Дресс-код: шпильки

А разве не этого ты на днях хотела от Джона?

Отмахнувшись, от непрошенных мыслей, я всласть пофантазировала на тему, как размазываю морской деликатес по надменной физиономии Даррена Мура. А после красиво и гордо удаляюсь. Даже полегчало.

Добравшись до дома, я обнаружила Джона спящим. Или он делал вид, что спит. Почему-то в этот момент мне было все равно. Его упреки во время телефонного разговора звучали нелепо. Ему прекрасно известно про фуршет, а еще про мой ненормированный рабочий день. И я искренне не понимала, чем вызваны его нападки. А еще до ужаса устала. Трудный рабочий день, и последовавший за этим визит в ресторан высосали из меня все силы. Так что после душа, я тихонько прилегла рядом и мгновенно уснула.

Утром Джонатан отмалчивался и делал вид, что увлечен новостной лентой в своем телефоне. Из груди невольно вырвался вздох. Терпеть не могла размолвки между нами и его осуждающее молчание. В такие моменты чувствовала себя ужасно виноватой и несчастной. Подойдя к Джону, обняла со спины и прижалась щекой. Он никак не отреагировал, продолжая изображать прекрасную статую. Но я знала, как пробить брешь в его панцире.

– Может, сходим сегодня в ресторан? Позовем друзей. Сто лет уже не виделись.

Отойдя, я налила себе кофе, продолжая украдкой поглядывать на мужа. Все же он был очень красив той утонченной, страстной и отстраненной красотой, какую любили писать художники эпохи Возрождения. И его чеканный, благородный профиль лишь усиливал это впечатление. Джонатан воплощал в себе все, чем я восхищалась и грезила с тех пор, как осознала себя девочкой. И он оставался для меня единственной осуществившейся мечтой. Все прочие пока зависли в режиме «возможно».

Джон все же соизволили удостоить меня взглядом, но вопреки надеждам, в его голубых глазах сверкало недовольство.

– Конечно, если ты опять не проторчишь на своей чертовой работе до темноты.

Проглотив очередной упрек вместе с глотком кофе, я тряхнула головой.

– Постараюсь сегодня освободиться чуть раньше. Думаю, к семи часам точно успею в «Амигос».

Это был наш любимый мексиканский ресторанчик. Там подавали изумительные буритос и текилу. И Джон его просто обожал. Поэтому, услышав мое предложение, быстро сменил сердитое выражение лица на снисходительное.

– Я не против.

– Отлично!

Чмокнув его в щеку, я поспешила на работу. Времени было в обрез. И хотя Бенджи сегодня не появится раньше десяти, как всегда бывало после мероприятий, все же мне стоит поторопиться.

Как и предполагалось, босс заявился к десяти и с порога поинтересовался насчет сегодняшнего расписания.

– На двенадцать у вас назначена планерка с техническим отделом. Далее в три встреча с мистером Коллинзом. И еще, вот список сотрудников, жаждущих вашего внимания. – я помахала в воздухе распечатанным перечнем фамилий с указанием вопросов для обсуждения напротив каждой. Говорю же, к своей работе я отношусь крайне серьезно.

– Давай, – БенгМен взял листок и принялся ворчать себе под нос, – кошмар, так я и за неделю не управлюсь. Бездельники, ничего сами не могут, по каждому вопросу бегают в мой кабинет. Так… этих не хочу видеть, а вот этот должен был зайти еще вчера…

Он выхватил из внутреннего кармана пиджака ручку и начал проставлять напротив некоторых фамилий галочки. Это означало, что их он готов принять, а прочие… подождут.

– Назначь им встречи с интервалом в пятнадцать минут с половины пятого до семи.

Быстро прикинув в уме, что такими темпами раньше восьми босс точно не закончит, я в отчаянии прикусила губу. Черт! Мне никак нельзя опаздывать в «Амигос». Решившись, я рискнула озвучить свою просьбу.

