Крылья ворона

Она широко развела руки, рисуя в воздухе круг, и прошептала магическую фразу. Серебряная сфера, едва видимая, отдаленно напоминающая огромный мыльный пузырь, полетела в сторону генази. Существо коснулось сферы тишины голубым пальцем, и та лопнула, будто пузырь, на который была похожа.

Лириэль оценила удивительную способность генази противостоять заклинаниям. Лучше бы она сосредоточилась на магии этой красотки, а не на ней самой. Дроу мысленно перебрала заклинания, которые могла бы использовать, и, поскольку ни один находящийся в здравом уме темный эльф не ввяжется в бой, не обеспечив себе всех возможных преимуществ, она подскочила к Фиодору и ощутимо пнула его в лодыжку.

Воин изумленно хватил ртом воздух и встряхнулся, словно человек, которого внезапно разбудили. Взгляд его перебежал с генази на Лириэль, и на лице появилось выражение глубочайшей досады.

– Ситуация обещает стать интересной, – сообщила ему Лириэль. – Мне может потребоваться время и место для заклинания.

В ответ он только угрюмо кивнул. Зная его так, как знала она, Лириэль понимала причину смятения рашеми. Фиодор считал Лириэль вичларан – высочайшая честь, по меркам его родины, а себя – ее верным защитником. И хоть ничего плохого не случилось, но он поддался действию чар и не мог не считать это изменой долгу.

Совесть, отметила Лириэль, штука настолько же неразумная, как и неудобная.

В этот миг генази завершила свое заклинание пронзительным воплем. Море вздыбилось, и небольшая волна, точно темная рука, поднялась и устремилась к кораблю.

Лириэль поспешно начертала заклинание полуденнего тумана, несложное, но полезное, превращающее любую воду в безвредный холодный пар. Магия сосредоточилась между ее ладонями вспыхивающим огнями шариком, который она с силой бросила в сторону подбирающейся волны.

Шар ударился о воду и с влажным вздохом угас, рассыпая звездную пыль. К луне взлетело несколько клочков тумана, но волна продолжала приближаться.

Дроу прошипела проклятие. Она ухватилась одной рукой за грот-мачту, другой – вцепилась в пояс Фиодора. Он крепко обнял ее, защищая от удара, и предостерегающе закричал одурманенным морякам. Слова его поглотила магическая волна.

Ледяная вода обрушилась на Лириэль и схлынула, оставив оглушенную дроу хватать ртом воздух. Когда первый шок прошел, она вывернулась из рук Фиодора, чтобы оценить обстановку.

Айбн сумел удержаться за штурвалом, но матросов, находящихся под воздействием заклятия генази, нигде не было видно. Впрочем, понять, куда они подевались, труда не составляло – с моря доносились изумленные проклятия тех, кто вдруг пробудился от грез, плюхнувшись в холодную темную воду. Фиодор взглянул на Лириэль.

– Сможет она повторить это?

– Нет, если занять ее чем-нибудь другим, – с мрачным весельем отозвалась дроу. Отбросив прежние мысли о дуэли заклинаний, она кинулась на генази.

Та обернулась на звук, потянулась за оружием, скрытым в складках юбки, решила, что для этого нет времени, и взамен выставила ногти.

Лириэль отбила в сторону растопыренную ладонь и вцепилась генази в глотку. Голубое горло оказалось холодным и скользким, и маленьких рук дроу не хватило, чтобы удержать хватку. Изменив тактику, она запустила обе руки в колышущиеся голубые волосы существа и повалилась на палубу.

Генази рухнула вместе с ней. Несколько минут две женщины боролись, катаясь по палубе клубком, над которым мелькали голубые руки и маленькие, но энергичные черные кулачки. Наконец Лириэль ухитрилась прижать противницу, усевшись верхом и удерживая ее руки за головой. Красотка продолжала биться и извиваться, издавая негромкие жалобные звуки, напоминающие плач тюлененка.

– Ты разрываешь мне сердце, – насмешливо бросила Лириэль. – Там, откуда я родом, женщины отличаются большей гордостью.

