- -
- 100%
- +
© Александр Каневский, 2012.
© Все права сохраняются за автором.
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
Полковник Лукоперец был мрачен. Конечно, получать благодарность и хвалебные слова от начальства приятно. И он был уверен, что после такой удачной операции, как «Кровавая Мэри», его, наконец-то, переведут на обещанное тихое место. Но генерал решил наоборот: не лишать отдел такого успешного руководителя – и оставил его ещё на неопределённое время. Поэтому, вызвав майора Пахомова, Лукоперец предусмотрительно спрятал в ящик стола фотографию любимых внучек-двойняшек, чтоб они его не размягчали перед предстоящим жёстким разговором.
– Доложите, что уже известно.
– Увы, пока немного. Пострадавший-предприниматель Виталий Бурляев. Возвратился домой, часов в восемь вечера. Дом за городом, у озера, в посёлке Сосняки, с гектар леса, огороженного забором. В доме никого не было, жена с сыном ночевали в городе у родителей Бурляева. Очевидно, преступники об этом знали, потому что спокойно проникли в дом и ждали его там. Встретили двумя выстрелами в голову и сразу укатили. По словам жены, которую доставили туда утром, ничего ценного не взяли.
– Машину определили?
– Ворованная «Лада». Они её бросили перед выездом на автостраду. Очевидно, пересели в свою машину, которая их там поджидала.
– Какие-нибудь следы оставили?
– Отпечатки пальцев не обнаружены. Но есть одна зацепка: стреляли из охотничьей двустволки.
– Ну? Что-то новое для современных киллеров.
– В том-то и дело. Значит, или не было другого оружия, или хотели просто напугать…
– Напугать? Двумя выстрелами в голову! По-моему, майор, вы, как всегда, начинаете с фантастики.
– А вы, товарищ полковник, как всегда, абсолютно правы!
– Вот только не надо этих ваших подковёрных цирлих-манирлих!.. Продолжайте докладывать.
– Слушаюсь и продолжаю. Как вы правильно заметили, для напугать – слишком сильно, для убить – слишком слабо: стреляли пыжами, скатанными из войлока, пропитанного парафином.…
– Самодельными пыжами?! Кто сегодня ими пользуется?
– Думаю, что уже немногие. В основном, пулями или дробью.
– Почему же не…
– И пулями, и дробью можно было убить, а, значит, это не входило в их задачу.
– Не убить, не напугать?.. Чего же они добивались?
– Вот я сейчас над этим и размышляю. Очень надеюсь, что пострадавший придёт в себя и что-то подскажет.
– Как он?
– Плох: сильное сотрясение мозга, обширное кровоизлияние… Но врачи надеются его вытащить. А пока наши эксперты колдуют над обрывками войлока, из которых были скручены пыжи. Первое предположение, что их нарезали из валенка.
– Пыжи из валенка, брошены на месте преступления, не подобраны… Какие-то допотопные преступники.
– А, может, наоборот: очень хитрые и всё это сделано специально…
– Специально оставлять такие следы? – Лукоперец хмыкнул. – Глупости!
– Мне больше нравилась ваша формулировка «цирлих-манирлих».
– Прекратите паясничать! Если у вас есть какие-то соображения, говорите.
– К сожалению, пока нет. Пытаюсь что-нибудь нащупать. Мне готовят список всех охотников в ближайшем округе, обладателей двустволок.
– А где старший лейтенант Валежко?
– Я поехал к вам на доклад, а её направил побеседовать с женой пострадавшего.
Полковник одобрительно кивнул.
– Что ж, действуйте. Желаю удачи. – И завершил беседу двумя своими «фирменными» афоризмами. – Там, где вы правы, вы не виноваты. И помните: тому везёт, кто везёт!
Пряча улыбку и верноподданно глядя на полковника Лукопереца, которого он за глаза называл Рыбомясо, Борис пообещал:
– Раз я не виноват, я повезу!
– Ну, почему, почему?!. За что?!. – выкрикивала сквозь всхлипывания Маруся, жена Бурляева. – Он же никому ничего плохого не сделал. Наоборот! Помогал, устраивал на работу, давал деньги в долг, которые ему никогда не возвращали…
Тина протянула ей стакан воды.
– Я вас очень понимаю. Но пожалуйста, постарайтесь успокоиться. Мне необходимо задать вам несколько вопросов.