– Мистер Моррис, мне сегодня необходимо уйти вовремя. Семейное мероприятие.

Седые, кустистые брови босса поползли навстречу друг другу. Хм… скверный знак. Приготовившись к отповеди насчет ответственности, исполнительности и прочего, о чем босс мог вещать часами, я неожиданно для себя услышала почти миролюбивый ответ:

– Вивьен, мне без тебя не справиться, тем более сейчас, когда мы ввязались в новый, масштабный проект. Извини. У нас у всех есть семьи, уверен Джонатан поймет.

С этими словами Бенджи скрылся в кабинете, а я невесело уставилась на мобильник. Боги, как же не хочется выслушивать очередные упреки. Стоило представить разобиженный голос мужа, как внутри поднялась волна горького раздражения. Решено, позвоню ему вечером, когда он опрокинет в себя несколько шотов текилы. И уже не будет столь воинственно настроен.

Это должно сработать.

Весь следующий час я обзванивала сотрудников, которым посчастливится сегодня попасть на аудиенцию к боссу. А ближе к обеду пришел курьер с увесистым свертком. Странно доставка значилась на мое имя. Осторожно распаковав картонную коробку, я глупо уставилась на фотографию в рамке. Ту самую, с рыбаком. На дне коробки обнаружилась записка:

«Я подумал, этот парень скрасит долгие и одинокие часы в офисе.

Д. М.»

Д.М. – Даррен Мур подарил мне фото? Точно придурок! Ох, руки так и чесались отправить подарок в мусорное ведро. Но поразмыслив, я решила этого не делать. В конце концов, ни фотограф, ни рыбак не виноваты, что один мерзавец извратил смысл снимка. Кроме того, фото действительно выглядело круто и профессионально. Видимо, я снова увлеклась разглядыванием рыбака, потому что не заметила, как рядом оказалась Камилла.

– Что это?

Подруга с любопытством уставилась на подарок. Развернув, я продемонстрировала изображение. Ее глаза тотчас изумленно распахнулись.

– Какой мужик!

Вот! Что и требовалось доказать – как любил говорить папа. Не одной мне приглянулся суровый рыбак. Ками тоже зависла, разглядывая мужественное щетинистое лицо.

– Не знала, что ты увлекаешься современной фотографией.

– Я и не увлекалась до сегодняшнего дня. Это подарок.

– От кого?

Поскольку Бенджи уехал на деловую встречу, я рассудила, что вполне могу наконец-то по-человечески пообедать. А не шоколадками и орехами из вендингового аппарата.

– Пойдем, расскажу за обедом.

Мы спустились на первый этаж бизнес-центра и перешли улицу. Большинство сотрудников нашей компании предпочитали обедать в ресторанчике на втором этаже, но мы с Ками всегда ходили в итальянский ресторан, расположенный неподалеку, и на то были веские причины.

Улица встретила нас раскаленным полуденным воздухом и городским шумом. Кажется, даже каблуки проваливались в размягченный зноем асфальт. Весь путь занял не более пяти минут, но этого хватило, чтобы тело покрылось испариной. И думать нечего о террасе, мы поспешили внутрь заведения, где циркулировал прохладный кондиционируемый воздух. Заняв свободный столик, мы сделали заказ. Пока я рассказывала о вчерашнем фуршете, а Ками с азартом слушала, официант принес заказ.

Мой выбор пал на салат из тунца. А перед подругой стояла тарелка с пастой и неизменный бокал красного Кьянти – та самая причина, по которой мы обедали отдельно ото всех. Однажды я поинтересовалась, как ей удается сохранять рабочий настрой после порции алкоголя. Последовавший комментарий стал для меня полной неожиданностью:

– Трезвая я чувствую себя так, словно выпала из офисного шкафа. Совершенно не понимаю, что делать и вообще, зачем я здесь. А после бокальчика в голове проясняется, работа кипит и все становится просто и понятно. О, видела бы ты сейчас свое лицо!

