- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1
Эксион
Тишина в Зале Совета была звенящей и тяжёлой, словно воздух перед грозой. Пылинки, подхваченные лучами заходящего солнца, лениво танцевали в потоках света, падавшем сквозь высокие арочные окна, окрашивая дубовый стол в цвет старого золота. В этом сердце власти фей царило напряжённое ожидание.
Ситрина, восседая в огромном, резном кресле во главе стола, казалась воплощением спокойной мощи. Её пальцы с длинными, изящными ногтями мягко постукивали по дубовой ручке. Серебристо-серые глаза, холодные и проницательные, как зимнее небо, медленно обводили собравшихся, и в них читалось нетерпение.
— Её день рождения на следующей неделе, — её голос, низкий и мелодичный, легко разрезал застывшую тишину. — Нам нужно решать, что мы будем делать с ней.
Едва она закончила, тишина взорвалась хаосом. Несколько голосов зазвучали одновременно, перебивая друг друга, наполняя зал гулом противоречий.
— Позволить ей остаться в царстве смертных! — раздался один голос.
— Это риск, которого мы не можем допустить! Она погубит всех нас! — парировал другой, полный страха и ненависти.
И тогда, словно ледяная струя, прозвучало бесстрастное предложение Сортуса:
— Тогда стоит убить её.
Эти слова повисли в воздухе, холодные и отчётливые. Кто-то из фей одобрительно пробормотал:
— Конечно, смерть решила бы наши проблемы. Да-да.
В этот момент, как всегда в самые отчаянные мгновения, раздался спокойный и весомый голос Киара. Он сидел напротив Ситрины, и седые волосы, собранные в строгий пучок, и глубокие морщины на лице, подобные трещинам на древнем пергаменте, говорили о его немыслимой мудрости и возрасте.
— Но что, если она та самая?
— Снова ты за старое, Киар, — Сортус с раздражением покачал головой, и его тёмные одежды зашуршали. — Не говори глупостей! Проклятье — всего лишь миф.
— Скажи это почти вымершему роду фей, — в разговор резко вклинился мой брат, Кайрис.
Я же оставался в тени, прислонившись спиной к прохладной каменной стене позади его кресла. Я стоял, оставив почётное место рядом с ним нарочито пустым, и этот пустой стул был моим молчаливым протестом. Многие жаждали, чтобы я занял его, присоединился к Совету и принял бремя власти, но моя душа рвалась на свободу, к звону клинка, а не к шёпоту заговоров. Я был воином по призванию, хотя королевская кровь, текущая в моих жилах, настойчиво твердила обратное.
— Её мать стала причиной проклятия в нашем мире, — внезапно произнёс Спарк. По его пальцам пробежали маленькие, игривые язычки пламени, отбрасывая на его лицо причудливые тени. — Просто подумал, что я должен указать на такую незначительную деталь, уважаемые члены Совета.
— Мы не знаем наверняка, Спарк, — голос Киара прозвучал строго, как удар посоха по камню. — Тема деликатная и требует разбирательства. Не горячись.
— В тот день погибло девяносто процентов рода фей, владеющих магией жизни, — Сортус с силой постучал костяшками пальцев по столу, и звук гулко разнёсся по залу.
Я невольно вздохнул, и в памяти всплыли смутные образы прошлого. С тех пор трагедии минули долгие годы. Одни считали её чудовищным совпадением, другие — виной Ангелины. Вся моя сущность, всё нутро подсказывало, что в этой истории скрыта какая-то важная тайна, утерянный фрагмент мозаики. Но что именно — я не знал, и это неведение терзало меня.
— Да ладно вам! Мы знаем, именно Ангелина была причиной той трагедии, — с резким скрипом отодвинулся от стола шер Триал. Вся его осанка кричала о нетерпении и презрении. — Я даже не понимаю, зачем продолжать этот разговор?!
— Шер Триал, вы участник Совета, соответствуйте вашему высокому статусу и присядьте обратно, — скомандовала Ситрина, и в её голосе зазвучала сталь. Как старейшая и, вероятно, самая могущественная из фей, она обладала властью, которую редко оспаривали. А ещё... она когда-то была наставницей Ангелины. Возможно, именно поэтому в её глазах, помимо долга, читалась тень личной боли.
И я верил, что каждый, даже рождённый от тени, заслуживает шанса увидеть свет.
— Она не должна платить за грехи своей матери, — твёрдо заявил я, нарушив своё молчание. Я знал, что брат поддержит меня. — Я голосую за то, чтобы мы дали ей шанс.
