От Валентина до Валентина

Повернув лицо к ожидавшей ответа массовке, Александр поведал о стратосферной высоте полета, о закрытом облаками Эльбрусе и об очень колючих с виду Кавказских хребтах. Публика зааплодировала. Капитан коротко поклонился и попросил отпустить его и его экипаж в гостиницу на отдых после сложного полета.

Встреченный тепло и местами даже восторженно, Саша Силин пребывал в счастливой уверенности в своей неотразимости. Марина же просто играла и даже позволяла себе чуть-чуть переигрывать. Статный высокий Александр ей безусловно нравился, но было непонятно, он тоже просто играет на публику роль Чкалова или на самом деле верит, что он уникум?

Чтобы развеять свои сомнения, да и просто ради приятного, и возможно, полезного знакомства, Марина дала Александру свою визитку, пригласив его заходить в любое время на чашку кофе.

Саша не заставил себя долго ждать и уже часа через два, которые он потратил на душ и короткий освежающий сон, постучался в дверь Марининого кабинета. На Саше были узкие голубые джинсы, белая водолазка с высоким горлом. Поверх нее был надет хороший кремовый замшевый блейзер. Девушки из рядового состава департамента в полуоткрытую дверь завистливо проводили голубоглазого красавца взглядами.

– Здравствуйте еще раз, Марина Владимировна. Я весь к вашим услугам. – Саша испытующе посмотрел в глаза Марины, – Надеюсь, я не сильно отвлекаю вас от работы. Зато могу рассказать про Ереван, Арарат, Севан и бастурму. Хотите?

– Бастурму хочу, – рассмеялась Марина. – А еще про что можете рассказать?

– Ну, у нас широкая маршрутная сеть. Правда, в основном на Кипр и во Францию. А еще в Новосибирск и, конечно, сюда к вам.

– Ладно, давайте начнем с самого романтичного в вашем списке. Расскажите про армянскую жемчужину Арарат. Правда, что там на вершине обломки Ноева ковчега нашли? Вы их с высоты видели?

– Арарат, Марина Владимировна, только номинально и в мечтах армянский. Это давно турецкая территория. Армяне на Арарат только облизываются, да в качестве фиги в кармане называют Араратом свои посредственные коньяки. Вы пробовали их продукцию в сравнении с коньяками из Коньяка?

Марина замерла от изумления, слушая Александра. Мало кто из пилотов мог так свободно, интересно и грамотно говорить. Саша излагал прямо как диктор центрального телевидения. Он не использовал слова дважды, в его речи не было паразитов и мычания. Он спокойно и привычно говорил красивым русским языком. «Все-таки есть в нем белогвардейское прошлое», – улыбнулась своему предположению Марина.

– Александр, вы так плавно рассказываете, не запинаетесь, не задумываетесь. Это от того, что вам где-то приходится выступать перед публикой?

– Что вы, Марина Владимировна, выступаю только перед пассажирами, когда говорю им о высоте полета и температуре за бортом. У меня хобби. Писательство. Но я бы точнее сказал – графоманство. Наверно, в этом причина.

– А в чем разница? Я понимаю, что термин «графоманство» звучит как-то обидно. И все же?

– Писатель – это человек, который пишет и этим зарабатывает. А графоман – это человек пишущий не ради денег, а ради ощущения, что он литератор. Вот я – типичный графоман. Начал писать свои опусы ещё в лётном училище. Понятно, что в СССР их никто не публиковал. Потом писал «в стол», а последние годы публикую рассказы на литературных сайтах, созданных для моральных калек вроде меня.

– И о чем ваши, как вы изволили назвать их, опусы?

– Да все о том же. Небо, самолеты. Ничего героического. В заслугу себе могу определить только то, что всячески избегаю официоза и пафоса.

Марина таяла от обилия редко используемых в обыденной речи терминов. Саша представал перед ней Лермонтовым, Львом Толстым и Довлатовым одновременно. Живой писатель сидел в ее кабинете, улыбался и свободно говорил о своем творчестве. И неважно, что он из скромности называл себя каким-то графоманом!

– Александр, а можно где-то почитать что-нибудь из ваших произведений?

– Есть на разных сайтах. Есть на Самиздате, есть на Прозе. Наберите в окошке «Автор» Александр Силин и попадете на страничку с моими работами.

– Я обязательно почитаю ваши рассказы! А есть что-то про нашу компанию, или хотя бы про ваше отделение? Про пилотов, какие-нибудь интересные истории из их лётной жизни?

