Потусторонняя Академия. Охота на демонов и сундук мертвеца. Часть 2.

Когда наше время вышло, пожелала Фурфуру звёздных снов и отправилась к Ринхольду. Пришло время поговорить.

Мой счет в банке рос с завидной скоростью. Те самые два процента от игр, что я предусмотрительно прописала в договоре, уже превратились в кругленькую сумму. Настало время задуматься над воплощением давно задуманного проекта. Но для начала стоило заручиться поддержкой Ринхольда. Магистр обладал нужными связями и мог существенно поспособствовать моей задумке.

Дойдя до преподавательского корпуса, взлетела на второй этаж и постучалась в знакомую дверь. Вскоре на пороге возник хозяин апартаментов с книгой в руках. За его спиной на лежанке развалился Апачи.

– Добрый вечер, извините за столь позднее вторжение. Если я не вовремя, можем поговорить завтра.

– Алекса, все в порядке. Проходи.

Мужчина распахнул дверь, позволяя войти. При виде меня котарсис приветливо вильнул хвостом и широко зевнул, демонстрируя впечатляющий арсенал клыков.

Я привычно устроилась на стуле, магистр поставил чайник и тоже присел.

– Скажите, магистр, вы рады иметь в питомцах Апачи?

– Конечно, – удивился мужчина, – не представляю свою жизнь без него.

– Ваша связь окрепла, и мне бы хотелось понять, что она для вас значит.

Магистр как-то странно глянул на меня и крепко задумался.

– Я словно начал жить заново, – после долгого молчания все же признался собеседник, – Апачи позволяет мне вновь чувствовать себя здоровым, быстрым, способным сражаться. Когда смотрю на мир его глазами, мне кажется, что это я несусь по горам, чувствую кипящую в нем силу, молодую энергию, как когда-то давно.

Нечто подобное я и ожидала услышать. Котарсис стал для Ринхольда вторым шансом. Пусть и косвенно, он подарил хозяину возможность вернуть себе боевую форму, утерянную во время войны. И конечно же, такой верный надежный друг скрасил одиночество магистра.

– У меня давно зреет идея о создании закрытого питомника для котарсисов. Там мы могли бы привязывать их к хозяину сызмальства и контролировать процесс.

– Алекса, ты же знаешь, однажды люди почти истребили котарсисов. Только чудо спасло этих животных от вымирания. Нет, я категорически против. Пусть их способности останутся втайне.

– Послушайте, я не хочу открывать тайну мыслеобразов всем. Но уверена, в Аспиратус найдется немало таких людей, которым питомец позволит забыть о старых ранах и придаст новый импульс к жизни. Ради такого они поклянутся сохранить все в секрете.

Закипал чайник, закипал и Ринхольд. Идея явно его не впечатлила.

– Кто-нибудь все равно догадается! Ты же не спрячешь хозяев и их питомцев от посторонних глаз. Правда выплывет наружу. И тогда на котарсисов начнется самая настоящая охота. Как и везде, мерзавцев в империи полно. И уж поверь, их помыслы будут очень далеки от наших.

– Понимаю. Поэтому и пришла к вам. Наверняка вы обладаете связями в Министерствах. Можно обеспечить безопасность животных на законодательном уровне. Ввести строжайшее наказание для тех, кто попытается самостоятельно привязать котарсиса к себе или использовать дар в преступных целях.

Магистр недовольно сопел.

– Закон не заставит браконьеров отказаться от жажды наживы. В Аспиратус есть достаточно уголков, куда рука правосудия не дотягивается. Те же острова Алкалура. Да там можно поставить выведение котарсисов на поток и продавать каждому, кто готов заплатить высокую цену.

Я печально вздохнула. Понимала, Ринхольд прав. Но все же…

– Понимаете, мне просто искренне жаль, что столь бесценный дар не используется во благо. Посмотрите на себя, как вы расцвели, насколько Апачи скрасил ваши будни. Уверена, даже среди ваших знакомых найдутся те, кто нуждается в таком же питомце. Но я совершенно не понимаю, как это устроить, не навредив животным.

– Иногда, даже самые замечательные искренние помыслы приводят к самым разрушительным последствиям. Я слишком долго живу на этой земле и знаю, иногда лучше оставить все как есть.

