Маджериум. Книга 2. Инициация тьмой

Глава 6

Наутро почти ничто не напоминало о ночном пожаре. Разве что острый запах гари, ворвавшийся в комнату, стоило лишь на мгновение приоткрыть окно. Да тонкий, едва различимый белый дымок, вьющийся над макушками деревьев. И то, если не всматриваться в горизонт, можно и вовсе не заметить.

Зато внизу, на первом этаже корпуса загонщиков, царило небывалое оживление. Собравшиеся на завтрак студенты шумно обсуждали последние новости – администрация академии позволила провести традиционные гонки на полночниках, что ежегодно стартовали в конце ноября.

Надо ли говорить, сколько воодушевления и радости было на лицах загонщиков?

– Изабель, ты слышала, слышала? – Ко мне в мгновение ока подлетел взбудораженный Шелдон. – Они разрешили провести гонки. С ума сойти!

Парень схватился за голову и покрутился на месте. Шелдон был так счастлив, будто собирался по меньшей мере стать участником этих самых гонок.

– Да остынь ты, Дари. Ну гонки и гонки. Что там смотреть? Ясно же, кто победит, – фыркнул один из моих одногруппников.

С тех пор как Мартин Кранч покинул факультет, место вечно брюзжащего и недовольного ворчуна занял Брайан. Так что я даже не удивилась ни снисходительному тону, ни развязной позе, в которой он сидел на скамье, ковыряясь в порции утренней каши. И тем более не удивилась его замечанию.

Помнится, даже наша кастелянша упоминала гонки на полночниках. И я не сомневалась, Скай непременно выступит великолепно. Если, конечно, его новый рогатый питомец вдруг не вздумает приревновать парня к чернокрылу.

Я бросила взгляд на столик старшекурсников, но Монтего там, разумеется, не застала. Зато наткнулась глазами на довольную мордашку Питера. Выпускной курс радовался новости о предстоящих гонках куда больше нашего, и на лице Рэнкса сияла такая улыбка, что, казалось, оно вот-вот треснет.

Уже позже, ознакомившись со списком участников, вывешенным рядом с таблицами рейтингов, я поняла, чему так радовался Питер. Он, как и Монтего с Шейном, был отобран для участия в гонках. Всего в списке было около десятка имен, и меж выпускников затесалась даже тройка ребят с четвертого курса, что изрядно меня удивило. Но потом я вспомнила, что Скай участвовал в состязаниях и в прошлом году, а значит, отбор строился на каких-то своих особых критериях. И было неважно, сколько лет всадник проучился в Маджериуме.

Дня гонок все ждали с нетерпением. За всеми хлопотами, тренировками и приготовлениями нам даже удалось забыть об аномалии и об ужасных событиях, не так давно потрясших академию.

Мысли всех студентов будто разом переключились, и хмурая давящая атмосфера последних дней улетучилась вместе с ними. Меня саму накрыло волнительным предвкушением.

А еще мне с каждым днем становилось все тяжелее игнорировать Монтего. Мы договорились, что не станем выставлять свои отношения напоказ, и Скай, вопреки моим опасениям, держал свое слово. Он почти не смотрел на меня и не приближался, когда рядом был кто-то из загонщиков. Сначала я восхитилась такой выдержке и обрадовалась, что не придется мучительно краснеть, выслушивая сплетни одногруппников. Но потом поняла, что моя собственная выдержка летит коту под хвост.

Чем ближе подходил день гонок, тем теснее становилось в нашем корпусе. На полигон то и дело приходили студенты с других факультетов. Посмотреть на тренировки, поддержать участников, а может, узнать что-то поинтереснее. Питер как-то обмолвился, что адепты делают ставки, как долго тот или иной всадник продержится на арене.

Но злило не это, а количество девушек в стенах нашего факультета, возросшее почти втрое, после объявления о гонках. И все они непременно норовили поближе познакомиться с участниками. Возле Ская постоянно кто-то крутился. Казалось, что за ним тянется целый шлейф из девиц. И их не пугали ни полночники, ни хищный драггаст, в загоне которого Скай по-прежнему проводил достаточно много времени.

А что он? Он всем им мило улыбался, даже не думая спровадить! А Питер так вообще купался в женском внимании, словно блин в масле. Да еще не стеснялся подначить меня лишний раз, все время вставляя в разговорах, какие нынче хорошенькие пошли стихийницы.