Камилла смеялась, а я хлопала ресницами, пытаясь осмыслить услышанное. Но в конце концов махнула рукой, раз ей так легче, пусть продолжает в том же духе.

Между тем мы как раз добрались до того момента, когда Мур выдал фразу про мои грязные фантазии.

– Неужели так и сказал? – от удивления черные брови Ками почти запутались в кудрявых волосах. – Боже, да он же провоцировал тебя!

– Думаешь, я не поняла? Этот Мур – воплощение дьявола на земле, серьезно.

– Пригрози ему иском за домогательства, – подмигнула Ками и сделала глоток вина.

– Ни за что! Тем самым я признаюсь, что он задевает меня. А это не так. Мне совершенно плевать на его развязное поведение.

– Неужели?

Пришлось сделать глубокий вдох.

– Абсолютно. Мне претят такие самодовольные, наглые мерзавцы, которые считают, что мир вращается для них и вокруг них. Уверена, он забывает имя девушки еще до того, как стягивает использованный презерватив со своего члена.

Ками прыснула от смеха и закатила глаза.

– Ошибаешься, Ви. Он даже не спрашивает их имен. – отсалютовав мне бокалом, она допила остатки вина и со вздохом сожаления призналась, – и все же это будоражит, когда на тебя ТАК смотрят и ТАК провоцируют. Я уже и забыла, каково это.

Теперь уже закатила глаза я. У Камиллы был муж и двое детей, и услышать от матери семейства такое признание, было выше моих моральных сил.

– Поверь, ничего кроме раздражения и досады я не испытываю.

Закончив с обедом, мы поспешили обратно.

Одновременно со мной в офис вернулся босс. И вновь начался дурдом. Пришлось срочно выкинуть из головы все лишние мысли и всецело сосредоточиться на работе. В этом мне очень помогала заставка на рабочем мониторе. Честное слово, стоило взглянуть на зеленый небоскреб, как настроение мгновенно взлетало вверх. С ума сойти! Нашей компании доверили самый ответственный этап в строительстве – фундамент. Более того, моя роль в проекте оказалась не самой последней. Чем не повод для гордости? Мне хотелось хлопать в ладоши от восторга. О таком размахе я и помыслить не могла, когда устраивалась на работу в «Чемпион Девелопмент». И именно в этот момент пришло осознание: к черту Мура и его провокации! Не позволю одному заносчивому идиоту омрачать радость от победы чемпионов, пусть и не абсолютной. Так или иначе, мы в деле. А все прочее – незначительные нюансы!

На столь же высокой ноте прошел весь рабочий день. И хоть БенгМен под вечер ревел раненым буйволом, а сотрудники вылетали из его кабинета со скоростью пушечного ядра, мне удавалось сохранять невозмутимость. Исключением стали лишь те моменты, когда взгляд случайно натыкался на фото рыбака. Тотчас с губ непроизвольно срывалось шипение. Кошмар, такими темпами я рискую превратиться в змею.

Из офиса я вырвалась только в половине девятого. Предзакатное солнце раскрасило вечер совсем в иные тона. Чуть нежно-розового на пылающем горизонте, мазки золота в стеклах небоскреба и голубая дымка над головой. Я катила по улочкам Сан-Диего, выдыхала и искренне наслаждалась процессом. Мой старый мустанг был все еще хорош. Еще бы, ведь я вкладывала в него уйму денег! Но эту машину я обожала. Все в ней – от брутального корпуса до дикого зверюги под капотом – соответствовало моим представлением о надежном партнере на дорогах. Сделав музыку погромче, я вывернула на одну из центральных улиц и прибавила скорости. В открытое окно дунул ветерок, заполнив салон запахом города. Немного пыльным, кофейным и сдобным. В такие вечера особенно приятно посидеть в уютном ресторанчике с компанией, пусть и состоящей из друзей Джона. Так уж вышло, что мы стали встречаться с первого курса и, поскольку все мое время занимал новый бойфренд, я даже толком не успела завести подруг. Все прежние знакомые остались в Алабаме, откуда я родом. Так что нет ничего удивительного, что круг моего общения состоял преимущественно из родни и друзей мужа. Далеко не все из них мне нравились, но выбирать не приходилось.