– Этого добра навалом. Но знаете, эти вещи на любителя и, в немалой степени, они ориентированы на людей из мира авиации, даже скажу больше – из мира непосредственных полетов и управления самолетами. На мой взгляд, есть интересные вещицы, но вам они могут показаться непонятными и скучными.

– А с чего советуете начать чтение, чтобы и интересно, и понятно?

– Попробуйте «Небесный Walker». Это для широкого круга.

– Вы удивительный человек! Я не ожидала. Правда! Вы не будете против, если я буду вместо длинного «Александра», называть вас просто – Саша?

– Именно это я и сам хотел предложить, но все не решался. Тогда вы – Марина?

– Да, друзья меня так зовут.

– Марина, время к шести, вы до какого времени на работе?

– Обычно, если никакой запарки нет, в шесть тридцать начинаю сворачиваться. А что, есть план?

– У писателей планов как у дурака махорки. Если вас дома не ждут… Или все-таки ждут? – Саша испытующе посмотрел в Маринины глаза.

– Никто не ждет. Я как кошка, которая гуляет сама по себе.

– Чудесно! Тогда я приглашаю вас после работы в ресторан «Аэротеля». Там вкусная кухня, можно заказать приличного вина. Музыки, правда нет. Но это единственный минус. Зато есть сауна с купелью. Составите мне компанию на сегодняшний вечер?

– А где ваш второй пилот и проводницы? – зачем-то спросила Марина.

– Армянин повез армянок смотреть Красную площадь. Приедут ночью. Последней электричкой. Талоны на ресторан он мне оставил. Вино за мой счет. Ну что? Как вам план?

– План годный. А во сколько вы меня отпустите?

– Думаю, вы выберете другую опцию – утром принять душ, позавтракать за счет заведения и сразу из отеля отправиться на работу.

– Вы смелый человек, Саша! А если не сойдемся характерами?

– Я же вас пока не в ЗАГС, а только в ресторан и сауну приглашаю.

Марина сидела, подперев щеку ладонью, смотрела на Сашу с улыбкой и думала, о том, что наверняка и этот умница и красавец отскочит в сторону, но он только что произнес слово «пока» в контексте похода в ЗАГС, а это давало надежду на развитие темы.

– Что ж? Я готова. Ведите меня мой Сусанин! Грейте меня в сауне, кормите, танцуйте. Это ведь у вас в Ереване говорят: «Кто дэвушку кормит, тот ее и танцуэт»?

– Марина, давайте на «ты»? Зачем между нами этот никчемный политес?

– Я не против, «вы» оставим для работы и общения в офисе.

Марина подхватила с собой спортивную сумку, в которой лежал аварийный набор из пижамы, тапочек, зубной щетки и косметички, и они направились в сторону гостеприимных огней аэропортовского «Аэротеля»

Девятиэтажное белое здание гостиницы, еще советской постройки, располагалось у леса, окружавшего аэропорт. Заходившие на посадку на ближайшую полосу самолеты нещадно шумели, но, благодаря тройным стеклопакетам в коридорах и номерах было относительно тихо. Да и воздушные путешественники, застигнутые нелетной погодой или задержками по другим причинам, не проявляли особой чувствительности к таким мелочам. Наличие минимально необходимого комфорта искупало неудобства, создаваемые шумом.

В периоды ритмичной работы аэропорта жильцов в Аэротеле бывало немного. В основном это были члены экипажей, отдыхающие между рейсами. Поэтому в гостиничном ресторане всегда были свободные столики, а попасть в сауну не составляло особого труда – достаточно было заказать посещение за полчаса у клерка на «Ресепшен».

Саша предусмотрительно так и сделал.

Когда они с Мариной пришли в холл, девушка на стойке сообщила, что, хоть время заказа еще не подошло, сауна прогрета и там никого нет. Можно заходить и пользоваться.

– Начнем с прогрева организмов? – весело предложил Саша.

Марина согласно кивнула. Её несколько смущала роль Сашиной гостьи. Казалось, что охранники и клерки на стойке регистрации, глядя на нее, думают, что Саша притащил в номер проститутку. Чтобы разубедить их в этом заблуждении, Марина старалась держаться как можно более серьезно, всячески показывая, что она не продавщица любви, а нормальная женщина, просто пришедшая навестить коллегу.

Ей совсем не стоило волноваться, так как и охранники, и клерки повидали на своей работе всякого и уж проституток могли определить «на раз» по массе признаков. Впрочем, и приезд дамы по вызову никого бы не удивил, и не озаботил – у всех своя работа. У них своя, у дамы своя. А у кого работа лучше, определяла зарплата, которая нередко была не в пользу гостиничного персонала.

