Чужое имя

Глава 1. Вещи сами не пропадают

— Я просила прислать следователя, — сказала госпожа Вельт.

Рик отступил в сторону. Не из трусости — просто у него уже был опыт.

Я осталась перед хозяйкой дома одна, во всём великолепии дорожной куртки и забрызганных сапог. Госпожа Вельт посмотрела сначала на сапоги, потом на меня. Сапоги, кажется, внушили ей больше доверия: хотя бы кожа хорошая.

— Следователь Эгалантария, — представилась я. — Можно Галя. Это Рик, мой напарник. Вы сообщили о пропаже броши.

— Да, но… Простите, я ожидала кого-нибудь постарше.

— Я тоже, когда поступала на работу. Но начальник сказал, что ждать не будет.

Рик невозмутимо протянул наши удостоверения.

Хозяйка изучила его документ, затем мой, затем снова его. Я понимала: портрет напарника гораздо приятнее. На моём меня запечатлели сразу после экзамена по процессуальному праву, и я до сих пор удивлялась, почему с этим выражением лица мне вообще выдали лицензию.

— Проходите, — решила наконец госпожа Вельт. — Только прошу вас обойтись без шума. Муж терпеть не может, когда наши семейные обстоятельства становятся предметом…

— АРНОЛЬД, ПОЛОЖИ НА МЕСТО!

Рик повернул голову к гостиной.

Я шагнула вперёд, но хозяйка поймала меня за рукав.

— Это не то, что вы подумали. В доме никого нет.

— А кричит кто?

— Моя мать.

Мы помолчали.

Госпожа Вельт отпустила мой рукав.

— Охранное устройство с голосом моей матери. С ней самой всё в порядке. Она умерла четырнадцать лет назад.

Объяснение получилось исчерпывающим. Уточнять ничего не хотелось.

В гостиной обнаружились дорогая мебель, фарфоровые пастушки и серебряная шкатулка на столике у окна. Последнюю украшали виноградные листья и пухлые младенческие лица. У одного младенца был такой подозрительный прищур, что я невольно проверила, застёгнута ли сумка.

— Мать заказала её к своему юбилею, — сказала госпожа Вельт. — Индивидуальная работа, сложные охранные чары. Мастер предложил обычный звуковой сигнал, но она решила, что её голос убедительнее.

Шкатулка повернулась к Рику.

— Агнесса, кто этот мужчина?

Хозяйка вспыхнула.

— Она реагирует на чужую ауру. Не воспринимайте буквально.

Рик вежливо представился.

Я посмотрела на него.

— Что? — спросил он. — Возможно, успокоится.

Шкатулка потребовала позвать Арнольда.

— Не понравился, — с некоторым удовольствием заметила я.

— Моей матери вообще мало кто нравился, — сказала госпожа Вельт и тут же нахмурилась, будто сообщила нам лишнее. — В устройстве двадцать четыре фразы. Оно не думает, не запоминает и, к сожалению, не устаёт. Поэтому, если вы собираетесь расспрашивать его о пропаже, лучше не тратить время. Я уже пробовала.

Последнюю фразу она произнесла тише.

Мне представилось, как госпожа Вельт допрашивает покойную мать, а та требует капли, Арнольда и перестать оправдываться. Я наклонилась к замку, пряча улыбку.

— Значит, показаний не получим. Посмотрим хотя бы, нет ли следов взлома.

Я протянула руку.

Крышка приподнялась и с сухим щелчком ударила по кончику карандаша, который Рик успел подставить между ней и моими пальцами.

Половина карандаша осталась внутри.

Мы все посмотрели на шкатулку.

Она хрустнула.

— Ах да, — сказала госпожа Вельт. — При попытке несанкционированного доступа срабатывает защита.

Я медленно убрала руку за спину.

— Госпожа Вельт, давайте договоримся: всё, что в этом доме кусается, бодается или плюётся ядом, вы назовёте сейчас. Я охотно знакомлюсь с семейными традициями, но предпочитаю сохранять пальцы для записей.

— Не преувеличивайте. Она лишь прихватывает. Наш полотёр, например, привык.

Я посмотрела на Рика. Он рассматривал обломок карандаша.

— У полотёра стоит взять показания, — сказал он. — Возможно, у него есть мотив.

* * *

Выключатель нашёлся на дне.

— Мать велела спрятать его, чтобы воры не могли отключить защиту, — объяснила госпожа Вельт. — Совершенно разумная предосторожность.

