Скелеты в шкафах. Книга 2

© Я. Канявский, текст, 2026

© Издательство «Четыре», 2026

Большинство революционеров —

потенциальные консерваторы.

Дьявол начинается с пены на губах ангела,

вступившего в бой за святое дело.

Глава 1. Несогласные

Мы проводим всю жизнь в борьбе…

Боремся с врагами, боремся со стихией…

Надо хоть с собой жить в мире.

Во время Гражданской войны Украина представляла собой «лоскутное одеяло» – помимо красных и белых здесь хозяйничали десятки атаманов, порой захватывавших немалые территории.

Дольше всех сопротивлялась советской власти так называемая Холодноярская республика – крестьянско-казацкое «государство» с населением в 30 тысяч человек. Место рождения республики Урочище Холодный Яр находилось на территории Черкасского уезда Киевской губернии. В этих местах, воспетых Тарасом Шевченко, казаки-гайдамаки некогда устроили Колиивщину – кровавое восстание против поляков. Вспомнив о вольных традициях предков, местные крестьяне сперва объединились для охраны Матронинского монастыря, а в апреле 1919 года подняли бунт против советской власти. Возглавил восстание 25-летний Василий Чучупак – сын хлебороба из села Мельники, получивший боевой опыт на Первой мировой войне. Ключевую роль в успехе восстания сыграла помощь, оказанная конницей кубанского атамана Уварова, с помощью которого холодноярцы взяли соседний Чигирин. Однако потом им пришлось отступить – к счастью, было куда. Местный ландшафт как нельзя лучше подходил для ведения партизанской войны: густые леса и болота перемежались глубокими оврагами. Укрывались повстанцы в пещерах. Сам Чучупак называл подконтрольные территории не республикой, а «управой». Власть руководимого им и его братьями повстанческого комитета распространялась на 8 многолюдных сёл. От «зелёных» орд Нестора Махно холодноярцев отличала приверженность идеям украинского национализма. Исследователи Пётр Орешкин и Юрий Васильев даже называют эту крестьянскую республику «олицетворением петлюровщины». В тылу красных и белых Холодный Яр признавал над собой власть директории Украинской Народной Республики, но территориально он всегда оставался анклавом. Основная часть Украины в это время последовательно была занята сперва красными, потом белыми, а затем снова красными. По соседству с Холодноярской управой возникли похожие образования, правда, менее долгоживущие – например, Республика Чёрного Леса, Млеевская, Медвинская республики и другие, более мелкие. А главным соперником Чучупака был «красный» атаман Коцур – лидер так называемой «Чигиринской советской республики». В марте 1920 года в армию Холодного Яра влилась Степная дивизия УНР. В том же месяце Василий Чучупак покончил с собой в окрестностях родного села, когда на него напали красноармейцы. В сентябре главным атаманом Холодного Яра стал командир Степной дивизии Константин Пестушко. Впрочем, уже через месяц он сложил полномочия, перебравшись со своей конницей на Екатеринославщину. Разделение сил пагубно сказалось на дальнейших перспективах повстанцев. После окончания Советско-польской войны и отплытия Врангеля на Босфор у большевиков уже не оставалось «внешних» противников, и они приступили к «зачистке» последних очагов сопротивления на Украине. В сентябре 1921 года Холодный Яр мог соединиться с Махно, но «батьку» от казачьей республики отбили красные. После этого за дело взялись чекисты. Часть атаманов они уговорили сдаться, пообещав амнистию (впоследствии сдавшиеся были расстреляны), против оставшихся же провели целую спецоперацию. В сентябре 1922 году сотрудники ЧК организовали в Звенигородке «съезд атаманов», всех участников которого арестовали и доставили в Лукьяновскую тюрьму в Киеве. 2 февраля 1923 года Киевский губернский ревтрибунал вынес нескольким активным деятелям республики смертный приговор. Однако они не стали дожидаться расстрела. 9 февраля заключённые похитили у охранника оружие и захватили канцелярское помещение тюрьмы. «Четыре часа продолжался бой, но прорваться не удалось, – пишет историк Валентин Шкварец. – Когда кончились патроны, атаманы попрощались между собой, стали посреди коридора парами, лицом к лицу, и пустили последние пули друг другу в сердца. Именно так завершили свой последний бой николаевские и холодноярские атаманы». В 2016 году атаманы Холодного Яра и Чёрного Леса были официально реабилитированы. Правящий в Киеве режим признал их «борцами за независимость Украины».

