- -
- 100%
- +
— Я успел вывести большинство смертных, — голос мой звучал устало и глухо. Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как затуманилось сознание от переутомления. — Почти никто не пострадал, но… были жертвы. Один из её друзей.
Подавить её вырвавшуюся силу стоило мне огромных усилий. Хотя огонь и был моей второй стихией, то, что вырвалось из Элены, не поддавалось обычным законам магии. Это был неконтролируемый ураган, чистый хаос, сметающий всё на своём пути и оставляющий лишь дымящееся пепелище. И всё это — от одного-единственного поцелуя.
Мои мрачные размышления прервал Киар. Он сидел в глубоком кресле, одетый в простые брюки и рубашку, словно его оторвали от подготовки ко сну. Его вид был обманчиво обыденным.
— Из позитивного — у нас теперь есть убедительная легенда для исчезновения Элены из мира смертных, — произнёс он, его мудрые, тёмные глаза внимательно изучали меня.
Я перевёл взгляд с него на Ситрину. Куда ещё я мог привести её? Поместье Ситрины, утопающее в зелени и цветах, дышащее её силой и жизнью, было единственным безопасным пристанищем. Она была единственной, кому я мог доверить тайну девушки. Именно она привела сюда Киара и позволила мне уложить бесчувственную Элену в одной из бесчисленных гостевых комнат наверху.
— Да, — Ситрина стояла у рояля, прислонившись бедром к его глянцевой поверхности. Её моложавая внешность, обманчивая для человеческого глаза, скрывала тысячелетнюю мудрость. — Мы используем историю с пожаром, чтобы объявить Элену одной из погибших. Это гарантирует, что её никто не будет искать.
— Ты сможешь её обучить? — спросил Киар, его взгляд, казалось, проникал в самые потаённые уголки моей души. — Или она слишком опасна для Академии?
По моей коже вновь пробежали мурашки — эхо того шока, что я испытал, соприкоснувшись с её силой. Я никогда не чувствовал ничего подобного.
— Она сильная, — признал я, почёсывая затылок, чтобы рассеять холодок, ползущий по спине. — Но мой Дух способен её укротить. Мне пришлось приложить невероятные усилия, чтобы погасить её вспышку, но у меня получилось. Да, я смогу обучить её.
Разумеется, честнее было бы сказать, что я — единственный, кто на это способен. Моя чистая королевская кровь давала мне силу, превосходящую даже могущество Ситрины. Даже мой брат, номинальный правитель, не мог сравниться со мной в близости к Духу. Именно поэтому корона по праву должна была принадлежать мне, но я предпочёл ей свободу воина.
— Тогда решено, — тихо проговорила Ситрина, и её серебристо-серые глаза блеснули, когда на её губах появилась улыбка. — Я рекомендую определить её в Огненный Квартал. Это её второстепенная сила, как и твоя.
— Ты хочешь, чтобы я жил с ней? — вырвалось у меня. Сама мысль о том, чтобы делить кров с этой непредсказуемой полукровкой, вызвала у меня волну глухого раздражения.
— Ей нужен защитник, Эксион. И ты единственный, кто для этого подходит.
Я сдался, с глухим вздохом засунул руки в карманы и прислонился к косяку двери. Ситрина, как всегда, была права. Мало того что я был единственным, способным контролировать её дар, так я ещё и оказался одним из немногих, кто не жаждал её смерти за грехи матери.
— Ей нужно больше, чем один защитник, — Киар словно прочёл мои мысли. — Девушке нужна целая армия.
— Которой у нас нет, — в голосе Ситрины прозвучала горечь. Она, великий миротворец, основатель Академии, мечтавшая объединить все королевства, не могла смириться с предрассудками сородичей.
— Это слишком тяжёлая ноша для одного, — в тоне Киара слышалась тревога.
— Я взял на себя эту миссию добровольно. Я позабочусь о ней.
