Перст Дора. Путешествие к дорийцам Крита

Глава 6

Путешествие, совершенное Василием в Асмари, было для него довольно увлекательным и утомительным. Сегодня, в век асфальтных дорог и быстрых автомобилей, он преодолевал это расстояние за минут 30, но трясясь в повозке без рессор, которая влеклась старой лошадью, только и думающей как ей поскорее добраться до теплого стойла с вкусной травой или сеном, ему казалось, что дорога занимает весь день.

Надо отдать должное лошади, почувствовав, что она направляется обратно домой, шаг животного стал бодрее, и обратную дорогу они проделали намного быстрее, чем когда ехали утром в Асмари.

Сейчас, при свете дня, Василий мог осмотреть поля, холмы и маленькие поселения местных жителей. То тут, то там были видны и сами крестьяне, иногда со своими семьями.

Нельзя было сказать, что они выглядели очень хорошо. Худые, одетые в какие-то хитоны не первой свежести, часто босиком, люди работали на полях. В основном это были пшеничные поля, кое-где были виноградники и оливковые рощи. Но встречались также и небольшие леса, состоящие из сосны, кедра, кипариса, кое где были видны ручьи и небольшие речки, которые в наше время, к огромному сожалению, исчезли.

Сегодня, практически весь Крит покрыт оливковыми рощами, вперемешку с виноградниками. Пшеничных полей почти не осталось, поэтому в наше время зерно на остров завозят из материковой Греции или из других стран.

Кое-где паслись стада овец, под бдительным надзором пастуха и пары собак.

В общем, можно было бы сказать, что за пару тысяч лет, остров не претерпел сильных изменений.

Наблюдения Василия были прерваны Агисом:

– Василий, на, возьми оливки и сыр. Перекуси. Кушать будем, когда приедем. Как тебе понравился Акрополь Асмари? – И протянул ему завернутые в чистую тряпицу соленые оливки и кусок козьего сыра.

– Знаешь, Агис, мне было очень интересно посмотреть на Акрополь и храмы. – Произнес Василий, беря из рук жреца оливки и сыр. – Вообще интересно узнать, как вы живете здесь. Вот, например, интересно кто эти люди, которые работают рядом с дорогой, чьи это поля. В наше время, мы конечно же знаем про Дора, Геракла, Диаса или Зевса, как его называют у нас. Но до нас не дошла ни одна АГАЛМА (греч. Статуя) Дора. Мы вообще не знаем, как он выглядел. А тут, я смог его увидеть. Мы не знаем и про обычай, когда иностранцы должны пройти испытание у Дора, как я прошел сегодня. Мы много чего не знаем про вас. Я побывал в разных временах Крита (Василий не мог подобрать правильное слово, так как слово «цивилизация», вряд ли была понятна жрецу), и могу уже сравнивать кто и как жил. Поэтому надеюсь, что и этот мой визит к вам даст мне много интересного и будет полезен не только мне, но и вам.

– Я тебе уже говорил, Василий, что твое появление у нас неслучайно. Богам было угодно направить тебя именно сюда именно сейчас. Кто знает, может ты действительно сослужишь службу не только нашему Архонту, и нам всем. Аристомах, наш Архонт, остался доволен встречей с тобой. Он доверяет мне, доверяет Дору. После того, как ОФТАЛЬМИ (дорийск. Глаза) Дора не помутнели, Аристомах согласился на встречу с тобой завтра. А сегодня он занят.

Агис остановил повозку у небольшого ручья, протекавшего среди дубовой рощи.

Агис на берегу ручья.

– Давай остановимся, освежимся свежей водой, отдохнем возле ручья.

Как только они сошли с повозки, слуги Агиса, следующие на некотором расстоянии от них, так же спрыгнули со своих коней. Пока остальные отводили коней к ручью на водопой, один из них достал из кожаного мешка чаши, фляжку, изготовленную из сухой тыквочки с пробкой.

Не успел Василий присесть под дерево, как слуга, быстро набрав воду из ручья, смешал ее с вином и уже разлил по чашам и тут же подал их своему хозяину и его гостю.

Что может быть лучше глотка легкого вина у ручья в тени деревьев!

Василий закрыл глаза и глубоко вздохнул. Было слышно лишь фырканье лошадей у журчащего кристально-чистой водой ручья, тихий говор слуг. Кое где были слышны голоса людей и блеяние овец. Легкие наполнились свежим, чистым и пряно пахнущим критскими дикими травами воздухом.

