Синяя линия

© Капитан М., 2026

ISBN 978-5-0069-4089-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. График ночной смены

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо над Городом в густой, багровый цвет запёкшейся крови. Для нормальных людей это было время ужина, отдыха, возвращения домой к семьям. Для Макара Иволгина это был час смены работы, профессии, а по сути – целой жизни.

Он стоял на смотровой площадке шестого сектора, облокотившись на хлипкое на вид, но бронированное ограждение. Внизу, насколько хватало глаз, раскинулся Город. Его Город. Тот, в котором он только что закончил свою дневную смену. Тысячи огней зажигались в вечерних сумерках, превращая каменные джунгли в мерцающее море. Красиво. Опасно. Зыбко.

Иволгин поправил кобуру под легким плащом. Днём он носил жёсткий воротничок и бляху с гербом Западного Сектора – серебряный ключ на синем поле. Он был старшим инспектором уголовного розыска, гроза местной шпаны и авторитетов. А ещё, ровно в девять вечера, он снимал жёсткий воротничок, прятал бляху в потайной карман и переходил на другую сторону.

Стену, разделяющую два Города-государства – Синий Запад и Красный Восток – было видно отсюда идеально. Серая, тридцатиметровая полоса бетона, утыканная смотровыми вышками и датчиками движения, она разрезала некогда единый мегаполис, как скальпель хирурга, сделавшего смертельный разрез. Официально это называлось «Зоной демаркации и безопасности». Для жителей по обе стороны это была просто Стена. Для таких, как Иволгин – место работы.

– Макар, хорош любоваться, – раздался за спиной скрипучий голос. – Смену сдавать будешь?

Иволгин обернулся. К нему подходил пожилой мужчина в такой же, как у Макара, неброской одежде, но с усталыми глазами человека, который слишком долго смотрит на эту Стену. Его звали Семён, и он был «ночным» детективом Восточного сектора, который только что проснулся и готовился заступить на свой пост.

– Смену, Семён, смену, – кивнул Макар. – Тишина в секторе? – спросил он на автомате, хотя знал, что ответ будет формальным.

– Как в могиле, – Семён сплюнул сквозь зубы. – Только на той стороне опять шебуршались. Ваши, западные, ловили кого-то у самого КПП.

Иволгин поморщился. «Ваши». Даже спустя столько лет они продолжали делить мир на «своих» и «чужих». Для Семёна он, Иволгин, был «своим» только восемь часов назад, когда они менялись ролями. Сейчас, в сумерках, Макар снова превращался в чужака, который идёт спать на «ту» сторону.

– Слышал. Мелочь, – коротко ответил Иволгин. – Контрабанда сигарет. Парнишку лет шестнадцати поймали с блоком в кармане. Отпустили с предупреждением.

– Мелочь – корень всех зол, – философски заметил Семён, протягивая Макару планшет. – Ладно, иди. Твоя смена там начинается. Смотри в оба.

Иволгин принял планшет, пробежался взглядом по сводкам. Несколько краж, драка в баре, попытка угона. Обычная рутина для Востока. Восточный сектор всегда был беднее, злее и голосистее. Там не носили блях с ключами, там работали в гражданском, а главным документом было удостоверение, напечатанное на красной бумаге. Иволгин был единственным человеком в обоих городах, у которого в кармане лежало два таких удостоверения.

Это была секретная программа, запущенная ещё двадцать лет назад, когда стена только встала. «Мост» – так назывался проект. Детективы, работающие по обе стороны, чтобы преступность не могла использовать Стену как щит. Преступник мог скрыться с Запада на Восток, и наоборот, и местная полиция ничего не могла с этим поделать – юрисдикция заканчивалась у КПП. А «мосты» могли. Они были тенью, живущей на линии разлома.

Спуск к подземному переходу, соединяющему сектора, занял минут десять. Лифт нырнул вглубь земли, и гул города стих, сменившись ровным гулом вентиляции. Тоннель был стерильно чистым, выкрашенным в успокаивающий бежевый цвет. Редкие лампы дневного света создавали ощущение, что ты идёшь по бесконечному коридору больницы.

КПП «Зеркало» располагался ровно посередине. Тяжёлая герметичная дверь с турникетами, сканеры сетчатки глаза и запаха, дежурная смена пограничников в чёрной униформе. Они не принадлежали ни к Западу, ни к Востоку. Это был независимый контингент «Стражей», нанятых советом городов.

