Есть только миг. Книга 11. Женская доля (продолжение)

Девочки получили блестящее домашнее образование, Софья к тому же – диплом Московского университета, дающий право преподавания. С 11 лет вела дневник, это увлечение со временем переросло в полноценную писательскую деятельность.

Почти всё время семья жила в столице, только на лето перебираясь в деревню. В один из дней 1861 года к Берсам наведался молодой граф Толстой, давно знавший Любовь Александровну. Льва уже прославили рассказы, написанные во время военных действий на Кавказе. Писатель оставил военную службу и подыскивал спутницу жизни, которая соответствовала бы его высоким требованиям – привлекательна, умна, проста и здорова, чтобы родить таких же здоровых детей.

Лев Толстой в свои 34 года, тщательно проанализировав своё настоящее и сделав прогнозы на будущее, решил, что готов жениться. Он и в самом деле был великий аналитик, поэтому жену выбирал очень тщательно.

Большой жизненный опыт подсказывал ему, что для мужчины физически привлекательной может быть любая красивая женщина. И здесь главное – не потерять голову. Нужно хорошо знать семью, в которой выросла будущая жена.

Поскольку мужчина провёл свою первую молодость в вихре светской жизни и хорошо понимал, что это такое, он вычеркнул из списка кандидаток в жёны аристократок и модных светских львиц. Присматривался к семьям не столько знатным и богатым (знатности и богатства у него самого было хоть отбавляй), сколько к дружным и счастливым.

Он никогда не думал, что в семье его друзей за одно лето три девочки превратятся в невест. Но так случилось. Они выросли вдруг, и он посмотрел на очаровательных юных девушек глазами опытного мужчины. Лиза, Соня, Таня. Он выбрал Соню.

Берсы видели в графе претендента на руку Елизаветы. А к Софье к тому времени посватался наследный дворянин Митрофан Поливанов и даже получил предварительное согласие. Однако Толстой впоследствии писал в своих воспоминаниях, что не испытывал чувств к Лизе и не желал жениться только по расчёту. В послании к Софье Лев Николаевич был откровенен: считать, что он влюблён в Елизавету – «ложный взгляд и несправедливость», и тут же попросил выйти за него замуж.

Отец поначалу воспротивился, обидевшись за старшую дочь. Но Софья, уже научившаяся тонко влиять на людей, уговорила Андрея Евстафьевича. Свадьбу сыграли спустя неделю после официального предложения.

Софья Андреевна Берс в 18 лет стала женой Льва Николаевича Толстого. Их брак продлился 48 лет.

Брак с писателем стал поворотным моментом в жизни Софьи Андреевны. Из светских салонов 18-летняя девушка попала в деревню, где на неё свалились неведомые ранее заботы по содержанию большого имения, ведению бухгалтерии и прочие дела. В графском доме на удивление отсутствовала роскошь, а аскетичные привычки мужа Толстую первое время шокировали.

В книге «Моя жизнь» в мельчайших деталях описаны ежедневные заботы молодой графини. Доходило до того, что Софья покупала белые колпаки и фартуки и заставляла поваров их носить. Женщина в какой-то мере разделила с супругом материальную часть совместной жизни, но не соглашалась менять духовные ценности. Запись, датированная 1867 годом, иллюстрирует, какой уклад сформировался в семье графа: «Жизнь делалась всё более замкнутой, без событий, без участия в жизни общественной, без художеств и без всяких перемен и веселья».

Восемнадцатилетняя Соня Берс выходила замуж за человека, которого не просто любила, но бесконечно уважала и просто «отдавала себя в хорошие руки». Она доверяла жизненному опыту мужа и с радостью помогала ему формировать из себя женщину, подругу, хозяйку. Она училась всему: быть желанной в постели, быть незаменимой помощницей в подготовке к изданию сочинений мужа-литератора, быть рачительной хозяйкой Ясной Поляны.