Генази немедленно умолкла и обожгла ее негодующим взглядом.

– Так-то лучше, – одобрила дроу, – Ну а теперь давай обсудим, кто ты и зачем здесь..

В ответ генази испустила переливчатый вопль, сумев вложить в него одновременно раздражение и злость.

Лириэль встряхнула ее.

– Так или иначе, я все равно намерена получить ответ. Если ты умеешь говорить, сейчас самое время это продемонстрировать.

Генази долгое мгновение взирала на дроу полными ненависти глазами.

– Меня призвали на битву, – призналась она, и голос ее был похож на журчание воды и шепот ветерка. – Раньше назначенного срока и вопреки моей воле.

– Призвали на битву? – недоверчиво переспросил Айбн.

Дроу оглянулась через плечо. Капитан стоял над двумя женщинами, лицо его было красным от бешенства.

– Битву? Какую битву? Это твоя работа, чертова ты эльфийка?

Лириэль сдула с лица упавший локон.

– Во-первых, я дроу, а не чертова эльфийка. Во-вторых, если бы это я вызвала ее, не думаешь ли ты, что я бы обо всем знала?

Капитан мгновение поразмыслил над этим, потом глаза его расширились в панике.

– Люди за бортом! – проревел он. – Вытаскивайте их, да поживее!

Несколько матросов кинулись к борту и побросали в воду канаты с завязанными на них узлами. Все они, кроме одного, остались зловеще ненатянутыми. Единственный спасенный уцепился за конец каната и, торопясь изо всех сил, подтягивался к кораблю.

Однако все же недостаточно быстро. С моря донесся вопль боли. Двое моряков ухватились за канат и дернули. Высокий молодой человек перелетел через поручень – загорелый юноша с пробивающейся полоской усов. Ударившись о палубу, он снова вскрикнул и продолжал стонать, пока матросы поднимали его на ноги – их задача осложнялась тем, что его бедро было проткнуто ужасающего вида острогой.

– Держите его, – угрюмо бросил Айбн.

Он ухватился обеими руками за зазубренный наконечник и потянул. Юнец взвыл, когда древко начало проходить насквозь через его тело, и умолк, обвиснув в руках своих товарищей. Два матроса оттащили потерявшего сознание парня под защиту кормовой надстройки для лучников. Один из них остался охранять его с абордажной саблей в руке. Другой вернулся на палубу и присоединился к своим готовящимся к бою товарищам. Фиодор стоял среди них, в ожидании битвы держа черный меч на плече.

Лириэль пропела нехитрое заклинание, чтобы приковать генази к месту. И снова магия соскользнула с создания, точно капли воды.

Дроу пожала плечами в ответ на очередную неудачу, сжала кулачок и ткнула им в лицо генази. Синие, как море, глаза существа закатились, голова склонилась набок.

Лириэль уселась на пятки и взглянула на Айбна. Генази явно прекрасно защищена от магии, и все же нашелся кто-то, обладающий значительной – или очень необычной – магической силой, сумевшей превзойти эту защиту.

– Кого призывала Голубая Принцесса? – мотнула она головой в сторону бесчувственной генази.

– Сейчас увидишь. – Капитан указал на черное ночное море кривой саблей.

Лириэль вскочила, схватила из стойки гарпун и подбежала к лееру. Глаза ее были острее, чем у моряков, и чувствительнее к слабым оттенкам света и тени. Она воззрилась на нечто большое, темное, плывущее у самой поверхности воды, залитой лунным светом. Что-то в его движениях казалось тревожно знакомым.

Создание вдруг вздыбилось, и сверкающие под луной волны хлынули прочь, будто испуганные пауки. Здоровенная луковицеобразная голова, похожая на отвратительную гигантскую жабу, рассекла поверхность.

– Куа-тоа! – выдохнула Лириэль имя одного из чудищ Подземья, заклятого врага дроу.

– Булливаг, – угрюмо поправил Айбн. – У них шаман. Где шаман, там они кишмя кишат.

Еще несколько голов высунулись из волн, и вдруг чудовища начали прыгать через борт. Моряки бросились навстречу с оружием наперевес.