— Тогда хорошо, что твой голос не считается, — Сортус злорадно усмехнулся, и его усмешка была похожа на шипение змеи.
— Но мой считается, — спокойно парировал Кайрис. — И я поддерживаю слова Эксиона. Нельзя наказывать дитя за то, чего оно не совершало. Для её же безопасности нам лучше привести её в наш мир.
— И что мы будем с ней делать? Держать в золочёной клетке? Она наполовину фея! Мы даже не знаем, какими элементами она обладает, если вообще обладает! — ярость Сортуса была почти осязаемой.
— Магия жизни передаётся по наследству, это всем известно, Сортус, — брат оставался невозмутим, хоть и чувствовал на себе тяжесть гневных взглядов.
— Или же, она будет невероятно сильной, — вновь вступил Киар, задумчиво поглаживая седую бороду. — Есть пророчество о появлении полуфеи, обладающей всеми пятью стихиями. Это может быть она.
— Опять ты со своими проклятиями и пророчествами! — Сортус с отвращением мотнул головой. — Предоставь нам доказательства, старик!
— Пророчество сделано само́й Гартой, и я лично расшифровал его, — ответил Киар, и его слова повисли в воздухе, наполненные тайной. Он был единственным, кто ещё долгие века назад унаследовал редкий дар предвидения от своей могущественной наставницы.
— Мы должны проголосовать, — объявила Ситрина, и её властный взгляд заставил всех замолчать.
Вскоре по столу, подхваченные лёгким ветерком, summoned феем воздуха, поплыли тонкие листки пергамента.
— Должны ли мы привести Элену в мир фей? Фиолетовый листок означает «да». Золотой — «нет».
Мой брат, не колеблясь ни мгновения, взял фиолетовый. Его голос стал решающим. Судьба девушки была предрешена.
— Что мы будем с ней делать, когда она приедет?
— Отправим в Академию.
Предложение Кайриса повисло в воздухе, а затем обрушилось на зал тишиной, более громкой, чем любой крик. Сортус побледнел, а затем его лицо залила густая краска гнева.
— Чтобы развращать нашу молодёжь?!
— Нет. Чтобы обучаться.
Идея была рискованной, но имела смысл. Элена, даже прожив два десятилетия среди людей без доступа к магии, могла бы вписаться в возрастную группу студентов. Мать сковала её силы, опасаясь их стихийного проявления, — ещё одно из её чудовищных, но, возможно, продиктованных отчаянием решений. Именно поэтому Совет когда-то оставил её среди смертных — беззащитная, она была бы лёгкой добычей для таких, как Сортус. Я чувствовал исходящую от него волну ненависти, острую и колючую, как шипы. Если бы ему позволили, он бы не задумываясь перерезал ей горло. Ей будет нужен защитник. Сильный защитник.
— Академия, — Киар почесал челюсть размышляя. — Это дало бы ей возможность узнать о своих способностях. Она сейчас учится в человеческом университете, да?
— Да, — кивнула Ситрина. — Но на каком факультете она будет обучаться здесь? Факультет Духа был распущен после того, как...
— Что? Её мать уничтожила не всех? — язвительно закончил Сортус. Он поднялся, его фигура отбрасывала на пол длинную, уродливую тень. — Ты позволишь ей посещать Академию? Чтобы поиграть с впечатлительными умами нашего королевства? Это смешно, и вы всё это знаете. Я не хочу участвовать в этом безумии.
— Тогда уходи, — голос моего брата прозвучал жёстко и бескомпромиссно. Несмотря на возраст Сортуса, тот не имел прав на трон, и Кайрис мог позволить себе подобную прямоту. — Эксион и я представим наш род вместо тебя.
— Ты всегда хотел выставить меня лишним, — прошипел Сортус, и его горящий взгляд упёрся в меня. — Ваше Высочество, — он изобразил насмешливый, преувеличенный поклон. — Наслаждайтесь игрой с судьбой. Не удивляйтесь потом, когда она укусит вас в ответ.
С этими словами он развернулся и стремительно вышел, хлопнув массивной дверью. Он всегда видел во мне угрозу, и эта паранойя превращала трёхсотлетнего фей в капризного подростка.
— Что вы думаете, Эксион? — Ситрина перевела на меня свой проницательный взгляд. — Должна ли она посещать Академию?
Я собрался с мыслями, чувствуя тяжесть взглядов всех присутствующих.