Но главное – быть хорошей матерью его детей. Первого сына она родила в 19 лет, а последнего ребёнка рожала уже в 45. Муж считал, что смысл семьи – дети. Пытаясь соответствовать идеалам Льва Николаевича, Софья безропотно терпела требования истинного домостроевца, создавала уют, стараясь, чтобы всё было по-простому, как любил писатель. Не согласиться с мужем позволяла себе, когда речь заходила о детях. Толстая родила девять мальчиков и четырёх девочек, пятеро так и не стали взрослыми, одного ребёнка попросту не выносила. Сын Сергей, только когда вырос и прочитал записи матери, готовясь к изданию книги, понял, какая непростая сложилась у Софьи Андреевны биография. Детей Софья растила без нянек и помощников, Лев выступал категорически против гувернёров. Толстая не разделяла устремлений мужа довольствоваться минимумом, зарабатывать физическим трудом, а все ценности раздать нуждающимся. Перед ней стояла задача дать детям образование, обеспечить финансовое благополучие, чтобы достойно выглядеть в глазах окружающих. Лев Николаевич полагал, что излишества развращают, внешняя мишура мешает поиску некоего высшего смысла.

Муж – человек творческий. Поэтому без всякой обиды она относилась к тому, что дети – это её мир. Их болезни, воспитание, обучение, их ссоры и драки, их увлечения и проблемы.

Она, коренная москвичка, с 18 лет жила в деревне и занималась только хозяйством и детьми. Они с мужем свили своё гнездо, и она пестует многочисленных птенцов. Они с мужем – одно целое.

Помимо решения насущных вопросов, графиня находила время помогать писателю в творчестве. Софья Андреевна заменила супругу личного секретаря, переводчика, редактора. Толстая единственная разбирала корявый почерк Льва, переписывала черновики произведений, в которые автор вносил бесконечные правки. Одну только «Войну и мир» переписала в тетрадь 7 раз.

Софья, в другой ситуации блиставшая бы на светских раутах, оказалась отличным управленцем. Там, где не хватало знаний, советовалась с друзьями. Познакомилась с Анной Сниткиной-Достоевской, вдовой Фёдора Михайловича, которая научила Толстую книгоиздательскому делу и продажам сочинений Льва.

Семья растёт. Рождаются малыши, но пора уже и об образовании старших детей думать, и вывозить в свет повзрослевшую дочь.

Но… Биографы Льва Толстого назвали этот период в жизни гения изменением мировоззрения. А домашние понимали это так: «Нищета, мир и согласие; сжечь всё, чему поклонялся; поклониться всему, что сжигал». Это слова из «Идеалов Ясной Поляны» – семейного еженедельного шуточного журнала.

Но это были не шутки. Муж становится всё более замкнутым и раздражительным, всё чаще покупку нового платья для жены или дочери комментирует рассуждением: а сколько бы дней на эти деньги жила крестьянская семья. Он теперь считает, что частная собственность – большой грех и несчастье. Он отстраняется от ведения всех дел. Предлагает отдать Ясную Поляну крестьянам.

«А наши дети?» – спрашивает жена. – «Будут жить скромно», – ответ отца.

С годами постоянные разногласия отдалили мужа и жену друг от друга. Лев Николаевич открыто выражал неудовлетворённость тем, как сложилась жизнь. Софья Андреевна справедливо обижалась, ведь её труды не получали ожидаемой оценки. Она говорила, что не понимает, когда именно настал тот момент, разделивший супругов, и в чём он выражался.

Между «идеальным» миром Толстого и «реальным» миром его жены просто не мог не разразиться конфликт – и так и произошло в 1880 годах, когда писателем овладела идея «опрощения».

Любя мужа преданно и верно, Софья Андреевна должна была сделать выбор: муж или дети. Она выбрала детей.

В поисках душевного равновесия Толстая стала брать уроки музыки у пианиста и композитора Сергея Танеева. Музыкант приводил измученную женщину в «чудесное состояние, то был праздник жизни». Эти отношения Софья сама определяла, как любовь. Когда Танеев уезжал, графиня прятала тоску, по собственному признанию, за лихорадочной деятельностью. Сестра Татьяна, дети Илья, Александра и Мария упрекали мать за излишнюю привязанность к чужому человеку. Временами у графини появлялась надежда, что из музыкальных уроков вырастет нечто большее.

Лев Николаевич тоже заметил перемену в жене, в дневниках, не называя имён, писал, что не спит ночами, переживает, но «жалеет не себя, а её». Впоследствии Танеев, сославшись на занятость, прекратил эту двусмысленную связь.

Лев Николаевич отстранился от всех материальных, хозяйственных и семейных дел. Но всё-таки он был рядом с женой и детьми.

За эти годы он создал новое религиозно-нравственное учение, обрёл тысячи последователей и учеников, но поссорился с правительством, церковью, сыновьями и женой.