— Особенно если воры действуют законным способом, через агентство, — согласилась я. — Как вы её переносите?

— Обычно этим занимается муж.

Я ещё раз посмотрела на зубчатый край крышки и почувствовала, что господин Вельт начинает нравиться мне заочно. Столько лет жить рядом с тёщей, способной пережить собственные похороны и продолжить кусаться, — для этого требовался характер.

Мы с Риком заняли позиции по обе стороны столика.

— Я приподниму, ты повернёшь рычаг, — сказал он.

— Почему не наоборот?

Он посмотрел на высоту столика, потом на длину моих рук.

Я нахмурилась.

— Это было невежливо. Очень подробно невежливо, хотя ты даже рта не открыл.

Рик взял шкатулку за боковые стенки.

Она молчала.

Он приподнял её.

Молчала.

Я опустилась на колени, заглянула под основание и увидела маленький латунный рычажок.

— Ещё немного к себе. Нет, к себе — это туда, где ты. У тебя, между прочим, отдельная сторона…

— ВОРЫ! — взревела шкатулка.

Я стукнулась затылком о край столика.

Рик вздрогнул.

Серебряная крышка захлопнулась на его перчатке.

На мгновение мы застыли в положении, которое в учебнике по осмотру места происшествия показывать не следовало.

— Не опускай, — сказала я из-под столика. — У меня здесь голова.

— Не планировалось.

— И не тяни руку, она может…

— Уже.

Госпожа Вельт схватилась за спинку кресла.

— Только не повредите механизм! Это уникальная вещь, таких больше не делают!

— Догадываюсь, — сказал Рик.

Я нашла рычаг. Потянула.

Он не поддался.

Шкатулка затряслась в руках напарника.

— ГДЕ МОИ КАПЛИ?!

— Сейчас будут, если не отпустишь моего коллегу, — пробормотала я.

— Не угрожайте ей! — возмутилась хозяйка.

Я выглянула из-под столика.

— Вы же сказали, она не понимает.

— Но это голос моей матери!

Рик смотрел в окно. На лице у него сохранялось почти безмятежное выражение; только на серебряном шарнире медленно выступал иней.

Он проморозил пружину, ослабляя хватку. Я ухватилась за рычаг поудобнее и наконец сдвинула его.

— Я всё расскажу твоему от…

Тишина.

Напарник осторожно высвободил перчатку, поставил шкатулку на стол и осмотрел дырки.

Я выбралась из-под мебели. Колени были в пыли, затылок ныл, из причёски торчала шпилька. Я вытащила её и с некоторым недоумением рассмотрела: утром их было четыре. Одну я чувствовала за ухом. Где находились остальные две, теперь предстояло выяснять отдельно.

Госпожа Вельт бросилась проверять шкатулку.

— Слава богам, цела.

— Мы тоже, — сообщила я. — Благодарим за беспокойство.

Она пропустила это мимо ушей.

В дверях показалась молоденькая горничная.

— Госпожа, я услышала крик. Опять господин застрял?

Рик медленно повернулся к ней.

Я прикрыла рот ладонью.

— Нелли, принеси чай, — сказала хозяйка. — И не вмешивайся.

Но девушка уже увидела перчатку в руке Рика.

— Так вы бы сказали! Её же сначала надо в полотенце завернуть. Она в темноте не кусается.

Я посмотрела на госпожу Вельт.

Госпожа Вельт посмотрела на шкатулку.

— Полагаю, следователи сами разбираются в таких вещах.

Я глубоко вдохнула. Медленно выдохнула.

Рик сел, достал запасной карандаш и открыл книжку.

— Теперь о броши. Когда её видели в последний раз?

— Вчера вечером, после ужина. Арнольд ещё спускался сюда за…

Хозяйка осеклась.

Мы оба подняли головы.

— За чем? — спросила я.

— За сигарами. Они лежат в бюро.

— Шкатулка в это время срабатывала?

— Она всегда срабатывает, когда он заходит. Мать… устройство его почему-то особенно не любит.

— Что именно она говорила вчера?

Госпожа Вельт помолчала.

Потом с явной неохотой произнесла:

— «Арнольд, положи на место».

Рик записал.

Я села поудобнее.

— Вот теперь, госпожа Вельт, давайте действительно начнём сначала.