Хотя порой возникало сомнение. Нет, не в том, насколько хороши были стихийницы, а в том, что задеть он пытался именно меня. Возможно, все эти мимолетные намеки и вовсе предназначались Сирене. Последнее время одногруппница все время ошивалась где-то рядом. И я невольно становилась свидетелем ее ворчаний и хмурых взглядов. Ей тоже были не по нраву все эти пестрые девчачьи сборища.

А накануне гонки Сирена и вовсе пришла в мою спальню с просьбой переночевать на пустующем месте Эбигейл.

– Сайрусу приспичило поразвлечься, и он выставил меня из комнаты, – заявила она с порога и как к себе домой ворвалась в мою спальню. – Ты ведь не против, если я останусь на ночь?

Конечно, я могла возразить. Мне отнюдь не доставляло удовольствия находится наедине с Сиреной, да еще выслушивать ее недовольство. К тому же я надеялась перед сном увидеться со Скаем.

Весь день напролет он готовился к гонкам. А к вечеру шел к Драггу. Тому по-прежнему требовалось много внимания и нормальной кормежки. Так что охотиться приходилось чуть ли не по ночам.

Но я просто не нашлась, что ей возразить. Сказать, что мне неприятно ее общество? Чтобы она отправилась ночевать к кому-то еще? Но в нашей группе не было других девушек, я даже сообразить не могла, какой еще вариант ей предложить. Не выставлять же Сирену на ночь в коридор. Ох…

Посему пришлось проглотить свое возмущение и изобразить радушный прием.

– Да, конечно. Оставайся.

Сама же я судорожно обдумывала план побега. До сна оставалась еще пара часов, и проводить их в обществе одногруппницы я отнюдь не горела желанием. А потому подхватила с полки чистое полотенце и перекинула через плечо.

– Я в душ. Чувствуй себя как дома, – последнее добавила скорее язвительно, чем вежливо.

Но девушка ничего не сказала. Вместо этого уселась на постель Эбби, проверяя ее на мягкость.

– Проклятье, почему у вас такие неудобные матрасы? Мы с братом поменяли свои еще в первую неделю.

– Прости. Не ждала гостей, – фыркнула я, уже сейчас чувствуя, что совместная ночевка с Сиреной будет непростой.

Чтобы не накалять атмосферу, я тут же выскочила из комнаты.

В душе я стояла долго. Даже слишком долго, потратив все отведенное женское время. И когда оно закончилось, с неохотой закрутила вентиль с горячей водой.

Возвращаться в комнату к Сирене не хотелось. Спать, как ни странно, тоже. Хоть я и не участвовала в завтрашних гонках, но волновалась так, словно меня ждал зачет. А еще очень хотелось увидеть Монтего, убедиться, что он не поддался искушению, как Сайрус, и не решил уединиться с какой-нибудь стихийницей накануне состязаний.

Но эти мысли я быстро отогнала, обругав себя за нелепые подозрения.

Я ведь его знаю. Скай бы так не поступил. Никогда бы не поступил.

И тем не менее я дошла до его комнаты и трижды постучала в деревянную створку. Никто не открыл. Я приложила ухо к двери, вслушиваясь в окружающие звуки. Но все, что я слышала, лишь громкий хохот Питера, раздающийся из комнаты по соседству. А вот Скай, похоже, еще не вернулся.

Наверняка он сейчас охотится с Драггом. Больше ему быть негде.

В голове проскочила навязчивая мысль сходить к загонам. Но я вовремя вспомнила про мокрые волосы и вновь отругала себя за подозрительность.

В итоге вернулась обратно в комнату.

Сирена и правда расхаживала как у себя дома. Беззастенчиво рассматривала мои вещи, лежащие на ученическом столе. И даже не подумала прерваться, когда я переступила порог.

Я же с ужасом увидела, как она берет с полки деревянную статуэтку, подаренную Скаем.

– Красиво, – произнесла девушка, вертя полночника перед глазами. – Откуда такая прелесть?

– Это подарок.

Я не сдержалась. Подошла вплотную и, выхватив статуэтку из рук загонщицы, вернула ее обратно на полку.

Сирена хмыкнула.

– Скай подарил, да?

В этот момент мое сердце буквально рухнуло в пятки.

Откуда она знает?

Пред внутренним взором тут же встало воспоминание о столе в комнате Монтего, сплошь уставленном готовыми поделками и еще сырыми заготовками. Не могла же Сирена видеть? Или могла?