Припарковав машину недалеко от ресторана, я подправила макияж и вышла. Кто ж знал, что первым, с кем я столкнусь в ресторане, окажется Даррен-мать-его-Мур в огромном сомбреро!

Даррен.

Эти дивные ножки я узнал бы из тысячи, ведь они стали главным объектом моих навязчивых грез. Стоило увидеть, как они пересекают порог ресторана, я инстинктивно поднялся и двинулся навстречу. Мисс Шпилька в нерешительности замерла, явно кого-то высматривая среди посетителей. Ее внимательный взгляд скользил от одного столика к другому и остановился на мне. Она точно не ожидала увидеть меня здесь и судя по выражению лица «опять ты-ы-ы?!», явно не обрадовалась.

– Надо же, какое совпадение! Вивьен, ты преследуешь меня?

– Добрый вечер, мистер Мур, – холодно поздоровалась она, – какое нелепое предположение. Упивайтесь им.

– Даррен, – напомнил я, – мы же договорились обращаться к друг другу по имени.

– Меня ожидают, Даррен.

– Ты чертовски права, позволь проводить за столик.

Проигнорировав мое предложение, Вивьен двинулась вглубь ресторана и вскоре подсела к довольно шумной компании. Проследив, к кому она присоединилась, по правде говоря, я испытал недоумение. Орава подпитых балбесов скорее напоминала студентов и совершенно не подходила для столь шикарной крошки.

Вернувшись за столик к Ричарду, я с раздражением обнаружил рядом с ним двух девиц. И когда только успел? Заметив мой хмурый взгляд, дядюшка удивленно вскинул бровями.

– Познакомься, Рейчел и Джеки. А это мой друг Даррен.

Блондинистая Джеки тут же принялась строить глазки, сразу обозначив свой выбор. В последовавший час эта девица испробовала решительно все: водила туфелькой по моим ногам под столом, томно вздыхала, надувала губки, поглаживала пальчиками рукав моего пиджака. Но тем самым вызывала во мне лишь новые приливы раздражения. Потому что все мое внимание по-прежнему занимала мисс Шпилька. Взгляд то и дело возвращался к столику, за которым она сидела. Даже текила не помогла избавиться от мыслей о ней. Поэтому, когда знакомая фигурка поднялась и направилась в дамскую комнату, я тут же встал и, извинившись, поспешил за ней. Проследив за моим взглядом, Рич наконец-то понял причину моего отстраненного поведения и округлил глаза. На это я лишь пожал плечами. Он, как никто другой, должен понять, не в моих правилах отступать.

Дождавшись, когда мисс Шпилька выйдет из туалетной комнаты, я преградил ей дорогу.

– Тебе понравился подарок, Вивьен?

Она мазнула по мне негодующим взглядом и подошла к раковинам.

– Мистер Мур, к чему все эти заигрывания? – тщательно намыливая руки, поинтересовалась Вив.

– Даррен. – пришлось снова напоминать. – Никаких заигрываний, обычная манера общения.

– Возможно, так оно и есть. Для вас. Хочу внести ясность: заигрывания с коллегами и тем более с деловыми партнерами компании для меня неприемлемы.

Резко стряхнув лишнюю воду, она взяла из корзинки осибори, и с той же тщательность принялась вытирать руки.

– Ну, что ты, милая. Во-первых, ты не в моем вкусе. Во-вторых, ты даже не представляешь, как выглядят мои заигрывания.