Лириэль побежала навстречу ближайшему булливагу и метнула гарпун. Чудище вскинуло острогу на манер дубинки и, ловко крутанув ею, отбило атаку. Зазубренный наконечник гарпуна лязгнул о палубу, не причинив никому вреда.

Булливаг еще раз взмахнул острогой и перехватил ее для атаки: древком горизонтально палубе, наконечником вперед. Лириэль резко затормозила и отпрыгнула, уклоняясь от длинного оружия. Руки ее скрестились, коснувшись ножен, укрепленных на предплечьях, и в них блеснули два кинжала.

Уголком глаза Лириэль заметила похожий на краба предмет, непостижимым образом возникший из воздуха и полетевший, вращаясь, к булливагу. Чудовище инстинктивно выстрелило своим длинным языком. Язык втянул краба в пасть, и глаза булливага начали выпучиваться. Дроу, знающая, что произойдет дальше, свирепо расхохоталась и стрелой промчалась мимо обреченного монстра.

Еще один булливаг карабкался через фальшборт неподалеку. Лириэль сделала вид, будто споткнулась, привлекая внимание чудовища. Оно спрыгнуло на палубу и вперевалку, однако с очень впечатляющей скоростью направилось к ней, нацеливая копье на ту, кого посчитало легкой добычей.

«Краб» выбрался из горла первого монстра, прорубившись сквозь плоть и кости, и продолжил свой прерванный полет. Магическое оружие просвистело над толовой Лириэль и, вращаясь, устремилось прямиком к напавшему на нее булливагу. Зазубренные ноги глубоко вонзились в похожую на акулью толстую шкуру, прикрывающую округлое брюхо твари. Мгновение монстр изумленно пялился вниз, потом живое оружие начало ввинчиваться в его тело. Булливаг мертвой хваткой уцепился за «краба», но в результате жуткое оружие лишь протащило его скрюченные руки за собой сквозь его собственные шкуру и мясо.

Булливаг, чья кожа была затейливо изукрашена черно-зеленым узором, кинулся на дроу. Лириэль двумя быстрыми движениями метнула ножи в нового врага. Существо отбило первый из них, но второй вонзился в огромную перепончатую лапу и пригвоздил ее к горлу твари с убийственной меткостью.

Дроу выдернула ногу из-под умирающего монстра и вскочила на огромное распростертое тело. Отсюда она могла добраться до переплетения швартовых. Она вскарабкалась на них и повисла – темный силуэт на фоне восходящей луны, – чтобы понять, как идет бой.

По меньшей мере дюжина монстров были еще живы, сражаясь с упорством обреченных. Она поискала глазами Фиодора. Его черный меч и белую кожу легко было разглядеть среди смешавшихся в кучу гигантских лягушек и светловолосых, обожженных солнцем норманнов. Он стоял, прижавшись спиной к мачте, – черный меч против зазубренной остроги в руках чудовища ростом футов около семи.

С облегчением Лириэль отметила, что ее друг, кажется, вполне владеет собой, что он не охвачен яростью берсерка. Фиодор больше не был заложником непредсказуемых приступов боевого безумия, но ей слишком часто доводилось видеть, как оно выходило из-под его контроля прежде, и она не приветствовала его прихода в любом виде.

Дроу подобралась по хитросплетению канатов к Фиодору, задумав спрыгнуть на палубу позади его противника. Но уже на лету она увидела, как еще один булливаг одним прыжком перескочил через всю палубу, устремляясь к ним.

Две вещи произошли одновременно: ноги Лириэль коснулись деревянного настила, а длинный черный язык твари метнулся ей в лицо.

Дроу отпрянула, ощутив прикосновение влажного мускулистого языка к коже. Она потянулась за мечом, зная, что сейчас булливаг резко дернет языком и сломает ей шею, – и зная, что не успеет ничего сделать.

Еще один вращающийся «краб» отсек язык чудовища. Лириэль отшатнулась.Она ухватила эту подергивающуюся штуку и показала ошеломленному монстру. Пока булливаг пялился на ее руку, она воткнула меч в узоры акульей кожи.