– Иволгин, – лейтенант Стражей, молодой парень с хищным взглядом, проверил его данные на экране. – Долго вы сегодня. Смена?

– Конференция была, – соврал Макар, прикладывая палец к сканеру. – Внедрение новых методик опознания.

– Проходите, – лейтенант кивнул. – Удачной смены.

Макар шагнул в турникет. Лязг металла за спиной прозвучал как удар молотка, забивающего гвоздь в крышку гроба. Он был на Востоке.

Воздух здесь пах иначе. Даже в стерильном тоннеле чувствовалась эта разница – более резкий, дешёвый табак, острый запах жареного лука и ещё чего-то неуловимого, может быть, безнадёжности. Иволгин глубоко вздохнул, настраиваясь на другую волну. Здесь он был не грозным инспектором, а тихим оперативником по кличке «Доктор». Легенда у него была простая: фармацевт, торгующий рецептурными препаратами налево. Полезно для контактов.

Он вышел на поверхность в портовом районе. Если Запад блистал стеклом небоскрёбов и чистыми улицами, то Восток жил внизу, в тени этих небоскрёбов, которые виднелись на горизонте, но были недосягаемы. Узкие улочки, паутина проводов над головой, вечно мокрый асфальт и люди, которые никуда не спешат, потому что спешить им некуда.

Первым делом Иволгин зашёл в круглосуточную забегаловку «У причала». Здесь его знали. Здесь можно было выпить отвратительного кофе и узнать новости. Хозяин, толстый грек по имени Демьян, лениво протирал стойку.

– Доктор, явился, – без особой радости сказал он. – Тебе тут весточку оставили.

Демьян протянул мятый конверт. Макар взял его, не глядя, сунул в карман. Он знал, что внутри. Очередное задание от «кураторов» с Востока. Система была простой и циничной. Утром он получал задание от начальства Запада, вечером – от начальства Востока. И те, и другие считали его своим агентом, глубоко внедрённым агентом во враждебном городе. Никто из них не знал, что он работает на обе стороны. Никто не знал, что программа «Мост» – это дипломатическая тайна, известная лишь горстке людей в правительствах обоих секторов.

Он развернул конверт в туалете кафе, убедившись, что за ним никто не следит. Задание было странным. Не поймать контрабандиста, не вычислить вора, не найти пропавшего человека. В записке значилось: «Проследить за передвижениями группы лиц. Фото прилагается. Объекты могут быть причастны к нарушению стабильности границы».

«Нарушение стабильности границы» – это был эвфемизм. Означать это могло что угодно: от подготовки крупной партии наркотиков до попытки теракта. Но формулировка насторожила Иволгина своим масштабом. Обычно восточные кураторы писали конкретнее: «Крышуют бар», «Толкают краденое». А тут – «стабильность границы».

Он посмотрел на фото. Трое мужчин. Один – явно с Запада, одет в дорогое пальто, которое здесь, на Востоке, светилось бы как маяк. Второй – типичный восточный «бык»: спортивный костюм, короткая стрижка, наколки на шее. Третий был самым странным. Худой, интеллигентного вида, с тонкими пальцами пианиста и нервным взглядом. Они стояли у Стены. Не у КПП, а у самой Стены, в тупике, где проходят только технические службы.

Иволгин спрятал фото и вышел из кафе. Ночная смена началась.

Адрес, который был указан в записке, вёл в старый пакгауз в порту. Место пользовалось дурной славой. Когда-то здесь перегружали зерно, теперь – всё, что нельзя провозить через официальные КПП. Иволгин знал эти места как свои пять пальцев. Он обошел пакгауз с тыла, перелез через груду ржавых контейнеров и затаился на крыше соседнего ангара. Отсюда открывался отличный вид на нужное окно, забранное решёткой.

Ждать пришлось долго. Часа три. Он лежал на холодном шифере, слушая, как внизу шуршат крысы, и наблюдал за редкими прохожими. Город гудел где-то вдалеке, но здесь, в порту, было тихо, как в могиле, о которой говорил Семён.

Наконец в окне пакгауза зажёгся свет. Иволгин поднёс к глазам бинокль ночного видения. Картинка стала зелёной и чёткой. Внутри были они. Те трое с фото. К ним присоединились ещё двое.