– У нас сегодня вечер здоровья и ленинизма, – продолжал веселиться Саша.

– Это как? Ты мне будешь политэкономию рассказывать?

– Не дождешься! Мой ленинизм – это профессиональное ублажение собственной лени.

– Надо запомнить термин, на совещании с руководством буду использовать для описания работы некоторых наших смежников.

– Пойдем, дорогая, переоденемся в домашнее в номере. Надо торопиться, а то сауна стынет.

Они поднялись на лифте на шестой этаж. Окна номера выходили на постепенно освобождавшийся от снега лес. Самолетов в воздухе не было и было тихо. В номере стояла широкая двуспальная кровать. Санузел с ванной и унитазом отличался минимализмом, но принять душ и почистить зубы позволял вполне. На кушетке лежал затейливо свернутый белый банный халат. «Это тебе, – указал Саша, – я в трениках и футболке пойду. Оставляй все белье здесь. В сауне не пригодится. Нас там будет только двое. Будем париться по-немецки».

– Это как? – подняла Марина глаза на кавалера.

– По-простому, голяком. Немцы в саунах не стесняются. Даже, если их там много, и они не знакомы. Относятся к вопросу просто – наше тело – наше дело! Был раньше и у нас такой лозунг. Кстати, я в одном своем рассказе описал посещение такого большого немецкого банного парка – с непривычки сильно удивлялся поначалу. Не знал куда глаза спрятать.

– Много голых немок сразу?

– Сотни! И в саунах, и в бассейнах, и в ресторанах! Импотентом можно стать. Слава Богу, не стал. Наверно, одного посещения мало.

– Саша, ты в сланцах пойдешь? Тогда я гостиничные тапки возьму, они к белому халату больше подходят.

– Конечно-конечно! Ах, какая ты красавица! – Саша на мгновение увидел Маринину круглую грудь в распахнутом халате.

– Не подглядывай! – кокетливо опустила глаза Марина.

Они спустились на уровень «минус два». Здесь пахло нагретым деревом и хвойным освежителем. Было светло и чисто. Марина смело распустила пояс и повесила халат на деревянный штырь вешалки. Присевший на лавку Саша, увидел перед собой красивую гладкую белую попу, сглотнул и выдавил: «Фея!». Фея, открыв стеклянную дверь, впорхнула в полутемное жаркое помещение.

Саша проверил нагрев на задатчике температуры, подрегулировал со стандартных 80-ти градусов до комфортных 85-ти и зашел следом за своей пассией. Марина сидела на средней полке на разложенном полотенце. Саша сразу полез наверх. Сел позади Марины, положил ей ладони на плечи и начать медленно и нежно массировать кожу от плеч к шее. Марина, прикрыв глаза, благодарно прошептала: «У тебя здорово получается…» Саша низким голосом серьезным тоном сказал: «Как погонят с основной работы, устроюсь массажистом».

– Красивых дам массировать будешь?

– Почему массировать? Соблазнять в основном! – рассмеялся Саша.

– Капитан Казанова приветствует вас на борту нашего массажного стола! – подхватила Марина.

Саша, отдав должное внимание Марининым плечам и рукам, плавно перешел на поглаживание круглых полных грудей и легкое пощипывание теплыми пальцами розовых сосков. Он слегка приподнимал на ладони каждую грудь, как бы взвешивая, и чувствовал, что Маринины груди определенно сводят его с ума.

На верхнем полке становилось горячо. Саша от волнения и тепла уже весь покрылся каплями пота. Маринина мягкая кожа пока только слегка увлажнилась. Она сидела, блаженно закрыв глаза, благодарно принимая Сашины нежные ласки. Наконец Саша завозился, слез с полка и присел на корточки перед Мариной. Он начал гладить ее бедра, норовя с каждым разом как бы невзначай коснуться курчавых черных волосков на лобке. Марина, безошибочно по-женски угадывая дальнейшие Сашины помыслы и намерения, слегка раздвинула ноги, давая Саше в сумраке бани возможность увидеть и потрогать набухшие темные губки вагины. Саша, принимая приглашение, попытался добраться пальцем до клитора и немного поиграть им.

– Хватит, родной, становится жарко, пойдем отдохнем и в купель окунемся, – простонала Марина.

Саша поцеловал Маринину круглую коленку.

– Пойдем, а то я что-то вместо массажа и удовольствия взялся соблазнять тебя, – веселым голосом сказал он.