— Это дало бы ей преимущества, необходимые для оттачивания её даров, — сказал я обдуманно. — Но Сортус, при всей своей предвзятости, поднял разумный вопрос. Кто поможет ей узнать о самой важной способности из всех — о её Духе?
Ситрина медленно кивнула, и в её серебристых глазах вспыхнул знакомый озорной огонёк, от которого у меня похолодело внутри. Этот взгляд всегда предвещал нечто, что перевернёт мой мир с ног на голову.
— У меня есть идея на этот счёт. Эксион, я бы хотела, чтобы именно ты обучил Элену. Более того, я уверена, что ты должен быть тем, кто вернёт её в родной мир.
— Почему? — сорвалось у меня, прежде чем я успел облечь протест в более подобающие слова.
Её губы дрогнули, но она тут же взяла себя в руки.
— Потому что у тебя самый могущественный Дух! И если кто и сможет защитить девушку и укротить её силы, то только ты.
— Она права, — поддержал брат, и его голубые глаза, точь-в-точь как мои, смотрели на меня с безоговорочной верой. — Ты сильнейший воин среди нас. Если кто-нибудь и сможет её обучить и защитить, то только ты.
— Защита в сочетании с обучением, — произнёс Киар, приподняв седую бровь. Его древний, всепонимающий взгляд будто проникал в самую душу. — Предполагаю, что ты готов принять вызов?
Старый фей знал меня слишком хорошо. Он знал, что я не могу отказаться от вызова, особенно когда он бросал его лично. Внутри всё сжалось в тугой узел, но гордость и долг не оставляли выбора.
Я сделал глубокий вдох, ощущая тяжесть предстоящей миссии.
— Отлично. Я заберу Элену из мира людей. Мы обсудим наставничество, когда я вернусь.
— Превосходно, — Ситрина позволила себе лёгкую, почти невидимую улыбку. — Тогда, я полагаю, мы завершим наше совещание.
— Когда всё наше Королевство исчезнет, помните, что я голосовал против, — проворчал фей огня, отходя от стола. Он остановился рядом со мной. — И если она умрёт, то не по моей вине. Тебе понадобится вся удача, которую ты можешь получить, Эксион. Попытайся не умереть.
Я горько усмехнулся, чувствуя привычную тяжесть ответственности.
— Любой, кто попытается мне помешать, сам изберёт свою участь. Верно, Кайрис?
Брат в ответ улыбнулся, но в его улыбке читалась тревога.
— Правильно. Но на всякий случай возьми с собой пыльцу, заговорённую наудачу.
Я согласно кивнул, пыльца мне определённо понадобится. Впереди был путь в одно из немногих мест, что были хуже ада, — в сумрачный, лишённый магии мир смертных.
ГЛАВА 2
Элена
Воздух в баре был густым и сладким, пахшим коктейлями, парфюмом и громкой музыкой, под которую приглушённо стучало сердце. Я сделала глоток своей фруктовой смеси — яркой, безвкусно-сладкой и удивительно холодной. «Самое популярное безалкогольное в заведении!» — с гордостью объявила Эми, заказывая мне этот напиток. Её глаза сияли ожиданием веселья.
— Правда или вызов?
От неожиданности я чуть не поперхнулась. Фраза, знакомая с подростковых лет, прозвучала из уст Димы как приговор. Он смотрел на меня с той самой хитрой, обезоруживающей улыбкой, против которой у меня никогда не было иммунитета.
— Мы не будем играть, Дим, — попыталась я возразить, но мой протест утонул во всеобщем оживлении.
— Элена, мы очень хотим поиграть в неё! — Эми хлопнула в ладоши, её лицо озарила восторженная улыбка. — И именинница будет первой.
— Правда или вызов, Элена? — не отставал Дима, его взгляд, полный азарта, приковывал меня к месту.
В горле запершило. Память услужливо подкидывала обрывки прошлых «вызовов» — нелепые, стыдные, порой откровенно дурацкие ситуации. Нет, только не это.
— Нет, — прозвучало твёрже, чем я ожидала. — Я не играю.
— Мой день рождения — мои правила.
— Но у меня есть классный вызов, специально для тебя, — Дима прищурился, и в его глазах заплясал тот самый шаловливый блеск, который всегда предвещал нечто экстраординарное и сомнительное.
— Нет, — повторила я, чувствуя, как по спине бегут мурашки тревоги.
— Ты просто обязана сыграть с нами! Не будь скучной, Элена! — вступила Таня, её голос был полон поддельного ужаса. — Хочешь сказать, что ты стала слишком старой для таких игр?