— А кто позаботится о тебе, Эксион? — мягко возразил старый фей. — Ты и твой брат — последние из королевской линии Духа.
Я скривился, но ответил твёрдо:
— Я смогу постоять за себя.
— Ты так похож на своего отца. Он бы гордился тобой... — Ситрина печально улыбнулась, но её слова были заглушены.
Пронзительный крик сверху заставил всех троих вздрогнуть и устремить взгляды на потолок.
— Кажется, наша спящая красавица пробудилась, — сухо прокомментировал Киар.
И в тот же миг за окном раздался оглушительный, дребезжащий треск.
Я ринулся к окну, и у меня перехватило дыхание. Идиллический сад Ситрины был разрушен. Огромное вековое дерево лежало на боку, подобно поверженному гиганту, придавив собой хрупкую теплицу, от которой осталась лишь груда искорёженного металла и битого стекла.
— Она повалила дерево, — пробормотал я хмурясь. Но как? Я бы почувствовал, если бы она использовала магию Духа. Моя энергия была неразрывно связана с момента нашего контакта.
Пока я пытался осознать это, за пределами дома зародился новый кошмар. Безумный вихрь, сплетённый из воды и воздуха, с рёвом принялся вырывать с корнем остальные деревья, с лёгкостью игрушек швыряя их в сторону особняка.
Я стремглав бросился прочь из комнаты, не оглядываясь, смутно ощущая, что Ситрина и Киар бегут следом. Взлетев по лестнице, я распахнул дверь в её комнату.
Элена стояла в центре, вся осыпанная лепестками и листьями, сорванными с живого потолка. Её светлые волосы были растрёпаны, а в широко распахнутых голубых глазах плясали отблески неукрощенной энергии, смешанные с животным страхом.
Увидев меня, она замерла, опустив руки и часто дыша. Моя магия инстинктивно потянулась к ней, окутывая её успокаивающими вибрациями, призванными усмирить внутреннюю бурю. «Успокойся», — мысленно приказал я, и за окном беснующийся торнадо начал терять силу, понемногу рассеиваясь.
— Я сплю? — её голос был тихим, полным детского изумления. Она смотрела на цветы, пробивающиеся сквозь обои, на виноградные лозы, ползущие по стенам.
Я оглянулся на Ситрину и Киара и тихо сказал:
— Я поговорю с ней наедине.
— Мы будем внизу, — откликнулась Ситрина.
Я притворил дверь, оставаясь с ней один на один в комнате, которая выглядела так, будто её вырезали из самого сердца древнего леса.
Элена смотрела на меня, нахмурив брови.
— Кто ты? — спросила она. — Я сплю?
И затем, словно ветерок, она закружилась по комнате, запрокинув голову с беззаботной улыбкой.
— О, здесь так красиво. Я чувствую себя такой живой. Такой... счастливой.
Похоже, я перестарался с успокоением.
— Элена, — пробормотал я, присаживаясь на край кровати, утопающей в живых цветах. — Элена. Посмотри на меня.
Она повернулась, и её взгляд скользнул по мне с нескрываемым любопытством.
— Ты красивый. Но раз это мой сон, я бы предпочла, чтобы ты был без одежды. Хочу получше рассмотреть тебя... после нашего поцелуя...
Я закашлялся, ощутив, как по жилам разливается горячая волна.
— Ты не спишь. Мы в параллельном мире, полном магии и... фей. Я привёл тебя сюда после пожара.
Элена нахмурилась, а затем неожиданно расхохоталась, сгибаясь пополам и хлопая себя по коленям.
Что же, на её месте я, наверное, отреагировал бы так же.
— Элена, я говорю правду, — я старался говорить мягко, но настойчиво. — Я хотел, чтобы ты согласилась прийти сюда добровольно, но из-за ситуации в баре мне пришлось действовать иначе. Заклятье твоей матери пало, и твои силы пробудились. Тебе необходимо быть среди себе подобных.