Разговора он не слышал, но видел язык жестов. Дорогое пальто (назовём его «Западный») размахивал руками, тыкая пальцем в карту, разложенную на столе. «Бык» стоял на стреме у двери. А «Интеллигент» сидел за столом и что-то чертил. Иволгин перевёл взгляд на карту. У него ёкнуло сердце.

Это была не просто карта города. Это была схема Стены. Детальная схема, с указанием вентиляционных шахт, смотровых вышек и, самое главное, несущих конструкций. Такие схемы были только у военных инженеров и у «Стражей». «Интеллигент» обводил кружком основание одной из опорных колонн.

Теракт. Сомнений не оставалось. Они готовили взрыв. Не просто дыру в стене для контрабанды, а именно взрыв, который должен был обрушить секцию.

Иволгин почувствовал, как по спине пробежал холодок. Если они обрушат Стену, начнётся хаос. Полиция Запада ринется на Восток, армия Востока ударит по Западу. Гражданская война, которую с трудом сдерживали десятилетиями, станет реальностью. А его, Макара Иволгина, двойного агента, разорвут первым же залпом. Свои посчитают своим, чужие – чужим. Точнее, наоборот: и те, и другие посчитают его предателем.

Нужно было действовать. Немедленно. Но как? Если он сообщит на Восток, восточная контрразведка накроет группу, но «Западный» уйдёт. А на допросе «Бык» и «Интеллигент» скажут, что работали на западные спецслужбы. Это станет поводом для войны. Если он сообщит на Запад, западная разведка схватит «Пальто», но тогда «Бык» и «Интеллигент» останутся на свободе, и Восток обвинит Запад в провокации.

Иволгин понял, что заговор был спланирован дьявольски умно. Он был симметричным. Он был спланирован так, чтобы в случае раскрытия, каждая из сторон обвинила другую. Это была мина, заложенная под перемирие.

Он достал телефон. У него был специальный, защищённый аппарат, работающий в закрытой сети «Моста». Он набрал номер, который знал наизусть. Номер куратора программы с запада. Трубку взяли почти сразу.

– Слушаю, – раздался сухой, лишённый эмоций голос.

– Это Доктор, – сказал Иволгин, используя восточный псевдоним, так как знал, что разговор прослушивается восточными службами. Но шифр был двойным. Сейчас он говорил с западным куратором, используя код, понятный только им двоим. – У меня проблемы с рецептом. Лекарство, которое я должен был получить, оказалось подделкой. Им нельзя лечить. Оно убьёт пациента.

На том конце повисла пауза. Куратор понял. «Лекарство» – это теракт. «Пациент» – это мир.

– Где рецепт выписали? – спросил куратор.

– В порту. Пакгауз семь-бис. Нужна срочная госпитализация, – твёрдо сказал Иволгин. – Но боюсь, если приедет скорая с нашей стороны, больной умрёт от разрыва сердца.

Это был намёк. Если Запад пошлёт своих людей на Восток без санкции, это будет вторжением. Всё рухнет.

– Жди. Будем думать, – куратор отключился.

Иволгин убрал телефон и снова прильнул к биноклю. Внутри пакгауза «Интеллигент» закончил чертить и достал из кейса предмет, похожий на небольшую трубу. Это был, без сомнения, пенал для детонатора. Они были готовы.

Время тянулось мучительно медленно. Иволгин лежал на крыше, чувствуя, как холод проникает под одежду, как немеют пальцы на ногах. Он думал о том, как оказался здесь. Пятнадцать лет назад он был простым опером, который случайно раскрыл шпионскую сеть. Его заметили, завербовали, обучили. А потом предложили работу на границе. Деньги платили хорошие, но главное – он верил, что делает нужное дело. Он – хранитель баланса. Без него война была бы неизбежна.

Но сейчас он чувствовал, что баланс рушится. Слишком гладко всё шло у этих троих. Слишком профессионально.

Внезапно в наушнике, который был скрыт в ухе Макара, раздался щелчок. Это был сигнал от восточного куратора. Они тоже вышли на связь.

– Доктор, ты у объекта? – голос куратора Востока был резким, командным.

– Да, – тихо ответил Иволгин, переключаясь на другую личность.

– Видишь их?

– Вижу.

– В группе есть чужая морда. Дорого одет. Наш или ваш? – спросил куратор.

Иволгин понял, что восточная разведка тоже следит за этой группой, но с другой стороны. Они видели «Западного» и хотели знать, свой он или нет. Если Иволгин скажет «свой», восточные возьмут группу и начнут допрос с пристрастием к «западному шпиону». Если скажет «ваш», то есть западный, они будут ждать, надеясь выйти на более крупную сеть.