Начало 1930-х годов. Чёрно-белая кинохроника. Большой зал. Сидят сотни молодых людей в одинаковой полувоенной униформе. Входит человек с короткими усиками. Добрые молодцы мгновенно вскакивают, выкидывая вверх правую руку и что-то орут. Не иначе фюрер вошёл в зал мюнхенской пивной. Но нет. Все штурмовики не в коричневых, а в синих рубашках. И орут они не «Хайль Гитлер!», а на чистом русском языке: «Слава Главе!». Это не нацисты, а младороссы, и глава у них не Адольф Гитлер, а Александр Казем-Бек. А главный лозунг партии: «Царь и Советы».

«Что за чушь? – возмутится читатель. – И почему до сих пор об этом не писали ни коммунисты, ни либералы?»

Пора наконец разобраться с русской эмиграцией начала XX века. Как нас уверяют историки, в царствование Николая II «Россия вступила в золотой век». Увы, не менее 7 млн подданных проголосовали ногами против «святого царя» и убыли в эмиграцию – в Европу, в Северную и Южную Америку. Но лишь около 100 тыс. эмигрантов – в большинстве офицеров и некоторое число казаков – вошли в состав Русского общевойскового союза. Фактически это была кадрированная армия с корпусами, дивизиями, полками. В Париже дислоцировались командование РОВС и штабы, поддерживавшие связь с рядовыми членами как во Франции, так и в других странах Европы. Систематически раздавались чины и награды.

Цель РОВС в мирное время – террор против советских организаций и граждан в Западной Европе, заброска диверсионных групп в СССР. А в случае начала войны против СССР любой европейской державы РОВС готов был предоставить в её распоряжение 100-тысячную армию. Согласно мобилизационному плану РОВС, в течение первых пяти дней войны только в Югославии и Болгарии должны быть сформированы четыре полноценные дивизии из эмигрантов. Надо ли говорить, что РОВС представлял собой серьёзную угрозу СССР. И ОГПУ-НКВД предпринял все усилия, чтобы её обезвредить. Меры принимались разнообразные: от создания липовых подпольных организаций внутри СССР («Трест» и «Синдикат») до попыток развала РОВС изнутри. Среди руководства РОВС было завербовано несколько генералов. Из них широко известен только генерал-майор Скоблин, поскольку он провалился. Ещё не менее пяти белых генералов на Западе считают советскими агентами – но их не признают (но и не отрекаются официально) в России.

Род Казем-Беков происходил из дербентских татар. Отец нашего героя Лев Александрович Казем-Бек (1876–1932) окончил Пажеский корпус, стал корнетом гвардейского уланского полка. Но быстро перешёл в Министерство земледелия и женился на Надежде Геннадьевне Шпигельберг. 2 февраля 1902 года в Казани у него родился сын, названный по деду Александром.

Двенадцатилетний Саша поступил в Царскосельское реальное училище императора Николая II. Любопытно, что директор училища Эраст Цытович параллельно преподавал математику детям царя – Ольге, Татьяне и Алексею. А также был начальником царскосельских скаутов.

Три года провёл в скаутах и Александр. В этом же отряде скаутов, состоявшем из 100 человек, числился наследник престола Алексей. И реально служил Георгий, сын великого князя Константина. В мае 1917 года Александр Казем-Бек получил звание скаут-мастера.

В марте 1918 года Александр оказывается с семьёй в Кисловодске. Обратим внимание, что тысячи шестнадцатилетних парней воевали в Красной и Белой армиях. Но Александр Казем-Бек в тылу белых пока занимается исключительно скаутскими делами.

Лишь в ноябре 1919 года в Ростове он зачислен в уланский полк. Ему дали командовать маршевым эскадроном, состоявшим из 40 человек, большинство из которых были пленными красноармейцами. Тут Казем-Бек внезапно заболел, а уже 17 января 1920 года на пароходе «Иртыш» вместе с родителями отправился в Константинополь.

Осенью 1917 года эсеры и кадеты в Учредительном собрании получили свыше 60 % голосов. Но в эмиграции таковыми себя считали несколько сотен, максимум несколько тысяч человек. К 1930 году немногочисленные организации эсеров и кадетов превратились в группки по несколько десятков человек.