С тяжелым сердцем я вынуждена была согласиться. Наряду с грустью, ощущая сильнейшее разочарование и досаду от того, что не в силах изменить ситуацию. Как бы мне ни хотелось сделать этот мир чуточку лучше, все же риск для котарсисов был слишком велик. Имела ли я право подвергать их такому риску? Однозначно нет. Поблагодарив за мудрые слова, распрощалась и уже было открыла дверь, как нос к носу столкнулась с Легатом и магистром. А они-то что тут забыли?

Судя по их вытянувшимся лицам, гости тоже не ожидали такой встречи.

– Добрый вечер, Алекса, – первым нашелся Аль-Касими. – Мы к магистру Ринхольду.

– Добрый. А я как раз ухожу.

– Что ж, не смеем задерживать.

Стараясь не смотреть на Стефана, прошмыгнула мимо. С того вечера мы ни разу не говорили и не виделись. Надеюсь, он наконец-то услышал меня и решил оставить в покое. Но то личное, а вот поздний визит Легата к Ринхольду явно попахивает интригами и скандалами. Потому я быстро метнулась в общагу за кибербагом, расположила его недалеко от крыльца и засела в засаде. Самое время протестировать разведчика!

Пока пряталась, раздумывала над именем своего разведчика…или разведчицы? Но придумать не успела, вскоре на крыльце показалась троица. Все вместе мужчины направились в сторону полигона.

Стефан.

Когда Ринхольд выслушал историю про племя кханов и обряд Кохо, то понял, отпираться бесполезно. Правда его история существенно отличалась от моей. Никакой крови, вонючих узоров и плясок у костра. И зачем, спрашивается, я проходил через безумный ритуал, если всего-то достаточно укуса котенка? Изо всех сил сдерживая рвущиеся наружу проклятия, обратился к магистру:

– Так что именно нужно делать?

Ринхольд объяснил про мыслеобразы, и мы приступили к делу. Удивительно, но получилось с первого раза. Апачи плавно крутанулся и подпрыгнул. Именно этого я и хотел от него. Дальше больше. Котарсис с удивительным пониманием выполнял большинство команд. Единственное, от чего он отказался, так это лечь животом вверх. Видимо, столь беззащитная поза была ему не по нраву.

В разгар тренировки из темноты появился еще один котарсис и сел неподалеку. Хм…странно, видимо, услышал шум и заинтересовался. Вскоре я позабыл о его присутствии. Мы увлеченно обсуждали открывающиеся перспективы и не на шутку сцепились с Ринхольдом. Старый вояка был категорически против огласки и поведал нам события давно минувших лет, когда люди воевали вместе с котарсисами. И это чуть не привело к полному истреблению последних. Под впечатлением от услышанного невольно перевел взгляд на Апачи, а дальше на гостя.

Котяра сидел, не шелохнувшись, и не сводил с нас своих внимательных желтых глаз. Что-то меня в нем напрягало.

– Может стоит попробовать и на этом?

Присутствующие разом обернулись на кошака. Я же сосредоточился, посылая в его сторону мыслеобразы, но ничего не выходило. Животное продолжало таращиться на меня, а я на него.

– Странно, может бракованный?

Ринхольд недоуменно крякнул, а я подошел поближе. Одновременно кошак сделал пару шагов назад. Так-так, что-то здесь не чисто. Еще один шаг к нему, и снова животное попятилось. А потом резко развернулось и рвануло в кусты. Я за ним. Но кошака и след простыл, словно никогда и не было. Пока я прочесывал заросли, к Зафиру и Ринхольду присоединились очередные гости. Сквозь ветви удалось разглядеть грудастую блондинку в фиолетовой форме.

– Простите, кажется, я заблудилась, – надо было видеть вытянувшиеся лица мужчин при ее появлении. – Подскажите, как пройти в библиотеку?

– Какая библиотека? Вы время видели? Отбой уже давно!

Милашка захлопала ресницами и прощебетала:

– Тогда, пожалуй, я вернусь в комнату.

Вырвавшись из зарослей кустарников, я успел крикнуть:

– Стоять!

Но вопреки приказу девица истошно заверещала и кинулась прочь с воплями: «Помогите, насилуют!».

Зафир с Ринхольдом остолбенели, гадая, какая лжемуха укусила девицу. Я же, не теряя времени, рванул следом. Сработала отточенная за годы службы подозрительность. Во-первых, что делает студентка ночью на полигоне? Во-вторых, с начала учебы прошло два месяца, даже первокурсники уже знают, где находится библиотека. И наконец, ее неуместные вопли. Все это указывало на подвох.

Лекси.