– Хорошо. – Маруся сделала пару глотков и отодвинула стакан. Зажала голову в ладонях, посидела так несколько секунд. – Всё. Я готова. Спрашивайте.
– Вы давно замужем?
– Да нет, всего три года. Но встречаемся давно, уже лет десять. Он хотел раньше расписаться, но я тянула, не хотела на него хомут вешать: какая из меня жена – месяцев десять в году вне дома.
– Это почему?
– Моталась по всей нашей необъятной родине и по другим странам. – Увидев вопросительный взгляд Тины, разъяснила. – Всю жизнь на гастролях. Я в цирке служила, у меня был аттракцион, медведи на коньках. Может, смотрели или слышали? Назывался «В хоккей играют настоящие медведи».
– Конечно, смотрела! И не один раз. Племянницу водила – она в ваших медведях души не чаяла!.. Но… – Тина запнулась. – Дрессировщицу ведь звали Мари Муре.
– Верно. Я – Маруся, фамилия – Мурашкина, вот отсюда Мари Муре. Деда звали Шурик – он стал Шарлем Муре, мама – Лили Муре… Муре – это моя потомственная кликуха, для афиши. Я ведь родилась и росла в цирке, игралась за кулисами, пила молоко вместе с медвежатами, строила домики из опилок. Кроме манежа, клеток и медвежьих какашек ничего не знала: с медведями росла, а увидела корову и испугалась. Я жила чужой, навязанной мне жизнью: дед передал медведей маме, а мама – мне. Меня не спрашивали – это была нормальная цирковая преемственность. Вот я и тянула этот воз пока мама жила.
А когда мама умерла, передала аттракцион своему помощнику, он молодой, амбициозный, медведей любит… А для меня началось новое счастливое время! С Виталиком расписались и стали жить вместе. Вот тогда он и развернулся: открыл свою фирму… Этот участок купил, дом построил – мы городскую сутолоку не любим, сюда переехали… Оба уже не молодые, но сыночка родили, хотели здесь растить, на природе. У нас ещё столько планов было…
Она снова разрыдалась. Тина села с ней рядом, обняла за плечи.
– Конечно, это ужасно. Но врачи не теряют надежды. И вы должны быть сильной, ради него, и ради сына.
– Да, да, простите, я сейчас… – Снова зажала голову ладонями. Пояснила. – Я так всегда собиралась с духом перед выходом на арену… Всё. Я готова. Спрашивайте, что вас интересует.
Перед открытием любого бизнеса требуется начальный капитал – откуда он взял деньги? Ведь не из богатой семьи, работал обычным страховым агентом?…
– Нет уж, простите: Виталий никогда ни в чём не был обычным!.. У него такая мудрая голова!.. Он всегда перевыполнял план. Знаете как? Всем своим родственникам, друзьям, соседям на дни рождений, свадьбы, юбилеи дарил страховой полис на три месяца, который сам оплачивал. Это себя окупало: человек привыкал быть застрахованным и дальше уже непременно продлевал страховку. Количество клиентов росло, их у него было втрое больше, чем у остальных. А страховые агенты ведь работают на процентах, так что он очень неплохо зарабатывал. Накопил приличную сумму, сыграл на бирже, выиграл, снова сыграл, снова выиграл… Он умел рассчитать, предвидеть, мог стать прекрасным биржевым маклером, но он хотел создавать что-то своё – вот и вложил все деньги в дом отдыха «Приозёрный», здесь, недалеко, километрах в четырёх от нас…
И она рассказала, что сначала он купил участок земли вдоль небольшого озера. Предварительно привёз туда специалистов, которые выяснили, что озеро родниковое, чистое, а из родников бьёт какая-то целебная вода. Тогда он дал мощную рекламу об открытии нового курорта, привёл в порядок берег, завёз песок, благоустроил пляж, натянул тенты, поставил киоск, где продавались соки, кофе, бутерброды. Люди могли проводить там весь день, загорать, купаться. А для посетителей в возрасте – на метровой глубине, вдоль берега, был натянут канат, держась за который, они под руководством инструктора, шагали двести метров туда и обратно… И пошла слава: то ли, и вправду, в озере были какие-то суперполезные примеси, то ли просто вышагивание вдоль каната в прохладной воде оздоравливало, но людей всё прибывало и прибывало, особенно, в выходные дни и в праздники. Тогда Виталий поставил дачные домики, в которых желающие могли остаться на одни или несколько суток… Новый курорт стал приносить приличную прибыль, но Бурляев на этом не остановился.