Само собой разумеется, что конфликты с правительством и церковью были публичны. Но публичным стал и семейный конфликт супругов Толстых. Постарались друзья и ученики Льва Николаевича.

Софья Андреевна сражалась яростно за честь и благосостояние семьи, а Лев Николаевич демонстрировал «непротивление злу насилием». Зато у него были умные и энергичные заступники – почитатели его нового учения. В их среде «неугомонная», «корыстная», «бездушная», «скандальная» жена стала притчей во языцех.

Самые последние годы супружеской жизни этой некогда счастливой пары были очень тяжелы. «Уйти, жить одному», – всё чаще пишет Лев Николаевич в дневнике. И он ушёл.

Он ушёл от неё и умер в чужом доме через несколько дней. А она осталась. Осталась с воспоминаниями о хорошем и плохом, с мыслями, что весь мир видит в ней, жене, причину его страданий и смерти.

Уход Льва Толстого из жизни вызвал в Софье желание немедленно к нему присоединиться. Несмотря ни на что, графиня испытывала «невыносимую тоску и угрызения совести» по отношению к мужу. Каждый день женщина посещала могилу любимого человека и меняла там цветы.

Через несколько дней после кончины мужа она писала в дневнике:

«Невыносимая тоска, угрызения совести, слабость, жалость до страданий к покойному мужу… Жить не могу».

Но прошло несколько лет и в мемуарах «Моя жизнь» вдова пишет:

«Он ждал от меня, бедный, милый муж мой, того духовного единения, которое было почти невозможно при моей материальной жизни и заботах, от которых уйти было невозможно и некуда. Я не сумела бы разделить его духовную жизнь на словах, а провести её в жизнь, сломить её, волоча за собой целую большую семью, было немыслимо, да и непосильно».

Софья Андреевна пережила мужа на 9 лет. И эти годы жена Льва Толстого посвятила сохранению творческого наследия писателя – издала собрание сочинений, письма, которые супруги писали друг другу, сберегла личные вещи, впоследствии ставшие частью музейной коллекции. В усадьбе Толстая стала первым экскурсоводом.

Умерла Софья Толстая в ноябре 1919 года, вероятнее всего, по естественным причинам. Похоронена в 2 км от Ясной Поляны, на кладбище села Кочаки, рядом с церковью Николая Чудотворца. В этом некрополе находятся могилы деда, родителей и брата Льва Николаевича, сестры Софьи – Татьяны.

Вот слова, которые написала для нас Софья Андреевна:

«Пусть люди снисходительно отнесутся к той, которой, может быть, непосильно было с юных лет нести на слабых плечах высокое назначение – быть женой гения и великого человека».

Анастасия Арапова – дочь русского генерал-майора Николая Устиновича Арапова и его жены Веры Александровны Казаковой родилась 28 декабря 1871 года. Её отец умер в 1884 году, мать – в 1890 году. После смерти родителей вместе с младшей сестрой Софьей стала обладательницей внушительного состояния. До замужества жила в доме своей тётки – Марии Александровны Звегинцовой. Двоюродный брат сестёр Араповых, Александр Звегинцов, служил в одном полку с Маннергеймом и был его другом.

Карл Густав Эмиль Маннергейм родился в 1867 году в Финляндии, входившей тогда в состав Российской империи, в 13 лет остался сиротой.

У отца – графа и предпринимателя разорился его бумажный бизнес, и он сбежал с любовницей в Париж. Там он стал вести богемный образ жизни, нисколько не заботясь о жене с семью детьми. Такого удара мать Густава не смогла выдержать и вскоре умерла.

Вопреки воле Густава, родственники определили его в кадетское училище, откуда он был вскоре исключён за постоянное несоблюдение дисциплины.

Успешнее он был в Николаевском кавалерийском училище в Санкт-Петербурге, которое он окончил с отличием в 1889 году. Маннергейм был высокий, стройный, обладал благородной осанкой, уверенной манерой держаться и красивыми чертами лица. Служа кавалергардом при императоре Николае II, он выделялся на фоне других, шествуя на торжественных церемониях. Светский Санкт-Петербург предъявлял особые требования к молодому человеку. Почти каждый вечер надо было сопровождать дам на балах, приёмах, где он вскружил головы многим красавицам. А ещё скачки, карточные игры… Для такой жизни нужны были деньги и очень даже приличные деньги. А долги всё росли и росли.