Мне почти удалось увести голограмму в темноту, но в этот момент кибербаг забуксовал, и некоторое время девица бежала на месте. Это и стало роковой ошибкой. С каким-то нечеловеческим рыком преследователь рванул вперед и поймал… пустоту.

– Так и знал! – следом мчался Аль-Касими.

С минуту мужчины ползали по газону, как вдруг тишину ночи взорвал победный возглас Легата:

– Нашел!

В руках мужчины ожидаемо блеснул кибербаг.

А вот теперь пора и самой уносить ноги! Рванула в сторону общаги и только на полпути поняла – мне крышка! На кибербаге-то гравировка с моим именем! Ой, что теперь будет…

Не успела я добраться до комнаты, как на териус пришло сообщение от администрации Академии. Даже не сообщение, приказ срочно явиться в кабинет ректора.

В вышеупомянутом кабинете собрались все, включая мою голограмму. Стоило войти, как Беранже-Штарк окинул меня нарочито строгим взглядом и уточнил:

– Вишневская, вы в самом деле шпионили за господином Легатом и магистрами?

– Я?! Ни в коем случае. Просто тестировала разведчика в условиях реальной опасности. Кто ж знал, что Сесиль забредет на полигон?

– Сисиль… это кодовое имя разведчика? – из последних оставаясь среьезным, поинтересовался мужчина и скосил глаза на голограмму. Видимо, тоже оценил филигранность работы.

– СЕсиль, господин ректор, – имя придумала на ходу и не сразу поняла, что именно его навеяло. Зато магистры мигом сообразили. Исключительно из вредности решила поправить. – От слова сЕссия, а не то, что вы подумали.

– Ой, все, – сдался мужчина и откинулся на спинку кресла. Его плечи мелко затряслись. Надо думать, не от рыданий.

Видя, что Беранже-Штарк больше не в состоянии продолжать беседу, подключился Аль-Касими:

– Алекса, зачем вам понадобился разведчик?

– Это проектная работа по МИФу. Можете сами спросить у Эфеля, он подтвердит. Разведчика необходимо представить завтра. Не могла же я показывать сырую работу?

– Вы понимаете, что ваше поведение выходит за рамки Устава?

– Тестировать разработку на территории Академии теперь наказуемо?

– Нет, подслушивать чужие разговоры – наказуемо! – любезно пояснил Стефан и прищурился. – И как многое вам удалось услышать?

– Господин Легат, ваши подозрения оскорбительны и безосновательны. Микрофон на кибербаге отключен. Я лишь хотела посмотреть реакцию случайных прохожих на голограмму.

Пусть еще докажут, что я подслушивала!

Взгляды присутствующих вновь обратились к Сесиль. Магистры синхронно закашляли в кулаки, стараясь сдержать рвущийся смех. Очевидно, они тоже сошли с дистанции. Зато самообладанию Стефана можно было позавидовать. С невозмутимостью крокодила он гипнотизировал меня своими зелеными глазищами, явно раздумывая, куда бы побольнее цапнуть. И точно!

– Ну конечно, ведь ночью на полигоне гуляют толпы случайных прохожих. Господин ректор, по моему мнению, на лицо очевидная диверсия. Что на этот случай говорит Устав?

Сатрапы, изуверы, гниды казематные! Сговорились! Как жаль, во мне нет ни капли драконьей крови, иначе бы уже подпалила пару усов и бороденку.

– Вариантов несколько: отработка в вольерах, – меж тем начал перечислять Беранже-Штарк, – уборка в библиотеке, заодно и вспомнит, как в нее пройти. Или внеурочные тренировки, но это уже на усмотрение магистра Ринхольда. Да, еще уборка территории. Метлой.

Аж задохнулась от возмущения. У всех на виду махать метлой?

– Звучит заманчиво, правда, боюсь с такими талантами, Вишневская оседлает инвентарь и улетит. Нет, тут нужно нечто особенное. Отдайте- ка мне ее на пару вечеров. У меня как раз пара вопросов касательно котарсисов.

Микрофон на кибербаге работал превосходно, передавая каждое слово, произнесенное на полигоне. Поэтому мне стало известно, что в тайну мыслеобразов теперь посвящены все присутствующие. Но сама мысль оказаться наедине с Легатом пугала до дрожи.

Но меня никто не спрашивал. Ректор не нашел причин отказать в просьбе, о чем мне и сообщил. Стараясь не смотреть на крокодилью…в смысле драконью морду, процедила:

– Я могу идти?

– Да, и… СЕсиль заберите с собой.