***

Госпожа Вельт села напротив нас и расправила юбку. На этот раз она устраивалась надолго: поправила манжеты, передвинула чашку, которую как раз принесла Нелли, и попросила закрыть дверь.

Девушка поставила поднос так далеко от шкатулки, как позволял стол.

— Нелли, останьтесь, пожалуйста, — сказала я. — Вы здесь убираете?

Горничная застыла с сахарницей в руках.

— Да, госпожа.

— Вот с неё и следовало начать, — заметила хозяйка. — Я не хотела никого обвинять прежде времени, но девушка служит у нас всего три месяца, рекомендации у неё весьма неопределённые, а на прошлой неделе она попросила жалованье вперёд. Согласитесь, обстоятельства заставляют задуматься.

Нелли прижала сахарницу к животу.

Её щёки горели. Пальцы, напротив, стали почти ледяными. Страх загонял тепло куда угодно, только не туда, где оно было нужно. Я осторожно забрала у неё сахарницу: ещё немного, и к пропавшей броши прибавились бы разбитый фарфор и долг, который пришлось бы отрабатывать до весны.

— Я тоже прошу жалованье вперёд, — сказала я. — Обычно это заставляет задуматься нашего начальника. Но он пока обходился без обвинений в краже.

— У вас, несомненно, другие обстоятельства.

— Конечно. Мои прекрасно документированы. Сапожник ведёт целую книгу.

Рик придвинул Нелли свободный стул.

Девушка посмотрела на хозяйку. Та неохотно кивнула.

— Расскажите про вчерашнюю уборку, — попросила я. — Что делали, что трогали, не заметили ли чего-нибудь необычного. Только не старайтесь угадать, какой ответ нам нужен. Нам нужен тот, который был.

Нелли села на краешек. Она оказалась совсем молоденькой, с красными от горячей воды руками и белым следом муки на рукаве.

Вчера она вытерла пыль, сменила воду у цветов, выбила коврик у камина. К шкатулке не прикасалась.

— Почему? — спросил Рик.

— Госпожа велела оставить. Она её сама чистила.

Я повернулась к госпоже Вельт.

— Вчера?

— Да. Я иногда сама ухаживаю за ценными вещами. В этом нет ничего странного.

— Пока нет, — согласилась я. — Продолжайте, Нелли.

Сегодня девушку разбудили раньше обычного и отправили искать брошь. Она проверила подушки, ковёр, щели между креслом и стеной. Нашла старую костяную пуговицу, игральную фишку и синюю ленту.

Пуговицу и фишку оставила на каминной полке.

Ленту взяла.

Призналась она в этом таким голосом, будто мы обнаружили у неё в переднике труп.

Госпожа Вельт подалась вперёд.

Я успела раньше:

— Покажите, пожалуйста.

Лента была шёлковая, узкая, с ровно срезанными концами. На ней сохранились перегибы от узла и две полоски серого бумажного волокна.

— От свёртка? — спросил Рик.

— Да. Я подумала, её выбросили. Она в корзине лежала, вместе с бумагой.

— От какого свёртка, Нелли? — спросила я.

— Который утром принесли.

Госпожа Вельт взяла чашку.

Очень неторопливо.

Когда людям внезапно становится необходимо попить чаю, я всегда смотрю на них внимательнее.

— Мне доставили кое-что из мастерской, — сказала она. — Но это не относится к делу. Девушка могла подобрать любую ленту, у нас постоянно что-нибудь приносят.

Рик поставил книжку на колено и наклонился к корзине.

— Позвольте.

Разрешения он дождался. Правда, смотреть на хозяйку продолжал так спокойно и внимательно, что отказать было бы почти столь же неудобно, как признаться.

В корзине нашлась плотная серая бумага. Рик расправил её на свободном краю стола. Тиснёные буквы сложились в надпись: «Ювелирная мастерская Эдвина Фарса. Починка. Оценка».

Рядом стоял номер заказа, написанный чернилами.

Я посмотрела на госпожу Вельт.

Она поставила чашку обратно.

Чай так и не попробовала.

— Нелли, вы можете идти, — сказала я. — Если понадобитесь, позовём.

Девушка поднялась так быстро, словно всё это время сидела на горячей сковороде.

— Ленту оставьте у меня. Потом верну.

Когда дверь закрылась, Рик подвинул обёртку ближе к хозяйке.

— Что было в свёртке?

— Брошь.

Я откинулась на спинку кресла.

Пружина подо мной жалобно скрипнула. Видимо, тоже пыталась разобраться.