Иволгин должен был дать ответ, который предотвратит катастрофу. Он должен был заставить их действовать быстро и аккуратно, но так, чтобы обе стороны не начали стрелять друг в друга.

– Слушай меня внимательно, – зашептал Иволгин. – Это не обычная переброска. У них в руках схема несущих конструкций и детонатор. Они готовят большой взрыв. Если мы будем тянуть, завтра утром здесь будет воронка. Дорого одетый – наживка. Он должен быть замешан так, чтобы вина пала на Запад. Но он не главный. Главный – тот, который чертит. Интеллигент. Это инженер. Он с Запада, работал на строительстве Стены десять лет назад.

Иволгин врал. Он не знал, откуда инженер. Но его задача была сместить акценты, запутать ситуацию ровно настолько, чтобы кураторы Востока не приняли поспешного решения.

– Инженер с Запада? – переспросил куратор. – То есть, Запад сам роет себе яму?

– Именно, – подтвердил Иволгин. – Это провокация против самих себя. Чтобы иметь повод ввести войска. Но если мы их возьмём сейчас, у нас будет и инженер, и западный агент. И мы докажем, что Запад планировал теракт на своей земле.

Логика была шита белыми нитками, но в мире шпионов такая логика работала. Восток любил унижать Запад его же глупостью.

– Жди. Будет группа захвата. Не вмешивайся, – приказал куратор и отключился.

Иволгин перевёл дух. Он купил время. Теперь главное, чтобы западный куратор не наделал глупостей.

Но западный куратор, видимо, тоже не терял времени даром. Минут через десять Иволгин заметил движение в соседнем переулке. Там мелькнула тень. Человек в чёрном, без опознавательных знаков. Профессионал. Западный спецназ? Здесь, на Востоке? Это было самоубийство.

Иволгин выругался сквозь зубы. Они всё-таки решили действовать самостоятельно. Они решили выкрасть «своего» человека – «Западного» в пальто, – чтобы тот не попал в руки восточных следователей.

Ситуация накалялась до предела. В пакгаузе горел свет, заговорщики сворачивали карты и прятали оборудование в сумки. Они собирались уходить. А с двух сторон к ним уже подбирались две разные группы захвата, которые ничего не знали друг о друге. Если они столкнутся, в порту начнётся бойня. И в этой бойне Иволгин, сидящий на крыше, окажется между двух огней.

Он принял решение. Самое дурацкое в своей жизни.

Иволгин достал пистолет. Это был старый «ПМ», без номеров, купленный на чёрном рынке много лет назад для таких вот крайних случаев. Он прицелился и выстрелил в окно пакгауза.

Звук выстрела расколол ночную тишину, как удар хлыста. Стекло брызнуло внутрь. В пакгаузе началась паника. Свет погас. Иволгин не попал ни в кого, он просто хотел спугнуть дичь, заставить обе группы захвата действовать быстрее и грубее, лишить их времени на аккуратную работу.

Эффект превзошёл ожидания.

Из пакгауза выбежали люди. «Западный» в пальто выскочил первым и побежал прямо в сторону западной группы захвата. Те, не ожидая такого подарка, накинули ему мешок на голову и через минуту растворились в переулках. «Бык» выскочил следом, но напоролся на восточную группу. Завязалась короткая драка. «Быка» скрутили, но он успел крикнуть что-то нечленораздельное.

А «Интеллигент» не выбежал. Иволгин ждал, но тот не появлялся. Он остался внутри.

И тут из пакгауза донёсся странный звук. Высокий, электронный писк. Иволгин знал этот звук. Так пищит детонатор на обратном отсчёте, когда таймер уже запущен, а хозяин сбежал или убит.

– Чёрт! – выдохнул Иволгин.

Он больше не думал. Он спрыгнул с крыши, приземлившись на груду мусора, больно ударив ногу, и, не обращая внимания на хромату, рванул к двери пакгауза. Сзади слышались крики, звуки борьбы, но ему было всё равно.

Он влетел внутрь. В помещении воняло порохом от его выстрела и ещё чем-то химическим. «Интеллигент» лежал на полу. Он не сбежал. Он был мёртв. В его виске чернело аккуратное отверстие. Кто-то успел выстрелить ему в голову, прежде чем скрыться. То ли свои, чтобы не болтал, то ли чужие, заметая следы.