— Ты хочешь сказать, что я фея? Ты шутишь?!
— Нет, — я покачал головой, внимательно следя за её реакцией. — Ты в нашем мире.
— Ага, — она смахнула слёзы смеха. — То есть, феи реальны?
— Да, Элена. Феи не миф. Мы магические существа, и мы реальны.
— Конечно, конечно, мы в мире фей, — Элена тщетно пыталась сдержать новый приступ смеха.
Духи, дайте мне силы. Они мне ох как понадобятся.
— Давай начнём сначала, — предложил я. — Расскажи мне о своих родителях, Элена.
Всё веселье мгновенно испарилось с её лица. Она нахмурилась и резко мотнула головой:
— Я не хочу об этом говорить.
— Мне важно это знать.
— А я не хочу, — она капризно топнула ногой. — Исчезни из моего сна!
— Это не сон, — я сделал шаг вперёд. — Ты не можешь просто заставить меня исчезнуть. Расскажи мне о своих родителях.
— Нет.
— Почему?
— Потому что не хочу!
— Это не причина. В жизни много вещей, которые мы не хотим делать. Я, например, не хочу сейчас быть здесь, но у меня есть долг. И мне нужно поговорить о твоей матери. Об Ангелине.
Жестоко? Возможно. Но это подействовало. Её зрачки сузились, а взгляд стал острым и осознанным.
— Я не хочу говорить об этом, — прошептала она.
— Что ты знаешь о ней? — я не отступал. — Думаю, немного, ведь ты выросла среди людей. Твои бабушка с дедушкой что-нибудь рассказывали? Ты очень на неё похожа. Они тебе говорили?
— Остановись.
Ей нужен был толчок. Жёсткий и беспощадный.
— Твоя мать наложила на тебя чары, что скрывали твою истинную сущность. Всё прояснилось вчера, в твой день рождения. Ты чувствуешь это? Дар, что течёт в твоих жилах? Близость к стихиям? Ты спросила меня в баре, кто я. Ты почувствовала мою суть. Потому что ты одна из нас. Ты фея. Как и твоя мать...
— Остановись, — она вскочила, сжав кулаки. — Просто. Остановись.
— Я не могу. Ты должна услышать правду, Элена. Ты должна понять, кто ты. И у меня нет времени смягчать её. Твоя мать...
Мою речь отрезал порыв ветра такой силы, что он швырнул меня на стену. Виноградные лозы смягчили удар. Я поднял взгляд и увидел в её глазах короткую вспышку искр, прежде чем они погасли. Элена медленно осела на пол, закрыв лицо руками.
— Проклятая пыльца! — я с силой оттолкнулся от стены и бросился к ней.
— Магия... — она с трудом выговорила слово. — Этого не может быть! Это сон, и когда я проснусь, всё исчезнет! — она резко ущипнула себя за руку.
— И боль поможет тебе это понять?
— Прекрати... это сон... — её губы задрожали, и по щекам потекли слёзы.
— Это наш мир, Элена, — я не сдержал раздражённого вздоха. — И всё это связано с твоей матерью, Эл...
Энергия в комнате сгустилась и взорвалась. Кровать с грохотом рухнула на пол, её изголовье обратилось в пепел, а по стенам, пожирая обои, поползло пламя. Воздух стал густым и обжигающим.
Элена закричала. Её крик был полон абсолютного, первобытного ужаса, отражая хаос, который её же собственная неукрощенная магия сеяла вокруг. Пламя лизало стены, и её дар вновь вырвался на свободу, неподконтрольный и разрушительный.
ГЛАВА 4
Элена
Это не могло быть правдой. Это была всего лишь искривлённая грёза, порождение переутомления и, возможно, того странного коктейля, что уговорила меня выпить Эми. Всё происходило не по-настоящему. Сквозь пелену этого кошмара я должна прорваться к реальности. Мне просто нужно… проснуться. Сосредоточиться. Сделать глубокий вдох и открыть глаза в собственной постели, где за окном будет светить обычное солнце, а не полыхать магический огонь.