Ничто не может сравнится с очарованием природы! Никакие чудеса архитектуры, исторические памятники! Каждый ручеек, каждое дерево, каждая травинка с букашкой являются уникальным творением! Надо лишь уметь радоваться этому, а не уничтожать, как довольно часто случается.

Сделав глубокий и освежающий глоток, Василий спросил Агиса:

– Агис, а куда спешил Архонт сегодня? По нему было видно, что он какой-то напряженный. Он всегда такой?

Жрец так же сделал глоток, подумал и ответил:

– От твоих глаз ничего не укроется, Василий. Да, действительно наш Архонт был сегодня в некоторой тревоге. До нас дошли слухи, что те критяне, которые ушли от нас в горы, что-то задумывают против нас. Мы не знаем, что они могут сделать. Напасть на наши города – у них не хватит сил, захватить крестьян и угнать их к себе в горы, как рабов, это иногда случается. Поэтому у нас везде стоят сторожевые посты. Но тут затевается что-то другое. Архонт Асмари уехал в Дрирос, встречаться с местным Архонтом. И наш поехал в другие города, заручиться поддержкой, если вдруг критяне задумали что-то плохое. Очень боюсь, что в ближайшее время мы узнаем, если не почувствуем, что же замышляется. Вот почему я и спешу скорее добраться до усадьбы, где буду чувствовать себя в безопасности.

– А почему вы не можете договориться с горными критянами, чтобы жить в мире?

– Не так-то просто с ними договориться. Во-первых, для нас эти люди не эллины, а значит мы выше их, и они не могут быть нам равны. Мы можем им дать лишь право свободно жить на нашем острове и платить нам дань, работать на нас или служить у нас лучниками. Во-вторых, они нас считают захватчиками и ненавидят. Да, многие приняли нашу власть и живут мирно с нами. Вот ты спрашивал кто эти люди, которые работают возле дороги. Это одни из тех, кто смирился с нашей властью. Мы дали им право владеть своей землей, но они платят дань, должны содержать гарнизон, который стоит в этом районе для спокойствия. Все что им остается после этого – это их. Считаю, что очень справедливое условие жизни.

«Да уж. Очень справедливое.» – Подумал про себя Василий. – «Судя по их виду и оборванной одежде немного же им остается.»

– Вижу ты не согласен со мной. – Усмехнулся сквозь седую бороду Агис.

– Я не имею права осуждать или соглашаться с тобой. Это твой мир. Но я вижу, как одеты эти люди, вижу какие они худые. Вижу, как тяжело им живется.

– В твоем мире разве вы не платите подать? Неужели все, что вы зарабатываете, остается вам?

– Нет, конечно. Государство существует за счет податей. В наше время ты должен платить ФОРОС (греч. Налог) практически на все. Есть еще много других платежей. Иногда людям не хватает денег на жизнь, а у некоторых денег столько, что они не знают куда их девать.

– А как ты считаешь, ваши налоги справедливы?

– Нет. Не думаю. Они слишком завышены, но никто не знает куда они идут. Люди вынуждены их платить.

– Ну вот ты сам ответил на свой вопрос, по поводу справедливости налогов. – Резюмировал Агис.

Пока Василий думал и наслаждался вином, жрец отлучился в кусты и был готов продолжить дальнейший путь. Его примеру последовал и Василий.

Наконец, они запрыгнули на повозку и посвежевшая лошадь, затрусила бодро домой, отгоняя хвостом мух.

– А кто ваши ДУЛИ (греч. рабы)? – задал вопрос Василий.

Древнегреческий ДУЛОС-раб.

– Преступники, должники, разорившиеся люди, воины врага или жители врага. Много условий, при которых человек может стать рабом. Часто даже по праву сильного можно объявить человека рабом, но только не дорийца. Критян, например.

– Т.е. ты хочешь сказать, что ехал бы я сейчас один по дороге и меня бы остановил какой-то дориец, который может объявить меня своим рабом? Это разве справедливо?

Три Мойры – богини судьбы. Фрагмент древнегреческой мозики.

«Да уж, как ни спросишь его, так он всегда прав. По его словам, не так уж плохо быть здесь рабом. Умеют же объяснять древние смысл жизни!» – подумал про себя Кочеров.

Так, коротая время в дороге неторопливой беседой, они въехали в уже знакомое поселение Архана, откуда и началось их путешествие в Асмари. Вот уже за поворотом, показались руины старого минойского дворца и чуть дальше усадьба Агиса.