– Это и понятно. Готовишься ко второй профессии, – не удержалась Марина и громко рассмеялась.

Они окунулись в купель, вода в которой была не ледяной, а комфортно-прохладной комнатной температуры. Для посетителей была предусмотрена маленькая комнатка для отдыха между «подходами». В комнатке был кулер с водой, столик и три кресла. Марина закуталась в халат, на голове устроила тюрбан и укутала ноги полотенцем. Её распаренный партнер ограничился полотенцем на плечи.

– Мариночка, расскажи мне о себе, – попросил Саша.

– Зачем тебе?

– Хочу тебя лучше узнать.

– Тебе как, автобиографию или свободным стилем? – утомленно улыбнулась Марина.

– Как тебе будет удобно.

– Отучилась в школе, потом в техникуме, отработала ведущим специалистом на фабрике, потом устроилась в компанию. Одеваю и обуваю наш персонал. Обычная хорошая работа.

– Ты была замужем?

– Нет еще. Принца жду.

– Я видел, как на тебя мужчины смотрят. Неужели никто не приглянулся?

– Да как сказать, вот ты, например, приглянулся. И что? Берёшь?

– У меня сложная ситуация.

– Вот и у других сложная. Давай оставим эту тему. Ведь так хорошо!

– А сколько мужчин у тебя было до меня? – Саша все гнул свою скользкую линию.

Марине очень хотелось вытаращить на него глаза и спросить что-нибудь вроде: «А у тебя баб?» – но она сдержалась, осталась сидеть неподвижно с закрытыми глазами, словно подсчитывая в уме поклонников, достигших успеха. «Наверно, двое», – тихо произнесла она. – Первый был сокурсником в техникуме. Мы любили друг друга. Он даже замуж звал. Но ему мама не разрешила. Второй… – Марина как бы глубоко задумалась, – Был спортсмен из Олимпийского резерва. Борец. Вольная борьба. Мы как-то поехали отдыхать на Селигер, и он там просто по-борцовски заломал меня. Я не могла сопротивляться. Потом встречались еще с год. Но у него то сборы, то режим. Да и скучный он был. Все только про борьбу и соперников рассказывал. Так и расстались.

– А потом? – не унимался Саша.

– А потом работа. Некогда было, пока тебя не встретила. Пойдем еще сделаем один подход, – «по-борцовски» сказала Марина. – Еще минут десять погреемся. И хватит.

Они зашли и теперь оба уселись бок-о-бок на верхнем полке.

– Знаешь, как я определяю, оптимальное время сидения? – Саша повернулся к Марине.

– Как?

– Когда с носа первая капля упадет, с этого момента еще пять минут и всё.

– Саша, а я тебе нравлюсь?

– Я от тебя в восторге. Никогда не встречал такой женщины!

– А их много у тебя было? – отомстила Марина.

Саша заерзал на полотенце, – Да как сказать…? Было три или четыре…

«Наш человек, – подумала Марина. Она едва удержалась, чтобы не расхохотаться, – Ну да ладно. У меня же тоже было всего двое».

Марина погладила Сашу по боку и ноге как бы случайно коснулась пениса. Сморщенный после купели хуй от одного легкого намека быстро налился и воспрял. Саша, приобняв Марину за плечи предложил: «Возьми в рот. А?»

– Я пока стесняюсь, – извиняющимся тоном произнесла Марина, – Я его просто поцелую.

Она отодвинулась по полку от Саши, легла на полотенце и положила голову Саше на колени. Сашин хуй был вполне средних размеров, во всяком случае, куда тоньше Мишинского. Примерно, как у Краснолицего.

Марина взяла его двумя пальцами и сначала поцеловала в открывшуюся крайнюю плоть. Саша откинулся на спинку. Он давно забыл про первую каплю и пять минут. Марина губами открыла головку от крайней плоти и, прижав хуй языком к нёбу, немного поиграла губами. Потом слегка подрочила ствол пальцами и вынула его изо рта.

– Сашенька, давай немного отложим? А то ты сейчас кончишь, и потом тебя нужно будет уговаривать. А я продолжения хочу. Пойдем на ужин? Подкрепимся и встретимся на татами в твоем номере?

Саша вынырнул из сексуальных грёз, помотал головой и, поцеловав Марину в губы, решительно оттолкнулся руками от полка, открыл дверь сауны и сказал: «Идем! Будем кормить дэвушку!»