— Элена!
Голос врезался в мои мысли, грубый и властный. Рычание, исходившее от того самого белокурого парня из бара, было наполнено не столько злостью, сколько отчаянной решимостью. Его поразительные голубые глаза, которые всего несколько часов назад показались мне такими загадочными, теперь горели смертоносной яростью, направленной на меня.
— Сосредоточься на моём голосе.
Я бы предпочла сделать что угодно, только не это. Я хотела, чтобы этот кошмар закончился. Очнуться где угодно, только не в этой комнате, превращающейся в ад, не с этим безумцем, который осмелился произносить имя моей матери. Женщины, которая бросила нас с отцом, когда я была ещё ребёнком, и навсегда разбила ему сердце. Бабушка никогда не уставала повторять, её голос дрожал от старой, затаённой обиды.
Я ненавидела её. Ненавидела самую мысль о ней. Это могло быть ребячеством, незрелостью, но именно эта стена отрицания помогла мне выжить, сбежать от боли, которая была слишком велика для маленького ребёнка. Моих собственных воспоминаний о родителях почти не осталось — лишь смутные, размытые образы, как старые выцветшие фотографии. Я была слишком мала, когда мать ушла, а вскоре не стало и отца.
От нахлынувших воспоминаний в глазах застыли слёзы, горячие и солёные. Они приносили с собой лишь пустоту и боль. Именно поэтому я не хотела слышать ни слова о той, что была для меня лишь тенью, чужим человеком. Всё, чего я сейчас отчаянно хотела - наконец, очнуться и положить конец этому ужасу.
— Дыши, — потребовал он, его сильные руки сжимали мои плечи, встряхивая с неожиданной силой. — Элена, послушай меня. Мне нужно, чтобы ты успокоилась. Дыши. Ищи спокойствие внутри себя, взывай к нему и используй.
О чём он вообще говорил?! Какое спокойствие?! Внутри меня бушевал ураган, хаос из страха, вины и отрицания, готовый разорвать меня на части. Я чувствовала, как что-то тёплое и пульсирующее поднимается из самой глубины моего существа, просачивается сквозь кожу на кончиках пальцев, угрожая вырваться наружу.
— Элена, — его шёпот был опасным и близким, губы почти касались моих. — Пожалуйста, милая, мне нужна твоя сосредоточенность, или ты сожжёшь весь дом дотла. Я ещё не восстановился после предыдущего пожара. Поэтому просто закрой глаза и подумай о месте, где ты была по-настоящему счастлива. Опиши мне его как можно подробнее.
— Место, где я была счастлива? — я чуть не рассмеялась ему в лицо, истерика подступала к горлу. — Отпусти меня! — закричала я, и в тот же миг жар заполнил всё моё тело, став почти осязаемым, живым.
— Я не могу этого сделать, — его голос не дрогнул. Он обхватил ладонями моё пылающее лицо, заставляя меня смотреть на него. Его кожа касалась моей, и это было похоже на прикосновение раскалённого металла.
— Ты горишь! — прошептала я в ужасе, наблюдая, как огонь лижет его пальцы, но не оставляет ожогов.
— Я в курсе, — сквозь зубы, поморщившись, процедил он. — Просто... медленно дыши, Элена. Дыши для меня.
— Ты горишь, — повторила я, заворожённая этим зрелищем, слушая, как моё сердце колотится в груди, словно загнанная птица. Дышать... сквозь дым и этот необъяснимый холод, что сковал меня изнутри, хотя вокруг полыхало пламя... Дышать...
— Вот и всё, — он прошептал, прижимаясь лбом к моему, и его выдох был тёплым на моей коже. — Расслабься.
— Ты хочешь, чтобы я расслабилась, когда мы горим? — странный, надломленный звук, нечто среднее между смехом и рыданием, сорвался с моих губ. — Это... безумие.