– Была в его комнате? – буквально прочитала мою мысль девушка. Вот только вопрос этот предназначался мне.

И надо было что-то ответить. Перевести тему. Или свести все к шутке. Но я не нашла ничего лучше, чем ответить вопросом на вопрос:

– Ты, видимо, тоже?

Сирена рассмеялась. Громко, заливисто. И мне не нужен был ее ответ, чтобы понять. Была, непременно была. И понимание этого болезненно полоснуло по сердцу.

– Ну, там много кто побывал… Ты, я…

– Вряд ли цели нашего визита совпадали! – поспешила прервать Сирену.

Я не хотела это обсуждать. Не хотела слушать ее. А еще больше не хотела, чтобы Сирена думала, будто я одна из тех легкодоступных девиц, что готовы с разбегу прыгнуть в койку к первому понравившемуся парню.

– Знаешь, почему все девчонки так хотят с ним переспать? – вопреки моим желаниям, загонщица и не думала прекращать этот разговор. Словно нарочно давила на больную мозоль. Расшатывала мое и так висящее на волоске самообладание.

– Представления не имею, – фыркнула я и рывком направилась к шкафу, убирая лишние вещи и купальные принадлежности.

Сирена на мгновение затихла. И я уже было подумала, что мне удастся избежать дальнейших подробностей. Но загонщица явно вознамерилась меня добить. Одногруппница прошла к кровати, плюхнулась на матрас, жалобно скрипнувший под ее весом, и, закинув длинные ноги на изголовье, принялась рассказывать:

– Это потому, что он точно знает, чего ты хочешь. Он словно… как бы объяснить… влезает в твое нутро. Чувствует, где надо прикоснуться, чтобы тебе было приятно. Где поцеловать, а где с силой прижать. Как надо двигаться, чтобы доставить максимальное удовольствие…

– Сирена, прошу, избавь меня от этих подробностей! – не выдержала я. И, резко развернувшись, гневно посмотрела ей в глаза. – Мне плевать, чем вы там занимаетесь с Монтего! Я не хочу об этом слышать. Не хочу этого знать. Понятно?

И пока Сирена не успела вставить еще чего-нибудь на эту тему, резко захлопнула шкаф и направилась к постели.

– И вообще уже поздно. Давай спать.

Я погасила свет и нырнула под одеяло, накрылась с головой, словно это могло спасти от внимания соседки. Могло защитить от неприятных мыслей, поселившихся в голове.

Увы, но все радостное воодушевление, сопровождавшее меня последние дни, испарилось, будто его и не было вовсе. А настроение стремилось скатиться в самую глубокую, в самую темную пропасть.

И как я ни стремилась выбросить дурные мысли, в голове упрямо крутился лишь один вопрос: то, о чем говорила Сирена, как давно это было? До поцелуя в темной комнате… или после?

В день гонок академия буквально бурлила от радостного предвкушения.

Занятий сегодня не было. А потому, вскоре после завтрака, сбившись в веселые дружные группы, студенты потянулись к корпусу стихийников. Да, гонки на полночниках, как это ни парадоксально, проводились не на нашем полигоне, а в стенах синего факультета.

Огромное здание кольцом опоясывало песчаную арену под открытым небом. В пасмурную погоду и ночью над ареной смыкался шатер. Сегодня же в этом не было никакой необходимости. Погода выдалась ясная и безветренная, ни капли не напоминающая о скором приближении зимы.

Но что самое важное – наблюдать за соревнованиями можно было прямо из окон и внутренних балкончиков, выходящих на тренировочную площадку. И, конечно, почти все студенты спешили занять места повыше, этаже на третьем, а лучше на четвертом, чтобы не упустить ни единой детали предстоящей гонки. Остальные же, менее расторопные зрители, занимали свободные балкончики пониже. Или усаживались на невысоких деревянных трибунах, расположенных на самой арене.

Я всех этих тонкостей, конечно, не знала. Благо у меня был Шелдон, который, кажется, успел изучить всю доступную информацию как о самих гонках, так и о корпусе стихийников, и потому уверенно вел меня вперед, крепко удерживая за руку, чтобы я ненароком не потерялась в толпе.

Только теперь, оказавшись на гонках, я впервые почувствовала, какое огромное количествово адептов учится в Маджериуме. Смотровые площадки буквально ломились от потока людей. Нам с трудом удалось найти свободный клочок пространства на третьем этаже. На самом деле, я была не прочь переместиться пониже. Толкотня и давка меня отнюдь не прельщали. Но Шелдон был категорически не согласен на меньшее. Так что пришлось терпеть ради друга.