В конце участка была впадина, в которой после любого дождя скапливалась непролазная грязь, и мудрый хозяин решил использовать её как грязелечебницу. Опять же, посовещавшись со специалистами, он стал добавлять туда какие-то соли, которые делали эту грязь лечебной. Если не было дождей, грязь разбавляли водой из озера. Появилась медсестра, которая наблюдала за «лечащимися», выросли душевые кабинки, где можно было смывать грязь. Расчистили место под автостоянку, выросло летнее кафе с горячей пищей.
Бурляев докупил ещё немного земли, на которой собирался построить гостиницу, уже был готов проект, получено разрешение, вырыли котлован под фундамент, но…
Два выстрела в голову прервали деятельность этого человека, бурлящая энергия которого оправдывала его фамилию.
– Спасибо вам, за то, что смогли собраться с силами и всё это мне рассказать. У нас ещё, конечно, возникнут вопросы, и мы вам позвоним.
– Вы найдёте этих негодяев?
– Мы сделаем всё возможное, обещаю.
– Тогда звоните даже среди ночи, если понадобится.
– Я могу вас довести до больницы.
– Спасибо, я сама. Кое-что для него соберу и поеду.
Она проводила гостью до выхода.
Уже в дверях, Тина, смущаясь, проговорила:
– Простите, это не по делу, но я не могу не задать вам один вопрос: как вы заставляли медведя взбираться на десятиметровый шест?
Впервые за всё время их беседы Маруся слегка улыбнулась:
– Прикрепляла наверху открытую банку сгущёнки – вот он туда и стремился.
– Сгущёнку? – удивилась Тина. – Но я с детства знаю, что медведи любят мёд?
– Любят мёд, когда нет сгущёнки. А за сгущёнку они родину продадут.
Когда Тина подходила к кабинету Пахомова, дверь распахнулась и оттуда выскочил возбуждённый верзила.
– Майоры – крохоборы, прокуратура – халтура! – прокричал он во внутрь кабинета.
В дверном проёме появился Борис и ласково спросил:
– Почему бы вам не напечатать эти стихи?.. Газета «Послезавтра» с благодарностью опубликует их в разделе «Происки сионистов».
– Ничего, справедливость восторжествует! – верзила рванул по коридору и толкнулся в следующую дверь.
– Что за странный тип? – спросила Тина, войдя в кабинет.
– За какую-то драку ему грозит полгода. Требует, чтоб его освободили от отсидки. Принёс справку, что страдает недержанием мочи, о чём свидетельствует сосед снизу.
– Почему он пришёл именно в наш отдел? Как его пропустили?
– Сказал, что дело государственной важности. И он прав: если ему не помочь, он описает всю тюрьму!.. Какое впечатление о жене Бурляева?
– Самое хорошее. Она показалась мне правдивой и искренней, да и соседи отзывались о них как об очень любящей друг друга паре. Она так хвалит его, так им гордится!
– Ответь мне на вопрос, который очень важен для нашего дальнейшего расследования: если меня когда-нибудь тоже стукнут по головочке, ты будешь мной гордиться?
Она рассмеялась. Покачала головой.
– Майор, ты – дурак?
– Дурак. Но влюблённый. А от любви дуреют даже полковники.
Он подошёл к ней, обнял её и поцеловал.
– Перестань! Кто-нибудь войдёт.
– Ну, и что? Мы проводим следственный эксперимент… – Снова поцеловал, затем сел напротив. – А теперь выкладывай всё, поподробней.
Выслушав её рассказ о беседе с Марусей, немного подумал и произнёс:
– Я согласен с твоими выводами, у меня такое же впечатление. Я тут навёл справки: она не была заинтересована в его смерти: всё их имущество, дом и весь курорт он переписал на неё, сразу после свадьбы… Вот это любовь!.. Надо и мне на тебя что-нибудь переписать, самое ценное: мои меховые тапочки, голубой унитаз и кота Гошу…
– Ты можешь быть серьёзным?
– Когда ты рядом – не могу, мне очень радостно.
– Так что, мне уйти?
– Посмей только! Я подам на тебя в суд за сексуальные домогательства, сейчас это модно!
– Что ты несёшь!
Он снова подскочил к ней и поцеловал.