А на столе, среди разбросанных бумаг, лежал пенал. Из него торчал проводок, и на маленьком табло мигали красные цифры: 03:00… 02:59… 02:58…

Две с половиной минуты.

Иволгин подскочил к столу. Он ничего не понимал в современных детонаторах. Он мог его обезвредить, только если оторвёт провод, но это могло стать фатальной ошибкой. Он огляделся. Рядом валялась сумка «Интеллигента». Он схватил её, сгрёб туда детонатор вместе с пеналом, схватил карты и бросился к выходу.

Нужно было уносить эту бомбу подальше от людей. Подальше от порта, от складов с горючим, от жилых кварталов.

Он бежал по пустынным улицам, держа в руках сумку с тикающей смертью. В наушнике голоса кураторов перемешались в сплошной гул. Они что-то спрашивали, требовали доклада. Он выключил связь.

Время… Сколько осталось? Он не видел табло.

Впереди показалась Стена. Огромная, серая, величественная. Иволгин побежал вдоль неё, ища взглядом технический люк, ведущий в подземные коммуникации. Там, глубоко под землёй, в бетонных тоннелях, взрыв будет не так страшен.

Он нашёл люк. Рванул крышку. Внизу была темнота. Он спрыгнул, больно ударившись плечом о край люка. Подземелье встретило его сыростью и запахом канализации.

Он бежал по узкому коридору, пока не наткнулся на старую, заваренную дверь. Тупик. Дальше пути не было. Он поставил сумку на пол, открыл её. На табло горели секунды: 00:12… 00:11…

Иволгин выдохнул. Он сделал всё, что мог. Он зажмурился.

Взрывной волной его отбросило к стене, в глазах потемнело от удара. Звон в ушах заглушил всё. Когда он открыл глаза, вокруг стояла непроглядная тьма, в которой плавали клубы пыли. Он был жив. Бетонные стены выдержали. Бомба сработала, но её мощность ушла в пустоту тоннеля.

Иволгин лежал на холодном полу, чувствуя, как по лицу течёт кровь из рассечённой брови. Он только что предотвратил войну. Или отсрочил её. Но вместо благодарности его ждало кое-что другое.

Когда он с трудом выбрался на поверхность, его встретили. Не «Стражи», не полиция Востока или Запада. Его встретили двое мужчин в штатском, с одинаково каменными лицами.

– Господин Иволгин? – спросил один из них, хотя прекрасно знал, кто перед ним. – Пройдёмте с нами. Есть разговор на самом верху.

Иволгин усмехнулся, вытирая кровь рукавом. Он знал, что этот день настанет. Рано или поздно баланс нарушается, и тот, кто стоит на мосту, падает первым.

– Чей верх? Западный или восточный? – спросил он с вызовом.

Мужчины переглянулись. Тот, что слева, ответил:

– Теперь это не имеет значения. Есть только один верх. Совет объединённого командования. Похоже, ваша игра, господин Иволгин, закончена.

Иволгин посмотрел на Стену, возвышающуюся над городом. В её бетонной плоти не было ни трещины. Он спас её сегодня. Но кто спасёт его самого?

Начиналось самое трудное.

Глава 2. Час зеркал

Макара Иволгина вели по бесконечным коридорам. Он сбился со счёта после пятого поворота, но опыт подсказывал, что его кружат намеренно, чтобы дезориентировать, лишить чувства пространства. Под ногами мелькала плитка – то серая казённая, то вдруг сменяющаяся дорогим мрамором. Стены то сужались, давя на психику, то раздавались вширь, открывая пустые, стерильные холлы. Кондиционеры гудели на разные голоса, создавая звуковую какофонию, в которой невозможно было уловить ни одного чёткого звука извне.

Двое конвоиров молчали. Они были похожи на близнецов: одинаковые серые костюмы, одинаково короткие стрижки, одинаково пустые глаза людей, которые умеют убивать двадцатью разными способами и не моргнуть при этом глазом. Иволгин чувствовал исходившую от них опасность, как чувствуют приближение грозы животные. Это были не просто охранники. Это были палачи, временно исполняющие роль сопровождающих.