— Мне двадцать один, ребята, а не шестнадцать, — я почувствовала, как начинаю злиться. Это давление, эта настойчивость... — Я не старая, если ты намекаешь на возраст.
— О, мы знаем, Тань, — Дима похлопал девушку по руке с видом заговорщика. — Мы в самом расцвете нашей юности, и никакие вызовы нам не страшны. Тогда, почему бы нам не сыграть?
Они обменялись взглядами, и я поняла — это заговор. Меня взяли в тиски.
— Ты знаешь, малышка, что Элена просто хочет выглядеть взрослой, — Дима откинул длинную чёлку, его слова были иглой, направленной прямо в моё самолюбие.
Хватит. Слушать их стёб всю ночь не входило в мои планы.
— Хорошо, — сдалась я, чувствуя, как внутри всё сжимается. Согласие было единственным способом заставить их замолчать. — Я выбираю вызов. Что ты хочешь, чтобы я сделала, Дим?
Его лицо расплылось в торжествующей улыбке. Он медленно, как заправский режиссёр, указал пальцем через всё помещение.
— Он.
Мой взгляд скользнул по залу и упал на одинокую фигуру у барной стойки. Челюсть у меня непроизвольно отвисла.
— Что? — выдохнула я.
Нет, я считала себя достаточно симпатичной, но этот мужчина был из разряда «недосягаемо». Стиль плохого мальчика-рокера: чёрная кожаная куртка, натянутая на мощные плечи, великолепные белокурые волосы, ниспадающие на воротник. Я невольно провела большим пальцем по нижней губе, ощущая внезапную сухость во рту. Он был тем самым типом, о которых девушки шепчутся в раздевалках и на которого можно только украдкой смотреть.
И здесь, словно почувствовав пристальное внимание, он повернул голову. Его взгляд, пронзительный и холодный, как сапфиры, скользнул по нашему столику. Я резко опустила глаза, делая вид, что с огромным интересом изучаю узор на своём бокале. Сердце заколотилось где-то в горле.
— Да, он, — Дима усмехнулся, наслаждаясь моей реакцией. — Этот тип посматривает на тебя с момента, как мы пришли сюда, Элена. Поэтому вызов для тебя на сегодняшнюю ночь — пойти и поцеловать его.
— Ты хочешь, чтобы я поцеловала его? — мой голос сорвался на писклявый шёпот. — Здесь и сейчас?
— Первый раз, что ли? — поддел он. — Как звали того парня, которого ты целовала в прошлый раз?
— Женя, — подсказала Эми с хитрой улыбкой.
Дима щёлкнул пальцами.
— Точно. У тебя не было проблем с ним. Я жажду взглянуть, как ты соблазнишь этого белокурого красавца. Держу пари, что он доминирующий тип.
— Ты собираешься поспорить на то, кто возьмёт инициативу во время поцелуя? — щёки пылали, словно я выпила не сок, а что-то покрепче.
— Хороший способ проверить твою смелость, — друг сделал неторопливый глоток из своего бокала, его глаза смеялись надо мной.
— Элена, если ты не хочешь участвовать, тогда я сама поцелую его, — вмешалась Эми, и в её взгляде, устремлённом на незнакомца, читались неподдельное обожание и жадность.
— Горячий тип, — фыркнул Дима. — Я люблю тебя, Эми, но Элена — единственная, у кого есть реальный шанс. Парень с неё глаз не сводит. Поверьте мне, я наблюдал за ним.
— Правда? — спросила я, и мир внезапно закружился, словно карусель. — Он заметил меня?
— О да, — Дима подался вперёд, и его шёпот стал подбадривающим. — Иди к нему, детка. Посмотрим, что произойдёт.
Я прижала свои внезапно вспотевшие ладони к обнажённым бёдрам. Моя короткая юбка, которая ещё полчаса назад казалась дерзкой и сексуальной, теперь ощущалась как непростительная оплошность. Белокурый незнакомец уже отвернулся, снова уставившись в свой стакан, но даже его спина излучала какую-то бешеную, животную сексуальную энергию.
— Я не знаю, — прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— С каких это пор, для тебя поцелуй с незнакомцем стал проблемой?
— С тех пор как ты попросил меня поцеловать того, кто выглядит как бог, только в кожаной куртке. Мне нужно больше мужества.
Взгляд Димы смягчился, стал понимающим.
— Да, да, — он поднял руку, и официант тут же материализовался у нашего стола. — Моей слишком трезвой подруге нужна порция мужества и смелости.