Сунула кибербаг в карман и вышла. Стоило двери закрыться, как за ней грянул дружный мужской гогот. Смейтесь-смейтесь.

Теона уже спала, когда я вернулась в комнату. Стараясь не шуметь, подготовилась ко сну и легла. В темноте комнаты черными мухами кружили назойливые мысли. О котарсисах, Легате и своей непутевой жизни. Проворочавшись битый час, наконец-то уснула.

Вопреки мрачному настроению, мне снился удивительно светлый сон. Я стояла посреди красивого храма. Все вокруг утопало в нежно-голубых цветах. Притихшие гости торжественно замерли в ожидании. У красивого алтаря возвышался священник, подле него до предела взволнованный Аль-Касими. Приглядевшись, я с удивлением отметила, что, пожалуй, впервые вижу магистра в классическом костюме. Хотя кое-что все же осталось неизменным: его голову, как всегда, покрывала белоснежная куфия.

Неужели я на свадьбе Аль-Каисими? Не просто же так он стоит подле священника. Как интересно!

Первые аккорды заставили вздрогнуть. Разлившаяся мелодия органа мгновенно заполнила своды храма, и в ту же секунду на дорожку, ведущую к алтарю, вышла невеста в сопровождении…Стефана?! Нереальность происходящего заставила меня задуматься, и к тому моменту, как пара поравнялась, я вдруг поняла – мне снится сон. Что-то невероятное и волнительное было в осознании этого. Но откинув эмоции, сосредоточилась на невесте.

Лицо девушки скрывала тончайшая фата. Как ни старалась, но рассмотреть, кто за ней скрывается так и не смогла. Герцог подвел девушку к жениху и вложил ее руку в ладонь магистра. На смену органу вступил голос священника. Слова потекли плавно и певуче. Все гости, включая меня, смотрели на пару. Но вот мужчина смолк. Жених и невеста поворачиваются друг к другу. Легкое движение рук, и воздушная вуаль откинута с лица невесты. Все еще не веря, вглядываюсь в знакомое лицо. Ошибки быть не может. Я узнаю ее из тысяч. Это София!

Проснувшись, долго соображала, что же я только что видела? Альтернативную реальность или все-таки будущее?

Стефан.

Дракон отчаянно скучал и хандрил. Да и сам я, признаться, едва сдерживался. Мне тоже ее очень не хватало.

Записи из темницы поступали исправно, и я периодически их просматривал. Видеть Алексу в такой близости от демона было все еще тревожно. Однако она так увлеченно лопотала с синим приятелем, словно ей это действительно нравилось. А мне нравилось смотреть на нее.

Вернувшись из Академии, включил одну из последних записей. С недавних пор это стало моим единственным вечерним развлечением.

Изображение показывало девушку, сидящую на полу темницы. Тетрадь на коленях, в руке карандаш. Периодически она делает какие-то записи и снова обменивается с демоном фразами. На ее лице каждая эмоция как драгоценность. Задумчивость похожа на хрусталь, улыбка блестит голубым сапфиром ее глаз, желтым топазом дрожит тревожность, в волнении я вижу переливы янтаря.

Похоже, я схожу с ума.

Уже на следующий день, не удержавшись, напомнил про отработку. К тому моменту, как прилетел в Академию, Алекса ждала у вольеров и радости от предстоящей встречи явно не испытывала.

Я указал на ближайшую беседку и первым присел на лавку. Девушка ожидаемо села на самый край, подальше от меня. Некоторое время разглядывал ее. Собранные волосы, спортивные брюки с вытянутыми коленями, видавшая виды куртка. Она что всерьез думала, я заставлю ее чистить вольеры? Или намеренно выбрала тряпье, желая подчеркнуть свое отношение к предстоящей встрече. Зная ее, смею предположить, что скорее второй вариант. Забавная, я-то помню, что скрывается под этой одеждой.

Так, меня явно не туда понесло, стоит сосредоточиться на разговоре.

– Расскажи, как ты узнала о способностях катарсисов?

Алекса вкратце поведала историю экзамена по Травологии и свое путешествие в Зубатые скалы. Видимо, то были не самые радужные воспоминания, потому получилось скомкано и нервно.

– Погоди, это тот самый экзамен, во время которого я обнаружил вас с Борном на скалах?

– Так это были вы? – недовольно пробормотала она.

Я сделал вид, что не услышал последней фразы, и снова вернулся к теме:

– Борна тоже укусил котенок?

– Нет, когда я обнаружила новую способность, ни раз предлагала ему наведаться в скалы, но Марсель непреклонен.