Голова гудела после взрыва. Кровь на лице запеклась коркой, бровь саднила при каждом движении. Хотелось пить, и ещё больше хотелось понять – куда его тащат? Фраза про «Совет объединённого командования» звучала угрожающе. За пятнадцать лет двойной жизни он ни разу не слышал о таком органе. Это означало только одно: либо его ведут на расстрел без суда и следствия, либо действительно произошло нечто из ряда вон выходящее, и старые структуры управления рушатся на глазах.

Наконец они остановились перед массивной дверью из полированной стали. Ни таблички, ни номера, ни намёка на то, что находится за ней. Один из конвоиров приложил ладонь к сенсору. Створки бесшумно разъехались в стороны.

– Входите, – сказал конвоир. Первые слова за последний час.

Иволгин шагнул внутрь.

Комната оказалась неожиданно маленькой и круглой. Посередине стоял стол, тоже круглый, из чёрного дерева. За столом сидели трое. Освещение было направлено так, что их лица оставались в тени, но фигуры читались отчётливо. Слева – грузный мужчина с погонами генерала западной армии. Иволгин узнал его. Это был генерал Корсаков, начальник штаба западного военного округа. Справа – сухопарая женщина в строгом костюме цвета запёкшейся крови. Восточный прокурор. Её портреты висели в каждом отделении восточной полиции. В центре сидел человек, которого Иволгин не знал. Средних лет, гладко выбритый, в дорогом, но неброском пиджаке. Лицо без возраста, без особых примет, без единой эмоции. Так выглядят люди, которые держат в руках нити, управляющие миром.

– Садитесь, господин Иволгин, – кивнул человек в центре. Голос у него оказался мягким, почти ласковым. Это было страшнее любых угроз.

Макар сел. Стул был неудобным, намеренно низким, чтобы сидящий чувствовал себя маленьким и уязвимым перед высоким столом. Классический приём психологического давления. Иволгин усмехнулся про себя. Его пятнадцать лет давили все, кому не лень. Он научился держать удар.

– Вы знаете, кто мы? – спросил человек в центре.

– Генерал Корсаков, Запад, – кивнул Иволгин на левого. – Госпожа прокурор Ветрова, Восток, – кивнул на правую. – А вы, извините, не имею чести.

– Я имею честь быть вашим смертным приговором, – спокойно ответил человек. – Если, конечно, вы не ответите на наши вопросы честно и быстро. Меня зовут Аркадий Бестужев. Я глава объединённого комитета по чрезвычайным ситуациям. Этот комитет создан сегодня в четыре часа утра экстренным совещанием советов обоих городов. Причина создания – вы, господин Иволгин.

Иволгин промолчал. Он ждал продолжения.

– Вы устроили перестрелку в порту, – взяла слово прокурор Ветрова. Голос у неё был скрипучий, как несмазанная телега. – Вы сорвали операцию восточной разведки по задержанию особо опасных преступников. Вы убили человека.

– Я не убивал, – твёрдо сказал Иволгин. – Тот, кого вы называете «Интеллигентом», был застрелен до моего появления. Выстрел в упор, в висок. Профессиональная работа. Я лишь попытался предотвратить взрыв.

– Ах, предотвратить взрыв! – саркастически воскликнул генерал Корсаков. – А не вы ли этот взрыв организовали, чтобы замести следы? Ваши отпечатки на детонаторе. Ваши следы по всему пакгаузу. И главное – вы сбежали с места преступления с вещественными доказательствами.

– Я спас ваши задницы, господин генерал, – жёстко ответил Иволгин, теряя терпение. – Если бы я не вынес бомбу в подземелье, рвануло бы в порту. Сгорели бы склады с горючим. Полгорода Востока осталось бы без света и тепла. А Запад получил бы радиоактивное облако, потому что, как выяснилось, бомба была не простой.

Он достал из внутреннего кармана мятый лист, который прихватил со стола в пакгаузе. Положил на стол.

– Вот. Это анализ компонентов. Там был не просто тротил, господа хорошие. Там было что-то почище. Я не химик, но, судя по маркировке на контейнере, это армейская взрывчатка с начинкой из обеднённого урана. Грязная бомба. Небольшая, но достаточно мощная, чтобы заразить порт на десятилетия.

В комнате повисла тишина. Бестужев взял лист, внимательно изучил. Передал генералу. Тот побледнел.

– Откуда у вас это? – спросил он севшим голосом.

– Оттуда. Я успел захватить документы, пока ваши идиоты из спецназа ловили «пальто» и «быка». Они даже не обыскали помещение. Думали только о своих шкурах.