— Текила? — вежливо осведомился официант.
— Апельсиновый сок со льдом, — решительно заявил Дима. — Двойную порцию!
— Вернусь через минуту, — парень растворился в толпе.
— Как ты это делаешь? — с восхищением спросила Таня. — Он готов достать для тебя не только сок, но и звёзды с неба.
Дима пожал плечами с напускной скромностью.
— Сила взгляда, милая, — он подмигнул ей. — Учись использовать свои лучшие активы.
Таня с вызовом схватилась за грудь.
— Поверь мне, я их использую. Но у этой блузки не предусмотрено более глубокого выреза.
Дима оценивающе окинул взглядом её внушительное декольте.
— Иногда раскрывать меньше – значит сказать больше. Возьми, например, Элену. Эта футболка со странным графическим дизайном не демонстрирует того, что она прячет под ней всему миру. И сегодня вечером она привлекла внимание нескольких мужчин.
— Потому что она блондинка, — сказала Таня, указывая на мои длинные светлые волосы, как будто это моё единственное достоинство.
— И высокая. Ножки просто убийственные, — добавила Эми.
— И Элена прекрасно выглядит в секси мини-юбке, — подытожил Дима.
Моё лицо пылало, словно меня поджаривали на раскалённой сковороде.
— Ребята, я понимаю, что сегодня мой день рождения, но ваше поведение начинает казаться странным. Вы все флиртуете со мной прямо сейчас? Придётся вас огорчить, потому что никто из вас не в моём вкусе.
Вернувшийся официант с ещё одним подмигиванием Димы поставил передо мной высокий стакан с апельсиновым соком. Лёд весело позванивал о стенки. Дима чокнулся со мной своим бокалом, и его хитрая улыбка говорила: «Ты не сможешь отказаться».
Я залпом выпила холодную жидкость, чувствуя, как сладкая кислинка бьёт в нёбо. «Я смогу, — убеждала я себя, — это всего лишь один поцелуй. А потом я обязательно придумаю, как отомстить Диме».
— Один поцелуй, верно? — переспросила я вставая. Высокие каблуки придали мне шаткую уверенность.
— Желательно с язычком, — невозмутимо уточнил Дима. — Вперёд, Элена!
Сделав глубокий вдох, я направилась к нему. Каждый шаг отдавался громким стуком в висках. Табурет рядом с ним был пуст, словно судьба сама расчищала мне путь. Я присела на свободное место, стараясь двигаться плавно. Положила локти на стойку, делая вид, что собираюсь позвать бармена, и в этот момент моя рука нечаянно коснулась его руки, обтянутой грубой кожей куртки.
И тут же по коже пробежал разряд. Не метафорически, а самый что ни на есть настоящий — жгучий, колкий, заставляющий дёрнуться. Я ахнула и встретилась взглядом с парой сапфировых глаз. Они были ещё прекраснее вблизи — бездонные густыми золотыми ресницами.
Совершенство. И опасность.
Вызов Димы внезапно приобрёл совершенно новое, пугающее измерение. Что, если он поцелует меня в ответ? А что, если оттолкнёт? Но желание прикоснуться к нему, почувствовать эту странную энергию снова, было сильнее страха.
— Кто ты такой? — прошептала я, сама удивляясь своему шёпоту. Мои пальцы, будто помимо воли, провели по его руке, чувствуя под кожей твёрдые мускулы.
Его голубые, как океан в шторм, глаза медленно прошлись по моему лицу, и в них читалось не просто любопытство, а какая-то хищная, сосредоточенная заинтересованность.
Мне никогда ещё не хотелось так сильно прикоснуться к кому-либо. Его присутствие ошеломляло, сбивало с толку, опьяняло сильнее любого алкоголя. Не думая, не рассуждая, повинуясь лишь этому странному магнетизму, я наклонилась и прикоснулась губами к его губам.
Они были тёплыми и удивительно мягкими. Но поцелуй длился всего мгновение. Он крепко, почти больно, схватил меня за локоть и отстранил.
— Ты часто целуешься с мужчинами, которых едва знаешь? — его голос был низким, глубоким и проникал прямо в кости, рождая внутри странную дрожь.
— Нет, — я покачала головой, пытаясь отдышаться.
— Ну, по крайней мере, уже что-то, — он мрачно прошептал, не ослабляя хватки. Его пальцы жгли мою кожу даже через ткань рукава. — Ты хочешь прогуляться?
Это прозвучало не как предложение, а как приказ, замаскированный под вежливый вопрос.