— Ты фея стихий, и сегодня впервые открыла свои способности, — его слова были тихими, голос оставался на удивление спокойным, словно мы беседовали за чашкой чая, а не стояли в эпицентре огненного шторма. — Совершенно необычно — получить доступ к дарам в твоём возрасте. Большинство фей учатся управлять элементами с детства, но я могу помочь тебе, Элена.
— Поможешь мне? — я смотрела на ревущее пламя за его спиной, которое пожирало некогда прекрасную комнату. — Это просто кошмар. Я не могла такое сотворить.
— Успокойся, — его дыхание снова коснулось моих губ. — Элена, позволь мне помочь тебе.
— Как? — спросила я, потеряв всякую уверенность в реальности происходящего. Комната, эта энергия, его прикосновения — всё казалось одновременно слишком ярким и совершенно нереальным. Я даже чувствовала болезненное покалывание в кончиках пальцев, будто в них бился ток.
— Как? — он повторил, и его нос лёгким движением коснулся моего. Пальцы скользнули в мои волосы, а губы мягко коснулись щёки. Эта нежная, почти интимная ласка вызвала шквал противоречивых чувств: рой бабочек в животе, вступающий в прямой конфликт с предупреждениями, кричащими в сознании.
Он пылал, но выглядел абсолютно невозмутимым. Его присутствие, его сильная, необъяснимая аура накрывала меня, словно тёплое, тяжёлое одеяло, делясь каплей своего спокойствия. Что со мной происходило? На меня внезапно навалилась свинцовая усталость, медленно погружая в сонное, почти гипнотическое состояние.
— Представь своё самое любимое место, — его шёпот прозвучал прямо у моего уха, согревая его. — Место, что дарит тебе покой. Для меня это озеро позади моего дома... Тёплое, спокойное, и я клянусь, вода в нём на вкус — как из самого чистого источника. Я прихожу туда поплавать, когда мне нужно подумать. А ты, Элена? Где твоё место?
— Я.… — нерешительно сглотнула. — Палаточный лагерь. Под звёздами. Я люблю ночное небо. Бабушка с дедушкой часто водили меня в лес, говорили, что мне нужно быть ближе к природе, дышать свежим воздухом, прочищать голову. Мне всегда это нравилось... Я чувствовала себя... почти как дома, в окружении деревьев и тишины. — Я замолчала, осознав, что рассказала это незнакомцу. Зачем?
— Звёзды в нашем мире ещё прекраснее, — его губы снова коснулись моего горла, и пульс в висках участился. — Ты увидишь их сегодня вечером.
— Что... что представляют собой феи стихий? — спросила я вслух, отчаянно пытаясь отвлечься от его близости и тех странных, горячих ощущений, что он вызывал.
— Это те, кем мы являемся, — он опустил локти по обе стороны от моей головы, замыкая меня в пространстве между своим телом и стеной, и пристально посмотрел на меня.
Я ахнула. Теперь его глаза были не голубыми, а ярко-фиолетовыми, сияющими неземным, гипнотическим светом. Я даже не заметила, как моя спина плотно прижалась к стене, отрезая все пути к отступлению. Я дёрнулась, испуганная этой переменой.
— Т-ш-ш, спокойнее, — он провёл пальцем по моей скуле, затем вниз по шее, и пламя заплясало на его коже, следуя за прикосновением. — Я сильный, но ты... ты меня утомляешь, Элена.
— Я утомляю тебя? Чем? — нахмурилась, совершенно не понимая его.
— Да, — он склонил голову набок, и его фиолетовые глаза приобрели пьянящий, опасный блеск, от которого у меня перехватило дыхание. — Твоя... Ангелина... была феей Духа. Что делает тебя полуфеей. Очень, очень сильной полуфеей.
— Ангелина? — имя, которое я годами старалась не произносить, отозвалось в сердце ледяным уколом.