– Вот! Ты меня притягиваешь к себе, значит, домогаешься!.. – В дверь постучали. Борис поспешно вернулся на своё место. – Заходите!
Вошёл эксперт Лапшин.
– Ну?.. – нетерпеливо спросил Борис. – Что выяснили?
Лапшин открыл принесенную папку, стал вынимать фотографии и выкладывать их на стол.
– Двустволка, гладкоствольная, калибр 32, диаметр ствола 12,5 миллиметров, примерно, вот такая… Бьет на тридцать-сорок метров. Заряжается шомполом.
Эти ружья уже давно сняты с производства.
– Это хорошо: сузится круг поисков… Как их заряжают?
– По-старинке: в ствол всыпают заряд пороха, потом заталкивают разделительный пыж, затем заряд дроби и снова пыж. На сей раз вместо дроби и двух «пыжиков» загнали по убойному пыжу, в оба дула. Кстати, предположение подтвердилось: пыжи из валенка, чёрного цвета, такие называют «самокатка». С ними охотятся на уток, на зайцев – такой пыж часто даже не пробивает шкуру, но оглушает, и жертва целехонькая попадает в ягдаш охотника.
– Значит, стрелявшие знали, что голову не пробьют, а врежут по черепу, как двумя дубинами?
– Если они пользовались таким ружьём и такими пыжами, конечно, знали.
– Ясно. – Борис вынул из ящика стола список на нескольких страницах. – Это из «Общества охотников». Обладатели ружей в радиусе сорока километров. Для первого захода. Потом расширим круг поисков. – Стал просматривать страницы и откладывать их в сторону.
– Нарезные ружья… винчестеры… трёхствольные… Вот! «Гладкоствольные, калибр тридцать два»… Таких сорок восемь… А вот «шомпольные», всего четыре штуки. Это облегчает задачу. – Повернулся к Тине. – Старший лейтенант Валежко! Тина вскочила со стула.
– Слушаю, товарищ майор!
Он протянул ей страницу с четырьмя фамилиями.
– Этих охотников просветить, как на рентгене: кто есть кто, где служит, на ком женат, чем занимается в свободное время… И, пожалуйста, побыстрей – нам ещё предстоит много следственных экспериментов.
Вам понятно?
– Конечно, товарищ майор!
Она быстро развернулась, чтобы Лапшин не увидел появившуюся на её лице улыбку. Выйдя из кабинета, согнала со своего лица весёлую предательницу и решительно направилась выполнять задание.
А счастливая улыбка, слетевшая с её губ, ещё долго порхало яркой бабочкой по угрюмому коридору Управления.
Пока Тина «просвечивала» четверых охотников, Пахомов решил познакомиться с сотрудниками Бурляева. Его фирма называлась «Здоровье» и размещалась в Кузьминках, в трёхкомнатной квартире Бурляева, которую он переоборудовал и передал под контору. Фирма не имела ни своей строительной техники, ни рабочих – всех нанимала, поэтому штат был очень немногочисленным: кроме главы фирмы – экспедитор, бухгалтер и секретарша.
После того, как Борис предъявил удостоверение, ему предоставили кабинет Бурляева, и он по очереди приглашал туда сотрудников.
Первой вошла бухгалтер.
– Полина Фёдоровна, – представилась она и заплакала.
– Что с вами? – испуганно спросил Борис.
– Виталия Сергеевича жалко.
– Пожалуйста, успокойтесь! Мне надо задать вам всего несколько вопросов.
– Простите, я сейчас… – Она достала платочек и промокнула им глаза. – Я готова.
Она была ещё совсем не старая, но рыхлая, отёкшая, с обвислыми щеками. Глядя на неё, Борис вспомнил шутку: «Мне в моей жене нравятся три вещи. – Какие? – Её подбородок». Подавив улыбку, спросил:
– Давно работаете с Бурляевым?
– Со дня основания фирмы.
– Ну, и что вы можете сказать о своём шефе?
Она встрепенулась.
– Замечательный человек!.. Таких, как он, поискать надо!.. И добрый, и умница!.. Позавчера докладываю: «Пескобетон, сухая смесь, за каждые пятьдесят кг сто пятнадцать рублей просят. Нам, по проекту, тридцать три тонны триста килограмм требуется. Будем брать?.. – Конечно, отвечает. Семьдесят шесть тысяч пятьсот рублей – нормальная цена!» Это он сразу в уме посчитал, представляете? Такая светлая голова, как арифмометр… – Она опять заплакала. – Так его жалко, так жалко… – Тем же платочком стала утирать слёзы.