— Куда? — выдохнула я, полностью поглощённая его присутствием. Где-то на задворках сознания зазвучал тревожный колокольчик: «Незнакомец. Не уходи с ним!» Но он казался таким... знакомым. Его запах — смесь кожи, ночного воздуха и чего-то неземного, пьянящего — буквально сводил с ума, заглушая голос разума.
— Выйдем на улицу, — он наклонился ко мне ближе, и его дыхание коснулось моей щеки.
— Кто ты такой? — снова спросила я, чувствуя, как теряю почву под ногами. Дыхание сбилось, в груди всё сжалось в тугой, горячий комок. — Что ты со мной делаешь?
— Я мог бы спросить тебя о том же, фея, — его слова обожгли сильнее любого прикосновения.
Фея? Что?..
Прежде чем я успела что-то понять, он потянул меня за руку. — Пойдём, прогуляемся.
Теперь это было прямым приказанием. И всё же, к своему ужасу, я почувствовала, как киваю, хотя всё внутри кричало и требовало бежать. Все инстинкты бунтовали, но ноги послушно шли за ним.
«Это всего лишь прогулка, — пыталась убедить я себя, чувствуя, как его рука жжёт мою. — В этом парне есть что-то... завораживающее. Да и друзья не дадут зайти слишком далеко».
— Просто прогуляемся, — прошептала я, больше для себя, чем для него.
— Да.
— За поцелуй, — вдруг добавила я, сама не зная, зачем.
— Ещё один? — он идеально вылепленную бровь.
— Тот не в счёт. Мы едва коснулись губами.
Его рука скользнула вверх по моей, и за ней побежали мурашки. Грудь сжалась от странной смеси страха и пьянящего предвкушения. Он обхватил мои плечи, притянул к себе так крепко, так властно, словно я была его собственностью. Его губы вновь нашли мои.
И здесь мир взорвался.
Это был уже не поцелуй, а извержение вулкана. По венам разлился не огонь, а расплавленная лава, сжигая всё на своём пути. Какое-то дремавшее глубоко внутри меня энергия с рёвом вырвалась на свободу, не встречая никаких преград. Его прикосновения, его губы воспламенили само моё существо. Я таяла, горела, превращалась в огненную бурю.
Сквозь нарастающий гул в ушах я услышала, как он выругался — резко, с яростью. И тут же со всех сторон послышались крики.
Я с трудом разлепила веки, пытаясь понять, что происходит.
В баре царил настоящий хаос. Стены почернели и дымились, пахло палёным деревом и пластиком.
Я открыла рот, чтобы закричать, но не издала ни звука. Незнакомец резко прижал меня к себе, закрывая своим телом от обрушившегося на нас торнадо неведомых сил. А потом его объятия стали единственным, что я чувствовала, прежде чем мир погрузился во тьму.
ГЛАВА 3
Эксион
Тишина в гостиной Ситрины была обманчивой, как затишье перед бурей. Воздух, напоенный ароматом ночных цветов, висел неподвижно, и лишь треск догорающих в камине поленьев нарушал тягостное молчание. И вот Ситрина нарушила его, и её голос, обычно мелодичный, теперь звенел, как отточенная сталь, впиваясь в меня.
— Она сожгла клуб дотла? — в её глазах читалось не просто обвинение, а ледяное разочарование. — Что ты с ней сделал?
Что я с ней сделал? Язвительный вопрос вертелся у меня в голове. Лучше бы она спросила, что эта девушка, эта полукровка, сотворила со мной! Её прикосновение до сих пор жгло мою кожу, а вкус её губ был свеж, как будто это случилось мгновение назад.
— Ничего, — выдохнул я, и это прозвучало жалко, неубедительно, словно оправдание провинившегося ребёнка.
Как я мог объяснить им, старшим и мудрым, бурю, что бушевала в моей душе с той секунды, как я увидел её? Как передать это ослепляющее, необъяснимое влечение, эту магнетическую силу, что тянула меня к ней, вопреки всем голосам разума? Признаться, что я, наследник королевской крови Духа, позволил смертной полукровке поцеловать себя? И, что хуже всего, почему я не оттолкнул её сразу?
Ответ был прост и ужасен: она околдовала меня. С того момента, как она переступила порог клуба, её аура, яркая и необузданная, поймала меня в свои сети. Мною двигало безумное, иррациональное желание ощутить ту энергию вблизи, прикоснуться к источнику этого странного света, даже если он обещал быть разрушительным.