— Имя твоей матери.
— Моя мать была... феей? — я почувствовала, как почва уходит из-под ног, а разум отказывается воспринимать эту абсурдную цепочку заявлений. Феи. Магия. Стихии...
— Да, — его губы скривились, словно одно лишь упоминание о ней доставляло ему физическую боль.
— Но разве феи — не крошечные существа с крылышками? — вырвалось у меня, последняя попытка ухватиться за знакомую, пусть и сказочную, реальность.
— Ты хочешь сказать, что я недостаточно высок? — в его глазах на мгновение мелькнула искорка насмешливого веселья. — Элена, ты фея. Как и я. Мы сверхъестественные существа, обладающие сродством к стихиям. Ангелина была феей Духа, как и я. И...
— Дух? Как... душа? — переспросила я, чувствуя, как запутываюсь ещё больше.
— Нет, не душа. Это способности, связанные с даром жизни и смерти, — он провёл пальцами по моей щеке и мягко подул на них. — Постарайся не нервничать. Твоя сила снова выходит из-под контроля.
— Хорошо... — прошептала я, хотя внутри всё кричало от протеста.
Он долго смотрел на меня, словно взвешивая что-то, затем оттолкнулся, высвободив одну руку. Он выставил ладонь передо мной, подул на неё, и на его коже материализовалась лилия с огромными, идеально белыми лепестками. Она пахла мёдом и летним утром.
— Как ты это сделал? — я не могла отвести взгляд.
— Магия жизни, — ответил он, аккуратно заправляя стебель цветка мне за ухо. Его прикосновение вызвало лёгкую дрожь. — У тебя тоже есть доступ к этому дару. Со временем я научу тебя, как им пользоваться.
Магия жизни. Слова отдавались в моей голове пустым эхом. Этот сон становился слишком странным, слишком... реальным.
— Ты хочешь сказать, что я могу сделать так же? Творить... магию?
— Да, — подтвердил он. — И судя по всему, не только это. Кажется, у тебя есть доступ и к другим дарам, — его взгляд скользнул по мне сверху вниз, ненадолго задержавшись на моих губах. — Я отпущу тебя... и ты пообещаешь не впадать в истерику?
— Не буду, — солгала я, мой взгляд блуждал по комнате, цепляясь за корни дерева, которые извивались по стенам, словно живые змеи. Такого не может быть в реальности! Но тогда, почему запах гари щекотал ноздри, а жар от пламени был таким осязаемым? — Мир фей, значит?
— Да. Я знаю, что это слишком сложно принять, и ты всё ещё не веришь мне, но скоро, всё встанет на свои места.
— А если... если я захочу вернуться домой?
Он медленно покачал головой, и в его глазах я увидела нечто похожее на жалость.
— Ты не можешь, Элена. Твои силы слишком велики и неконтролируемы для мира смертных. Ты уничтожила клуб.
Я нахмурилась, пытаясь осмыслить его слова. Когда? Я не... И здесь в памяти всплыло видение: тот самый парень в кожаной куртке на барном стуле, его губы в сантиметре от моих. А затем — языки пламени, такие же, что плясали сейчас на его спине, охватывающие нас, крики, жар...
— Нет... — прошептала я, чувствуя, как холодею. — Этого не могло случиться. Скажи мне... — я сглотнула ком в горле. — Скажи мне, что это не так...
Но где-то в глубине души, в том самом месте, что отзывалось на его слова странным резонансом, я знала — он говорит правду. Я слышала эти крики. Я прикрыла рот рукой, пытаясь загнать обратно подступающую тошноту. Дима. Таня. Эми...
— Мне жаль, — его шёпот был полон неподдельной печали. — Твоя сила вырвалась внезапно и неудержимо. Я пытался спасти как можно больше людей, но огонь распространялся слишком быстро.
— А мои друзья? — мой собственный голос прозвучал хрипло и чуждо. — Что с моими друзьями?