– Рада это слышать. Вы только что избавили меня от поиска максимально корректной формулировки для КАТЕГОРИЧЕСКОГО ОТКАЗА. Хорошего вечера!

Одним четким движением она отправила скомканное полотенце в корзину и собиралась обойти меня, но я оказался быстрее. Резко схватив за руку, прижал ее к стене, не давая возможности пошевелиться. Стоило втянуть ее дразнящий, пудровый запах, как в голове взорвались миллионы кокаиновых бомб, разнося по венам чистейшую эйфорию. Крошка стояла зажатая между мной и стеной, но продолжала сверлить меня пылающим взглядом. И всеми силами пыталась высвободиться из тисков моих рук. От этих движений мне окончательно снесло крышу.

– Вот так я заигрываю, – мой голос стал похож на рык.

Ви только открыла было рот, чтобы что-то сказать, и я немедленно этим воспользовался, накрыв ее губы неистовым поцелуем. Она точно не ожидала такого поворота, все еще продолжая сопротивляться. Мой язык без проблем проник в ее ротик и закружил, лаская, дразня и вынуждая ответить. Боже, какая сладкая, страстная девочка. Возбуждение огненной лавой прошлось по венам и сконцентрировалось ниже пояса. Кажется, я слышал треск рвущихся штанов. Мне было мало поцелуя, мне хотелось ее всю целиком. Мои пальцы инстинктивно сжали округлые ягодицы и притянули еще ближе. Как вдруг она ответила. Яростно, неистово, почти болезненно прикусила нижнюю губу и вобрала ее в себя. Со стоном… от этого грудного, низкого звука я чуть не кончил. Твою ж мать! Я сотни раз представлял себе, как Вивьен стонет подо мной, но реальность превзошла все ожидания. Это бы идеальный звук, который взвинтил мое возбуждение до верхних пределов. Ее руки обвились вокруг моей шеи. Я ликовал, она тоже хотела меня, да так сильно, что готова была отдаться прямо здесь. Но стоило подумать об этом, как вдруг затылок прострелило болью. Ее пальцы с силой вцепились в мои волосы и резко дернули назад. От неожиданности я разорвал поцелуй и уставился на нее ошарашенными глазами.

– Никогда. Не. Смей. Так. Больше. Делать. – прошипела она и ловко вывернулась из моих рук.

Задыхающаяся, чуть растрепанная, с влажными припухшими губами, она выглядела чертовски сексуальной и чертовски злой. Быстро поправив волосы и платье, Вивьен рванула прямиком к выходу из ресторана. Я едва сдержался, чтобы не кинуться следом. Но вовремя остановился. Кажется, на сегодня лимит терпения мисс Шпильки исчерпан.

Вивьен.

Боже, как низко я пала! Целоваться с Муром в туалете, да еще в нескольких футах от мужа, кошмар! Видимо, мои мозги окончательно поехали.

Разумеется, я не вернулась за столик. И думать нечего, мое взвинченное состояние немедленно привлекло бы внимание Джона и его друзей. Вместо этого я прямиком направилась к дверям и покинула ресторан. Уже на улице написала мужу сообщение о том, что мне стало плохо, и, не желая портить вечер всем остальным, уехала домой. Надеюсь, он поймет.

Остаток вечера прошел на нервах. Меня преследовали флешбэки злосчастного поцелуя и муки совести. Я никогда не позволяла себе ничего подобного! Мы с Джонатаном уже четыре года вместе, и два из них в браке. Для меня семья – не пустой звук, как и клятвы верности. Я очень дорожила нашими отношениями и даже мысли не допускала об изменах. Проклятый мистер Мур!

Даррен. Мы же договорились обращаться к друг другу по имени.

Черта с два я буду называть тебя по имени! С этого дня только мистер Мур, и никаких отступлений от деловой этики!