Борис налил стакан минеральной воды из бутылки, стоящей на столе, пододвинул его к ней и спросил:
– Как вы думаете, почему в него стреляли?.. Нарушил какие-нибудь условия? Кого-то обманул, не вернул, недодал?..
– Да что вы! – она замахала руками. – Он всем всегда наперёд платил. Даже если у нас на счету ещё не было поступлений – из своих выплачивал. Я говорю: «Подождите, пусть сперва работу сделают». А он в ответ: «Чтобы хорошо сделали, надо людей стимулировать. Не только деньгами, но и доверием»… Верил он людям, верил, а они в него за это… – В глазах у неё опять заблестели слезинки.
«Не женщина, а пипетка» – подумал Борис. А вслух спросил:
– А вас, сотрудников, он не обижал?
– Никогда. Очень уважительно себя вёл. Не кричал, не оскорблял… Золотой человек… Золотой… Если кому отлучиться надо было, даже на весь день – всегда отпуска-а-ал… – Слезинки стали набухать. Она уже чуть завывала, как это делают плакальщицы над покойником. – Каждому сотруднику по три процента акций подари-и-ил… Представляете?.. Это помимо зарплаты-ы-ы…
Два ручейка слёз покатились по её щекам, платочек уже можно было отжимать.
«Нет, она не пипетка, она родник, – подумал Борис, – надо прекращать допрос, а то будет наводнение».
Он проводил её в соседнюю комнату до её рабочего места. За столом напротив сидела секретарша Алина. Перед ней лежала раздетая кукла Барби. Алина надевала на неё кружевные трусики, рубашечку… Увидев Бориса, спрятала куклу в стол, пояснила:
– Это для дочки, ей завтра три годика.
Она встала, потянулась, слега качнувшись на своих высоких каблуках. «Зачем к таким длинным ногам ещё и такие каблуки?.. – подумал Борис. – Она и так состоит их одних ног, и довольно красивых!»
Он пригласил её в кабинет Бурляева. Усадил в кресло. Она откинулась на спинку, забросила ногу на ногу и с усмешкой сообщила:
– Я готова к даче показаний.
«Эти ноги делались по спецзаказу!» – ещё раз отметил Борис. Женские ноги всегда были для него отвлекающими деталями. Он заставил себя отвести от них взгляд и спросил: – Хотите сигарету?
– Пока нет.
– Тогда первый вопрос: почему она всё время плачет? – Он кивнул в сторону двери, за которой осталась трёхподбородочная бухгалтерша.
– Потому что одинокая: у неё никого нет, кроме мужа.
– А у вас?
– У меня много мужей… Правда, чужих.
– А от кого у вас девочка? – вырвалось у него.
Она спокойно ответила:
– От мальчика.
Борис немного смешался.
– Простите… Это бестактный вопрос.
– Ничего, вы же по долгу службы… А вот теперь угостите сигаретой. – Он протянул ей пачку, поднёс зажигалку. Она затянулась. – Был один, звали Шурик. Я его даже любила. Думали пожениться, но он пил, дрался, кому-то печень отбил, его посадили. Через год вернулся – на меня уже не смотрел, его женщины перестали интересовать… Почти как у Окуджавы. – Пропела. – «А Шурик вернулся, а он голубой»… – Выпустила несколько колечек дыма. – Жизнь заставила поумнеть: я теперь только с джипастыми имею дело.
– Простите, не понял? С кем вы сказали?
– С джипастыми. Которые на джипах… Чего вы на меня так смотрите?… «Жизнь надо прожить так, чтобы было стыдно рассказать, но приятно вспомнить» – в интернете прочла… Всё равно скоро конец Света, надо успеть насладиться жизнью!.. Вы верите в конец Света?
– Это отдельная тема для беседы. А пока подумайте: не мог ли кто-нибудь из ваших джипастых поклонников приревновать вас к Бурляеву и так свести с ним счёты?
– К кому ревновать?!. Он же кроме своей работы и своей Марусеньки – ничего видеть не хотел!..
– И всё-таки, у вас были с ним какие-то отношения?