А еще я заметила, что большинство студентов сегодня предпочли ученической форме свою обычную одежду. Парни облачились в брюки и свободные рубашки. Многие девушки надели платья и распустили волосы. Украсили себя причудливыми заколками и брошками. Одна лишь я не подумала о том, что надо одеться понаряднее, заявившись на гонки в привычной черной форме загонщиков. Да еще эта коса, в которую я вечно заплетала волосы, чтобы не мешали на занятиях.

Я еще раз огляделась по сторонам, скользнула по пышным нарядам девиц, что веселой щебечущей стайкой расположились неподалеку, и решительно сдернула ленту с волос. Мне тоже хотелось праздника. Хотелось, чтобы хоть что-то сегодня было не так, как в остальные дни. И, как бы странно это ни звучало, мне впервые хотелось выглядеть красивой.

Я не видела Ская ни вчера вечером, ни сегодня с утра. И предвкушение предстоящих соревнований мешалось с неуверенностью: а не забыл ли он вовсе о моем существовании?

– Ты погляди, какие тут пространственные руны! – Шелдон, как всегда, пришел на выручку, перетянув мое внимание.

Парень указывал пальцем на огромные округлые колонны, стоящие по всей окружности арены. И теперь, проследив за его жестом, я заметила и сияющие голубые символы на гладкой каменной поверхности. Руны расширения пространства.

– Совсем свежие. Даже мерцают. Интересно, как сильно они расширяют пространство?

– Настолько, чтобы тут могли поместиться с десяток полночников? – улыбнулась я.

На самом деле этот вопрос волновал меня с самого дня объявления гонок. Насколько бы большим ни был корпус стихийников, вместить десять чернокрылов, парящих в воздухе, было не под силу ни одному зданию. Но теперь, когда я увидела руны, все встало на свои места.

– Двенадцать! – поправил меня парень. – Участников будет двенадцать! Ох, гляди-гляди. Вон они!

Я тут же вскинула голову к небу и подалась вперед, свешиваясь с балкончика. Порыв ветра от приближающихся бестиаллий взметнул волосы, и я на мгновение ослепла. Но уже в следующий миг увидела, как огромный чернокрыл повис на внутренней стене арены, вцепившись загнутыми когтями в каменный выступ. Вниз посыпалась каменная крошка, а стоящие рядом студенты испуганно шарахнулись назад. Толпа ахнула, раздался высокий девичий визг. А сидящий на загривке полночника загонщик весело расхохотался, сверкая белозубой улыбкой. Крайне довольный собственной выходкой.

Монтего, как всегда, в своем репертуаре…

Я невольно улыбнулась, глядя, как он красуется перед зрителями, вызывая одновременно волну неконтролируемого страха и восторга. Такой откровенно бесстрашный. Такой до безумия красивый.

Вслед за испуганными ахами и охами откуда-то с четвертого этажа раздался одобрительный свист – это наши загонщики взялись поддержать участников. И толпа вторила им восторженным криком.

Скай наклонился к зверю и что-то громко скомандовал, перекрикивая шум толпы. В тот же момент чернокрыл вытянул шею и издал длинный протяжный рокот, оглушив стоящих рядом стихийников. Монтего вновь довольно рассмеялся и наконец повел полночника в сторону, отцепляясь от каменной кладки, на которой остались глубокие кривые борозды, и вслед за остальными всадниками спланировал на песок арены.

Там уже ждал секундант, сжимающий в руках металлическую клетку.

На самом деле гонки на полночниках лишь назывались «гонками». По сути, это было не что иное, как проверка навыков ловцов.

В клетке, крепко вцепившись крохотными лапками в решетку, сидела радужная фьють. Радужной ее называли из-за редкого окраса перьев. Нежно-молочные в тени, на солнце они переливались всеми цветами радуги, бликуя подобно перламутру. Но примечательно в этой бестиаллии было даже не это. Самым ценным качеством, из-за которого фьють использовали в гонках, была ее способность создавать короткие порталы и прыгать в них практически со скоростью света. Именно поэтому фьють считалась одной из самых неуловимых бестиаллий в мире. А я, признаться, даже не представляла, как загонщики собираются ее ловить. Разве что надеяться на удачу и скорость собственной реакции.