И тут судьба подарила ему карт-бланш. Густав познакомился с Анастасией Араповой, которая после смерти отца – генерала полиции, а немного позже и матери стала наследницей огромного состояния, примерно в 800 000 рублей.

Анастасия была достаточно образованной, но некрасивой, капризной и взбалмошной девушкой, но на всё это Густав закрыл глаза. С такой женой он мог воплотить многие свои мечты и, главное, расплатиться с долгами.

Вскоре после свадьбы в 1892 году Маннергеймы купили усадьбу Априкен (сейчас Априки) в Латвии, которая с 17-го века принадлежала баронам Остен-Сакенам, затем Корфу.

Точнее, усадьбу Априкен купила Анастасия Арапова. Она записала усадьбу на имя Густава, чтобы все доходы с хозяйства шли прямиком в его карман. По сути, это было первое в жизни бедного кавалергарда собственное недвижимое имущество. Для честолюбия Густава это было очень важно – его дом, его земля, его хозяйство, которое он хотел сделать богатейшим и процветающим. Здесь он собирался воплотить свою самую заветную мечту – построить конезавод, пусть и небольшой.

В латвийском семейном гнёздышке всё начиналось радужно. Густав энергично принялся за развитие хозяйства, чтобы оно приносило ему как можно больше денег. Он закупил коров и овец, стал разводить карпов в пруду.

Усадьба Априкен в те годы была одной из богатейших в тех краях и поражала как размерами, так и убранством господского дома, монументальностью хозяйственных построек. Двухэтажный дом с башней напоминал музей, так много там было художественной мебели, старинных гравюр, фамильных портретов мастерского письма.

Роскошная обстановка, громадные, залитые светом залы и гостиные, живописный вид из окон – здесь давались изысканные обеды для гостей из Петербурга и родственников Карла из Финляндии.

Служил там целый штат прислуги – лакеи, горничные, посудомойки и… армия конюхов.

Но несмотря на эту «армию», дела не шли. Неурожаи, болезни скота и ещё множество хозяйственных проблем, которые Маннергейм не мог решить, преследовали его. Молоко, пока его довозили до покупателя, скисало, не спас положение и заводик по переработке молока, последней каплей стали «уснувшие вечным сном» карпы в пруду. А ведь он рассчитывал на хорошую прибыль. В то время в Европе карпы пользовались большим спросом.

Тем временем Ната (так в семье называли Анастасию) закатывала мужу страшные истерики, она его жутко ревновала. И поводы на самом деле были, Густав открыто изменял супруге с балериной Тамарой Карсавиной, графиней Елизаветой Шуваловой и ещё многими блистательными питерскими дамами.

Брак не смогли спасти и две дочки, родившиеся в 1893 и 1895 годах. Между этими годами, в 1894-м, при родах умер сын Густава и Анастасии. Потеряв надежду на появление наследника в законной семье (ходили слухи, что через несколько лет у него родился сын от балерины Екатерины Гельцер), разочаровавшись в сельской жизни и потерпев такую позорную неудачу, Густав Маннергейм забросил своё латвийское поместье. Его ждали военные подвиги и большие исторические свершения…

14 мая 1896 года состоялась коронация Николая II и Александры Фёдоровны. По обеим сторонам царского трона в белых мундирах и лосинах, в высоких ботфортах, с обнажёнными палашами стояли два шлемоносных красавца-кавалергарда. Одним из них был поручик – барон Маннергейм…

Во время коронации барон сумел отличиться неожиданным образом. Согласно протоколу, царь должен был входить в храм без оружия. Поэтому император отстёгивал саблю и передавал её одному из кавалергардов. И в этот момент Николай II задел цепочку, на которой висел орден Андрея Первозванного, и она оборвалась. Орден упал бы, не подхвати его Густав. Падение такой награды на землю в глазах суеверных подданных могло бы стать зловещим предзнаменованием. Позднее Николай II отметил эту расторопность Маннергейма специальным подарком – своей фотографией с дарственной подписью.

14 сентября 1897 года Высочайшим указом Густав Маннергейм был переведён в Придворную конюшенную часть, оставаясь в списках Кавалергардского полка, с окладом в 300 рублей и двумя казёнными квартирами: в столице и в Царском Селе.

В семье его видели редко. Карл уезжал в длительные командировки по конным заводам – комплектация конюшни лошадьми была его основной задачей.