— Та самая брошь, которую мы ищем?

— Не совсем.

Госпожа Вельт сунула руку в карман платья и достала украшение.

Золотой венок из листьев. Посередине — густо-зелёный камень. Красивый, надо признать. Если бы я увидела такой на рынке, то немедленно решила бы, что мне необходима брошь, а жалованье как-нибудь догонит мои потребности.

— Это подделка, — сказала хозяйка. — Настоящую украли и заменили вот этим. Я не стала сразу вдаваться в подробности, потому что суть от этого не меняется.

— Меняется только всё остальное, — заметил Рик.

Я подвинулась к краю кресла.

— Госпожа Вельт, сейчас будет несколько скучных вопросов. Прошу потерпеть: они нужны, чтобы мы не провели остаток дня под вашей мебелью. Когда вы отправили брошь ювелиру?

— Позавчера. Застёжка цеплялась за кружево.

— И сегодня утром получили обратно?

— Да. С запиской.

Записка тоже лежала в кармане. У госпожи Вельт там, оказывается, хранилась значительная часть расследования.

Мастер Фарс сообщал, что исправил застёжку, однако вынужден обратить внимание заказчицы: камень представляет собой окрашенное стекло, оправа — позолоченный сплав, а изделие в целом не соответствует приложенному оценочному свидетельству.

В конце он выражал надежду на дальнейшее сотрудничество.

Я перечитала последнюю строчку. Такого оптимиста стоило познакомить с Торгримом. Они могли бы взаимно обогатить друг друга: один научился бы надеяться, другой — осторожнее выбирать выражения.

— Значит, вчера вечером вы брошь не видели, — сказала я.

Хозяйка выпрямилась.

— Я видела её на прошлой неделе. Или на позапрошлой. Это несущественно.

— Для нас существенно. Как и то, была ли она тогда настоящей. Нелли могла несколько месяцев убирать возле копии и ничего не знать.

— Но ведь кто-то её подменил!

— Да. И этот кто-то заказал довольно точную копию, вынес оригинал, вернулся, открыл шкатулку и положил замену. Желательно не лишившись руки. Пока у нас в списке вы и ваш муж. Нелли придётся заслужить место дополнительными обстоятельствами.

Госпожа Вельт перевела взгляд на повреждённую перчатку Рика.

— Я просто не хотела, чтобы об этом стало известно. Представляете, что скажут люди, если выяснится, что я ходила в поддельных драгоценностях?

Я представляла, что сказала бы Мирта. Но наше агентство дорожило клиентами.

В этот момент в прихожей хлопнула дверь.

— Агнесса! Почему никто не встречает? И что у нас за тишина?

Хозяйка зажмурилась.

Я поняла её слишком поздно.

В гостиную вошёл круглолицый мужчина в дорогом дорожном пальто. На усах поблёскивали капли дождя. Он уже стянул одну перчатку и теперь снимал вторую.

Увидел шкатулку.

Брошь.

Наши лица.

Перчатка осталась висеть на двух пальцах.

Жар плеснул ему под воротник, схлынул с лица и снова поднялся к щекам. Пугаться господину Вельту пришлось всем организмом.

— А что это у нас происходит?

— Пропала брошь, Арнольд.

Он посмотрел на стол.

— Так вот же она.

Произнесено было с таким облегчением, что я едва не поздравила его с успешным окончанием следствия.

— Это копия, — сказала жена.

Господин Вельт помолчал. Потом наконец снял перчатку, аккуратно сложил её со второй и положил обе в карман. Человек отчаянно нуждался в занятии, которое он ещё умел выполнять правильно.

— Откуда ты взяла?

— От мастера Фарса. Я послала её починить.

— Зачем? Застёжка ведь…

Он остановился.

Рик открыл книжку.

Иногда мой напарник умел задавать вопросы одним шелестом бумаги.

— Застёжка ведь что? — помогла я.

— Вы вообще кто такая?

Я представилась.

Господин Вельт посмотрел на жену с укором:

— Ты наняла сыщиков? Из-за какой-то броши?

— Минуту назад она была на месте, — напомнила Агнесса. — Теперь она какая-то. Арнольд, будь добр, выбери одно положение и постарайся в нём удержаться.

Мне всё больше хотелось, чтобы им дали поговорить подольше.

Но у нас была работа.