Прежде чем враг успел пошевелиться, она подпрыгнула и обеими ногами ударила его в грудь. Оттолкнувшись от его тела изо всех сил, она сделала сальто и легко приземлилась на ноги, держа меч в руке. Булливаг отшатнулся и, оступившись, угодил прямо на поджидающую его абордажную саблю в руках бледного, сурово сжимающего губы юноши, которого поддерживали двое товарищей-матросов.

Лириэль коротко кивнула раненому парню и его друзьям и свирепо улыбнулась. Эти норманны знали кое-что о возмездии, и отваги им было не занимать.

Она обернулась к своему спасителю. В нескольких шагах от нее стоял стройный морской эльф, с расчетливостью бывалого воина всматриваясь в хаос схватки. Кзорш, ее былой ученик и самопровозглашенный защитник Хрольфа, вернулся – если только он на самом деле покидал ее.

Его перепончатая рука уже держала наготове следующего метательного паука, одного из тех, что отдала ему Лириэль. Не увидев непосредственной опасности, он перевел взгляд на волнующееся море. Он слегка склонил голову, будто подсчитывая.

– Еще? – спросила она.

– По меньшей мере, тридцать, – мрачно ответил Кзорш. – Многовато.

Лириэль покачала головой и полезла в сумку, висящую у нее на поясе. Она показала морскому эльфу крупный изумруд чистой воды, частицу трофеев, взятых ею в сокровищнице подземного дракона. Глаза Кзорша расширились, потом заблестели в предвкушении. Он недолго ходил в учениках дроу, но они говорили о таких штуках, до того как ее скудный запас терпения истощился.

Кзорш указал на Фиодора, вытаскивающего меч из тела семифутового булливага.

– Это был Каримш, шаман и вожак. Он вызвал генази, он командовал и остальными. Я, наверно, смог бы повторить его клич – не совсем точно, и в нем будет маловато магии, но, может, булливаги в пылу боя не заметят разницы.

Лириэль кивнула и хищно усмехнулась. Подняв изумруд, она начала выпевать слова заклинания высоким жутким сопрано. Кзорш запрокинул голову и издал вопль – странный, начавшийся с низкого, дребезжащего кваканья и завершившийся несколькими сериями захлебывающихся стаккато вперемешку с быстрыми щелчками.

Невероятный эльфийский дуэт зазвучал над звуками битвы, и спустя считанные мгновения корабль закачался, когда дюжины большущих перепончатых лап уцепились за поручни. Вся эта орава булливагов низко, раскатисто хихикала, предвкушая предстоящую резню и сытный ужин. Моряки, пошатываясь на кренящейся палубе, кинулись навстречу новой угрозе.

Совсем рядом Айбн метнул гарпун и полоснул кривой саблей по раздувающемуся зеленому горлу. Он развернулся к паре эльфов, потрясая окровавленным оружием.

– Вы оба покойники! – посулил он. В ответ Лириэль швырнула изумруд к его ногам. Капитан шарахнулся и, видя, что камень начал расти, изумленно выругался. В мгновение ока перед ними предстала живая статуя – красивая женщина-полуэльфийка, зеленая, как изумруд, одетая в простую тунику, в старинном головном уборе, Лириэль нахмурила брови.

– Странно. Она должна была быть морским эльфом. И видят боги, я задумывала для нее лучшую одежду, чем это.

– Она великолепна, – выдохнул Кзорш, не отрывая глаз от высокого сверкающего голема.

Булливаги, похоже, тоже были потрясены. Ревя от ярости, они кинулись на нового врага. Голем презрительно смотрел, как они колотят по его твердому как камень телу. На несколько мгновений рокочущие вопли гигантских лягушек смешались со звоном и лязганьем оружия, ударяющегося об изумруд. Их атака была столь яростной, что булливаги не заметили странного зеленого свечения, разливающегося по палубе. Когда оно окружило большую часть монстров, Лириэль выкрикнула приказ.