Секундант протрубил в короткий рожок, призывая загонщиков встать на исходные. И пока всадники выстраивались кольцом по периметру арены, ведущий с клеткой в руках прошел в центр круга. Радужная фьють волчком крутилась внутри. Из учебника по бестиологии я помнила, что существа эти терпеть не могут замкнутых пространств. Если бы не магическая защита на клетке, она бы давно выскользнула наружу и помчалась куда глаза глядят.

Второй свист рожка возвестил о начале гонок, и секундант открыл клетку.

Участники сосредоточенно уставились в центр круга, трибуны напряженно замерли, а крохотная фьють, что была ростом человеку по колено, резво выскочила из клетки и понеслась по песку арены. Тельце ее длинное, гибкое, с двумя парами радужных крыльев и длинным хвостом, оканчивающимся пушистой кисточкой, петляло из стороны в сторону, изгибаясь самым непостижимым образом. Зверек встал на задние лапки, вскинул птичью головку к небу и нетерпеливо чирикнул:

– Фьють! – И в тот же миг стрелой взмыл в небо.

Это словно послужило сигналом, и полночники разом бросились вдогонку, подняв в воздух облако пыли, швыряя песок из-под когтистых лап.

Трибуны ожили, разразились возбужденным гомоном. Я же с трудом пыталась уловить, что происходит на арене. Из-за огромных крыльев летунов я совершенно потеряла фьють из виду. Казалось, в воздухе творится какая-то неразбериха. Мешанина из черных чешуйчатых тел, хвостов, шей. Все всадники буквально устремились в одну точку, и я испугалась, как бы они не посбивали друг друга в такой толчее.

И вдруг прямо мимо моего балкончика пронесся еще один полночник, чуть не задев крылом стоящих у перил зрителей.

– Осторожнее! – Шелдон потянул меня назад, на безопасное расстояние.

Сердце подскочило в груди от неожиданности, а волосы вновь настойчиво полезли в лицо, потревоженные взмахом кожистого крыла. И я успела пожалеть, что решила распустить косу.

– Гляди, гляди! Она прыгнула в портал! – Шелдон тыкал пальцем куда-то наверх, а я успела увидеть лишь крохотную радужную вспышку да услышать узнаваемый хлопок сомкнувшегося пространства.

На мгновение фьють исчезла. Но лишь на мгновение. В доли секунды открылось новое окно портала, на добрых два этажа ниже исходного, и фьють с радостным возгласом выпорхнула наружу.

– А она не может вылететь за пределы арены? – громко крикнула на ухо Шелдону, стараясь перебить гомон толпы.

– Не-а, – парень потряс головой. – Под крышей стоит несколько артефактов, удерживающих силовое поле над ареной.

Я вскинула голову, но, увы, увидеть эти самые артефакты мне не удалось. Видимо, они были слишком малы, чтобы разглядеть с такого расстояния.

Зато я заметила нескольких студентов в оранжевой форме. Наверное, они следили за работой этих самых артефактов, о чем я и сообщила Шелдону.

– Ага, – кивнул парень, соглашаясь. – Сегодня все при делах. А для стихийников эти гонки вообще своего рода экзамен. Они внизу страхуют, а еще создают преграды.

– Что? Преграды? – изумилась я. На арене и без преград было весьма тесно.

Стоило бестиаллии выпорхнуть из портала, как всадники кинулись разворачивать полночников в обратном направлении. Кто-то предусмотрительно ушел выше, выбирая место для маневра, кто-то ниже, но общая масса попыталась развернуться на месте. Я увидела, как два чернокрыла сцепились крыльями, кто-то ахнул в толпе. Всадники пытались выровняться, разойтись в стороны, пока не поздно. Но в окружающей толчее это оказалось попросту невозможно, и полночники начали стремительно терять высоту, грозя утащить за собой еще кого-нибудь.

– Вот бездна, да они упадут! – выкрикнул стоящий рядом Шелдон.

Я зажмурилась, не в силах смотреть на происходящее, переживая, что загонщики разобьются, грохнувшись с такой высоты. Отмерла от сильного толчка в плечо и, распахнув глаза, увидела, как уже у самой земли падающих животных вместе со всадниками подхватывает плотный воздушный поток. Вместо жесткого падения они мягко шлепнулись на песок арены, отделавшись разве что синяками.

Там, в самом низу, прямо у дощатых трибун стояло несколько стихийников, напряженно раскинувших руки в стороны. Выходит, в этом и состояла так называемая страховка?