— Ваша супруга обратилась в агентство, поскольку обнаружила подмену драгоценности, — сказала я. — Нам нужно установить, когда и при каких обстоятельствах её совершили. У вас имеется ключ от шкатулки?

— Разумеется. Я муж.

— Понимаю. Полотёр, насколько нам известно, не муж, поэтому его кусают. А вас?

Господин Вельт машинально потёр левое запястье.

Рик что-то записал.

— Послушайте, — начал Арнольд, — не вижу никакой необходимости устраивать из этого представление. В дом входят посыльные, прислуга, бог знает кто ещё. Нужно проверить их, а не задавать мне странные вопросы в моей собственной гостиной.

— Их проверим, — сказал Рик. — Но сначала поговорим с мастером, изготовившим копию.

Он перевернул брошь.

На обороте, возле застёжки, виднелось крошечное клеймо.

Господин Вельт подался вперёд.

— Это необязательно. То есть я хочу сказать, зачем беспокоить постороннего человека? Он выполнил заказ, он же не виноват…

Наступила тишина.

Я не стала её заполнять.

Госпожа Вельт тоже.

Только Рик положил карандаш поперёк книжки и приготовился ждать.

Арнольд оглядел нас по очереди. Взгляд ненадолго задержался на серебряной шкатулке — вероятно, он надеялся, что хоть она вмешается.

Но единственная, кто сейчас мог его перебить, была выключена.

— Я собирался вернуть, — сказал он наконец.

Глава 2. Смерть - это ещё не конец

Слушая господина Вельта, можно было прийти к выводу, что брошь сама покинула дом из лучших побуждений, а он всего лишь сопровождал её на случай, если в дороге понадобится помощь.

У него была дочь от первого брака. Лида. Она держала маленькую пекарню в Нижних рядах, и зимой у неё треснула печь.

— Она вложила туда все сбережения, — объяснял Арнольд, устроившись в кресле. Пальто он так и не снял, словно всё ещё надеялся, что дело закончится быстрым разговором в дверях. — А хозяин помещения заявил, что ремонт оплачивать не станет. По договору печь числится исправной. Пока они спорили бы, Лида потеряла бы покупателей, аренду всё равно пришлось бы платить… Ты ведь знаешь, какая она упрямая.

— Знаю, — сказала Агнесса. — Я советовала ей показать помещение мастеру ещё до подписания договора.

— Вот поэтому я к тебе и не обратился! Ты бы начала с того, что была права.

— Я и сейчас начну с этого. Только теперь у нас вдобавок нет броши.

Я опустила глаза.

Рик придвинул ко мне записную книжку. Не знаю, чтобы дать занятие или заслонить моё лицо от хозяйки.

— У меня были временные затруднения, — продолжал Арнольд. — Деньги в обороте, компаньон задерживал выплату. А брошь всё равно лежала без дела. Я подумал, на несколько недель…

— Сначала вы заказали копию? — спросил Рик.

— Да, конечно. Агнесса могла захотеть её надеть. Я не хотел причинять ей неудобства.

Жена посмотрела на него с искренним интересом.

— Как предусмотрительно. Когда решишь заложить меня, тоже заранее подбери замену. Желательно ту, которая не задаёт вопросов.

— Не надо утрировать!

— Я ещё даже не начала.

Арнольд вынул платок и промокнул лоб.

Тепла в комнате было столько, что я могла бы с закрытыми глазами следить за разговором. От него шли короткие горячие вспышки, от неё — ровный жар. Супруги определённо обладали разными подходами к одному и тому же пожару.

— Копию делали с оригинала? — уточнила я.

— Разумеется. Иначе как добиться сходства?

Он ответил с достоинством знатока.

Рик поднял карандаш.

Арнольд снова увял.

— Потом вы вернули обе броши домой, подменили настоящую и заложили её?

— Да. Но повторяю: продать я её не собирался. У меня есть квитанция, всё совершенно законно.

Госпожа Вельт издала короткий звук.

Я поспешила вмешаться:

— Принесите квитанцию, пожалуйста. Посмотрим, сколько у нас времени.

Он поднялся с видимым облегчением. Первый за весь разговор вопрос, для ответа на который требовалось уйти.

Мы дождались, пока стихнут шаги.

Госпожа Вельт взяла копию броши. Повернула к окну.

— На приёме у сестры я объясняла, как отличить настоящий изумруд от подделки. Довольно долго объясняла. Помню, ещё удивилась, что она так внимательно слушает.