Изумрудный голем исчез, и булливаги вместе с ним. Все, кто остался – моряки и уцелевшие люди-лягушки, – открыли рты от изумления при виде такого неожиданного окончания боя. Наступившая тишина была столь абсолютной, что почти физически давила на уши Лириэль.

После мгновенного потрясения оставшиеся монстры приготовились к очередной атаке. Древки трезубцев ударили о палубу, вызывающее воинственное кваканье звучало угрюмой и бесполезной похвальбой. Моряки не заставили себя упрашивать, и несколько пар противников со звоном скрестили оружие, но бой был окончен, и это знали все. В считанные минуты немногие уцелевшие булливаги отказались от бессмысленного продолжения и исчезли в волнах.

Лириэль обняла морского эльфа за талию и одарила хмурящегося Айбна коварной сладкой улыбкой.

– Какая удача, что Кзорш случайно проплывал мимо, правда? Без него я была бы уже мертва. А без меня были бы мертвы вы.

Кое-кто из моряков – большинство их долго плавали в команде Хрольфа – разразились усталыми приветственными возгласами, вознося имя Кзорша к внимающим им звездам. Но рыжебородый капитан смотрел по-прежнему зло.

– Хрольф ушел, и «Эльфийская Дева» с ним. Все долги, существовавшие между вами, давно заплачены, – холодно бросил он Кзоршу. – Что до меня, я не нуждаюсь в тайных соглядатаях.

Лириэль подтолкнула морского эльфа локтем.

– Люди так плохо понимают иронию. Ты заметил?

Губы Кзорша дрогнули, но он склонил перед капитаном голову в поклоне, исполненном чувства собственного достоинства.

– Если такова ваша воля, я вернусь в море, как только завершу свои дела. – Он перевел глаза на дроу.

Айбн заметил это, и взгляд его был просто-таки исполнен недоверия и подозрительности, но его люди раньше были людьми Хрольфа, и многим из них не раз спасали жизнь эти неправильные эльфы.

– Поторопись! – неприязненно велел он. Лириэль взглянула на Фиодора, и три друга отошли в дальний конец корабля. Кзорш скинул с плеча сумку из тюленьей шкуры и достал из нее туго скатанный гобелен. Сердце дроу подпрыгнуло и болезненно оборвалось. Ей не нужно было разворачивать гобелен, чтобы узнать, что это такое: искусно вытканный ужас, изображающий муки плененных морских эльфов. И что хуже всего, она знала, что это не просто извращенное произведение искусства. Души терзаемых эльфов были заплетены среди разноцветных прядей.

– Никто из ваших жриц не сумел освободить их? Или жрецов? – добавила она, запоздало вспоминая, что у эльфов с поверхности жречество не ограничивается исключительно женским полом.

Кзорш покачал головой.

– Это порождение темной магии, чуждой богам морских эльфов. Оно может быть уничтожено лишь тем же, что породило его.

Желудок Лириэль словно ухнул в глубокую яму. Тьма была ее родиной. Кто лучше нее сумеет раскрыть тайну гобелена? И все же перспектива погрузиться в эту омерзительную магию леденила ее душу, равно как и тот выбор, который при этом подразумевался.

Она бросила взгляд на Фиодора. Тот легонько кивнул в знак того, что понимает ее. Если у нее достаточно силы, чтобы сотворить добро, то обязана ли она делать это, даже если для этого придется вступить в сговор со злом? Лириэль осмелилась было надеяться, что необходимость таких решений осталась позади, на Руафиме. Выражение доверчивого ожидания на лице Кзорша говорило, что нет.

– Я займусь этим, – коротко сказала она. – Тебе лучше уйти. Айбн смотрит сюда, и что-то мне подсказывает, что он мысленно рисует красную мишень на твоей спине.

– Во-первых, есть кое-что, о чем ты должна знать, – возразил Кзорш со спокойной настойчивостью. – Регентша Эскайрла повсюду ищет тебя. Моря кишат ее шпионами и посыльными.

– Вот как. Значит, ты легко отыщешь способ передать ей вот это. – Лириэль вскинула руку в непристойном жесте.

Морской эльф чуть улыбнулся.