– Смотря с какой стороны посмотреть. Для тебя может и не справедливо, но для общества… Ты не знаешь наших обычаев, нашего языка, культуры. Ты не можешь приносить пользу нашему обществу. Как ты будешь жить? На работу тебя никто не возьмет. Значит начнешь грабить или убивать. Поймают тебя и казнят. А так, тебя дориец объявит своим рабом. Ты будешь работать на него, принося пользу. Научишься жить по-нашему. Будешь хорошо работать, твой хозяин даст землю, ты женишься. У тебя будет своя семья, дом, земля, и ты будешь счастливо жить. Да, ты никогда не станешь свободным, у тебя не будет права голосовать, не будет права принимать участие в собраниях или каких-то праздниках, не будет права быть жрецом или эфором. Но так живут многие. Не в том счастье, что ты не можешь голосовать, а в том – что ты можешь жить и наслаждаться этой жизнью! Но ты не переживай. У тебя другая МОЙРА (дорийск. судьба).

«Да уж, как ни спросишь его, так он всегда прав. По его словам, не так уж плохо быть здесь рабом. Умеют же объяснять древние смысл жизни!» – подумал про себя Кочеров.

Так, коротая время в дороге неторопливой беседой, они въехали в уже знакомое поселение Архана, откуда и началось их путешествие в Асмари. Вот уже за поворотом, показались руины старого минойского дворца и чуть дальше усадьба Агиса.

Один из конных слуг, обогнал повозку, подъехал к воротам, что-то громко крикнул и тяжелые дубовые двери, обитые медью, раскрылись. Раздался лай собак.

Въехав во двор, Агис вылез из повозки. К нему тут же подошел пожилой раб, который вчера открывал ворота Василию и подавал им вино. Раб, по всей видимости, доложил Агису, что происходило в его отсутствие.

Здесь же стояли и другие рабы. Их было человек 15 разного возраста и пола. Было даже несколько детей. Вид у них был покорный, усталый и грустный.

Кухня в доме дорийцев.

Закончив свой доклад, смотритель усадьбы (а это так и было) приказал рабам вернуться к своим обязанностям и те быстро разошлись.

– Дома все спокойно. И теперь самое время принять ванну после дороги и поужинать. Я накормлю тебя дикой свининой. Мои рабы поймали сегодня утром большую дикую свинью и ею мы как раз полакомимся. Мой повар вкусно готовит свинину на диких травах. Тебе стоит это попробовать!

Василий заметил, что во дворе было разведено два больших костра, над которыми висели большие бронзовые чаны, в которых кипела вода. А в дальнем углу, над углями на вертеле висела туша дикой свиньи, возле которой хлопотало несколько человек.

Мясо было почти готово. Угли давали много жара, но огня не было. Один из рабов, постоянно подбрасывал связки трав. Попадая на горящие угли, они давали сильный, но ароматный дым, пронизывающий насквозь свиную тушу. Судя по всему, ужин сегодня должен быть достоин богов!

Пройдя в дом, Василий последовал за Агисом в небольшое помещение, где увидел два больших чана с водой. Через маленькую неприметную дверь, рабы стали носить сюда ведра с горячей водой.

Агис быстро без всякого стеснения, скинул с себя одежду, и прыгнул в чан, где от удовольствия зафыркал как бегемот.

От чанов поднимался пар, и пахло чабрецом и шафраном.

Василий так же быстро с себя все сбросил и запрыгнул в свой чан. Горячая вода сначала обожгла его, а потом тепло стало проникать во все поры тела, расслабляя его. Один из рабов тут же забрал их хитоны и вместо грязных положил чистые.

Две рабыни худые и неопределенного возраста подошли к чанам и стали разминать плечи и руки Агису и Василию.

Действительно, нельзя было сказать сколько им было лет. Девушкам можно было дать и 25, и 45 лет! Утружденные руки с сильными пальцами, худые изможденные лица, потухшие глаза – все это не настраивало на расслабляющий лад. Но расспрашивать Агиса про них, Василий не стал, так как не был уверен, что жрец правильно поймет его интерес.

Василий и Агис принимают ванну.

– Нравятся тебе мои рабыни? Могу тебе одну прислать в комнату на ночь. – Произнес Агис.

– Нет, спасибо. Они хорошие девушки, но мне это сейчас неинтересно. Но если ты завел разговор, кто они?