Подавляющее большинство эмигрантской молодёжи (свыше 95 %) приняли язык и менталитет страны проживания и обустраивали там свою жизнь. Что же касается узкой политизированной прослойки, то они в основном подались в фашисты. В 1920-х годах в Харбине, Иокогаме и Шанхае возникло несколько фашистских партий. В 1923 году в Мюнхене также возникла русская фашистская партия «Молодая Россия». На её учредительном съезде Александр Казем-Бек был избран «главой». В 1925 году партия была переименована в «Союз младороссов».

31 августа (13 сентября) 1924 года великий князь Кирилл Владимирович издал Манифест о принятии им титула Императора Всероссийского.

В манифесте «кобургский император», как его прозвали эмигранты, уповает на Бога и… Красную армию. Нет, я не шучу: «Пусть Русская армия, хотя и называемая красной, но в составе коей большинством являются насильно призванные честные сыны России, скажет решающее слово, встанет на защиту попранных прав Русского народа и, воскресив исторический Завет – за Веру, Царя и Отечество, восстановит на Руси былой Закон и Порядок».

Идеология младороссов была странным синтезом скаутизма, фашизма, русского национализма и православия. Эта гремучая смесь привела к появлению забавных лозунгов: «Царь и Советы», «Пролетариат будет опорой монархии нового типа!», «Русский царь освободит трудящихся от ига красных и золотых паразитов!» и т. п.

Почему же идеология младороссов была примерно на 80 % воспринята «императором Кириллом»? Во многом от безысходности. Утопающий хватается за соломинку.

Императором Кирилла Владимировича признали немногие. Против него выступило большинство членов семейства Романовых, оказавшихся за границей. Великий князь Николай Николаевич говаривал: «Царь Кирюха – предводитель банды жуликов и пьяниц». Хуже всего было то, что Кирилла не поддержал РОВС.

В 1929 году Казем-Бек и руководство партии младороссов перебираются в Париж. В апреле 1931 года в журнале «Младоросс» был опубликован план построения федеративной либеральной и корпоративной империи:

«1. Природный Царь и Свободные советы.

2. Союзная империя. Полное самоуправление всех областей как с русским, так и с инородческим населением. Свобода и право всех народов Империи устраивать их внутреннюю жизнь сообразно с их культурными и бытовыми особенностями…

4. Социальный мир. Сотрудничество всех социальных слоёв нации. Преодоление классовой борьбы через упразднение классового начала. Замена классового признака профессиональным.

5. Всенародное примирение. Всеобщая политическая амнистия. Упразднение партий. Отказ от реституции как социальной, так и имущественной».

Обратим внимание на последний пункт. Отказ от реституции – это ножом по горлу беглым помещикам и капиталистам. Даже сейчас, в XXI веке, многие потомки помещиков, деятели РПЦ требуют реституции.

Какое место заняли бы младороссы в империи Кирилла? В начале 1930-х многие из них, не стесняясь, говорили, что хотят быть на положении чернорубашечников в Итальянском королевстве. А Казем-Бек должен стать кем-то типа Муссолини при итальянском короле Викторе-Эммануиле.

Младороссы регулярно с 1930 года устраивали палаточные лагеря вблизи Сен-Бриака – резиденции «императора Кирилла». В 1932 году младороссом с партийным значком № 1 стал его сын – пятнадцатилетний великий князь Владимир Кириллович.

В январе 1934 года Казем-Бек приезжает в Италию. Цель – личная встреча с Муссолини. Однако итальянцы тянули, и встреча с дуче состоялась лишь в мае. Затем последовала аудиенция у папы Пия XI.

Зато пока Казем-Бек скучал в Риме, с ним наладил контакт Лев Гельфант – секретарь советского посольства. И, разумеется, агент ОГПУ. Многие историки считают, что отцом Гельфанта был сам Александр Парвус (Израиль Гельфанд) – видный социал-демократ и авантюрист, соратник Ленина в эмиграции. Видимо, Лев Гельфант и завербовал Казем-Бека.