– Трудновато повторить это перепончатой рукой, да это, может, и к лучшему. Пожалуй, я не буду оповещать посланцев иллитида о твоем или своем местонахождении. Я просто пришел сюда, чтобы предупредить тебя.

– И, наверно, напомнить мне о моем обещании? – лукаво предположила она.

– Разве я нанес бы тебе такое оскорбление? – запротестовал Кзорш. – Ты сказала, что найдешь другого мага, чтобы учить меня. Для меня это все равно что уже сделано.

Лириэль фыркнула и кинула косой взгляд на Фиодора.

– Плоховато он знает дроу, верно?

– Он знает тебя, – ответил Фиодор, одобрительно кивнув морскому эльфу. Дроу закатила глаза.

– Я подыщу кого-нибудь в Гавани Черепа и пошлю тебе весточку с Эстафетой, – предложила она, упоминая эффективную подводную систему сообщений, разносящую вести по северным морям.

– Было бы лучше как можно дольше сохранять твое появление в тайне, даже после твоего прибытия в Гавань Черепа, – посоветовал Кзорш. – Что бы там ни говорил ваш капитан, я собираюсь оставаться с кораблем, пока ты не доберешься до порта. В этих неспокойных водах тебе пригодятся мои глаза и мой голос.

– Твой голос, – задумчиво повторил Фиодор, переводя взгляд с дроу на морского эльфа. – Если весть о поездке, Лириэль широко распространится, весьма вероятно, что большинство здешних обитателей тоже прослышат о путешествующем по морю маге-дроу и с подозрением отнесутся к ее делам. Ей может понадобиться кто-нибудь, кто сказал бы слово в ее защиту. Кзорш подтвердил это гримасой и кивком.

– Мой народ уже слышал. Многие сильно обеспокоены.

– А морские эльфы, которых мы освободили из тюрем Эскайрла? – напомнила Лириэль. – Кое-кто из них сражался на Руафиме. Они будут говорить в мою пользу!

– Они будут говорить о жрице дроу, даже больше чем жрице, – разумно возразил Фиодор. – Не видела ты себя парящей над битвой, с черным огнем, бьющим из твоих рук и пылающим в твоих глазах. Те же, кто это видел, легко могут поверить, что у них есть основания бояться тебя.

Воспоминания нахлынули на дроу волной отчаяния. Она быстро овладела собой и отбросила их прочь вместе с эмоциями. Воздев глаза к небу, она вскинула руки в наигранной досаде.

– Вот так продай душу темным силам для блага добрых людей, и вот она, благодарность, – беспечно бросила она. – О да, я понимаю всю прелесть жизни ради служения другим.

Кзорш, казалось, был шокирован, а вдвойне сильнее – когда Фиодор захихикал. Воин хлопнул морского эльфа по плечу.

– Это она только так говорит, – заверил его Фиодор. – Все будет хорошо.

Эльф неуверенно кивнул. Он перескочил через фальшборт и ушел под воду без звука, без всплеска. Фиодор проводил его взглядом, и выражение голубых, как зимнее небо, глаз рашеми противоречило его успокаивающим словам.

Все будет хорошо, повторила про себя Лириэль. Она никогда не слышала этого выражения за годы жизни в Мензоберранзане, но людям оно, похоже, ужасно нравилось. Кое-кто из них даже верил, что так и будет.

Безрадостное выражение лица Фиодора показывало, что он на этот счет не заблуждается.

Она обхватила его руками за шею и позволила прижать себя поближе, заново удивляясь тому утешению, которое обретала в этом простом объятии. Прежде чем он зарылся лицом в ее волосы, Лириэль заметила его обеспокоенное выражение. Похоже, догадалась она, он озабочен тем, что слова, сказанные им Кзоршу, прозвучали клятвой, которую он не в силах сдержать. Мало что еще могло так огорчить ее друга. Обещания дроу подобны тонким галетам из пшеничной муки, составляющим основную часть рациона мореплавателя: легко пекутся, легко рассыпаются. Для Фиодора обещание нерушимо, как восход солнца.

Лириэль пришло на ум, и далеко не в первый раз, что у людей невероятно сложная жизнь.