спину? – проворчал Брат, словно его тоже разрывало изнутри.

Нельзя было пренебрегать основной работой ради хобби. Нам противостоял «Вавилон», наш вечный соперник и враг. Эта глобальная преступная организация уже царствовала в даркнете и глубокой сети. Их главными источниками дохода являлись заказные убийства, проституция, торговля наркотиками и органами, а также прямые трансляции пыток и убийств, которые могли смотреть все, кто платил высокие членские взносы.

Но оставались сферы, которые им не удавалось монополизировать. Среди них – поставки оружия и высококлассных кадров. Они, конечно, продавали убийцам ножи, пистолеты и винтовки, но ассортимент не отличался таким же разнообразием, как в murthe-help, которым управлял дядя. Киллеры у них тоже были, но большинство из них оказывались третьесортными наемниками, которые легко продавались за сходную цену. И самое главное, у них не было мастера, который бы мог модифицировать оружие для удобства пользователя и обучить других стратегии и тактике. Murthe-help лидировал в Азии и имел непревзойденное преимущество – Чон Джинмана. Тем не менее «Вавилон» готовился к серьезному вторжению в Азию и уже открыл штаб-квартиру в Корее.

По словам Брата, недавно они создали криминальное приложение исключительно для корейцев и начали тайно его распространять. Оно называлось SUSApp от английского слова suspicious – «подозрительный». Суть приложения была в том, чтобы связывать заказчиков и исполнителей преступлений, живущих в одном районе, через мессенджер, словно это какой-то маркетплейс.

Вот как пользоваться этим приложением. Предположим, некий офисный работник А успешно завершил жизненно важный проект, но все лавры присвоил его начальник. Работник так и не получил повышение по службе и в порыве гнева подал заявление об увольнении. Удерживать его не стали, и А стал безработным. Этот робкий, но злопамятный человек затаил обиду на своего начальника. Несколько месяцев он каждый день бродил около своего прежнего офиса и наконец узнал, где живет и куда обычно ходит начальник. Но смелости, чтобы отомстить лично, ему не хватало. Ведь судимость похоронила бы его как специалиста, и он бы никогда не смог вернуться на прежнюю работу.

Однажды господин А излил душу господину Б, с которым часто вместе играл в компьютерные игры, но в реальной жизни никогда не встречался. Тот, прося непременно сохранить все в тайне, прислал господину А ссылку-приглашение в Discord. Господин А машинально перешел по этой ссылке, и на его телефон автоматически установилось приложение с названием SUS. В этот момент вся информация с мобильного телефона господина А передалась в «Вавилон», но узнать об этом мог разве что эксперт, которым господин А не был. Он по диагонали просмотрел условия, написанные на английском языке, и нажал кнопку «Принимаю». На экране мобильного телефона тут же появилась доска объявлений с вакансиями в районе, где он живет. Через некоторое время господин А понял, что эти, казалось бы, ничем не примечательные посты от местного сообщества на самом деле были вовсе не обычными объявлениями:

• «Кто готов стать свидетелем аварии на подземной парковке жилого дома Арымтри, 101 (черного ящика нет)?»

• «Кто готов помочь проучить хулигана за насилие в средней школе Еджон?»

• «Ищем талантливого исполнителя, умеющего создавать дипфейк-видео».

• «Набираем женщин-проверяющих, которые смогут устанавливать в домах скрытые мини-камеры».

• «Ищем желающих разделить деньги по страховке после ДТП, суперсрочно».

• «Помощник в самоубийстве, гиперсрочно!»

Быстро справившись с удивлением, господин А внимательно просмотрел каждый пост. Заказчикам преступлений нужно было войти в приложение SUSApp и подтвердить баланс своего электронного кошелька. Раскрывать личность не требовалось. Чтобы отомстить, господину А нужны были только деньги. «Вавилон», конечно, уже получил сведения о его семье и друзьях, а также номера его счетов, пароли и коды безопасности.

После подтверждения баланса заказчик мог опубликовать пост в приложении, указав степень тяжести преступления и сумму вознаграждения. Если требовалось залить в машину рыбный соус или ударить кого-то в солнечное сплетение в слепой зоне видеокамер, можно было уложиться в пятьсот тысяч вон[11]. Однако если непременно должна была пролиться кровь, цена взлетала до небес. Господин А вспомнил, как именно он мечтал отомстить. Ему хотелось лишить жизни того, о ком его бывший начальник заботился больше всего. Босс не был женат, и детей у него не было. Но у него был питомец – серый шнауцер по кличке Росомаха, которого он обожал настолько, что даже набил его изображение на предплечье. Каждый вечер в восемь часов босс выгуливал Росомаху на Тханчхоне[12]. Хотя господину А не хватало смелости совершить злодеяние самому, он был готов за это кому-нибудь заплатить.

Он зарегистрировался как заказчик, а затем разместил пост под названием «Ищу человека, который сможет устроить случайную смерть собаки». Вскоре некто под ником «Старьевщик» предложил цену – три миллиона вон[13]. Господин А проверил его профиль. Показатель успеха в убийстве мелких домашних животных составлял девяносто два процента. Испытывая легкое смущение, господин А попытался сторговаться на двести тысяч вон[14]. А через тринадцать часов статус в заголовке его сообщения сменился на «Сделка завершена».