– Десять лет назад я их купил на рынке. Откуда этих девушек привезли- не знаю. Девушки работают хорошо по хозяйству, а также умеют разминать мне спину и мышцы. Что еще старику надо? Моя жена умерла много лет назад, дети живут отдельно. Я веду тихий образ жизни. Мне надо лишь вкусно покушать, принять горячую ванну с травами и поговорить с тенями тех, кто уже ушел из этой жизни. Поэтому я и рад тебе, Василий. Ты живой человек, с которым можно поговорить. Когда-то меня здесь все знали и уважали, даже боялись. Ни одно празднество или важное решение не принималось без меня. Долгое время я служил отцу нашего Архонта. Это был очень суровый человек. И его боялись все. Но не я. Старый Архонт боялся лишь гнева богов, а я был проводником их воли. Вот поэтому он так же побаивался меня. Несколько раз Архонт пытался избавиться от меня, но боги постоянно слали ему знамения, чтобы он не делал этого. Теперь он в царстве теней и его старший сын стал новым Архонтом. Я так же служил ему, поддерживал. Молодой человек очень ко мне был привязан и во всем слушался. Поэтому так быстро он завоевал уважение своего народа и правителей других городов, несмотря на свою молодость. Он очень расстроился, когда я заявил, что хочу уйти на отдых. Пришло время и мне окончить свои дни в спокойствии, общаясь с тенями прошлого, и ожидая ТАНАТОСА (древнегреч. Смерть). Архонт дал мне эту усадьбу, рабов, и двери его дворца всегда открыты для меня. Когда я сказал ему о твоем прибытии, он очень заинтересовался. Могу сказать, что ты ему понравился. Вот теперь ты знаешь обо мне. Расскажи про себя. Что ты делаешь, как ты живешь?

– Я не Архонт и не жрец. Не пастух и не крестьянин. Я зарабатываю себе на хлеб тем, что показываю Крит КСЕНОСАМ (греч. Иностранцам), приезжающим погреться на солнце, покупаться на море, вкусно покушать и посмотреть остров. Я им продаю свои знания.

Агис, сидя в своем чане по подбородок в горячей воде булькал носом.

Странно было видеть седого и пожилого мужчину, который пускал в воде пузыри. Его длинная борода, как седые водоросли, плавала в чане.

– Т.е. ты хочешь сказать, что к вам приезжают чужаки только для того, чтобы покушать, посмотреть остров и покупаться в море? А какой смысл? В Элладе везде есть море. Я был на разных островах и могу тебе сказать, что море везде одинаково.

– К нам приезжают люди из северных стран, где ночь длиннее дня, где всегда холодно и лето очень короткое. Часто там большую часть времени лежит снег. Вот поэтому они и приезжают к нам погреться.

Агис перестал пускать пузыри.

– Я слышал про эти страны. Иногда оттуда привозят солнечный камень. Мы его называем так. Камень пахнет смолой, если его нагреть. Часто он используется для лечения, иногда для украшений, а иногда как очень дорогой фиам. Но это несколько месяцев пути, по опасным странам и дорогам. Зачем людям приезжать сюда, рискуя всем, чтобы покупаться в море? Да и зачем их пускать сюда? А вдруг они лазутчики и их Архонт хочет захватить остров? Не понимаю я, Василий, этого. Или ты что-то скрываешь, или боги не дают мне возможность понять тебя.

– Просто мы живем в разное время. В мое время люди могут путешествовать по воздуху. Из самой северной страны до Крита, лететь надо столько, сколько мы ехали до Асмари. Сел в летающую повозку (опять же, Василий не знал, как объяснить жрецу что такое самолет) и, спустя некоторое время вышел из нее уже на Крите. Отдохнул, посмотрел остров, сел на такую же повозку и полетел домой. А так как прилетает сюда очень много людей, то здесь построены специальные ИКИИ, где они живут. Наверное, вы бы назвали это КСЕНОНОСОМ (древнегреч. Гостиный двор). Да им и нет смысла быть лазутчиками, так как в мое время все очень легко можно узнать, сидя дома. Было бы желание. Поэтому люди и приезжают отдохнуть у нас. Никто их не превращает в рабов, и никто не обижает. Наши гости – уважаемые люди и все готовы им помочь, если что-нибудь им понадобится.

Пока Василий рассказывал это все Агису, тот молча сидел и слушал. Наслаждаясь рассказом, массажем и горячей ванной.

Так как вода остывала, то рабы подливали в чан горячую воду с тимьяном и шалфеем.

Надо сказать, что Василию было приятно сидеть в горячем чане, отдавшись стальным пальцам рабыни и наслаждаться беседой со стариком.