Негодяй! Как он вообще посмел прикасаться ко мне! Ни стыда, ни совести! Хотя чего еще ожидать от таких, как он. Не сомневаюсь, он продолжит изводить меня. Такие самодовольные мерзавцы просто не способны принять тот факт, что далеко не все падают в обморок от счастья, если тот обратил на них свое внимание.

И все же Ви, признайся, ты ответила на поцелуй.

Конечно, ответила, когда тебя прижимает к стене здоровенный мужлан и засовывает свой язык в рот, не так-то много вариантов. Да, я могла бы укусить его или зарядить по яйцам… кстати, неплохая идея, жаль, пришла с опозданием. В общем, моей вины здесь нет. И точка. Так что хватит изводить себя.

Шумно выдохнув, я откинула влажные после душа волосы на подушку и смежила веки. И тотчас в памяти всплыло жесткое лицо. Все же стоит признать, было в его внешности нечто демоническое, такое, что одновременно пугало и манило. Особенно сегодня. Обычно тщательно уложенные волосы были слегка растрепаны, на щеках и подбородке легкая щетина и неистовый огонь в глазах, вместо вечной мерзлоты. А его каменное тело… Боже… без перебора, определённо крепкое и атлетичное. За такого натурщика Да Винчи с Микеланджело сражались бы на шпагах. Ладно, хватит обманывать себя, если бы не Джонатан, скорее всего, я бы запала на мистера Мура. Но сама мысль стать одной из сотен «безымянных» девушек в его постели повергала меня в неистовую ярость. Так что хватит думать о нем, ни к чему хорошему это не приведет!

Чтобы отвлечься, я начала составлять список дел на завтра. Пункт за пунктом, словно расписывала их в своем планере. Кондиционер тихонько жужжал на противоположной стене, прохладные простыни приятно обволакивали тело, и мой растревоженный мозг постепенно успокаивался.

Я почти заснула, когда вернулся Джонатан. Судя по шорохам, он разделся, сходил в душ и поставил телефон на зарядку. Вскоре матрац слегка прогнулся под весом его тела. До обоняния донесся запах цитрусового геля для душа, и я блаженно вздохнула. Этот запах нес для меня ощущения стабильности и тихого, уютного счастья. Как вдруг его теплая мягкая ладонь легла на бедро и осторожно погладила. А мне вспомнились жесткие мужские пальцы, яростно сминавшие мои ягодицы. Стоило подумать об этом, как внутри поднялась волна чувственной дрожи. Какого черта? Джон продолжал нежно поглаживать кожу, с каждой секундой его дыхание становилось все глубже. Прислушиваясь к своим ощущениям, я вдруг осознала, что сейчас робкие прикосновения супруга пробуждают во мне лишь неприязнь. Вот если бы он запустил пальцы мне в промежность и как следует там похозяйничал, наверное, я бы ответила. Но такого не случалось ни разу. Как и орального секса. Все, что касалось «грязных» ласк в нашей паре подлежало негласному табу. Еще в начале отношений я намекнула, что не прочь испробовать с ним все. Но Джон сделал такое шокированное лицо, словно говорил: не разочаровывай меня, Вивьен, разве ТАК занимаются любовью? И я благоразумно отступила, довольствуясь нежными и возвышенными соитиями. Хотя иногда у меня складывалось впечатление, что Джон попросту брезгует, словно боится замараться. Сама мысль прикоснуться ко мне ТАМ, и уже тем более поцеловать, пробуждало в нем отторжение. Меня это удивляло, обижало немного, но в конечном счете я заперла свои развязные фантазии на замок. В мире, где процветает зоофилия, педофилия и прочие «филии» должно оставаться место чему-то чистому и прекрасному. А наш брак был прекрасным. Самым лучшим.

– Не сегодня, Джон. – все же пробормотала. – Я, правда, плохо себя чувствую.

Ладошка тотчас убралась восвояси, а я наконец-то провалилась в глубокий сон.