Раздумывая над услышанным, я внезапно понял, что еще одна головоломка наконец-то сложилась.

– В момент ареста ты уже владела мыслеобразами. Поэтому Крепыш пришел к тебе?

Все это время она держалась настороженно. Даже напоминание о неудавшемся аресте не смогло разрядить обстановку.

– Все верно… к чему эти разговоры? Вам ведь уже все рассказал магистр Ринхольд.

– Значит, все-таки слышала, – улыбнулся я.

Алекса отвела взгляд и равнодушно уставилась на вольеры.

– Ты права, я на самом деле получил от Ринхольда исчерпывающую информацию. В том числе и о том, почему стоит держать язык за зубами. Я хотел поговорить о нас.

И сказать, что с ума схожу от желания быть с тобой, а еще о том, что почти решился на полную привязку, и теперь раздумываю, как сообщить об этом. Но, разумеется, озвучивать не стал. Пока.

Алекса вмиг напряглась и кинула на меня хмурый взгляд, всем своим видом показывая, что обсуждать это не намерена.

– Пока ты не дала деру, позволь сказать, что я безумно скучаю и сожалею о нашем разрыве. Я повел себя недостойно. И поверь, не было ни дня, чтобы я не думал, как это исправить.

– Да неужели? Что сделано, то сделано, – резко ответила она, но заметив, что я вполне искренен, чуть смягчилась, – у меня тоже было время все обдумать. И я не готова к привязке и ее последствиям. Честно… ребенок? Ты сам-то в это веришь? Мне самой нужно повзрослеть и доучиться. Поэтому давай оставим все как есть.

Дракон подвывал и плевался огнем, категорически противясь такому раскладу. Но голос разума подсказывал, сейчас не время для решительных действий. Поэтому предложил:

– Мы можем соблюдать нейтралитет. Ты не провоцируешь меня, я не рычу на тебя. Так или иначе, нам постоянно приходится взаимодействовать – в Академии, на играх, теперь вот еще котарсисы. А стало быть, новые правила не помешают.

– Очередное перемирие?

Я усмехнулся. Помнится в прошлый раз перемирие закончилось фееричным сексом. Но об этом я, конечно же, напоминать не стал. Не ровен час и, правда, сбежит. Поэтому лишь деловито кивнул.

– Вроде того. Согласна?

Она задумчиво молчала, вероятно, взвешивая все «за» и «против». На лице развернулась настоящая борьба противоречивых чувств. И не понять, какое победит – досада, обида, любопытство, настороженность…

– Хорошо, – наконец сказала она, и я облегчённо выдохнул. – И что мы сможем просто так общаться? Обсуждать, давать советы, помогать…

– А кто нам помешает?

– Отлично, – вдруг оживилась она, – раз так, позволь обратиться с просьбой.

– Быстро же ты…– даже опешил от такой прыти. Не успели спрятать ножи, как Лекси поспешила воспользоваться ситуацией.

– Речь не обо мне. Магистр Ринхольд загибается в Академии. Он может сколь угодно говорить про юное поколение и удовольствие от его воспитания, но он способен на большее. Тем более теперь, в связке с Апачи.

– Что предлагаешь?

– Возможно, есть должность в чертоге, на которую бы он сгодился.

Хм…как-то не думал о магистре в этом ключе. Выглядел он вполне счастливо, словно находится на своем месте. Однако стоило Алексе заговорить о Ринхольде, как вспомнилось расследование о бывшем ректоре и его подельниках. Ведь именно благодаря его стараниям преступники были раскрыты, а их вина доказана. Наверное, она права. Ринхольд способен на большее.

– Хорошо, я подумаю об этом.

– Супер! Раз мы обо всем договорились, я могу идти? Очень много домашки.

– Можешь, но прежде отсыпь мне, пожалуйста, тех штук для лица. Этра уже несколько раз напоминала, не хочу больше давиться пересоленой едой.

На лице девушки заиграла мстительная улыбочка. Ох уж эта женская солидарность! Видимо, сжалившись, она все же сбегала в корпус и вернулась с целым пакетом склянок.

– Спасибо, я очень признателен. Не смею больше задерживать. До встречи, союзница.

– Хорошего вечера, союзничек.

Провожая ее взглядом, раздумывал, почему все это время, Лекси то и дело поглядывала в сторону темницы. Чутье подсказывало, это ружье еще выстрелит. И ни раз.

Алекса.