— Возможно, она тоже не знала, — сказала я.

— Моя сестра узнаёт такие вещи раньше ювелиров.

Впервые за всё утро мне стало её жалко без всяких оговорок.

Агнесса провела пальцем по стеклянному камню.

— Можно ведь было попросить. Я не зверь. Неужели я отказала бы девочке из-за собственной… — Она взглянула на шкатулку. — Неважно.

Я подумала, что Арнольд, вероятно, действительно боялся просить. А ещё — что боязнь неприятного разговора не мешает устроить вместо него гораздо более неприятный.

Напарник закрыл чернильницу, прежде чем хозяйка задела её локтем.

— С дочерью стоит поговорить отдельно, — сказал он. — Пока неизвестно, что ей рассказал отец.

Агнесса кивнула.

Господин Вельт вернулся с конвертом.

В нём обнаружилась не только залоговая квитанция, но и счёт за изготовление копии. Арнольд сохранил всё. Когда-нибудь эта аккуратность спасёт ему много времени на допросах.

Рик сверил даты.

— Подмена произошла пять недель назад. Срок выкупа истекает завтра.

Я посмотрела на Арнольда.

Тот принялся складывать платок. Углы не совпадали.

Госпожа Вельт взяла счёт ювелира.

Прочитала.

Поднесла ближе.

— Сколько?

— Это точная работа, Агнесса. Он подбирал оттенок камня, снимал слепок…

— За эти деньги можно было починить половину печи.

Арнольд открыл рот, но на этот раз ничего подходящего не нашёл.

— Значит, так, — сказала она, складывая бумаги. — Ты сейчас идёшь за моей чековой книжкой. Потом мы едем к ростовщику. Вместе. Я хочу посмотреть, как ты будешь объяснять ему, что это временное недоразумение, а брошь, в сущности, сама гуляла.

— Агнесса, при посторонних…

— Арнольд, посторонние хотя бы задавали мне вопросы, прежде чем брать мои вещи.

Я встала. Самое время было заняться оплатой, пока нас ещё выгодно сравнивали с мужем.

* * *

На кухне Нелли стояла рядом с пожилой орчихой, раскатывавшей тесто.

При нашем появлении орчиха положила скалку на стол, но ладони не убрала. Я оценила осмотрительность: до выяснения обстоятельств разоружаться не следовало.

Госпожа Вельт остановилась на пороге.

— Нелли, мы разобрались с брошью. Это оказалось… семейным вопросом.

Я посмотрела на неё.

Она заметила.

— Вы ничего не брали. Я ошиблась. Об этом я скажу и остальным.

Девушка открыла рот, закрыла, потом спросила:

— Мне можно уйти? Сестра с ребёнком на станции, а я должна была встретить…

— Можно. Возьмите пирожков в дорогу.

Орчиха отняла ладонь от скалки.

Дипломатические отношения восстановились.

Я вернула синюю ленту. Нелли так быстро спрятала её в карман, что я сделала вид, будто ничего не заметила.

В прихожей Рик убрал оплаченный счёт в папку, а госпожа Вельт поймала меня за локоть.

— Вы не могли бы оставить адрес специалиста по охранным устройствам? Того, кто разбирается в старых плетениях.

— Хотите заменить чары?

Она подумала.

— Нет. Но, возможно, одну фразу стоит добавить.

Из гостиной донёсся голос Арнольда:

— Агнесса, а где чековая книжка?

— Там, где всегда! — ответила она и снова повернулась ко мне. — «Сначала спроси жену». Как полагаете, возможно?

Я пообещала выяснить.

Перед уходом мы включили шкатулку.

Извиняться перед ней я не стала.

* * *

На улице Рик остановился под козырьком и осмотрел перчатку при дневном свете.

Две аккуратные дырки.

Я выдержала до угла.

Потом прислонилась к стене и засмеялась.

— Только не говори, что ты бы не спросил. «Опять господин застрял»! С какой привычкой она это сказала, ты заметил? Представляешь, они завтракают, Арнольд не идёт, и никто не волнуется. Просто несут полотенце…

Рик подождал, пока я закончу.

Не дождался.

Убрал перчатку в карман.

— В отчёте напишешь «активная механическая защита».

— Напишу «мама». Короче и значительно страшнее.

Мимо прошёл эльф под узким зелёным зонтом. Неодобрительно посмотрел на меня. Я попыталась выпрямиться, вспомнила карандаш и снова согнулась.