С 1934 года, после посещения Италии, Александр Казем-Бек перестал восхвалять фашизм и занял откровенно просоветскую позицию. В марте 1939 года, когда вермахт оккупировал остатки Чехословакии, Казем-Бек написал в журнале младороссов 26 марта: «Глубоко потрясён нашествием германцев, поработивших славянскую страну… Нападение на Прагу есть нападение на Москву».

С началом войны партия младороссов оказалась в сложном положении. Французские власти и СМИ обвиняли их в сочувствии как немцам, так и большевикам.

Посему Казем-Бек придерживался тактики «малых дел».

Так, в конце 1939 – начале 1940 года Казем-Бек пытался убедить французское правительство разрешить эмигрантам и трудовым мигрантам из Белоруссии и с Украины вступать во французскую армию в качестве «лиц без гражданства». И запретить насильственно мобилизовать их в польские части марионеточного правительства в городке Анжу.

Надо ли говорить, насколько спокойнее было вернуться в БССР и УССР белорусам и украинцам, служившим во французской армии, чем в польской эмигрантской.

В 1941 году Казем-Бек через Испанию уехал в США. С ноября 1942 года он был зачислен в штат OSS (Управление стратегических служб, руководимое генералом Джозефом Донованом, в 1947 году переформировано в ЦРУ).

Александр Львович занимается составлением отчётов о различных эмигрантских группах и отдельных персонажах. Часть его отчётов, довольно информативных, позже была опубликована в США. Видимо, его привлекали и к более деликатным мероприятиям.

Примерно в 1954 году Казем-Бек попадает под колпак ФБР. Здесь его рассматривают как советского разведчика. И в 1956 году Казем-Бек, бросив жену Светлану и детей, бежит через Лондон в Швейцарию. Там советские дипломаты добывают ему авиабилет до Праги, а оттуда по железной дороге он прибывает в Москву.

Позже сам Александр Львович писал: «На Киевском вокзале меня встретили по правительственной линии Е. В. Трубицин, а по линии Патриархата – секретарь отдела внешних сношений А. С. Буевский. Меня доставили в гостиницу „Пекин“, где в правительственном отделении мне было предоставлено прекрасное помещение „люкс“, в котором я и пробыл до января следующего [1957] года».

В октябре 1956 года, гуляя по Москве, Казем-Бек «случайно» встретил на улице своего старого противника по французской эмиграции Льва Дмитриевича Любимова.

Любимов – тоже тёмный персонаж. В 1919 году в 17 лет с семьёй эмигрировал во Францию. В 1927 году посвящён в ложу «Астрея», через два года стал помощником её секретаря. Политический обозреватель газеты «Возрождение» до 1940 года. Причём в «Возрождении» Казем-Бек и младороссы были любимой мишенью Любимова.

В 1940–1944 годах Любимов жил в Париже и сотрудничал с оккупантами. В частности, печатался в пронацистской газете Je suis partout, а параллельно посылал информацию в Москву за подписью «Александров». Летом 1945 года в Париже он получил советский паспорт, а 23 ноября 1947 года выслан из Франции за просоветскую деятельность.

В Москве печатался в советских СМИ, писал книги, работал в Славянском комитете. Обычная карьера для советского разведчика-нелегала, вернувшегося на родину.

Любимов потащил Казем-Бека в свою квартиру в Измайлове и представил жене и её дочери Сильвии Цветаевой. Вскоре у 54-летнего Александра Казем-Бека и 17-летней Сильвии начался роман.

16 января 1957 года Казем-Бек получил советский паспорт и переехал в гостиницу «Националь». Ему предложили работать в журнале Московской патриархии с месячным окладом 3000 дореформенных рублей – три инженерных оклада того времени. Кроме того, Александр Львович писал антиамериканские статьи в газету «Правда» и выступал по Московскому радио, что давало дополнительный доход.

Никита Елисеев писал: «Казем-Бек обосновывается в отделе внешних церковных сношений Московской патриархии. Официально – переводчик. Фактически – правая рука и референт митрополита Никодима (Ротова), ведавшего связями с зарубежными церквями. Заранее оплаченные счета в ресторане „Прага“, отличная квартира в центре Москвы, встречи с зарубежными делегациями, вторая жена – и тоже церковным браком. Причём (вот это подпольщик!) первая жена, оставшаяся в США, десять лет не подозревала, что у неё есть счастливая соперница, и с оказиями пересылала мужу, бедствующему в нищей Совдепии, лекарства, костюмы, книги – всё, что попросит».