– Понимаю, о чём вы. Если честно, я была бы не против. Он, хоть не первой молодости и даже не второй – уже за пятьдесят, но мужик ещё в товарном виде: бегает, плавает, отжимается… Повторяю: я была не против, даже попытки делала, но, увы… Отношения остались «служебно-дружеские»…
– Вы же принимаете все звонки?.. Вспомните, может, были какие-то странные?.. Кто-нибудь ему угрожал?..
– К сожалению, из-за меня – никто.
– А из-за бизнеса?.. Какие-то возмущения, нестыковки, невыполнения условий договора?..
– С ним можно было не подписывать договора – если даже просто давал слово, всегда его выполнял. Я ему говорила: вы ненормальный бизнесмен!.. Вы должны научиться обманывать, иначе не преуспеете!.. А он в ответ: не могу – таким меня воспитала бабушка, а она в Бога верила… Знаете, у меня есть подозрение, что он тоже немножко верит в Бога.
– Немножко верить в Бога – это всё равно, что быть немножко беременным… Ладно, отставим философию… Ещё один деликатный вопрос. Вы имеете право на него не отвечать, но если ответите, поможете следствию.
– Вы меня заинтриговали. Какой это вопрос?
– С кем вы сейчас встречаетесь?
– Вам всех назвать?
– А у вас их так много?
– Нет. Всего трое. Каждый имеет свой день недели: вторник, четверг, суббота… Кто заслужит, получает и воскресенье…
– Значит, трое?.. И больше никого?
– Нет. Я им, троим, не хочу изменять.
Вкратце, не называя фамилий, их профессии?
– Очень разные: Алик – популярный музыкант, гастролирует по миру; Тимур – парикмахер, известнейший, два салона имеет, к нему запись на месяц вперёд…
– А третий?
– Володя, бизнесмен, довольно успешный…
– Стоп. Вот его координаты я бы хотел получить…
Дадите?
– Я бы сказала нет, но вы же всё равно узнаете.
– Конечно. Только времени больше займёт.
– Ладно, сэкономим ваше время. У меня есть его визитка. – Она вынула из сумочки визитку и протянула Пахомову. Он глянул и удивлённо спросил. – Володя Кононов?! Сколько ему лет?
– Примерно вашего возраста.
– Он!
– Вы его знаете?
– Когда-то в одном доме жили. Потом их семья куда-то переехала… Потом мы в секции карате встретились, три года вместе занимались… Он знаком с Бурляевым?
– Нет. Но за мной часто заезжал…
– Знает, чем занимается ваша фирма?
– Конечно. Шеф никогда не делал из этого секрета. Пожалуйста, когда с ним встретитесь, не говорите, что я передала вам его визитку – бизнесмены это не любят.
– Обещаю. А какой его адрес?
– Где живёт с семьёй, не знаю, а со мной он встречается на Ленинградском проспекте – у него там куплена однокомнатная квартирка, для интимных встреч… Дайте визитку. – Она взяла у Бориса визитку и вписала туда адрес Кононова. – Надеюсь, за это не судят?
– Что вы! Наоборот – лично я это всегда приветствовал.
– Почему в прошедшем времени?
– Влюбился и женился.
– Не очень уважительная причина.
– Как для кого. – Он встал. – Спасибо за сотрудничество… И последний вопрос, «на посошок»… Из всех рассказов о нём, я понял, что ваш шеф деловой, порядочный и, как раньше писали в характеристиках, морально-устойчив… Как же при таких… Как бы это мягко сказать… При таких полярных взглядах на жизнь, он вас терпел?
– А я работник классный! За плечами ИнЯз, два языка: английский и французский… В компьютере разбираюсь, как в косметичке… Обаятельна… Пью и не пьянею – это очень важно на официальных приёмах…
Он мной был доволен, хвалил, зарплату повышал…
– А вас что здесь держало?.. Ведь вы, при ваших вышеперечисленных достоинствах, могли более интересную работу найти… В модельном агентстве, например.
– Опоздала. Туда надо было лет в семнадцать пробиваться. А мне уже двадцать шесть, а женщина – товар скоропортящийся… Нет, мужиков я ещё привлекаю, но надо и на себя рассчитывать, хочу стабильности, мне дочь растить. Вот Бурляев и обещал мне место в своей гостинице, когда построят… Администратором, даже главным, а это уже путь в директоры. Интересно, престижно… А какой выбор среди постояльцев!..
– Хороша стерва! – подумал Борис, невольно снова бросая взгляд на её роскошные ноги. – Встретил бы я тебя чуть раньше!