В ресторане Саша взял себе харчо, бараньи ребрышки, заказал бутылку Киндзмараули. Марина выбрала себе окрошку и кусок лосося.

– Саша, а ты правда в Ереване живешь? Не в Тбилиси?

– Э! Женщина, кюшай! Зачем в душу спрашиваешь?

– Я тебя люблю, ара! – рассмеялась Марина и поцеловала Сашу в щечку.

– За тебя и за нашу любовь! – поднял Саша тост.

– За нас! – Марина подняла свой бокал.

Харчо и ребрышки оказались на высоте. Саша ел с аппетитом, здоровыми зубами отрывая податливое мясо от косточек. Марина заказала окрошку не в последнюю очередь, чтобы утолить жажду после сауны. А лосось? Так он и в Африке – лосось! Царь-блюдо!

В ресторане включили музыку. Про третье сентября запел Шуфутинский.

– Что-то они тут поторопились с календарем. – улыбнулась Марина.

– Это не страшно. Главное – не громко. Писать жалобу не будем

– А ты какую музыку любишь?

– Разную. Одно время даже классику любил. Потом, когда повзрослел, любил Пинк Флойд. Битлов. Кстати, с их подачи начал учить английский разговорный. Сейчас иногда пользуюсь полученными знаниями. А ты?

– А мне всегда русский рок нравился. Группа «Секрет»…

– Ну это не рок, вроде бы. Они даже обозвались бит-квартетом.

– Все равно. А еще «Чиж и компания». В юности очень нравились.

– Я про таких даже не слышал. Подскажи что-нибудь самое известное из них?

– Ну, не знаю. «О любви», например. Там акустическая гитара и саму песню у нас один пацан хорошо играл и пел.

– Романтичная песня?

– Настраивающая.

– Ну тогда за любовь и романтику! – провозгласил Саша.

– За любовь. Мне кажется, я тебя уже немного люблю.

– А я, по-моему, готов влюбиться по уши, – с пылкостью заявил Саша. Он внезапно резко встал и выпил вино стоя. Марина отпила из бокала и негромко зааплодировала, – «Прямо как на грузинской свадьбе!»

Саша наклонился, поцеловал завиток волос на Марининой шее и прошептал ей в ушко: «Пойдем отсюда, мне еще так много нужно успеть рассказать тебе наедине! А вот полбутылки возьмем с собой. Не позволю благородный напиток выливать в канализацию!»

Словно счастливые обладатели драгоценной тайны, они поднялись и, беспричинно улыбаясь, пошли к лифту.

В номере Саша крепко обнял Марину и долго целовал ее в губы, не упуская возможности погладить ее по волосам, груди, попе. Марина отдавалась поцелую с восторгом! Она ласкала Сашин язык и с волнением принимала у себя во рту Сашиного горячего и нежного гостя.

Поцелуй – пожалуй единственный целомудренный вид отношений полов, при этом, пока еще не половых отношений, который говорит о чистой любви совсем без примеси эротики и секса. Поцелуй так же отличается от секса, как слова «я тебя люблю» от «я тебя хочу». И там, и там вершины любви, но как у Эльбруса, вершины хоть и похожие, но, все-таки, разные.

Повинуясь инстинкту и традиции, любовники начали сначала медленно, потом во все ускоряющемся темпе расстегивать друг на друге одежду и ронять ее на пол. Вскоре, они стояли, целуясь, совершенно голые. Маринины груди были стиснуты между ней и Сашей, его возбужденный хуй упирался головкой в волоски на Маринином лобке.

Еще пара томных вздохов и Саша аккуратно уложил Марину на белую простыню широкой постели, а сам, устроившись между её разведенных ног, стал медленно, целуя бедра, продвигать лицо к Марининой истомившейся ожиданием вагине. Когда он языком прикоснулся к губкам и, проведя снизу вверх, нашел клитор, Марина тихо застонала и, положив ладони на Сашин затылок, несильно прижала Сашу лицом в себя. Саша кончиком языка часто-часто задвигал влево-вправо по головке клитора. Марина отреагировала немедленно томными конвульсиями и стонами. Так продолжалось не более минуты. Потом Марина, не выпуская Сашиной головы, громко застонала, выгнулась и дернувшись напряженным телом, бессильно опала на постель и стала отталкивать Сашино лицо: «Хватит, любимый, хватит, родной» – шептала она, – «Я уже не могу».

Саша поднялся до Марининого лица и стал исступленно целовать губами, мокрыми от Марининых соков, её глаза, нос, щеки, губы.