Чем занимался Казем-Бек в отделе внешних сношений патриархии? Встречал почти всех иностранцев, приезжавших по церковным делам в Москву. 21 февраля 1977 года Казем-Бек умер на даче в Переделкине и там же был похоронен. По аналогии с названием известного фильма о Зорге хочется спросить: «Кем вы были, Александр Казем-Бек?» В сухом остатке благодаря успешным действиям советских разведчиков, включая Казем-Бека, ни одна рота белогвардейцев не попала на Восточный фронт. А вместо 100-тысячной армии закалённых бойцов РОВС к 1941 году представлял собой агонизирующую организацию, которая никак не сумела проявить себя в годы войны.

Глава 2. Противники

Текут рекой за ратью рать,

Чтобы уткнуться в землю лицами.

Как это глупо – умирать

За чей-то гонор и амбиции.

22 июня 1941 года, с нападения нацистской Германии на Советский Союз, начался новый этап Второй мировой войны. Отныне Германия воевала на два фронта, и её поражение становилось только вопросом времени. Почему же Гитлер решился на этот, казалось бы, самоубийственный шаг – наступление на восток?

Опыт Первой мировой войны вполне доказал гибельность для Германии войны на два фронта. Но Гитлер всё равно считал такую войну неизбежной. Фюрер не верил Сталину и не сомневался, что рано или поздно тот на него нападёт. Поэтому Гитлер надеялся ударить первым и разгромить СССР в ходе «молниеносной войны» – блицкрига. Точно так же Сталин не верил Гитлеру и был уверен в том, что германское нападение на СССР вскоре последует. И точно так же надеялся упредить потенциального противника, ударить первым и разгромить Германию в ходе войны «малой кровью и на чужой территории».

Всё дело было в сроках, когда предполагалось нападение одного диктатора на другого. Сталин полагал, что Гитлер нападёт на Советский Союз только после капитуляции Великобритании или заключения с ней мира на германских условиях. В этом его убеждал, в частности, доклад Разведуправления Красной армии от 20 марта 1941 года, где утверждалось, что «наиболее возможным сроком начала действий против СССР являться будет момент после победы над Англией или после заключения с ней почётного для Германии мира».

В тот момент Гитлер мог применить две альтернативные стратегии борьбы с Британской империей. Германия могла попытаться перенести основные усилия в бассейн Средиземного моря, захватить Египет, а потом постараться оккупировать ближневосточные владения Британии, включая Ирак, захватить Иран и, помимо завоевания крупнейших нефтяных месторождений, создать угрозу Британской Индии. Однако средиземноморская стратегия никак не укладывалась в рамки блицкрига. Для победы на Средиземноморском театре Германии требовалось значительно нарастить количество самолётов и особенно тоннаж судов, как военных, так и торговых. Всё это требовало немалых усилий – на период значительно больший, чем один год. Но и в 1941 году германская экономика ещё не была полностью переведена на военные рельсы.

Главное же, даже захват вермахтом Гибралтара и Египта не принудил бы к капитуляции Британию, которая ощущала всё бо́льшую поддержку со стороны США. 11 марта 1941 года в Америке был принят закон о ленд-лизе, который давал президенту США право передавать в аренду другим государствам различные товары и материалы, включая вооружение и боевую технику, необходимые для ведения военных действий, если этого потребуют интересы безопасности США. С этого момента американское вооружение и стратегические материалы могли легально поставляться Соединённому Королевству и британским доминионам, причём без немедленной оплаты. Гитлеру требовалось поскорее разобраться с Британией, поскольку очень скоро та могла – при американской поддержке – стать непобедимой. Средиземноморская стратегия для этой цели была непригодна.

Казалось, больше возможностей быстро принудить лондонское правительство к капитуляции открывала высадка вермахта на Британские острова, учитывая относительную слабость британских сухопутных сил в метрополии. Но Люфтваффе битву за Британию в 1940 году проиграли. Что ещё важнее, для масштабной высадки у немцев не хватало как надводных боевых кораблей, так и грузового тоннажа. Быстро исправить оба эти недостатка было невозможно. Поэтому в 1941 году успешная германская высадка на острова исключалась. Гитлер сознавал это и решил напасть на Советский Союз, чтобы предотвратить возможное советское нападение (никаких конкретных данных о его подготовке он не имел, так что назвать германскую атаку превентивным ударом нельзя) и лишить Британию последнего потенциального союзника на европейском континенте.