Последние дни октября выдались дождливыми и ветренными. Обычно теплая бархатная осень в этом году повернулась к саргассцам…если не задом, то однозначно не лучшей своей стороной. Мы просыпались под монотонное бульканье за окном и засыпали под него. Казалось, весь мир вокруг затопила хандра. Воздух с тяжелой взвесью мелких капель окружал Академию плотной пеленой тумана, отрезая нас не только от окружающего мира, но и от самих себя. Даже мои вечно неунывающие друзья, казалось, поддались всеобщей меланхолии, ходили смурные, неразговорчивые, до макушек закутанные в теплые одежки.

Меня очень выручали вещи, привезенные из дома. И хоть стеснения в деньгах больше не было, все же покупать новые не спешила. Знакомая одежда грела не только тело, но и душу, напоминая о родителях.

Встречи с демоном стали привычной обыденностью. Словарь вырос до приличного однотомника, и все чаще мне удавалось строить фразы, не заглядывая в него.

Сегодня я решилась прощупать тему противоядий. Фурфур отреагировал ожидаемо нервно. Сказал, что не собирается открывать столь ценную информацию и давать имперцам козыри против собратьев. Пришлось применить все чудеса дипломатии и хитрости. С троллями это срабатывало, но передо мной был демон высшего жуса. Беседа то и дело грозилась сорваться, поэтому действовала осторожно, на ощупь. В какой-то момент демон потребовал карандаш, якобы для написания формул противоядия. Обрадованная внезапной переменой, я подалась вперед, просовывая через решетку карандаш. Но стоило приблизиться, как хитрец немедленно сцапал руку. Острая боль полоснула по коже и перекинулась на все тело, сковав каждую клетку. Силовое поле – мелькнула мысль. Я пыталась вырваться, но он все сильнее сжимал кольцо пальцев, вонзаясь когтями в плоть. В немом ужасе смотрела на струйки крови, текшие из ран.… Ведь знала же, демонам нельзя доверять. Он слишком быстро согласился сказать рецепт. Это должно было меня насторожить!

Тем временем Фурфур принюхался и слизнул кровь. Это отрезвило и заставило снова говорить.

– Отпусти немедленно!

– Зачем?

В подвал вбежали легионеры, но я быстро замотала головой.

– Не приближайтесь, будет только хуже! – противостоять демонической силе я не могла. Даже в обычной трансформации Фурфур был в разы сильнее. Если легионеры попытаются меня вызволить, скорее всего, я лишусь конечности. Как в воду глядела! Стоило легионерам появиться, как демонюка усилил хват и угрожающе ощерился.

Я упиралась свободной рукой в прутья, но понимала, один легкий рывок и я окажусь прижатой к решетке. И тогда ему ничего не стоит полоснуть когтем по шее.

Вглядываясь в красные, полные лютой злобы глазки, я лихорадочно размышляла – как быть? Умирать в демонской темнице в нескольких шагах от цели совершенно не хотелось. Попытаться запугать? Бессмысленно. Он и так в заточении у своих врагов. Торговаться свободой? Да кто ж позволит его отпустить. Не так уж ценна моя жизнь. Решение пришло внезапно.

– Фурфурчик, дружок. Ты можешь убить меня, потом убьют тебя. На две живые единицы в наших мирах станет меньше. И поверь, после этого ничего не изменится. Вот ты попал в плен, думаешь, о тебе в Инферно кто-то вспоминает? Задет вопрос, а жив ли он, может ему нужна помощь? Неееет. Так и со мной, сегодня пустят скупую слезу, а завтра никто и не вспомнит. Но! – я пристально посмотрела в красные глазюки. – Этот мир перестанет существовать для нас. Для тебя и для меня.

– Я могу просто убить тебя. Не факт, что у этих получится прикончить меня.

– Тоже верно, – устало выдохнула я.– И будешь сидеть тут до скончания веков в одиночестве. Никто, поверь мне, никто не придет к тебе и не станет рассказывать про звезды и астрофизику. Хочешь убивать, валяй. Мне все равно.

– Врешь!

– Да ну тебя, – с напускным равнодушием отмахнулась я и даже как-то обмякла. Это вышло не специально, поле продолжало пропускать силовые волны, и мне сложнее было контролировать свое тело. – Ты и представить себе не можешь, чего я натерпелась в империи. Меня отдавали на растерзание шипобрюху, пытали, били, вот посмотри, даже шрам на голове остался. Так что умереть от рук демона, поверь, не самая плохая альтернатива для будущего легионера…легионерши…словом, не важно!