– Дядя, мы должны воевать, а не играть в войну. Мерзавцы из «Вавилона» уже проникли к нам и подмяли под себя несколько торговых районов.

Я не могла сказать, что мать Даны скоро может скачать SUSApp и попытаться убить меня. Даже если оставить в стороне мою жизнь, SUS причинял огромный вред обществу. Его материнская компания, «Вавилон», помимо посредничества в преступлениях за комиссию продавала разные услуги. В каждом районе, где находились их базы, они открывали центры, замаскированные под магазины у дома. Там можно было заранее заказать нужные товары и услуги, как еду в ресторане, и потом прийти и получить их без лишних разговоров. Среди предложений, обнаруженных Братом, был спрей, который при распылении на лицо или номер автомобиля делал их нераспознаваемыми для камер, одноразовое приложение, которое могло изменять голос, подделывая тембр кого-то из знаменитостей, а также услуги по созданию алиби и другие. Но больше всего нас беспокоило, что они продавали концентраты наркотиков и даже сдавали в аренду пистолеты и ножи со стертыми серийными номерами по низким ценам. Нескольких киллеров с красными кодами уже поймали на сотрудничестве с «Вавилоном».

– Нельзя быть такими нетерпеливыми, – сказал дядя, снова очищая гриль.

– Но мы не предпринимаем никаких действий, и красные коды перестают нас уважать. Нужно хотя бы показать, что мы готовы перерезать горло главе азиатского филиала «Вавилона». Тогда все поймут, что Чон Джинман по-прежнему в добром здравии, – запальчиво сказал Брат. Вены на его шее вздулись от напряжения.

Я думала точно так же. Пока мы бездействовали, количество деловых партнеров уменьшалось, а число тех, кто продал свою честь за деньги, росло.

– Да как можно что-то сделать, если мы даже не знаем, где живет этот глава филиала? К тому же не каждый возьмется за такой бизнес. Он не сможет долго продолжать так безрассудно продавать все подряд, пачкая кровью руки молодежи. Даже собака не может жить, питаясь только экскрементами. Они тоже скоро это поймут и отступят.

Будто побежденный словами дяди, Брат сгорбился, опустил руки и покачал головой.

– Кто занимается такими делами? Дядя, ты ведь лучше всех знаешь, кто должен зарабатывать деньги, а кто – набирать кредит доверия.

Для владельца крошечного магазина в Корее – стране, которая едва ли занимала на карте мира полногтя, – он слишком бравировал.

– В мире есть три типа людей. Те, кто верит другим, те, кто только делает вид, что верит, и те, кто громче всех кричит, что никому не верит. Хочешь спросить, к какой категории принадлежу я? Ко всем трем. Верю тем, кто делает вид, что верит мне, хотя на самом деле это не так, и при этом утверждаю, что никому не могу доверять. А вот «Вавилон» не принадлежит ни к одной из этих категорий. Они никому не верят, но при этом не притворяются и не кричат об этом. Они погубят себя сами.

Логика дяди казалась странной. Он подошел к крану, открыл его, взял конец резинового шланга и направил на гриль.

Однако не только старый танк времен Второй мировой мог вызвать у него такую реакцию. Скажи я ему, что ушла из академии, конец шланга был бы направлен не на гриль, а на меня. Ведь я нарушила обещание, которое давала при каждой встрече. Дядя твердил, что я должна закончить университет – только тогда он позволит мне участвовать в управлении нашим магазином.

– Уверена, что тебе это не понравится, но мне нужно кое-что сказать.

Пришло время признаться. Дядя, начавший протирать гриль сухой тряпкой, посмотрел на меня расфокусированным взглядом.

– Я долго об этом думала и…

– Эй! – прервал меня дядя громким криком.

– Эй? Так мне продолжать или нет?

Но он не ответил. Большими шагами он прошел мимо меня, размахивая руками и что-то выкрикивая. Оглянувшись, я увидела за открытыми воротами серый «дамас». Дядя даже не услышал мои последние слова!

– Как можно припарковаться на такой узкой дороге?

Из водительской двери вышел мужчина лет пятидесяти в велосипедных нарукавниках.

– Вижу, наш директор отлично справляется. Склад размером с городской стадион.

Мужчина действительно был похож на велосипедиста. Он открыл заднюю дверь, достал из багажника коробку с надписью «Счастливый дом ттока» и протянул дяде. Затем вынул большой таз, покрытый черным полиэтиленом.

– Как можно приезжать без предупреждения? – возмутился дядя, как будто мужчина не должен был появляться, пока я была дома.

Прибывший немного смутился, но быстро взял себя в руки.

– Вы наш первый клиент, поэтому вам – особое внимание. Я щедро добавил тыквенной пасты. Вышло так сладко, что вы сразу все съедите.

Похоже, это был владелец магазина, в котором продавали тток. Он прошел через ворота и оглянулся по сторонам.

– Похоже, сегодня какой-то важный день?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Тток (кор. 떡) – пирожок из клейкого риса.

2