Бывали и специальные задания – как уже признанный знаток лошадей, он подбирал самых лучших для эскизов и картин Валентина Серова.

Во время одной из командировок при осмотре лошадей трёхлетняя кобыла раздробила Густаву коленную чашечку. Он уже никогда не оправится от этой травмы, будет хромать и испытывать постоянную боль.

А семейная жизнь трещит по швам. С графиней Елизаветой Шуваловой, которую все называли Бетси, он едет на курорт лечить колено. Об этом судачит весь Петербург, но ещё больнее для Анастасии, когда соперница даёт в Петербурге потрясающие воображение костюмированные балы. Вместе с художником Леоном Бакстом она придумала бал цветных париков. Бакст поставил условие светским львицам: их парики должны были быть обязательно выдержаны в одном тоне с цветом платья. Во время котильона среди гостей раздавали роскошные цветы – розы, сирень, лилии, для этого из Ниццы выписали вагон цветов.

Не даёт покоя Нате и роскошный дворец Шуваловой на Фонтанке, 21 (сейчас там музей Фаберже). Зависть и ревность её убивают. В конце концов доведённая до отчаяния баронесса Маннергейм, оставив двух дочерей на попечение родственников, записалась на курсы медицинских сестёр и в начале сентября 1901 года в составе санитарного поезда поехала на Дальний Восток, затем в Китай, где попала в кровопролитную мясорубку «восстания боксёров».

Беспощадные отряды китайских повстанцев, которых называли «боксёрами» или «ихэтуани», восстали против хищнического вмешательства иностранцев в политику, религию и экономику их страны. Россия вместе с союзными странами участвовала в подавлении восстания.

В госпитали потоками шли раненые, Анастасии уже некогда было думать ни о муже, ни о детях, а балы остались в далёком прошлом. В настоящем были бинты, вата, кровь, страдания раненых и похороны тысяч зверски убитых.

Китайцы не обращали внимание на международные законы и обстреливали поезда и госпитали «Красного креста», в любой момент баронесса Маннергейм могла быть убита. Но она вернулась в Россию в полном духовном и физическом истощении, с повреждённой ногой и… медалью «За поход в Китай».

Этот поступок жены и пережитые ею страшные испытания потрясли барона Маннергейма, семейная жизнь на какое-то время наладилась, но Густав вскоре снова принялся за старое. В конце концов Ната решила отомстить и нанести самый болезненный удар – лишить супруга денег от имения, тайно от него она переписала Априкен на себя и переехала во Францию с дочками навсегда.

Маннергейму пришлось рассчитывать только на жалованье, других средств к существованию больше не было. Конечно, была подруга – богатая графиня, уже вдовствующая Бетси Шувалова. Она предлагала вступить в официальный брак, но Густав боялся, что развод повредит его карьере и навлечёт недовольство царствующих особ.

Проблему разрешила русско-японская война, там Маннергейм получил первый боевой опыт. А потом было секретное задание от Генерального штаба русской армии: под видом путешествия и сбора этнографических сведений в научных целях ему предстояло совершить переход от Самарканда до Пекина по труднодоступным и малоизученным районам Центральной Азии, Китая, Монголии и Тибета. Этот маршрут, по которому ещё никогда не проходили европейцы, пролегал практически вдоль российской границы.

Маннергейм занимался сбором статистических данных о населении, численности, о составе вооружённых формирований, политической обстановке. За два года он одолел почти 14 000 км верхом на лошади, провёл фотосъёмки военных объектов, горных дорог, перевалов, фортификационных построек, инженерных сооружений – мостов, источников воды и прочих важных объектов.

Долгие годы супруги друг с другом не встречались, как живёт и как воюет её муж, Анастасия узнавала из газет. Ненавистная разлучница Елизавета Шувалова после революции тоже обосновалась в Париже, успев вовремя перевести свои капиталы в английский банк. Бетси продолжала блистать и в Париже, собирая на свои балы русских эмигрантов.

Эмигрантская пресса в Париже часто писала о похождениях и подвигах главнокомандующего уже независимой Финляндии Густава Маннергейма. Его дочери выросли, но замуж так и не вышли, старшая Анастасия ушла в монахини, младшая София стала помогать отцу и занималась сбором средств для организации пропаганды вдоль линии фронта, в том числе закупала радиоаппараты и громкоговорители…