Ответ читался в его глазах — в той тени, что легла на его лицо, в том, как он опустил взгляд.
— Кто? — потребовала я, и в груди что-то сжалось в ледяной ком. — Кто?!
— Парень, — тихо сказал он.
— Дима? — имя сорвалось с губ шёпотом. О нет... Нет, нет, нет... — Я убила его?
— Это не твоя вина, Элена. Ты не...
— Не моя вина?! — я взвизгнула, и звук был полон такого отчаяния, что даже пламя на миг отхлынуло. С силой оттолкнулась от стены, вырываясь из его объятий, из этого круга ада.
В голове стучала единственная мысль: «Бежать!» Куда угодно. Прочь от этого места, от этих слов, от этого ужасающего признания. Мир фей. Дары. Огонь. Сгоревший клуб. Мёртвый друг.
Я металась по комнате, не видя выхода, не слыша его слов, его попыток что-то объяснить. Я не хотела больше ничего слышать. Это было слишком. Невыносимо. Я убила своего друга... Но была ли это я? Что, если этот тип лжёт? Хотя... Зачем ему врать? Мне нужно было выбраться. Просто бежать и думать. Думать...
И словно в ответ на мою отчаянную мольбу, поток воздуха снова закружился вокруг, подхватил меня и с силой вдавил парня в стену. Я мельком увидела его лицо, искажённое гримасой боли, и шагнула в его сторону, охваченная внезапным порывом... но затем замерла.
Я не знала его. Его боль не была моей болью.
Мне здесь не место.
— Я не могу... — выдохнула я, и моё дыхание, смешавшись с ветром, выбило оконное стекло в мелкие осколки.
Я инстинктивно шагнула навстречу потоку, позволила ему подхватить и мягко вынести из пылающей комнаты, опустив на прохладную, влажную траву сада. Не думая, не оглядываясь, я рванула прочь, ноги сами несли меня вперёд, подальше от этого дома, от этого кошмара.
Я бежала, пока не оказалась в чаще леса, где стволы деревьев сомкнулись behind me, скрыв поместье из виду. Только тогда я позволила себе рухнуть на колени, а затем на землю, прижавшись спиной к шершавой коре старого дуба. Я подтянула колени к подбородку, обхватив их руками, и, наконец, дала волю слезам, которые душили меня всё это время.
— Где я? — прошептала я в тишину леса, но тишина была обманчивой. Она была наполнена шёпотом листьев и странным, едва уловимым гулом. — Кто я такая?
Элена... — прошептал ветер в ветвях над головой.
Элена...
Я закрыла глаза, зажимая уши ладонями, отказываясь слышать, отказываясь верить. Это не мог быть мой дом. Этим не могла быть моя жизнь.
ГЛАВА 5
Иэгэн
Что-то было не так. Что-то глубокое и тревожное, от чего сама атмосфера в Академии будто натянулась, как струна, а по коридорам общежитий пробежал возбуждённый, приглушённый гул. Он проникал даже сюда, в моё единственное убежище.
Как же всё это меня достало! Всё, чего я хотел, — это пятиминутного покоя. С грохотом, от которого зазвенели металлические дверцы соседних шкафчиков, я прислонился лбом к прохладной, почти ледяной поверхности своей раздевалки. Здесь, в этой камере из стали и бетона, не росло ни единого побега, не цвело ни одного проклятого цветка. Это было единственное место в Академии, где я мог ощутить твердь под ногами и металл, отводящий избыток моей собственной стихии. Мне отчаянно нужны были эта заземленность и эта прохлада, чтобы укротить бурю, бушевавшую у меня внутри.
Я закрыл глаза, сосредоточившись на пламени, которое лизало мои внутренности, угрожая спалить меня заживо. Воздух вокруг меня сгустился и раскалился, дрожа маревами; я рисковал расплавить не только свой шкафчик, но и всю стену, если бы не взял себя в руки.