– Милый, я люблю тебя, – возбужденно шептала Марина, – Возьми меня туда, по-настоящему. Сегодня мне можно без презерватива. Не беспокойся, я не забеременею. У меня только вчера закончились месячные.

– Я уже перед входом. Раздвинь ножки пошире, а еще лучше подними их.

Без малейших усилий твердый Сашин член проник в горячее, истекающее соками Маринино лоно. Они задвигались в унисон, не больно ударяясь лобками. Саша старался использовать всю длину. Он вставлял хуй до упора, потом вынимал его так, что головка лишь целовала губки и снова вводил на всю глубину. Маринина вагина плотно обнимала Сашин хуй, и, когда он выскакивал наружу, Маринины губки чмокали, словно целуя его на прощание или благословляя на новый вход.

Внезапно Саша замедлил темп фрикций.

– Я боюсь преждевременно кончить. Хочу тебя дольше, – прошептал он.

– Ничего страшного, любимый, я уже испытала оргазм, наслаждайся мной сколько хочешь и кончай, когда почувствуешь, что пора, – нежно проворковала Марина, – Но, если хочешь, у меня есть предложение – как почувствуешь приход, вынимай и кончай мне в рот. Я хочу твою сперму. А языком я сделаю тебе так, как моя вагина все равно не сможет.

Саша снова задвигался в прежнем темпе. Марина сосала его язык, стараясь не выпустить его изо рта. С каждым толчком ей казалось, что сладкая истома, родившись в недрах ее вагины, волнами пробегает по всему телу и заканчивается где-то в сосках и в кончиках пальцев.

Саша внезапно на мгновение остановился, его хуй приобрел необычайную твердость, он резко его вынул и рывком поднес Марине к лицу. Секунду она ловила головку губами, потом втянула ее глубоко в рот и ощутила, как сильные струи горячей спермы заливают ей язык и горло. Марина глотала сперму, не успевая попробовать её. Лишь последние капли она долго размазывала по языку, стараясь запомнить терпкий, немного клейкий вкус.

– У-му-ко, – промычала Марина, не вынимая Сашин обмякающий член изо рта. – Мне было очень приятно и вкусно. Это даже лучше, чем Киндзмараули! – рассмеялась она, когда сделавший работу хуй оказался на свободе.

Саша откинулся рядом с Мариной навзничь, закрыв глаза и тяжело дыша, попросил: «Мне надо отдохнуть минут десять. Расскажи мне что-нибудь?»

– Давай, я тебя поглажу и поласкаю. А ты отдыхай, набирайся сил. Я хочу от тебя еще подвигов. То, что ты сделал, было прекрасно, замечательно, незабываемо и вообще, первый раз в моей жизни. А этот экспромт с окончанием в рот – просто что-то с чем-то! Мы теперь всегда будем так делать, когда будет нельзя кончать в меня, ну я имею в виду, в вагину. А вообще, я боюсь, ты меня нимфоманкой сделаешь.

Саша промычал неопределенно-согласно.

Марина уселась верхом на Сашины колени и гладила его по шее, груди и животу, каждый раз на секунду застревая на паху и проверяя повторную готовность члена. Попутно, она проверила твердость Сашиных яичек. Саша сморщился.

В юности девчонки обсуждали половую тему и сходились во мнении, что после оргазма и выброса семени яйца мужчины должны опустеть и обмякнуть, как воздушные шарики, из которых выпустили воздух. Марина верила и запомнила, но до сего дня как-то не приходилось проверить это правило в действии. Тем более Марина удивилась, когда обнаружила, что после секса в Сашиной мошонке находились два по-прежнему твердых яичка. – «Как же они быстро наполняются! Интересно, это только у молодых или у всех? Вот выйду замуж, понаблюдаю за мужниными яичками», – решила исследовательница, оставив решение проблемы до лучших времен.

Марина сползла к Сашиным ногам и стала языком ласкать член в нижней его части. Он стал подрагивать и наливаться. Она взяла хуй целиком в рот, поиграла на уздечке языком. Результат обнадежил ее еще больше. Марина, округлив губы, задвигала головой и вот уже любимое орудие любви заполнило весь рот, а оказавшись на свободе, победно уставилось головкой в потолок!

Саша очнулся, обхватил Марину, нежно повалил ее на кровать и принялся гладить ее груди и сосать соски, то теребя губами только сам сосок, то забирая в рот весь розовый ареол. Марина гладила возлюбленного своими мягкими ступнями по попе и бедрам. Начиналась прелюдия ко второму этапу. Интересно, сколько их будет за ночь?