Фюрер рассчитывал сокрушить СССР в ходе блицкрига по плану «Барбаросса». При этом он сознавал весь риск затеваемого предприятия, так как в случае, если бы молниеносная война не удалась, стратегическое положение Германии становилось безнадёжным. Так, 30 мая 1941 года Гитлер сказал представителю дипломатического ведомства Германии при Ставке Вальтеру Хевелю: «„Барбаросса“ является риском, если этот план не удастся, то всё так или иначе пропало. Но если бы он удался, то создалась бы ситуация, которая, вероятно, принудила бы Англию к миру».

Гитлер торопился разделаться с Советским Союзом, чтобы, с одной стороны, предотвратить возможное советское нападение на Германию, а с другой – успеть закончить кампанию против СССР ещё до вступления в войну США, которое явно приближалось. Фельдмаршал Герд фон Рундштедт, командующий группы армий «Юг», говорил бывшему офицеру своего штаба, перед вторжением в СССР назначенному начальником штаба 4-й немецкой армии, полковнику Гюнтеру Блюментритту, что «в 1941 году разнеслось известие, что русские собираются напасть не только на Германию, а на всю Европу! В качестве доказательства Гитлер приводил три фактора: усиление советских вооружённых сил, увеличение числа дивизий и войну с Финляндией. Он считал, что русские ведут активную подготовку для нападения на Германию. Фюрер вспоминал Ленина, который заявил, что Советы ставят перед собой цель разжечь мировую революцию и эта цель может быть достигнута только с помощью силы. Отсюда лихорадочное формирование Красной армии. И тогда Гитлер заявил, что он не намерен ждать, когда русские будут готовы к нападению, и опередит эту опасность с Востока ради защиты Германии и всей Европы. Он считал, что русские нападут на Германию в 1941 году».

Гитлер не имел чётких данных относительно советских намерений, но и у Сталина не было конкретной информации о том, что Гитлер готовит нападение на СССР. Поэтому подготавливаемый им удар против Германии также нельзя назвать превентивным. Как и план «Барбаросса», сталинский план нападения на Германию был направлен против возможных будущих планов потенциального противника. Насчёт же сроков нападения Германии на СССР Сталин заблуждался, что стало трагедией и для него самого, и для страны. В советском Генштабе не располагали сведениями о содержании плана «Барбаросса» и имели не вполне адекватное представление о результатах воздушной битвы за Британию, преувеличивая боеспособность немецких военно-воздушных и военно-морских сил.

Так, в сводке Разведывательного управления Красной армии от 11 сентября 1940 года утверждалось, что на 1 сентября у немцев «всего на Западе находится от 6000 до 7000 боевых самолётов (главным образом истребителей и бомбардировщиков), предназначенных для самостоятельных действий против Англии». В действительности на 1 сентября 1940 года Люфтваффе всего располагало только 3547 боевыми самолётами, из которых боеготовыми были только 3015. Реальную численность Люфтваффе советская разведка завышала как минимум вдвое. Поэтому Сталину последствия битвы за Британию для немцев не казались катастрофическими, и он считал вполне вероятной проведение Германией высадки в Англии летом или в самом начале осени 1941 года.

Успеха германского десанта на Британские острова советский вождь допустить никак не мог. В случае, если бы Британия капитулировала, СССР остался бы с Германией один на один, что вовсе не входило в расчёты Сталина. Поэтому он отдал приказ о разработке плана развёртывания Красной армии на Западе, нацеленного на вторжение в Германию. Нанести удар следовало ещё до германской высадки в Англии, так как была опасность, что, вторгнувшись на Британские острова, немцы предпочтут временно отдать часть территории на Востоке, но довести до конца разгром британцев. 11 марта 1941 года был утверждён план развёртывания с основной группировкой советских войск на юго-западном направлении. На этом плане как раз в разделе, посвящённом юго-западному направлению, сохранилась резолюция заместителя начальника Генштаба генерал-лейтенанта Николая Ватутина: «Наступление начать 12.06».